Старая переменная

Утро. Лес. Снег. Два столба. Ну не совсем, но похоже. Ребенок от моего вопроса замер, явно пытаясь переварить то, что сейчас произошло. Я же в это время копался в памяти, надеясь отыскать там ответы на вопросы. Хотя бы на два: как я здесь оказался и что за ребенок. Но находил только пустоту. Это к-как? Почему в голове ни одного воспоминания? Какие-то разрозненные факты летают, но и всё. Так же не бывает, он уверен. Так почему? В этот момент мальчик всё же очнулся и посмотрел уже более обеспокоенно и испуганно. - Пап? Ты, т-ты же мой папа. Ты н-не помнишь меня? Я внимательно посмотрел в его глаза, оглядел полностью и покачал головой. От этого действия у ребенка вновь началась истерика, но уже более тихая (видимо, силы немного начали заканчиваться), и он сидел уже не рядом с ним, а немного дальше. А я пытался понять, что мне делать: оставлять его просто так в лесу нельзя, да и у самого есть желание куда-нибудь уйти подальше от этого места, хоть я еще не знаю, где я. Но глядя на мальчика, я понял, что сейчас он со мной никуда не пойдет, просто не сможет. Тяжело вздохнув, я решил положиться на рефлексы этого тела. Если я всё же отец (и как я так умудрился, интересно), то мы должны были хоть как-то взаимодействовать друг с другом ранее. Тело потянулось обнять ребенка, но я заставил его остановиться. Значит, объятия? Не знаю, будь я на его месте, я вряд ли захотел, чтобы человек, который вроде как отец, но ничего не помнит, лез ко мне... Ха, и что теперь? Так и сидели мы ещё несколько минут. Я в крови (решил осмотреть себя, называется, чуть конки от обилия крови не откинул) и плачущий мальчик. Как говорила... кто-то (черт, почему я ничего не помню), картина Репина "Приплыли". Ха... Вскоре ребенок замолк и уставился на меня, я не сразу это заметил, но после посмотрел на него и лицом попытался передать вопрос: "Что теперь?" Но, осознав, что лицо скорее всего тоже не блещет чистотой, а поэтому скорее отпугнет ребенка, спросил об этом вслух. Он опустил взгляд в землю и ещё немного подумал, а затем хриплым голосом (надеюсь, что это от плача, а не он заболел, иначе будут большие проблемы) сказал. - Я... нужно маму... и в постоялом дворе... вещи... А после замолк. Я понял, что он пытался до меня донести. Да уж, отвратительный день у мальчика выдался... Ладно, осталось только встать. У меня ведь что-то там хрустело, да? Лишь бы не перелом, иначе я точно никуда не уйду. Аккуратно пощупав ноги и обнаружив поллитра крови (ясно, что это тогда текло, только почему холодная?), я пришел к выводу, что синяки и ушибы точно есть, но перелома вроде нет. И откуда интересно у меня такие познания? Я был врачом? Хм, нет, это вряд ли, никакого отклика не идет (я про медицинские термины, если что, на воспоминания я уже не надеюсь). Тогда часто влипал в неприятности? Хм, а вот это, похоже, более вероятно. Всё равно, сейчас главное - это потихоньку встать. Давай, приподнимаемся, мечик в землю (когда я его успел закрыть, я так с ума сойду), ручками опираемся, раз ножка, два... бляха, два ножка, а не плюс две травмы, пожалуйста! Аккуратно-аккуратно... да! Ещё жив, ещё стою! Господи, как мало человеку нужно для счастья, оказывается. Хорошо, а теперь пару шагов сюда и обратно, пожалуйста. Ну, вроде бы всё. За всеми мои телодвижениями наблюдал мальчик, а когда увидел, что я более или менее хожу, поднялся тоже, оглянулся на меня и пошёл в ту сторону, откуда он пришёл изначально. Я потихоньку отправился за ним. Через некоторое время мы вышли на поляну... всю в крови... мама, как этот ребенок в обморок не упал от всего этого... тут ещё и тела... Они, конечно, уже больше мумий напоминают, но они, видимо, двигались... Жуть какая... А где мать ребенка? Я осмотрелся и увидел малыша, сидящего около одного из трупов. Осторожно обойдя несколько тел, я приблизился к нему... э-это... это она? Я-я никогда ещё подобного не видел... это... она явно боролась, но... но проиграла... Боже, почему ребенок на это смотрит?! Ему нельзя! Это слишком, слишком! Я уже хотел поднять его и развернуть лицом к себе, чтобы он не смотрел на тело... на то, что осталось от его дорогого человека, но мальчик резко встал, отошёл на пару метров и принялся копать. Замерев, я смотрел за его действиями: вот яма в длину уже достигла человеческого роста и стала увеличиваться в глубину, 10 см, 20 см, полметра, метр. Очнулся я, когда этот ребенок чуть не упал в самостоятельно раскопанную могилу. Поймав его и вернув на землю, я внимательно вгляделся в его лицо. Оно было ужасно грязное, но зацепило меня не это. Глаза, они были пустые, серебристые, но не блестящие, словно матовые. Такого не должно быть на детском лице. Я тяжело вздохнул и попросил его оставаться на месте, а сам принялся доделывать его работу. Уж не знаю, всё ли выполнено по правилам, но я делал так, как всплывало в моей голове. Похоже, что я хоть и не занимался этим, но кого-то терял и знал, как это должно выглядеть. Найдя камни и несколько зимних цветов, я выложил всё это на новую могилу... и спросил у ребенка, как звали его маму. Он сначала вздрогнул, затем посмотрел на меня, явно надеясь, что я сам вспомню, но всхлипнув, ответил: - Цансэ Саньжэнь. Вырубив текст на камне и добавив о любимой жене и матери (надеюсь, что я всё делаю правильно, Боже), я ещё раз посмотрел на надпись (чем-то зацепило меня имя, но я решил подумать об этом позже) и удивился. Я написал иероглифами? Как? Я же их никогда не изучал. Ребенок подполз ко мне поближе и замер. Я неосознанно положил ему руку на плечо и немного притянул к себе. Так мы и сидели ещё примерно 15 минут, пока я не почувствовал, как дрожит мальчик. Я тут же сказал ему, что нам пора идти, на что он кивнул, бросил ещё один взгляд на надгробие и уже хотел повести меня, как я замер. Обернулся на кучу мумий позади нас и пристально смотрел на них. Почему-то у меня сложилось впечатление, что так оставлять их нельзя. Я не знал, чем вызвано это чувство, но попросил ребенка подождать еще пару минут и быстро, насколько позволяли травмированные ноги, скинул все трупы в кучу и разжег костер. Я не был уверен в том, что я делаю, как минимум потому что никогда раньше не имел дел с нечистью (а то что это не просто люди, стало понятно почти сразу), да и по-хорошему надо бы дождаться, пока всё сгорит и потушить, но я не знал, не превратимся ли мы с ребенком к тому моменту в ледяные скульптуры. Я быстро проверил, нет ли вокруг ненужных веточек и кустов, разложил вокруг несколько камней и отправился к мальчику. Он уже дрожал сильнее, поэтому я, плюнув на то, что сам скорее всего окочурюсь, скинул верхнее одеяние, которое было всё в крови, затем следующее (зачем, интересно, столько слоёв, нельзя что ли один-два, но теплых сделать?), завернул ребенка в него, натянул верхнее обратно (в него нет смысла заворачивать, оно всё колом стоит), взял его на руки и попросил показывать направление. Мальчик от моих действий замер, но потом прижался ко мне, явно пытаясь согреться, и указал сторону, уточнив сколько туда идти. Так мы и шли в тишине к какому-то постоялому двору. Через некоторое время я решил всё же уточнить, что же ребенок знает об этом мире, обо мне и как хотя бы его зовут. В этот раз он уже не дергался, лишь спросил, что именно я не помню. Я ещё раз покопавшись в памяти, понадеявшись, что она резко ко мне вернется, замолчал. Но осознав, что ничего у меня в голове появляться не собирается, я лишь ответил ёмкое "всё". Мальчик ещё раз посмотрел на меня и принялся рассказывать обо всём, что знает. И вот здесь я выпал, потому что... что? Вэй Ин, Цансэ Саньжэнь, Вэй Чанцзэ, ордена, заклинатели, лютые мертвецы (точно нечисть, не мумии, конечно, но тоже недалеко ушли) и немного про место, где мы сейчас остановились. Только не говорите, пожалуйста, что я стал отцом главного героя и должен быть как бы мёртв. А знаете, что ещё самое смешное, что я не знаю почти ничего об этом мире! Нет, то, что сказал ребенок (Вэй Ин, надо называть его так, а то ещё когда-нибудь забуду), я помню, даже имена некоторых глав, правда не уверен, что правильно, потому что для меня всегда китайские имена (как в принципе и японские с корейскими) были абракадаброй. Ну, то есть, если мне их по двадцать раз повторить, я их, конечно, воспроизведу, но не спустя несколько лет (а у меня почему-то сложилось впечатление, что данную информацию голова уже начала форматировать, спасибо тебе большое) и без всяких вежливых, родовых и подобных. У меня это просто несколько имен, причем не всегда оба соотносятся с одним и тем же персонажем. Ещё вроде была война с орденом Вень и прилетело всем... вообще всем. Потом ещё были темные заклинатели из ордена Цинь (или нет, или эти желтые просто попытались их к себе забрать), не помню. О, ещё знаю нескольких людей - друзья и семья главного героя, но кроме того, что они есть, я больше вряд ли поведаю... весело, ничего не скажешь. В таком состоянии мы и добрались до гостиницы. Время было раннее, поэтому на улице стояла тишина, зато на первом этаже здания народу было много, но стоило нам войти, как всё затихло. Я опустил Вэй Ина на пол и посмотрел на окружающих, пытаясь понять, почему все замерли (да, я сглупил, забыл, как я выгляжу, да и ребенок был весь в грязи, тоже не красавец, но у меня есть оправдание - я всё ещё пытался осознать размер той пятой точки, в которой оказался). Тишину прервал крик хозяйки гостиницы, а также ее падение в обморок, которое я проводил безразличным взглядом. На этот звук откуда-то из глубины постоялого двора выбежал парень (похоже, сын хозяйки, для мужа слишком молод), осмотрелся, решил, что в меня вселился злой дух, и я напал на его мать, пытаясь забрать ребенка, и принял самое умное решение - пошёл на таран со стулом (на самом деле, я не знаю, о чем он думал, мои мысли тогда занимало кое-что другое, но это единственное, что мне пришло позже в голову, почему он мог так на меня отреагировать). Мое тело вновь действовало отдельно от разума: я уклонился от стула, вывернув слегка руку, чтобы парень отпустил своё оружие, и отбросил его в стену. Повезло, что под конец я слегка притормозил, иначе синяком на половину спины он бы не отделался. А мой взгляд наконец прояснился, и я спросил просто потрясающий вопрос: - Что..? Тут уже остальной народ пришел в себя, оттащил паренька, привели в порядок хозяйку и когда-то вызвали лекаря (кажется, так в Древнем Китае называли врачей). Прибежал целитель, мужчина лет 60, и принялся всем раздавать указания: Вэй Ина забрали, и отправили отмывать и проверять на наличие травм какого-то другого паренька, видимо пришёл с главным лекарем, меня же взял в оборот сам старик, но видя, что я мало на что реагирую, позвал сына хозяйки, которого я отправил в полет, видимо, как самого сильного. Паренёк помогал лекарю вертеть меня и держал какую-то сумку, скорее всего с лекарствами. Старик ругался и ужасался, я смог вычленить только фразу, что я не должен был жить с такими травмами (а Чанцзэ похоже и не выжил, раз я здесь, ну или я всего лишь бред его фантазии после полноценной амнезии, но давайте уже без такого ужаса, иначе можно с ума сойти). Парень же крепкий попался, не только после полета довольно шустро передвигается, но и не ушел, хотя стоит уже весь зеленый (неужели там всё настолько плохо?), да и что-то у меня спрашивать пытается, но я молчу, не могу понять ни слова, слишком много мыслей, слишком всё странно. Но тут я услышал его последний вопрос. - Господин заклинатель, Вы в порядке? После этого всё замерло, лекарь смотрел на сына хозяйки с явно выраженным сомнением в его интеллектуальных способностях, а затем перевёл взгляд на заклинателя, только чтобы отшатнуться и утащить из зоны поражения и этого глупого юнца. Мужчина, который был весь в крови и с открытыми ранами, издал смешок, а затем растянул губы в сумашедшей улыбке, согнулся пополам и начал истерически смеяться, его шатало из стороны в строну, комната постепенно становилась разгромлена, потому что от заклинателя расходились потоки Ци, которые он точно не мог в таком состоянии контролировать. Следом по его лицу потекли слезы, которые попадали в раны и точно должны были вызывать невыносимую боль, но мужчина всё смеялся и смеялся, не в силах остановить свою истерику. Подойти к нему, не опасаясь за свою жизнь, было невозможно. Но тут произошло немыслимое. Дверь резко открылась, и мимо лекаря с парнем быстро под крики кого-то из другой комнаты и тех, кто был здесь с самого начала, промчался ребенок, сын заклинателя. Старик попытался поймать дурака, пока он не навредил себе, но не успел. В этот момент, увернувшись от нескольких склянок, что продолжали летать по комнате, Вэй Ин бросился на шею отцу и начал шептать всё, что приходило ему в голову. Ещё находясь у себя в комнате он почувствовал, что что-то не так, что Ци отца резко распространилась по всему постоялому двору и где-то накапливалась. Не слушая юношу, что мыл его и обрабатывал несколько царапин, полученных от кустов, он сорвался по направлению к эпицентру Ци лишь с одной единственной мыслью: "Только бы успеть, только бы успеть! Я не хочу оставаться один, не хочу! Папа!" И увидев, в каком состоянии его последний родной человек, бросился к нему, не раздумывая. Я находился как будто под водой. Звуки были приглушенные, вокруг меня словно образовался какой-то кокон. Но тут что-то врезалось в меня, сдавило шею. Я испугался и хотел уже откинуть это нечто, как делал это ранее с сыном хозяйки, как услышал голос. Он шептал мне, что всё будет хорошо, что мы справимся, что мама присмотрит за нами, и она всегда с нами, и много ещё чего. И тут я разобрал, кто именно мне это говорит. Вэй Ин... ребенок... мой сын... мой и Цансэ Саньжэнь... Небожители, что я только что чуть не сделал..? Вихорь, что окружал заклинателя с ребенком постепенно стихал, мужчина очнулся, затих, а затем обнял своего сына и начал говорить что-то ему, укачивая и плача, но уже не так, как это было ранее. Мальчик тоже зарыдал и обнял своего родителя ещё сильнее. Лекарь наконец-то выдохнул, тихо, но явно нецензурно отправил юношу, что ему помогал, куда-нибудь подальше, а сам принялся неторопливо собирать разбитые лекарства и другие вещи, что не выдержали встречи с истерикой заклинателя (разумно не подходя близко к плачущей семье). Спустя где-то полчаса мальчик затих, а его отец, продолжая держать своё сокровище на руках, аккуратно уселся на единственную целую скамейку. Обведя комнату взглядом, он повернулся к целителю, который смотрел на него в ответ. Тихо попросив прощения, он в ответ получил только фырк и благодарность, что хотя бы не убил никого. На это заклинатель вздрогнул и опустил голову так низко, как мог, не потревожив своего сына. Тяжело вздохнув, старик начал монолог. - Ничего, господин заклинатель. Всё могло закончится действительно хуже... Я тоже потерял свою жену в молодости, но я был старше Вас, да и дети уже были здоровыми лбами. Хотя смелости в них явно меньше, чем в Вашем, можете гордиться. Немного помолчав, мужчина хрипло ответил своему невольному собеседнику. - Зато инстинкта самосохранения наверняка больше, так что даже не знаю, гордиться или начинать готовиться поседеть в молодости. Тихо посмеявшись на подобное, лекарь лишь покачал головой. То, что этот заклинатель начинает шутить, было хорошим знаком, хоть он и видел, как тяжело ему это далось. - Сейчас Вам будет казаться, что весь мир против Вас или же ему совершенно плевать на то, что Вы потеряли часть себя. Но спустя время боль станет меньше, не исчезнет совсем, нет, она никогда не пропадает полностью... но Вам станет легче, это я могу с уверенностью сказать Вам, господин. - Вэй Чанцзе... не нужно этих господинов, пожалуйста. Я Вас чуть не убил, думаю, Вы заслуживаете этого. Целитель кивнул на подобное и сказал, что ему нужно ещё осмотреть ноги и спину заклинателя, на что мужчина дал согласие и попросил только не тревожить его сына, а сам погрузился в свои мысли.