Старая переменная

Сегодня мы с Вэй Ином отправляемся путешествовать. После многочисленных раздумий было решено всё же продолжить наш обычный образ жизни и помогать небольшим деревушкам, избегая крупных городов и орденов. За последнюю неделю произошло пусть и немного вещей, но каждая из них была довольно важна. Во-первых, конечно же, моя истерика. Признаться, я ее не ожидал... вот совсем. Вроде бы я раньше никогда таким не страдал, да и Чанцзэ, на сколько я знаю, был довольно спокойным и молчаливым человеком. Но видимо смерть (или, как я позже решил, сон) владельца тела, потеря любимой, перемещение из одного мира в другой и просто великолепный вопрос, единственным кратким и цензурным ответом на который может быть "нет", просто довели нервную систему до предела, и я сорвался. Но даже у этой ситуации есть плюсы: у меня появились некоторые воспоминания отца главного героя! Я узнал о том, как познакомились родители Вэй Ина, как они встречались и общались. Цансэ Саньжень действительно была доброй и веселой девушкой, сильной заклинательницей, хотя никогда не обучалась в знаменитых орденах (не считая года в Гусу, об этом я вспомнил сам, а не узнал, правда, она вроде бы так и не доучилась там... хм, странно, что я довольно много помню про тех людей, о которых не было сказано почти ничего, но совсем не помню сам мир... может, память Вэй Чанцзэ была частично мне открыта изначально, но я этого не осознал и стал воспринимать как свои собственные знания?). Кроме того, я узнал и довольно много о Вэй Ине: о его предпочтениях в еде, одежде, о том, каким милым он был совсем маленьким. Боги, он был чудесен! Он и сейчас красив, но уже как ребенок своего возраста, а не как младенец. Кстати, хотите интересный факт? Когда он был маленький (то есть ещё меньше, Небожители, ему сейчас только шесть), это был самый тихий малыш. Нет, я не шучу, он очень мало плакал, почти постоянно молчал и мало на что реагировал. Саньжень и Чанцзэ очень переживали, ведь роды были тяжелыми: мать и ребенок могли не выжить. Но всё обошлось, и постепенно Вэй Ин отходил от своего странного состояния: заинтересовался миром, людьми, которые постоянно мельтешили на периферии, то есть родителями, и моим мечом... Признаться, это было первое, что привлекло внимание ребенка. И хоть Вэй Чанцзэ был гордым родителем, у которого сын будет либо заклинателем, либо кузнецом, либо даже торговцем (как оказалось, у отца главного героя не было никаких предубеждений по поводу места человека в жизни, только предположения основанные на первом заинтересовавшим объекте. Единственное, что он считал важным это собственное счастье и здоровье семьи) и, пусть этого было не видно, забавлялся этой ситуацией, но не долго. А если говорить конкретней, то до того момента, когда его сын научился ползать. Серьезно, я не знаю, как правильно должны развиваться дети, но после того, как А-Ин увидел меч, он в течение первых же дней умудрился сесть и протянуть руки поближе к предмету его заинтересованности. Затем, понимая, что так он своей цели не добьется, начал учиться передвигаться по полу (всё семейство Вэй в тот период жило в одном из постоялых дворов небольшого городка в Илине). Чанцзэ тогда спасало то, что он мог поднять свое оружие повыше или же самому встать, и ребенок бы не смог дотянуться до опасного предмета просто в силу своего роста. Вэй Ин похоже такой подставы от родного человека не ожидал и на некоторое время прекратил свои попытки, продумывая коварные планы. И как выяснилось позже, всё же надумал кое-что: он полез вверх... прямо по всем одеждам отца... Саньжень тогда очень сильно смеялась, смотря как её муж замирал с испуганным выражением лица, готовый одновременно и убрать куда-нибудь меч, и ловить А-Ина, если он не удержится. Конечно, потом она всё же помогала, но после шестого подобного действия в ответ получила не только благодарность, но и напоминание, в кого же ребенок пошёл в плане нахождения неприятностей (как оказалось, Вэй Чанцзэ, если его довести, был той ещё язвой. Было даже воспоминание, в котором говорилось, что если Вэй Шилонг¹ начинал при тебе язвить, то нужно закатывать праздник, потому что ты вошел в его близкий круг. Правда воспоминание было довольно туманным, и я не мог понять, кто это говорил, но шло ощущение, что это был кто-то важный, возможно, член семьи). Во-вторых, восстанавливаясь после травм, я решил немного размять своё тело и обнаружил ещё одну проблему. Обычные упражнения наподобие стойки, наклонов и тому подобного получаются как обычно, а вот тренировка с мечом - это и смешно, и плакать хочется, то есть выполнить эти упражнения я могу, но стоит мне отвлечься или задуматься о том, как я именно это выполняю, и всё. В лучшем случае я просто падаю лицом в пол. Может это и не была бы проблема, мол, просто доверься телу, если бы не одно но. Вэй Ин это будущий заклинатель, главный герой, а это по определению означает проблемы, испытания и так далее. Я, конечно, могу взять сына в охапку и куда-нибудь сбежать, но мой опыт (которого нет, потому что я ничего не помню про себя, но есть ощущение, что это уже не опыт, а почти закон жизни) подсказывает, что закон подлости ещё никто не отменял, и он догонит нас, как обычно, в самый неожиданный и неподходящий момент. Да и не хотелось бы ребенка в таком сумашедшем мире оставлять без довольно действенной защиты. Многие наверняка скажут: "Так в чём проблема? Отправь в какой-нибудь орден, да и дело с концом". Но тут следом идут другие вопросы. С чего вы взяли, что так легко попасть на обучение приглашенным учеником? Например, Саньжень, насколько Чанцзэ знал, была чуть ли не единственной подобной ученицей за 8 лет. Если же быть не приглашенным, а обычным учеником, то есть присоединиться к ордену, то в будущем Вэй Ину, как одному из представителей, придется защищать его. А теперь вопрос: кто из орденов меньше всего пострадал в войне и подходит под определение нормального места жительства, а? Вот и я не знаю. Есть ещё одна проблема: я могу случайно встретить людей, которые знали Вэй Чанзцэ, но которых не помню я, и что тогда делать? Да и разве это не будет подозрительно, если бродячий заклинатель ничего не сможет рассказать о своем деле сыну? В общем, проблема на проблеме... Но и есть и некоторые плюсы, а именно наши разговоры с А-Ином. Как оказалось, обычно настроение разговора у нас в семье по большей части задавала Саньжень, ребенок поддерживал беседы, а отец лишь изредка что-то вставлял в речь то одного, то другого человека. Сам же Вэй Ин начинал разговор, только если узнал что-то действительно неожиданное (порой правда на его детский взгляд, но это всё равно было интересно), и если чувствовал, что это необходимо, то есть кто-то плохо себя чувствовал, и ребенок пытался отвлечь его от этого чувства, или двое поругались, и тогда он пытался разрядить обстановку. (Возможно, именно это в будущем поспособствовало поведению Вэй Ина, плюс установка, что он тут никто, сын слуги, и как следствие, главный герой чувствует себя обязанным за всё. Ещё есть вероятность, что были и другие детские травмы: я, конечно, может чего-то не знаю, но прожить на улице после смерти родителей несколько лет² и остаться таким же жизнерадостным ребёнком, исключая боязнь собак, как по мне, просто не возможно. Поверьте, я нахожусь в этом мире всего пару дней, а уже успел увидеть в некоторых закоулках пару трупов, причем некоторые из них были детские, и они явно не были никак связаны с собаками, потому что этих животных в данной деревеньке просто не водится. Великолепная картина, меня тогда чуть не вывернуло. Я только порадовался, что тогда своего сына с собой не взял.) Теперь же мы чаще всего молчали, и это было довольно угнетающе и плохо. Я понимал, что должен был что-то сделать, обсудить нашу ситуацию, но не мог. Я никогда не умел общаться с детьми (в этом я почему-то уверен) и сейчас не знал, как подобраться к этой проблеме. Поэтому я сбежал. Когда нужно было есть, я подзывал А-Ина, и мы вместе шли молча принимать пищу; когда ложиться спать, также подзывал, и мы вместе спали. Но в остальное время стояла гробовая тишина. Целитель, приходящий к нам, постоянно перед тем, как зайти в комнату, останавливался, оглядывал помещение, словно надеясь, что сейчас это отвратительное чувство безысходности и пустоты пропадёт, но лишь опускал голову и тяжело вздыхал. Во время проверки моих травм он всегда говорил, не останавливаясь. Я в этот момент молчал и думал, что нам делать дальше, а ребенок кивал не в попад и смотрел в окно. Каждый раз после окончания приема он опять вздыхал, давал мне подзатыльник (как оказалось, голова была единственным местом, что не пострадала, поэтому старик мог от всей своей души бить по ней, не опасаясь ухудшить моё состояние), оставлял Вэй Ину немного сладкого и уходил. Но всё решили мои тренировки. Сын наблюдал, как его отец выполнял порой странные и незнакомые упражнения, а после и за вроде бы обычными, но которые заканчивались почему-то падениями. А также вновь за моим мечом (почему его всё время к нему тянет?). И однажды спросил, что его папа делает. Я признаться этого не ожидал в тот момент, поэтому вновь грохнулся на пол, совершив кривой-косой, но боковой кувырок, при этом чуть не снеся полкомнаты. Вэй Ин подобного тоже не ожидал и подорвался к Чанцзэ с вопросами о его самочувствии, запнувшись о ножку столика, за которым сидел, и полетев носом в пол. Повезло, что я успел его поймать, а то ещё ударился бы. А теперь представьте картину: комната перевернута, а на полу лежат мужчина, выгнувшийся буквой зю, чтобы подхватить сына, и сам ребенок, зажмурившийся и свернувшийся в клубок от неожиданности. Мы встретились взглядами и от абсурдности ситуации начали смеяться. И именно этот момент выбрал лекарь, чтобы в очередной раз прийти проверить моё самочувствие. Итог: он был рад, но подзатыльник в этот раз получили оба, потому что "уже холодно, а вы, два обалдуя, в одних нижних одеждах³ на полу... давно не болели что-ли?" После этого мы стали потихоньку восстанавливать наши беседы. Иногда играли в слова и другие игры, которые я смог вспомнить или найти в памяти Чанцзэ (не знаю, как я это делал, потому что китайский язык я не знаю, и вообще не уверен, что такая игра возможна с иероглифами, но давайте используем моё любимое правило: "Работает - не трожь", и забудем про это; кроме того, это увеличивает словарный запас). Также А-Ин начал со мной заниматься обычными упражнениями: растяжкой, кардио нагрузками, силовыми и другими. Я решил, что лишним это не будет и надо бы ещё где-то начать бегать, но посмотрел на улицу и понял, что асфальт - это чудо-изобретение, по которому я действительно буду скучать. Эх... ладно. В городах, конечно, полы какие-то были, но в них мы пока не пойдем, так что придется заниматься по обычным дорогам, надеясь, что мы себе ничего не подвернём. Кстати, было ещё и в-третьих, а именно мой меч. Про него я могу рассказать две вещи: я рад, что связь между оружием и заклинателем устанавливается по золотому ядру (вот ощущение, что чушь сморозил, но ладно, главное, что я понял), иначе, пока душа Чанцзэ спала, я бы остался полностью безоружен; и второе, мой меч подходит Вэй Ину. Когда я это узнал, слегка пребывал в шоке. Из памяти Чанцзэ я узнал, что такое в истории уже случалось, но бывает очень-очень редко, буквально, один раз в 300-500 лет. Мда... но зато стала понятна причина того, почему моего ребенка постоянно тянуло к оружию, он чувствовал что-то наподобие родственной души или, может быть, друга, который никогда не предаст. Пришлось договориться с А-Ином, что без нужды он Бин Ана⁴ (его так зовут, ха... не удивительно, что он и сам тянулся к ребенку, я его уже в который раз фактически железкой обозвал, только сейчас вспомнил, что у духовного оружия должно быть имя) брать не будет, всё же это опасная вещь, да и не по размеру она пока ему. Однако пришлось подготовить из нескольких веточек нечто, похожее больше на палку, чем на меч, и продумывать упражнения с ним. Конечно, ничего сильно полезного или связанного с Ци я посоветовать не мог, но самые простые движения, стойки и способы держания холодного оружия я знал (и похоже из своей памяти, потому что Чанцзэ вроде бы пользовался только Бин Аном и учебным мечом, а мои движения больше подходили под более короткий клинок⁵). Так что косо-криво, но я потихоньку начал обучать сына, как обезопасить себя, используя палку или кулаки, и напомнил, что основное правило с некоторым дополнением: "Пока не заметили, не лезь и тихо уходи, а если всё же увидели, то бей и беги", - продолжает действовать. И похоже, что первую часть правила отец А-Ина всё же проверял на себе, а я перенял его инстинкты. Только от подобного возникло ещё больше вопросов. Если я непонятно изъясняюсь, то поясню. Орден Юнмэнь Цзян - это родина Вэй Чанцзэ, друзья и семья... Однако в тех воспоминаниях, что я получил после истерики, я не увидел ни одного представителя данного клана. А ведь в период беременности Цансэ Саньжэнь семейству Вэй вполне могла понадобиться помощь, да элементарно, им бы не пришлось заботиться о ночлеге и еде! Я этого совсем не понимал до одного момента... Когда мы с А-Ином занимались тренировкой, мне показалось, что на улице стало как-то слишком шумно. И я, как нормальный человек, подошёл к окну посмотреть, что случилось. Но стоило мне увидеть фиолетовые одежды, как я потерял связь с реальностью и осознал себя уже державшим сына на руках с вещами по бокам, а сам я стоял на крыше постоялого двора с другой стороны от новоприбывших. И я даже не сам пришел в себя: если бы Вэй Ин не вывернулся и не зарядил мне под коленку, не сильно, чтобы мы вместе с крыши не упали, но чувствительно, то я бы и не очнулся от этого странного транса. (Знаете это неприятное место, когда ты стоишь спокойно, а потом тебе что-нибудь, или кто-нибудь, прилетает под коленку, и ты уже почти лежишь... Эх... Сам же Вэй Ин решил прибегнуть к такому способу пробуждения не без причины. Как оказалось, ранее его семья тоже избегала людей в фиолетовых одеждах, однако матушка всегда объясняла, почему они сейчас уходят, пока папа собирал вещи и что-нибудь добавлял в торопливый монолог мамы. Но в этот раз взгляд его отца был затуманен, и ни на один вопрос он никак не отреагировал, поэтому ребенку пришлось действовать так, как он мог.) Так что после своего пробуждения, я аккуратно вернулся в нашу комнату, скинул с себя мешки с вещами, поставил А-Ина на пол, сказав подождать меня немного, а сам спрыгнул с крыши к шедшему на шум лекарю (чем я тогда думал, не знаю, но повезло, что тело среагировало вовремя, и я не сломал себе парочку конечностей). Целитель такой резкой встречи, конечно, не ожидал, поэтому я чуть не получил какой-то деревяшкой по лбу, но когда успокоился, то спросил, что случилось. Я же объяснил, что прибыли заклинатели, но по какому поводу я не знаю, и, опираясь на реакцию Вэй Чанцзэ, попросил у лекаря, если будут спрашивать, нас не выдавать. Он немного подумал, посмотрел мне в глаза, а затем кивнул и отправился в толпу. Мне же пришлось, мысленно помолившись всем Богам и Небожителям, закрыть глаза и как-то залезть обратно в комнату к А-Ину. Там я присел на кровать, притянул к себе сына и стал прислушиваться к разговору на улице (какой однако у заклинателей хороший слух). Оказалось, что эта деревенька отправляла просьбы ближайшим орденам о помощи с лютыми мертвецами, которые появились в ближайшем лесу (а про то страшное существо не было ни слова... интересно). Представители Юнмэнь Цзян откликнулись и прибыли, чтобы разобраться с нечестью, но тут им говорят, что они слегка опаздали. Вот и поднялся шум. Я уже боялся, что придётся всё же бежать, когда в разговоре появился голос лекаря. Он призвал к тишине, рассказал, что да, им помогли бродячие заклинатели, с которыми вы, к сожалению, благородные Господа, разминулись, но они благодарны за то, что Вы проделали такой долгий путь, и теперь можете отдохнуть в нашей гостинице. Заклинатели слегка помялись, видно не были готовы к тому, что их помощь не понадобится, немного передохнули и отправились обратно. Люди же в этой деревеньки были умненькие, услышали, что их спаситель с ребенком якобы уже ушел, да и промолчали, лишь головами покивали и разошлись по своим делам. Я за это им был очень благодарен, о чем не побоялся высказаться на вечерней трапезе. Сына же я успокоил и извинился за своё странное поведение, он же лишь тяжело вздохнул (научил старик-лекарь на свою голову) и лишь попросил своего отца так больше не пугать его. Так и закончился наш один из последних вечеров в этой гостеприимной деревушке.

***

(У меня не влезло) : ( Всем здравствуйте! Для начала прошу прощения за столь длительное отсутствие, но у меня было много дел (они и сейчас, к сожалению, никуда не делись), и совсем не было фантазии, поэтому часть вышла только сейчас. Теперь пояснения. 1. Вэй Чанцзэ (вежливое имя) - Вэй Шилонг (родовое имя). У этого персонажа я не нашла родового имени, поэтому он стал у меня Водяном драконом. Я не уверена, что так можно называть детей сразу, а не по достижению совершенолетия или малого совершенолетия (или каких-то заслуг... почему у них столько имен?). 2. По поводу того, что Вэй Ин в оригинале провел на улице несколько месяцев (если я ничего не путаю), то здесь он был один пару лет. А за этот период, несмотря на то, что автор не знает (слава Богу) всех прелестей подобной жизни, но для меня это представляется серьезным испытанием, борьба каждый день. Так что ребенок не мог, по-моему мнению, остаться столь жизнерадостным существом. Про возраст, как я и обещала, начались изменения. Как Вы видите, сейчас Вэй Ину шесть лет, после двух лет бродяжничества его нашёл бы глава Цзян и привел в орден. Насколько я помню, Цзян Чен и Вэй Ин считались ровесниками, но сын Вэй Чанцзэ после голодания (а оно точно было) был бы меньше Цзян Ваньина (Чена). Путем нехитрых умозаключений (вот написала, и они уже кажутся глупыми) приходим к выводу, что Цзян Чен младше А-Ина на пару лет. Не знаю, пригодится ли мне это в дальнейшем, но ладно. 3. Нижние одежды для Чанцзэ - это домашняя одежда, он не разбирается (как и я) во всех слоях, поэтому предпочитает удобство представительности. Конечно, в одних трусах он ходить не будет, но в дальнейшем эта одежда не совсем по этикету может сыграть злую шутку либо с самим Чанцзэ, либо с Вэй Ином. 4. Имя духовного оружия также не было найдено, поэтому отныне меч Вэй Чанцзэ - Бин Ан (Льдистый берег). 5. Если человек увлекается играми, фильмами или косплеем (оказывается, таких людей много... похоже автор отстает от жизни), особенно в детском возрасте, то он вполне мог разучить некоторые приемы и стойки с тем оружием, которое его заинтересовало. Автора всегда привлекал класс разбойника с короткими кинжалами или луком, так что Вэй Чанцзэ с короткими клинками скорее всего быть (хотя бы как обучение Вэй Ина).