Часть 2
29 октября 2022 г., 07:13
Сайно не любил отчёты.
Он был исключительно хорош в их составлении, как и во всех остальных аспектах своей работы, но любви к бюрократии это не прибавляло. Добавить сюда его высокую продуктивность — так и выходило, что подготовка отчётов занимала приблизительно всё то время, что он не прочёсывал пески. Или, как в последний месяц, Академию и улицы столицы. Колото-резаная рана на бедре, полученная в бою с пустынниками, охранявшими контрабандистов из Фонтейна, практически полностью затянулась, и Сайно надеялся, что в скором времени ему перестанут доверять только «умеренные нагрузки». Его тянуло в пустыню. Хотелось сказать «домой», но назвать Красные пески «домом» в полном смысле этого слова Сайно не мог. Хотел. Но не мог. С другой стороны, Дхарма тянула на «дом» ещё меньше.
— Ты тут ночевал, что ли? — поприветствовал его Тадж, заглянув в кабинет. — Или опять не спал?
Сайно опять не спал, но пока это не сказывалось на его работоспособности — незачем тревожить Таджа. Просто кое-кому не нравилось затишье и затянувшаяся война на бюрократическом фронте — не только самому Сайно, — и его фоновое раздражение передавалось. Почти «стояло над душой», но Сайно не любил технические неточности.
— У вас рассветный патруль? Я думал, сегодня дежурство Наяба.
— Бедолага ещё совсем зелёный. Вчера повздорил с пустынниками в таверне, оказался в Бимарстане с… как же он это сформулировал в объяснительной… Не суть. Сегодня его я подменяю, пока он реабилитируется. Исключительно скучный патруль, если тебя интересует моё мнение.
Тадж поправил монокль, тяжело опустился в кресло под стенкой и шумно вздохнул.
Сайно всегда казалось, что монокль смотрелся странно. Правда, без него правым глазом Тадж видел разве что смазанные пятна. Но за глаза и в лицо остальные матры всё равно добродушно называли его «Профессором».
— После рассветного патруля — рассветная дрёма? — осведомился Сайно, шлёпнув последний отчёт поверх выросшей за ночь стопки. Не то чтобы он любил полуночничать с каламом в руке, но кое-кто метафорически толкал локтем и вздыхал об утекающем времени. Да-да-да, не для того мы пришли в Дхарму, чтобы бумажки перекладывать, Сайно и сам прекрасно знал, и был недоволен даже больше него, но ничего изменить не мог. Ну не пускают его пока в бой, а дисциплина тут… не то чтобы жёсткая, в кочевых лагерях явно посуровее, но за чрезмерную самодеятельность не похвалят. Ещё и старшим проблемы доставит.
— Доживи до моих лет — тогда погово… чуть не забыл, — Тадж малость изменился в лице и выудил из кармана письмо. — Вчера вечером через Шохре передали, а она меня сегодня поймала. Держи.
Сайно озадачился. Родни у него не было, друзей или хотя бы приятелей, не считая коллег, тоже, мастер Сайрус письма не жаловал и предпочитал звать его на чай через пойманных за ухо студентов. К тому же, письмо оказалось обычным, без печати матр.
Конверт, скреплённый зелёным сургучом с колоском лисохвоста. Кроме лаконичного «господину Сайно» на конверте больше ничего не значилось. Понятнее от этого не стало, и Сайно с неприятным ощущением полного и абсолютного замешательства сломал печать.
«Дорогой Сайно, — надеюсь, вы не против такой фамильярности, в нашу прошлую встречу вы предложили обращаться к вам по имени, и я, с вашего позволения, этим предложением воспользуюсь».
Сайно нахмурился, несколько раз с усилием моргнул и снова посмотрел на небелёную бумагу. Аккуратный почерк сводил на нет вероятность того, что он что-то неправильно прочитал.
«Надеюсь, вы по-прежнему в добром здравии и не перетруждаетесь — я отчётливо помню запах заживляющей мази. Впрочем, насколько я понял, оставаться на одном месте противоречит вашей натуре — вас очень непросто найти, если вы того не хотите, по крайней мере, за последние полторы недели я ни разу не видел вас даже мельком, а потому прошу о встрече письмом.
Как я упоминал в прошлый раз, я бы хотел задать вам ряд вопросов о пустынной флоре и фауне. Надеюсь, вы не сочли это шуткой.
Не сомневаюсь, что вы без усилий сможете меня найти, я отнюдь не так неуловим, как вы.
С уважением и надеждой на скорую встречу,
Тигнари».
Сайно откинулся на спинку стула и задумался. Не то чтобы он считал, что Тигнари шутил. Судя по его энтузиазму во всём, что касалось ботаники и микологии, он бы и кочевых пустынников уболтал принести ему образцы местной флоры. Менее странным ощущение от этого не становилось. Впрочем, Тигнари и в первую их встречу лучился дружелюбием, и, видимо, действительно был таким по жизни, но всё же…
Из закольцевавшихся мыслей его выдернул Тадж.
— Что там, любовное послание? На свидание позвали?
— Тадж! — Сайно шумно выдохнул, раздувая ноздри. — Шутка неудачная.
— Ладно, не дымись. Друг?
— Скорее знакомый. Мы всего один раз общались.
— О, и он тебе шлёт письма? — Тадж улыбнулся и пригладил усы. — Очаровательно.
— Тадж!
— Уже сорок с лишним лет как Тадж. Что там?
— Предлагает встретиться, — Сайно протянул ему письмо, но Тадж слегка нахмурился и отвёл его руку.
— Прекращай уже с этим. Твоя личная корреспонденция, ты никому ничего не должен доказывать. Предлагает встретиться — встретьтесь, развейся. Тебе, вообще-то, полагалось быть на больничном, только что-то я тебя отдыхающим ни дня не видел.
— Первые два дня я провёл в Бимарстане.
— Сайно, два дня. Тебе едва не отсекли ногу! Ай, да смысл тебя увещевать… Это не приказ старшего по званию, а просто дружеский совет — отдохни, пообщайся. Матрам это вдвойне необходимо, мы должны понимать и помнить, что мы защищаем. Да иду я, иду, понял, — последние слова оказались адресованы, очевидно, уже не Сайно, а терминалу Акаша, который пискнул и моргнул, передавая сообщение. В дверях Тадж обернулся и одарил Сайно взглядом, который за глаза матры называли «отцовский режим активирован» или попросту «врубил папашу». На Сайно, правда, не действовало, но это была своего рода забота, а заботу он ценил.
Что ж. Матрам действительно тоже полагались выходные. Если совсем строго придерживаться правил — Тадж говорил совершенно здравые вещи, весь этот месяц Сайно следовало отдыхать и восстанавливаться. Правда, сам Сайно считал это чрезмерным, и не только он. Но выкроить несколько часов на отдых… Ни у кого не должно возникнуть возражений.
Сайно потянулся за чистым листом бумаги.
«Дорогой Тигнари», — начал писать он, но вымарал, дойдя до запятой. Не в его духе. Совершенно. — «Хорошо, давай встрети…» — снова вымарал. Задумался. — «Можем увидеться в суббо…» — и снова. Сайно умел писать отчёты и рекомендательные письма, но никак не это. С кончика калама сорвалась капля чернил и окончательно добила его попытки в эпистолярный жанр. Поставила, так сказать, жирную точку.
Вариант «словами через рот» казался самым удобным. Сайно в четырнадцатый раз за сегодня разгладил складки на одежде — по его мнению в академии носили слишком много слоёв — и отправился в плановый патруль. Поговорить с Тигнари имело смысл в обед или по окончании занятий. Да, определённо.
Несколько часов достаточно скучного дежурства и быстрый перекус в служебной столовой спустя — и Тигнари обнаружился, как и следовало ожидать, в библиотеке, в окружении толпы студентов.
— Сайно! — Тигнари приподнялся, случайно скрежетнул стулом и с мученическим видом рухнул на место, зажимая уши ладонями. Сайно поневоле задумался, насколько же проблематично находиться в толпе с таким чутким слухом.
— Я получил твоё письмо, — Сайно подошёл ближе, и окружавшие Тигнари студенты поспешно разбежались каждый в своём направлении, наступая друг другу на ноги. Как вспугнутые тараканы. Тигнари, видимо, решил не придавать этому значения.
— Рад слышать! Вы просто сама неуловимость, так что я решил попросить о помощи ваших коллег. Кажется, девушку, которая вчера дежурила, несколько озадачило, что я к ней подошёл… кхм, не с жалобой или доносом, а с просьбой.
Сайно даже не удивился. Матр, мягко говоря, не любили. И студенты, и матёрые исследователи. Впрочем, он уже принял как данность, что Тигнари в этом вопросе считался статистической погрешностью.
— Раз вы здесь — я так понимаю, могу рассчитывать на согласие? — Тигнари чуть склонил голову к плечу. Сайно поймал себя на отвлечённом наблюдении, что форменный берет Тигнари носил почти на затылке — видимо, чтобы не прижимать уши, — и выглядело это довольно забавно.
— Могу выделить время в субботу.
— Отлично! — Тигнари просиял. — Тогда что скажете о кафе «Пуспа»? Скажем, около полудня?
— Хорошо.
— Тогда буду ждать с нетерпением, — у Сайно в голове не укладывалось, как вообще возможно так лучиться позитивом, не будучи ребёнком. Но определённо находил в этом особый шарм.
Сайно кивнул не то Тигнари, не то своим мыслям, и направился к выходу. С запозданием в несколько секунд у него за спиной снова сомкнулась толпа галдящих студентов.
— У тебя проблемы?
— Тебя снова в чём-то подозревают?
— Произвол и беспредел!
— Вовсе нет, — тихий смешок Тигнари нагнал и легонько подтолкнул в спину. — Я попросил о встрече. Признаться, не был уверен, что он правда ответит — всё-таки у матр хватает хлопот… на чём мы остановились?
Дверь библиотеки закрылась, отсекая звуки. Сайно замедлил шаг, прислушиваясь не к приглушённым голосам, а к собственным ощущениям.
Пожалуй, он ждал субботу.
***
Выходной ощущался… странно. Сайно не знал, что делать со свободным временем. Никогда не знал. С детства привык, что время, оставшееся после выполнения основных дел, стоило тратить на тренировки и медитации, а не на пустые развлечения. Не то чтобы в Храме Тишины «пустые развлечения» существовали как явление, разве что как блажь наставника. А когда Сайно попал в Академию — стало вдвойне не до того. Правда, сперва мастер Сайрус, а затем и Тадж время от времени напоминали ему, что отдых и смена обстановки важны для продуктивности, здоровья и чтобы не свихнуться. Сайно не спорил — в целом это соответствовало истине. В отношении обычных, нормальных людей. Сайно не относил себя к их числу по целому ряду объективных причин, но забота наставников ему была приятна, пусть даже и не всегда необходима. Улица Сокровищ немного ошеломляла оживлённостью. За те несколько лет, что Сайно провёл в Академии, он так и не смог привыкнуть к некоторым вещам. К неудобной, больше похожей на смирительную рубашку одежде, к витающему в воздухе, куда ни пойди, запаху пряностей и толпы… И к самой толпе. Вокруг всегда было слишком много людей, голосов, вещей. Всего. Возможно, в том числе и поэтому Сайно предпочитал пустыню… Относительно спокойно ему было, пожалуй, разве что возле кузницы. Сухой горячий воздух и кисловатый железный запах странным образом напоминали о доме. Знакомые шаги раздались за спиной за минуту до назначенного времени. — Я даже не сомневался в вашей пунктуальности. Надеюсь, я не заставил вас ждать? Сайно обернулся и кивнул в знак приветствия. — Ничуть. Не знаю, насколько я смогу быть полезен, но если мои знания о пустыне тебе пригодятся — буду рад. — Сразу к делу? — Тигнари мягко рассмеялся. — Сайно, расслабьтесь, это же не профессиональная аттестация. Давайте для начала хотя бы кофе выпьем, я же себя знаю — у меня совершенно нет самоконтроля в том, что касается необычной флоры, я вас до вечера заболтаю. Идёмте? Сайно снова кивнул. Он в очередной раз поймал себя на мысли, что не совсем представлял, как вести себя с людьми, когда это не касалось работы. Особенно с плюс-минус ровесниками. По сути, с тех пор, как уехала Лиза, общался он в основном только с мастером Сайрусом и матрами. И то… вероятно, дело было в его внешности, вернее, в выражении лица, но даже матры, не считая Таджа, чувствовали себя неуютно. Не то чтобы Сайно это сильно волновало, но некоторую долю дискомфорта всё-таки привносило. — Идём… Ты уверен насчёт «Пуспы»? Там довольно шумно. Как и везде, правда. — Там есть относительно тихие столики, а если попросить — Энтека может предоставить ширму, это вполне позволяет снизить уровень шума, — Тигнари улыбнулся. — Но спасибо за заботу. Знаете, вообще-то мне нравится оживлённая атмосфера таких мест. Особенно Базар. Только находиться там я долго не могу — сенсорная перегрузка наступает слишком быстро. Проходите, проходите! Во-он там, видите, есть ниша? Давайте там сядем, думаю, там и без ширмы будет достаточно тихо. Как вы относитесь к кофе с кардамоном? Вообще-то в плане еды и напитков Сайно был максимально непривередлив, но шокировать Тигнари методами копчения пустынных скорпионов и сверления кактусов не хотел, поэтому оставил выбор на его усмотрение. Видимо, Тигнари был здесь завсегдатаем, так как ассортимент знал наизусть, а хозяйка, в свою очередь, знала его предпочтения. Сайно смутно представлял, как у студента — пусть даже технически уже дастура, но всё же продолжающего посещать практически все профильные занятия, лекции и семинары — находилось время не только на исследования и сон, но и на отдых «для души». Видимо, Тигнари был одним из полумифических созданий, умеющих балансировать учёбу и заботу о психологическом комфорте. Хозяйка принесла латунную даллу и пару финджанов, поднос с многочисленными тарелочками с финиками и засахаренными орехами. Предложила разлить кофе по финджанам, но Тигнари предложение отклонил и сам взялся за покрытый витиеватой резьбой кофейник. Сильный пряный запах был непривычным, но определённо приятным. — На первом курсе я часто здесь полуночничал, — поделился Тигнари, подвигая к Сайно его долю. — Кофеин и очень много сахара — сочетание, конечно, убийственное для сердца и поджелудочной, зато очень бодрящее для мозга, которому нужно в сжатые сроки обработать максимум информации. Что-то не так? — Хорошо пахнет, — Сайно позволил себе улыбнуться. — В пустыне чаще пьют чаи и травяные отвары. Кофе… обычно требует слишком много мороки для правильного приготовления. Пустынники чаще жуют сухие зёрна. Например, чтобы взбодриться во время ночного дежурства. Хотя, как мне кажется, с тем же успехом можно пожевать хавортию — от такой горечи долго не уснёшь. И не отплюёшься. — Какие-то определённые травяные отвары? — Тигнари поставил даллу и бросил в свой финджан кусочек сахара. — Постойте-ка, хавортию правда употребляют или это была просто фигура речи? — Методом проб и ошибок — думаю, во всей пустыне не осталось ни единого представителя флоры и фауны, которого не попытались бы сварить, подкоптить или высушить и перемолоть, — Сайно почувствовал неприятное першение в горле от одного только воспоминания о запахе высушенных скорпионов, которых в некоторых лагерях пустынников перетирали для курительной смеси. — Думаю, ты не особо удивишься, если я скажу, что многие эти… эксперименты небезопасны, вызывают тяжёлые отравления или, по крайней мере, галлюцинации. Но, скажем, красноплодники часто называют «пустынным хлебом» — их можно есть в любом виде, если размять и смешать с водой или ореховым отваром — можно накормить даже тяжелораненых, а внутреннюю часть побегов в старину использовали для облегчения симптомов у больных элеазаром — наносили измельчённую мякоть на волокнистую часть оболочки ореха аджиленах и прикладывали как компресс. Когда ты успел достать записную книжку? Тигнари с чудовищной скоростью что-то строчил, прикусив от усердия кончик языка. — Я не знал, что среди коренного населения пустыни тоже встречается элеазар, — немного невпопад ответил он. Глаза у него горели. — В некоторых источниках были предположения, что болезнь занесли, цитирую, «еретики из Дахри, принесшие в святые земли Великой владычицы Рукхадеваты катаклизм и миазмы», конец цитаты, но мне такая этиология кажется сомнительной… извините, меня немного заносит, да? По мнению Сайно, такой профессиональный энтузиазм был в своём роде даже похвальным, пока не выходил за рамки адекватности и не посягал на территорию шести непростительных грехов. — Вовсе нет. М-м. Если тебя интересует что-то конкретное — лучше спрашивай. Не то чтобы в пустыне была такая уж бурная растительность, но если вспоминать всё подряд — за день не перечислить. — Ничего, я с удовольствием снова позову вас на кофе или на обед, — Тигнари сиял, и от детского восторга в его глазах Сайно смутился. Кажется, Сайно никогда так много не говорил. Тигнари было интересно буквально всё — от манны джантака до вездесущих клубков качима. Его приводили в восторг эндемические кустарники в гельтах на северо-западе и расцветающие пышными бирюзовыми цветами эфемеры в двух дневных переходах к северу от Гробницы. Тигнари слушал, записывал, задавал вопросы и снова слушал. С непривычки Сайно немного охрип, и хозяйка — Энтека — с лицом, выражающим сердечное сочувствие, принесла травяной чай с мёдом и с видом суровой старшей сестры шутливо отчитала Тигнари — «не все ведь могут языком молоть с утра до ночи, пожалей человека!». — Тебе показать пустыню? — сипло спросил Сайно, когда Тигнари отшутился от Энтеки и заказал что-то на обед — Сайно даже не стал вникать, что именно. — А… это… — Тигнари неожиданно смутился и опустил уши. — Стыдно признаться, но я совершенно не переношу жару — всего за несколько минут получаю тепловой удар. Даже в Караван Рибате бываю только в случае крайней необходимости. — Как так? — Сайно изрядно озадачился. Образ валука шуна как-то не вязался с такой… нехарактерной чертой. — Деградировали пустынные лисы в моём поколении, — Тигнари потянул себя за ухо — оно спружинило и встало торчком. — У всех моих сородичей шерсть и волосы намного светлее, как молодые побеги. А я вот… кхм. И ведь знаете, на естественный отбор и индустриальный меланизм никак не спишешь, как я уже сказал — я в семье первый такой… нехарактерно окрашенный, поди пойми, чем обусловлены такие спонтанные мутации! Тигнари снова зачастил, и только профессиональная привычка не давала его словам слиться в фоновое журчание. Впрочем, Сайно был совсем не против хотя бы немного помолчать и послушать. Тигнари определённо создавал очень приятную, умиротворяющую атмосферу. Это расслабляло. И вполне компенсировало ноющее горло. И всё-таки, как только Тигнари ухитрялся столько говорить, не теряя голос? А лекторы? Пожалуй, именно это, а не все те премудрости, на какие богата Академия, было для Сайно главной тайной мироздания. Тигнари продолжал вещать — теперь уже на тему лекарственных растений тропического леса. По мнению Сайно, он очень забавно возмущался недостаточностью исследований и грозился начать разбираться с этим самолично, как только доберётся до Авидьи. А затем Энтека подала обед — Сайно не стал вдаваться в подробности, выглядело и пахло вкусно, — и Тигнари ненадолго замолчал, разве что время от времени напоминая «не стесняться». Сайно и не думал стесняться, только поймал себя на мысли, что несколько часов прошло как-то слишком уж быстро — обычно очень условные выходные тянулись до дурной бесконечности. Возможно, это было как раз примером того, что в хорошей компании время летит незаметно. Удивительно. Только самую малость смущал вцепившийся в него внимательный взгляд. — У меня что-то на лице? — уточнил Сайно, на всякий случай вытерев губы салфеткой. Тигнари поперхнулся и постучал кулаком в грудь, откашливаясь. — Извините… Нет. На волосы ваши смотрю. Насколько я знаю, среди коренного населения пустыни практически не встречаются блондины, тем более, с таким светлым оттенком, ну, если только речь не о выгоревшем пигменте, и то… Собственно, я в прошлый раз хотел спросить, но как-то формат разговора не располагал. Действительно, в прошлый раз вопросы задавал в основном Сайно. — А. Не обращай внимания, это седина. Тигнари озадаченно прянул ухом. — Седина? — Да. — Поправьте меня, если я неправ, но вы ведь ненамного старше меня. Сайно кивнул. — На четыре года. Почти. — И уже седой? Простите, если лезу не в своё дело, но в таком случае вам не помешало бы полноценное обследование, если вы ещё не… — Нет необходимости. Я в порядке, правда. К тому же, в Бимарстане и без меня хватает хлопот. Рассказывать Тигнари об обстоятельствах такой ранней «смены масти» не хотелось, тема была… не то чтобы деликатная, но достаточно специфическая, и пугать его желания не было. К счастью, Тигнари не то проявил тактичность, не то сыграла роль лёгкость натуры, но он легко и просто подхватил новую тему. — Насчёт Бимарстана, кстати! Я планирую пройти там трёхмесячную практику. Через месяц приступаю. Буду рад вас видеть, но, надеюсь, не в качестве пациента. Не то чтобы в больницу наведывались по другим поводам… Не обращайте внимания, мысли вслух! К тому, что Тигнари в принципе очень много думает вслух, Сайно уже успел привыкнуть. Это было даже мило. — Если для выздоровления пациентов необходим в первую очередь покой, то едва ли моё присутствие будет им полезно. — Мне кажется, вы преувеличиваете, — Тигнари звякнул вилкой о тарелку и болезненно поморщился. — Констатация фактов. В моём присутствии у людей поднимается пульс и давление, наблюдается испарина и, в большинстве случаев, гипервентиляция. Закария слёзно просил меня без крайней необходимости поблизости не появляться. — Это как минимум непрофессионально, не говоря уже о том, что бестактно, — у Тигнари мгновенно распушился хвост. — Вы поэтому не проходили полноценное лечение? Я имею в виду вашу ногу. Сайно насторожился. Он абсолютно точно об этом не упоминал. — Откуда ты знаешь о моём ранении? — Вы всё ещё хромаете, и от вас пахло ранозаживляющей мазью — причём не той, которую обычно применяют в Бимарстане, а с… мм, харгалем и пергулярией? — Тигнари снова затарахтел, напоминая какой-то любопытный кшахреварский механизм. — Насколько я знаю, эта вариация с пустынными травами используется в Аару. Только не говорите мне, что вам даже не предоставили необходимые мази и тинктуры! Возмущение Тигнари было по-своему забавным. Сайно не привык, чтобы за него возмущались — хотя иногда этим грешил Тадж. И, в годы учёбы, мастер Сайрус. Но в самом деле, в этом не было необходимости. — Мне не отказывали в лечении. И присылали разные… средства. В больших количествах. Чрезмерных. Не сочти неуважением к трудам лекарей из Бимарстана, но я бы предпочёл, чтобы они тратили усилия на тех, кто готов сидеть смирно и выздоравливать. От пристального укоризненного взгляда Сайно стало неловко. —… и мне не нравится запах мази из моринды. Вообще-то Сайно был исключительно непривередливым почти во всём, копчёные скорпионы тому свидетели, но пахнущая испорченным сыром липко-скользкая субстанция была слишком мерзкой даже по его меркам. Тигнари продолжил сверлить его взглядом ещё четыре секунды, а затем улыбнулся — так солнечно, что Сайно едва не зажмурился. — Сайно, вы меня поражаете. Клянусь, вы живёте на силе чистого упрямства! А моринда действительно пахнет скверно. Да и не особо эффективна… Я подготовлю для вас более действенный состав. В вашей сфере работы рано или поздно пригодится. И даже не думайте отказываться, обижусь же. — Хорошо, хорошо, принято… — Сайно сдался и демонстративно поднял руки в знак капитуляции. — Вопрос. — Ответ. — Кхм… Ладно, я сам к этому подвёл. Можно не так формально? Мне неловко. — Договорились, — Тигнари с исключительно довольной улыбкой отсалютовал чашкой. — Как часто у тебя выходные? Сможем увидеться на следующей неделе? Моя угроза в силе, я всё ещё хочу узнать побольше о пустынной флоре, только чтобы при этом ты не охрип окончательно. Сайно принял угрозу во внимание. Это абсолютно точно было далеко не самое страшное, чем ему угрожали.***
— Сайно, тебе снова письмо, в этот раз с приложением, — вместо «доброе утро» поприветствовал Тадж, стоило Сайно зайти в кабинет матр. Среда определённо начиналась непривычно. Сайно с подозрением осмотрел запечатанный уже знакомым зелёным сургучом аккуратный свёрток. Он не сомневался, что ничего опасного Тигнари бы не прислал, но на всякий случай решил проверить сразу. Жестяная баночка, достаточно тяжёлая для своего размера. И ещё одна, поменьше и полегче, с какими-то сухими травами. Ничем подозрительным они не пахли. Или же лаванда перебивала всё прочее. Сайно с опаской открыл первую банку. В нос ударил сильный свежий аромат, в котором Сайно с удивлением уловил ноты туманного цветка. Хотя, казалось бы, запаха у него практически не было. В безопасности посылки он убедился, оставалось понять назначение. Письмо было написано всё тем же безупречно аккуратным почерком, но на бумаге пестрели цветные пятнышки пыльцы. «Дорогой Сайно, Как я и обещал, отправляю тебе ранозаживляющую мазь. К счастью, в Пардис Дхяй очень кстати обнаружились все нужные ингредиенты. Можешь быть уверен — моринды в составе нет. Сухая смесь — сбор от фонастении, хочешь — заваривай и пей, не хочешь — полощи. Надеюсь, что в этом не будет необходимости, но если она всё же возникнет — не стесняйся обращаться ко мне за медикаментами. Пожалуйста, относись к своему здоровью более ответственно. С нетерпением жду нашей следующей встречи, Тигнари». — Что там, снова любовное послание? — Тадж выглянул из-за стопки справочников с пометками Спантамада. Сайно решил не вестись. — Посылка от друга. Тадж хмыкнул и что-то добродушно буркнул в усы — Сайно не вслушивался, но, кажется, что-то вроде «всё-таки уже «друг», значит?», — и снова зарылся в справочники. Комментировать Сайно не стал, но банку с мазью отправил в дорожную сумку. Пусть даже в этом не было особой необходимости — это была забота. А заботу Сайно ценил.
