SNUFF

Rae Morris - Don't Go И на этом всё. Спасибо. POV WRITER Блондин в тёмном пальто, заканчивающемся чуть выше колена, курил, прислонившись к стене стеклянного здания. По его глазам невозможно было сказать, о чём он думает и что чувствует. Но дрожь в пальцах, сжимающих сигарету, выдавала его. Он не удивился, когда за его спиной послышались шаги. Не удивился и тогда, когда голос за его спиной сказал: –Это всё. –Да, – ответил блондин, смахивая пепел. – Да, это всё, – ещё тише добавил он. –Во сколько твой самолёт? – снова задал вопрос голос за спиной. –Через три часа, – ответил блондин, сжимая сигарету в пальцах ещё сильнее, потому как руки дрожали, будто их било электричеством. –Ясно. Мужчина сделал шаг вперёд и встал рядом с парнем. –Живи, Таканори, – сказал он. Парень улыбнулся. –Как же, Ицуми-сан? Как же мне жить, когда в тот день умер не тот? Вы все говорите мне, что это чудо, но я так не считаю. Как же мне жить, если Акира умер? Акира…– блондин всхлипнул, подняв глаза на Ицуми-сана. –Я не знаю, Таканори. Но я знаю, что ты должен жить хорошо. Живи за Акиру и за моего сына, пожалуйста. Они ведь были так похожи. Выбрось ты эту дрянь, – Ицуми-сан указал рукой на сигарету. Таканори опустил глаза. А затем выронил сигарету на землю и обнял врача. –Спасибо вам, большое, большое спасибо вам за то, что спасли его тогда, что позволили мне встретить его. Ицуми-сан, спасибо вам большое, спасибо. Таканори говорил сбивчиво, иногда всхлипывая так, что Ицуми-сан сам чуть не плакал. –Иди, не опаздывай на самолёт. Ах да, и вот, – он протянул Таканори камеру и какой-то свёрток. –Спасибо, – Така поклонился и, опираясь на трость, зашагал прочь от здания, на котором красовалась надпись: «Галерея». Врач покачал головой, глядя на сигарету, которая осталась тлеть на асфальте. Он смахнул с лица слёзы, поднял голову к небу и произнёс: –Тебе ведь там не страшно, Акира? Ты же видишь, что он никогда не забудет тебя. Никто не забудет Сузуки Акиру. Человека, который снимал великие короткометражки, хотя на самом деле великим его сделало его большое сердце, которое так умеет любить. Так что, Акира-кун, улыбнись. И крепко обними Хиро, пожалуйста. Из-за октябрьских серых туч пробился луч. А потом ещё один. И ещё. На небе светило такое летнее, тёплое солнце. Внутри галереи была табличка: «Снафф. Фотограф: Таканори Матсумото». На стенах висели фотографии человека, который ещё совсем недавно красовался на плакатах, развешенных по всему городу. Человек улыбался на одной фотографии, на другой он спал, на третьей – держал в руках камеру… Пояснение к названию выставки Таканори Матсумото дал позже, в интервью для французского журнала: «Это просто самая настоящая и жестокая любовь в моей жизни». А сейчас на диване перед фотографией улыбающегося Сузуки Акиры сидел рыжеволосый парень. –Акира…–звал он. –Что? – отозвался знакомый голос. –Я так рад, так рад, что когда-то встретил тебя. Я люблю, бесконечно люблю тебя, Сузуки. –Я тоже, Ко, я тоже. *** Судья вынес приговор, по которому Сузуки Рё был пожизненно заключён. На вопрос, почему он убил собственного сына, мужчина, улыбаясь, ответил: –Потому что я ненавидел его. В ходе следствия спустя несколько месяцев выяснилось, что Сузуки Рё состоял в тайной организации, главарь которой хотел присвоить себе деньги Сузуки Акиры. Собственность режиссёра перешла во владение его старшей сестры. Камера была передана Матсумото Таканори. В свёртке была футболка. Квартира осталась в распоряжении Такашимы Койю, однако он продал её и купил себе квартиру поменьше. Через три года вышел документальный фильм о жизни и творчестве Сузуки Акиры. Племянника Сузуки Акиры, который родился через два года после смерти режиссёра, назвали в честь него. *** Матсумото Таканори пристегнул ремень безопасности и облизал губы. На них всё ещё оставался вкус последнего поцелуя. –Что с вами? – спросила сидящая рядом девушка. –Ничего, – парень отвернулся к иллюминатору, пряча свои слёзы. Когда они взлетели в небо и поднялись достаточно высоко, чтобы оказаться среди облаков, Таканори прошептал: –Я люблю, Аки. Я очень сильно люблю, не смотря ни на что. –И я тебя, малыш, – Таканори знал, что Акира ответил так. Токио остался позади. Впереди у Таканори была целая жизнь. И он собирался прожить её за двоих. За троих.