Fugitive

— Майлз? Этот голос Майлз вспоминал каждый вечер перед тем, как погрузиться в сон. А сейчас Алекс стоял перед ним. Такой встревоженный, раскрасневшийся. Свой бумажный пакет с продуктами он крепко прижимал к груди. Майлз не нашёл ничего лучше, чем просто ответить: — Ал? — Привет. Я увидел Мишель, а потом тебя, - Майлз слишком устал, поэтому всю озабоченность на лице Алекса, списал на свое уставшее воображение, он не был уверен, что самого Алекса видит на самом деле. — Не знаю, что ты делаешь здесь, но выглядишь ты хреново. — Еду в Лондон, наверное, - Майлз пытался открыть местную банку с кофеином, но пальцы слишком ослабли от истощения. — Чёрт, Майлз, да тебе нельзя за руль. Они еще секунду смотрели друг на друга. Майлз не знал, что ему говорить. Мог ли он вообще говорить в данной ситуации. Он лишь облокотился на багажник и медленно прикрыл глаза. Это мгновение на самой окраине города, в маленькой заправке, под начавшимся морозящим дождем, Майлз хотел бы сохранить в памяти, оно было самым приятным за последние месяцы. Его уставшее тело опасно покачнулось, но к нему тут же подскочили. — Боже, Майлз, давай ты хоть немного поспишь у меня на диване, - Алекс обхватил его за плечо, довольно настойчиво уводя к двери пассажирского сиденья. Руль в Мустанге был слева, так как это было бы кощунством, что-то менять в американской классике. Майлз, удобно усевшись, уже сквозь накопившуюся дрему услышал, как Алекс открывал багажник, кажется сгрузив туда покупки, обошёл машину и занял водительское место. — Привет и тебе, Мишель. Как ты, милая? - Алекс любовно огладил руль, прежде, чем завести мотор. Это было последнее, что услышал Майлз, прежде чем окончательно провалился в сон. Он даже не успел ничего узнать. Поездка была недолгой, хоть Алекс и вёл очень медленно. Майлз не проснулся от остановки автомобиля, поэтому Алексу пришлось аккуратно потрясти его за плечо, медленно, но настойчиво потянув из салона. Пытаясь хоть чуть-чуть разлепить глаза, Майлз смог только увидеть небольшой белый двухэтажный дом и небольшой сад. Алекс придерживал его, ведя к дому. Майлз уже не пытался что-либо разглядеть в обстановке дома. Он только почувствовал так любимый Алексом запах лаванды, и как аккуратно под ним оказалось мягкое ложе. Он только стянул ботинки, уже собираясь лечь, но Алекс тихо сказал: «Стой, надо хотя бы снять куртку», помогая ему освободиться от верхней одежды. Дальше Майлз запомнил лишь мягкость подушки и тепло одеяла. Ему снились яркие сны, иногда даже воспоминания. Этот аромат лаванды подействовал на уровне условного рефлекса, расслабив и тело и измученный разум Майлза. Это было его безопасное место на бессознательном уровне, там где он мог наконец-то отдохнуть. Первое, что почувствовал Майлз после пробуждения - был тот же запах лаванды. И поток свежего воздуха, нежно задевающий выглядывающую из-под одеяла ладонь и лицо. Майлз не спешил открывать глаза, просто наслаждался этим моментом спокойствия. До него донесся шум волн, но он все же решил пока не открывать глаза. Ещё пара секунд ушла на восстановление последних событий в его памяти. Алекс. Он встретил его на заправке, покупающего вино и набор для романтического ужина - в пакете виднелись багет, два стейка и кажется даже спаржа, которую любил Алекс. Что вообще тот забыл так далеко от дома в Лондоне, который он хотел покидать только для поездки в родной Шеффилд к родственникам. Но самое главное, что побудило его так позаботиться о Майлзе, ведь последние фразы, брошенные им в порыве гнева все еще крутились заезженной пленкой в голове Ма: «Проваливай! Я тебя ненавижу, гребенный ты мудак, забирай свою тачку и уебывай нахуй из моей жизни навсегда!». Это был праведный гнев, ведь Майлз заслужил каждое из этих слов своим обманом. Глаза пришлось все-таки открыть. Он перевернулся на спину и осмотрел комнату, в которой его уложили. Та была очень светлой и просторной, диван располагался напротив окна. Слабый, наверняка уже утренний свет проникал через опущенные створки жалюзи на большом окне, одна створка которого была чуть приоткрыта, впуская шум и соленый запах волн. Камин из светлого камня в боковой стене, у противоположной - заполненный книжный шкаф да журнальный столик у дивана - вот и все убранство комнаты. Майлз сел, сладко зевнул и потянулся. Он наконец-то выспался и чувствовал себя бодрым и наконец-то отдохнувшим, чего не случалось уже давно. Даже ставшей привычной головной боли не было. Идти обследовать дом без хозяина было неприлично, поэтому Майлз решил найти его. - Алекс? Через минуту в гостиную вошёл Алекс. Вязаный белый кардиган поверх растянутой светлой футболки и широких серых домашних штанов делали его образ таким уютным и домашним, что у Майлза защемило сердце. Ведь такой домашний Алекс в скором времени выставит его из дома. Снова. - Привет, я уже начал беспокоиться, ты так долго спал, - Алекс присел на журнальный стол напротив Майлза. - Привет, - уже окончательно сморгнув сон, Майлз смог яснее разглядеть Алекса. Тот почти не изменился, только щёки чуть впали, да новая морщинка залегла на лбу. - Сколько я проспал? Уже утро? - Да, утро понедельника. Что-то около 18 часов, я думаю. - Вот чёрт, я не хотел тебе портить романтический вечер, - Майлз искренне сокрушался, понурив голову. - А теперь и рабочий день. Давай, я сейчас же уеду. - Воу, воу, постой,- Алекс вскинул перед собой руки. — Не знаю, как ты определил про романтический ужин, но это уже не важно. А вот с работой ты не угадал. Мне не нужно ходить на неё, у меня фриланс. Майлз не мог перестать чувствовать себя так, будто вломился в новую жизнь Алекса. В каком-то смысле так оно и было. Хотя Алекс продолжал быть радушным хозяином, Майлз не мог понять, почему в его душе начало расплываться склизкое, как осьминог, чувство тревоги и потери. - Слушай, просто давай проясним, - Алекс поднялся с журнального столика, отходя к камину. — Я не простил тебя и не делаю все это, - он обвел кистью в воздухе диван и Майлза на нём, — в намеке на воссоединение. Мы не чужие люди, а выглядел, да и до сих пор выглядишь ты не очень. Так что вот, что я тебе предлагаю: ты примешь горячий душ, переоденешься, мы покушаем. Можешь остаться на несколько дней, если тебе это нужно. И не нужно рассказывать про то, как ты оказался здесь, я все ещё сыт твоим враньём. Что мог Майлз ответить на такое предложение, кроме «спасибо». Алекс отвёл его на второй этаж, который состоял только из комнаты, наверняка спальни, и небольшой ванной. Алекс радушно предложил ему все необходимое в виде шампуня, мыла, геля, мятной зубной пасты и даже зубной щетки и бритвенного станка. Горячие струи потоком хлынули на Майлза, расслабляя и бодря одновременно. Через шум воды он услышал как открылась дверь и Алекс сказал: «Я положил чистую одежду на крышку унитаза». Как дверь снова открылась и тотчас закрылась. Майлз пробыл в ванной не меньше получаса, полностью приводя себя в чувство и относительно нормальный вид. Он сбрил щетину и теперь выглядел чуть более похожим на человека. А еще он с удивлением обнаружил, что Алекс занёс его вещи. Которые судя по всему сохранил после того, как Майлз уехал, не забрав и трети своей одежды, а теперь тот перевёз их сюда. Да, Майлз никогда не знал, что у Алекса на душе - он только учился распознавать по его глазам, когда всё рухнуло. Одевшись в свои боксеры, выцветшую майку с битлами и когда-то любимый белый спортивный костюм, Майлз вышел в коридор. Он предположил, что Алекс будет внизу - в гостиной или кухне, куда он и направился на поиски. В гостиной было пусто, поэтому Майлз заглянул в кухню, где обнаружил Алекса. Тот стоял у приоткрытой двери во внутренний двор и курил. Майлз вспомнил, как сам учил его курить, хоть в двадцать три учиться курить казалось совсем забавным. Прошло три года, и сейчас Алекс курил, распространяя меланхолию. - Ал? - тихо позвал Майлз, чтобы не напугать. Алекс все равно вздрогнул и обернулся. - Спасибо за все, что ты делаешь для меня. Алекс лишь хмыкнул в ответ, затягиваясь в последний раз. Он потушил окурок в стеклянной пепельнице и оставил на пороге веранды, прикрыв за собой дверь. - Пойдем позавтракаем, хотя время уже ближе к обеду. Они прошли к круглому столу, где на столе стояли две тарелки с тостами, фасолью и яичницей. В середине стоял кофейник и две кружки. Усевшись напротив друг друга и пожелав приятного аппетита, они приступили к еде. Алекс всегда вкусно готовил, хотя не очень любил это занятие. В молчании есть было неуютно, так что Майлз решил хоть чуть-чуть разбавить тишину. - Вкусно, спасибо тебе, - Алекс кивнул в ответ. - Давно ты перебрался сюда? - На следующей неделе будет полгода, как я здесь. А причина проста - там всё напоминало о тебе. Даже отец разозлился на меня сильнее, когда узнал, что мы расстались, кричал, что я неблагодарный. Представляешь, это задело его сильнее, чем твой уход из компании. Ты ему всегда нравился больше. - Это не так, Ал. Это действительно было не так. Дэвид не любил никого, особенно своего сына, но и Майлз его заботил совершенно по другой причине. Но если и рассказать об этом Алексу ничего хорошего это не принесёт. Кофе был крепкий и вкусный, а Алекс, казалось, помнит сочетание сахара и кофе, которое Майлз обожал по утрам. Хотя может быть, три ложки сахара на столовую ложку свежемолотого кофе было слишком типичным. Майлз не мог перестать рассматривать Алекса, его волосы отросли и ложились аккуратными крупными кудрями на высокий лоб, а затылок и шея обрамлялись не менее идеальными локонами. Он любил Алекса разным, но не менее любил его постоянно сонный взгляд, для понимания которого нужно было время, чтобы различать скуку или усталость, печаль или незаинтересованность, раздражение или явную злость, спокойствие или интерес, радость или вежливость. В его теплых карих глазах был когда-то заключен весь мир Майлза. Да и сейчас, прикажи или просто попроси о чем-нибудь Алекс, он тут же исполнит. Любовь не покинула его сердце, да и вряд ли могла, когда последние три года жизнь была посвящена только Алексу. Тут их утреннюю идиллию прервал мобильник Алекса, издав громкую трель звонка откуда-то из комнаты наверху. Алекс извинился и поспешил ответить. А Майлз лишь лениво вспомнил, что он совершенно не помнит, куда дел свой и так счастлив этому факту, что не сразу услышал фразы, долетавшие до него со второго этажа. Алекс был зол и его фразы перемешивались со сленговыми матами его родного Шеффилда. «Знаешь, тогда ты мог не спать с первой встречной в баре, когда наше свидание отменилось. И дай мне напомнить, что для этого была веская причина и что это произошло всего лишь вчера». Послышался звук удара чего-то, сначала о что-то мягкое, а потом о деревянный пол. А еще мгновением позже раздался короткий возглас Алекса, затем звук падения чего-то уже более тяжелого. Уже внизу лестницы Майлз заметил Алекса, скрючившегося внизу лестницы. Он подбежал к нему, на ходу спрашивая, в порядке ли тот, на что Алекс сквозь уже выступившие слезы пробормотал: "Похоже что-то не так с левой ногой". Из общих знаний, Майлз знал, перелом начинает болеть не сразу, так как первое время организм защищает болевой шок, так что он попытался обнадежить Алекса, что его нога не сломана. Тут же подхватывая его (Алекса было легче держать на руках, чем в последний раз, но он хотел бы, чтобы не Алекс скинул добрые 10 кг своего веса, а сам Майлз стал сильнее). Пока Майлз нёс на руках Алекса до своей машины, припаркованной совсем недалеко от крыльца, тот лишь ухватился за его плечи, уткнулся в шею, смачивая ее выступившими от боли, слезами. В какой-то момент пути, Майлз понял, что Алекс ненадолго потерял сознание, прекратив причитать на пару мгновений. Он лишь осторожно, насколько это было возможно с трёхдверным автомобилем, уложил Алекса на заднее сиденье, пристёгивая ремнями безопасности. Майлз решил, что сейчас один из тех случаев, когда необходимо использовать все возможности своего мустанга. Он поблагодарил свою зрительную память, так как вспомнил примерную карту окраины города и даже возвышающийся красный крест совсем недалеко от той заправки, на которой он повстречал Алекса. Ровно пять минут спустя он заносил Алекса в приёмный покой. Майлз не знал, можно ли в данном случае называть это везением, но приняли их почти сразу, понадобилось заполнить только регистрационную карту, данные Алекса в которую он внес по памяти. Фамилия, Имя, пол, дата рождения, группа крови, контактный телефон, даже цифры номера страхового полиса отпечатались в голове. Майлз остался в коридоре, когда Алекса забрали в смотровой кабинет. Еще почти час спустя, ему разрешили зайти в палату. 
 В коридоре врач объяснил Майлзу, что у его бедного Алекса не только перелом, но и вывих, что сделало болевой синдром таким ярким. Вывих ему вправили, а чтобы сопоставить кости понадобится установка пластин или штырей или еще чего-то такого металлического, названия чего Майлз не уловил. Операцию назначали на утро завтрашнего дня, так что Ал точно ночует в больнице. Алекс лежал на кровати бледнее простыни, нога была загипсована по колено. У него было такое несчастное выражение лица, что Майлз опустился на колени рядом с его кроватью, обещая выполнить, что угодно. И тут Алекс произнес: «Останься со мной, не уезжай, прошу».