Weighing of the heart

      Три месяца.       С отъезда Тигнари прошло почти три месяца. Сайно старательно убеждал себя, что привык к этому, что его всё устраивает, что так лучше. Может, не ему, но Тигнари — точно. Иногда даже почти себе верил. Иногда. Изредка. Обычно не получалось. Сайно глушил тоску работой и несколько раз повздорил с Шохре, когда она наотрез отказывалась выделять ему дополнительные дежурства. Так нельзя, говорила она, правила есть правила, говорила она, лучше голову проветри, говорила она. А Сайно, вообще-то, пытался. Проветрить голову. Отвлечься. Лучше всего помогала как раз работа. И карты. «Священный призыв» неплохо отвлекал от… да от всего, на самом деле. Ясная логическая структура, чёткие правила, разнообразие стратегий и тактик — игра одновременно занимала и разгружала мозг.       Но работа всё-таки выигрывала.       — Сайно, у тебя сегодня никаких плановых дежурств нет? — Тадж, добросовестно проведя на больничном полторы недели и едва не скиснув, давно уже вернулся к делам и, пока не имея возможности отправиться на поле боя, воевал на бюрократическом фронте. В частности, вместе с Шохре распределял дежурства, патрули и захваты. Система была, в общем-то, довольно простая — задания распределялись в зависимости от уровня квалификации, рейды чередовались с мирными — муторными — рутинными обходами, и Сайно, только вчера вернувшийся с недельной охоты за нарушителем по пустыне, глухо маялся.       — Днём в доме Даэны, вечером патруль в южном секторе.       — Переигрываем. В Даэне поскучает Джалил, а ты отправляйся в Пардис Дхяй.       — Подозреваемые?       — Хуже, — Тадж с выражением вселенской скорби на лице поправил монокль. — Сегодня там читают лекцию. Народу слишком много, могут быть беспорядки. Так что уж не обессудь — поэксплуатируем твои репутацию и суровое лицо. Пускать только и исключительно студентов и дастуров Амурты, никаких «я только на минуточку» и «мне только спросить» из других даршанов, никаких зевак. И так пришлось выделить открытую аудиторию в оранжереях, хотя планировалась третья западная.       — Такой аншлаг?       — Ты даже не представляешь, насколько. Захир слёзно просит тебя подключить.       — В качестве пугала?       — Ну вот надо тебе это так вывернуть, — Тадж поморщился. — Боятся те, у кого рыльце в пушку. Повторяем программу подготовки: «абсолютно невиновный человек — тот…»       — «…к которому домой приходят с обыском, а он предлагает кофе», — Сайно изобразил на лице подобие улыбки. Получилось вымученно. Такой экземпляр ему встречался только однажды, и теперь приходилось разгребать последствия. — Южный сектор остаётся?       — Если в оранжереях не затянется — после дежурства можешь быть свободен.       — Вообще-то я предпочёл бы патруль.       — Да чтоб тебя, трудоголик… Делай, что хочешь, — Тадж с досадой запустил в него перетянутую бечёвкой пачку разнарядок на ближайшую неделю. Терминал акаша — прекрасная, замечательная и по всем параметрам удобная вещь, но матры всё-таки предпочитали бумажные носители, которые при необходимости можно просто и безыскусно сжечь. Или съесть.

***

      В Пардис Дхяй и окрестностях воздух всегда казался густым от многообразия ароматов всего того, что там росло, цвело и увядало. Сайно отогнал вьющуюся назойливой мошкой ностальгию. В последние недели перед отъездом Тигнари часто звал его встретиться в оранжереях.       — Хоть раз тётушка Зейнаба будет довольна, что от меня пахнет цветами, а не полиролью для металла, — хихикнула Махса, сунув лицо в крону огромной магнолии. — Фу, жуки… Дядь, а что за лекция будет, что столько желающих? Тут же постоянно кто-то что-то читает, с чего сегодня такой ажиотаж?       — Думаешь, меня оповестили во всех подробностях? — Захир потёр слезящиеся глаза. Кажется, что-то из того, что тут цвело и пахло, ему категорически не нравилось. — Что-то там о правилах поведения и выживания в тропическом лесу, что ли… Узконаправленное очень, чтоб я ещё знал, чего все так ломанулись, тут же добрая половина — мастера-теоретики, объекты своих исследований видели только в банках с формалином и в гербариях, как им в лесу выживать, даже с инструктажем? Они там первой поганке сольются и пойдут ловить аранар прямо к спинокрокам. Если не выблюют душу на ближайший кустик.       Махса звонко расхохоталась — её громкий голос и чистые, яркие эмоции всегда казались чем-то чуждым и неуместным в прилизанной чопорности академии, и даже в оранжереях она выглядела как залетевшая в стаю жаворонков синица.       — Дядь, ну у тебя и метафоры.       — Какие метафоры — сплошные голые факты и примеры из практики! Сайно, разве я неправ?       Сайно молчал, осмысливая услышанное. И злился на себя за дурацкую надежду, права на которую он себе не давал.       Глупо. Мало ли в Амурте учёных-практиков. Даже и связанных с Авидьей. Особенно их. Как там оно, «первые последователи Рукхадеваты помогали ей в создании и развитии тропических лесов, когда она покинула Великое Пустынное Троецарствие, и впоследствии основали Академию, чтобы передавать и приумножать знания».       Тигнари бы предупредил, соберись он приехать. Наверное. Скорее всего. Не факт. Всё-таки три месяца… За три месяца многое могло измениться. Мог… пусть не забыть, но остыть. Переключиться. Встретить менее слепого, сомневающегося, потенциально опасного, в конце концов. Так было бы лучше для Тигнари, Сайно планировал повторять это до полного и окончательного самоубеждения. Самообмана.       — Ну что, распределяемся по входам-выходам, — распорядился Захир, и Сайно вынырнул из размышлений. — Сейчас Азиз и Джамиля подтянутся, Хашеми тоже, Махтаб подойдёт минут через десять — она только с патруля на Базаре, а ещё минут через сорок начнут подгребать жаждущие знаний. Так что сейчас через акашу делаем оповещение в радиусе вот этой, дэв бы её побрал, оранжереи, затем быстрый обход территории, если кто посторонний затихарился в кустах — деликатно, но твёрдо выдворяем. Можно не очень деликатно, решайте уже по ситуации… Как соберутся остальные — как обычно, парами у каждых ворот. Сайно, останешься со мной, я хочу быть уверен, что ты не сбежишь зачищать никакие лагеря похитителей сокровищ.       — Я не… — хотел оправдаться Сайно, но Захир демонстративно поднял руки:       — Не смотри на меня так, это распоряжение Таджа! Махса, станешь в паре со средним Хашеми. И со студентами не флиртовать!       — Не больно-то и хотелось, — Махса показала Захиру язык и с напускным интересом взялась поправлять наручи. — А почему именно с Навидом?       — Потому что Омид и Саид наотрез отказываются находиться на расстоянии вытянутой руки от тебя. Махса, я не хочу знать, чем ты так напугала бедолаг, они у меня на элементально-модифицированных крио-спинокроков ходили без жалоб, а тебя боятся!       — Почему сразу «напугала»? — буркнула Махса, понизив голос, так, что её мог слышать разве что Сайно. — Так, пощупала немножко… — и снова вернулась к своей привычной, громоподобной ипостаси. — Тогда я пойду шуршать кустами, а потом на южные ворота. Дядь, пришлёшь Навида ко мне!       — Беда, а не девчонка, — вздохнул Захир. Удручённым он, впрочем, явно не выглядел. Сайно не постеснялся ему об этом сообщить.       — Не похоже, что тебя это так уж расстраивает.       Захир на несколько секунд замешкался с ответом. Терминал мелодично пиликнул и Сайно, невольно поморщившись от вспышки перед глазами, пробежался взглядом по дежурному оповещению: вниманию всех находящихся в центральной аудитории Пардис Дхяй, бла-бла-бла, просьба покинуть, занять очередь, не создавать давку, только Амурта, бла-бла-бла… К оповещениям никто и никогда не прислушивался, но они были необходимой формальностью, соблюдение которой развязывало руки находящимся при исполнении.       — Меня-то? — Захир сморгнул, видимо, выходя из терминала. — Да ничуть. Лучше пусть будет счастливой оторвой, чем киснет, вперив глазки в пол. Вот Зейнаба моя всё страдает, что племяшка дэв знает чем занимается, всё пыталась её научить шитью и прочим «подобающим девице наукам», но ты же знаешь Махсу… Кстати, я тебе ещё не хвастался? — у Захира загорелись глаза. — У меня к концу зимы прибавление в семействе намечается. Так что буду вместе с тобой капать Шохре на мозги и запрашивать дополнительные рейды.       Сайно растерялся. Он давно уже не чувствовал себя кем-то посторонним среди матр, но по-прежнему не знал, как себя вести в таких вот… просто человеческих, не рабочих ситуациях.       — Поздравляю, — неуклюже выдавил из себя Сайно. — А…       — Нет, в отставку не пойду и другую работу искать не собираюсь, — Захир ухмыльнулся. — Я саинти на ковроткацкий станок не променяю, поздновато мне переучиваться.       — У меня этот вопрос настолько явно написан на лице?       — Самым крупным кеглем, — кивнул Захир. — Так, ты давай, топай по оранжерее, пугай хитрозадый люд и выдворяй за порог, а то скоро начнутся толпы… Омид, Навид, Саид, вы вовремя!       Братья Хашеми сверкнули улыбками и приветственно поклонились. У Сайно от них всегда немного двоилось — вернее, троилось — в глазах. Ощущалось странно, поэтому он не стал задерживаться, кивнул в ответ и почесал по оранжерее, стараясь думать о работе, а не вспоминать полные энтузиазма лекции о каждом неприметном на первый взгляд кустике. Память у Сайно была профессионально-цепкая.       Вон из оранжереи отправились сразу пятеро студентов Спантамада, которых Сайно выкорчевал из-под огромной монстеры, парочка возмущённых вахуманцев и умоляющий смилостивиться дриёш из Кшахревара. Ушло на это всего несколько минут — получилось бы и быстрее, не забивай нос палитра ароматов местной флоры. Напоследок Сайно выудил из чудовищных размеров фикуса-душителя, давно и безнадёжно угробившего саловое дерево, отчаянно сопротивляющуюся девицу из Хараватата — семиотикам-то что понадобилось на лекции по выживанию в лесу? — и направился к выходу, намереваясь спокойно дождаться там Захира. Такого рода работа казалась Сайно невыносимо скучной и монотонной, но какие-то вахуманские исследования утверждали, что во избежание выгорания и для психологической безопасности матр необходимо чередовать боевые задания с… вот этим всем. Унынием. Сайно предпочитал в такие дебри не лезть и просто следовал правилам, если они не казались ему совсем уж абсурдными и противоречащими здравому смыслу.       А затем у него на спине кто-то повис, цепко обняв за шею.       — Ты обещал мне сказки, — шепнул на ухо мягкий голос. — Тысячу и одну, и даже больше.       Первой мыслью было уложить напавшего на лопатки. Второй — паника, что не заметил, как подошли со спины. И только в третью очередь подкатило осознание. К счастью, Сайно хватило тех долей секунды, чтобы отмести первый порыв. Могло получиться… неловко.       Сердце колотилось возмутительно громко.       Сайно накрыл ладонью пальцы Тигнари. Тёплые. У него всегда очень тёплые руки.       — Знаешь, я надеялся, что по счастливому стечению обстоятельств ты окажешься здесь, — продолжил шелестеть голос над ухом. — Совершенно не был уверен, но надеялся. Я очень везучий, правда?       — Скажи мне, что ты не галлюцинация.       — Абсолютно точно нет! А что, ты так мною бредишь, что за неимением снов видишь в галлюцинациях?       — Возможно, — Сайно не стал отрицать очевидное. Может, не «бредил» в прямом смысле этого слова, но Тигнари безусловно занимал особое место в его мыслях. Очень, очень много места. Сайно закрыл глаза. — Я боюсь, что стоит мне обернуться — ты исчезнешь.       — Не дождёшься! Я только приехал, — Тигнари зарылся лицом ему в волосы. — Хоть и ненадолго… Поворачивайся, я тут не для того, чтобы на твой затылок смотреть!       Сайно медленно выдохнул. Он боялся. Надеялся, что за три месяца всё как-то само собой развеется, сойдёт на нет — и боялся этого.       А всё оказалось так… так. Просто. Тепло. И до грозящего проломить рёбра сердца щемяще больно.       Тигнари чуть ослабил хватку — и Сайно повернулся к нему, замер на несколько секунд, разглядывая, вспоминая и запоминая, подмечая различия. Тигнари, и раньше бывший довольно субтильным, похудел ещё сильнее, но стал шире в плечах. Или это из-за одежды так казалось? Форма дозорных куда практичнее принятых в академии балахонов. И остриг волосы — мягкие даже на вид пряди едва доходили до подбородка. И эти тёмные круги под глазами… Сайно осторожно коснулся кожи подушечками пальцев. Тигнари немедленно поймал его ладонь, прижался к ней щекой. Сайно постарался проигнорировать и придушить неудобное чувство, растекающееся теплом по венам, пока оно не плеснуло краской на лицо и не вскружило голову. Получалось плохо.       — Похоже, свежий воздух не пошёл тебе на пользу.       — Свежий воздух — пошёл, а вот систематическое недосыпание и отсутствие какой бы то ни было структуры… Да какая разница, в общем-то, потом успею и пожаловаться, и похвастаться, и, и… — рыскающий взгляд не нашёл, за что зацепиться, и Тигнари закрыл глаза, уткнулся лбом Сайно в плечо. — Ай, всё равно. Мы ещё обо всём на свете поговорим, но потом. Потом. Сайно, мне тебя очень не хватало.       Сайно бросило в дрожь. Прикосновения Тигнари, его тепло, запах его волос — запах трав и цветов, — выбивали из колеи и одновременно собирали мысли воедино. Три месяца не изменили и не заглушили абсолютно ничего. Только и того, что нашлось время повисеть на паутине сомнений в самом себе, почти смириться с собственными домыслами и заблуждениями — чтобы реальность перекроила всё на своё усмотрение, наплевав на его попытки в дальновидность.       — Я скучал по тебе, — наконец, выдавил Сайно. Эти слова дались ему болезненно-трудно — как содрать ещё не отошедшую коросту на ране. — Больше, чем мог себе представить.       — И даже не удосужился написать, — Тигнари словно не хватало физического контакта, и его хвост тоже лез обниматься. — Или навестить… Ну, ничего, это поправимо. Хотя знаешь, я тоже хорош, каждый вечер приползал домой и думал — ну вот сейчас напишу. Вот только отдохну немного и черкну хотя бы пару строк. А потом, как обычно, снова утро, снова суета, снова возвращался еле живой от усталости, снова, снова, снова. И оправдывался, что вот трактаты мне писать всё равно некогда, да и ты у нас человек занятой, когда тебе всю эту эпистолярку читать…       — Я тоже примерно так думал, — неуклюже ввернул Сайно. Хвост обвился вокруг его ноги и успокоился. — А ещё я не умею писать письма. Если это не по работе.       — Поздравляю, мы с тобой два дурака, — Тигнари самую малость отстранился, заглянул в глаза — Сайно отметил, что у него на щеках появились светлые веснушки. — Я, кстати, специально решил тебя не предупреждать. О приезде, в смысле. Подумал — мало ли, вдруг ты меня избегать попытаешься, или ещё какая глупость. Говорю же, два дурака.       Сайно кивнул. Да, определённо, он дурак. Ни единого сомнения. Тигнари… Тигнари, по крайней мере, абсолютно честен. И с ним, и с самим собой.       — Я…       — Я…       Они синхронно начали и синхронно же замолчали.       — Говори ты.       — Говори ты.       Тигнари мягко рассмеялся и Сайно почувствовал тех самых пляшущих бабочек в животе. Влюблённый по уши дурак, вот кто он такой.       — Мне предложили читать лекции для Амурты, — продолжил Тигнари, не став дожидаться повторного приглашения. Он не отличался напускной скромностью, и в том числе поэтому общаться с ним было очень легко. — Каждый месяц. Для вербовки дозорных, повышения общего уровня грамотности и выживаемости в лесу, ну и ещё целый список причин. К чему я — мы сможем чаще видеться. А если кое-кто, не будем показывать пальцем, хотя это ты, сможет выделять денёк-другой… Так, с поправкой на дорогу… Да, лучше хотя бы пару дней, вот чтобы приехать и хоть немного погостить. Сможешь? Я наконец-то хоть немного разгрёб тот бедлам, который царил в дозоре, Сайно, ты просто не представляешь, какой там хаос, я… — Тигнари перебил сам себя и боднул Сайно лбом в ключицу. — Так, это можно обсуждать очень и очень долго, так что после лекции не сбегай никуда, договорились? Я планирую тебя заангажировать на вечер. Утром я возвращаюсь в Гандхарву, так что твёрдо намерен заболтать тебя до хрипоты, возражения не принимаются! Ладно, ладно, расслабься, принимаются, но я правда хотел бы провести с тобой хоть пару часов. Имей в виду, я всё ещё негодую из-за отсутствия писем и намерен обрушить на тебя всю мощь моего негодования! Так что ужин с тебя. Я тебя оглушил, да?       — …немного, — признался Сайно, решив не спорить с фактами. На душе было восхитительно легко. — Но я рад. Мне не хватало этого. Всего этого. Тебя.       — Наверстаем, — пообещал Тигнари. — У нас впереди очень много времени. А вот до начала лекции — совсем немного, так что я побежал, увидимся через несколько часов, если что — потом пришлю сбор от фонастении!       Сайно расцепил руки — Тигнари выскользнул из его объятий, напоследок мазнув хвостом по запястью, и исчез в густой зелени оранжереи.       Что ж. День определённо обещал пройти наилучшим образом. Но для начало стоило вернуться на пост. Вернее, к одному из входов-выходов.       — Ты бы видел своё лицо, — Захир толкнул Сайно локтём. О выпровожденных зеваках он даже спрашивать не стал — практически ни у кого и никогда не возникало сомнений в том, что порученную работу Сайно выполняет безупречно.       — С ним что-то не так?       — Говорю, счастливым выглядишь. Лисичка тебя нашёл?       — Ты знал, — Сайно толкнул локтём в ответ. Захир уклонился.       — Понятия не имел, он минут десять назад ко мне подошёл, спросил, не почудилось ли ему твоё присутствие, а затем убежал тебя искать! Молодые люди, во-первых — в аудиторию ещё не запускаем, а во-вторых — лекция только и исключительно для Амурты.       — А как же неутолимая тяга к знаниям?! — девушки из Спантамада состроили странные мины, видимо, призванные то ли разжалобить, то ли расположить суровых матр.       — Тянитесь к солнцу, щупайте зелёную травку, а лекция только и исключительно для Амурты.       — Но…       — Сайно, подтверди.       Сайно ничего не успел сказать — студентки изменились в лице и, заверив Захира, что совершенно не сомневаются в его словах, поспешили удалиться по своим делам. Вообще-то Сайно не особо нравилось быть жупелом для молодёжи, но и ничего против он тоже не имел. Эффективно — и ладно. Судя по приближающемуся гулу — толпа более пунктуальных желающих причаститься к естествознанию намеревалась точить зубы о гранит науки любой ценой, и предстояло стоять насмерть. Оставалось только запастись терпением на ближайшие… до вечера.

***

      Лекция шла уже третий час и, кажется, к завершению пока даже не приближалась. Из аудитории доносился звенящий энтузиазмом голос Тигнари, нервные голоса студентов, море вопросов и долгие обстоятельные ответы. И никто даже не порывался улизнуть, как это часто бывало на выступлениях приглашённых лекторов.       — Захир? — окликнул Сайно. Захир вопросительно вскинул бровь. — Сможешь подменить меня вечером на патруле? Южный сектор.       — Не вопрос. Мне в пятницу с женой в Караван-Рибат надо, а на мне Базар, рокируемся?       — Договорились.       — Свидание?       Сайно улыбнулся.       — Похоже на то.       Все тревоги и сомнения могли подождать. Здесь и сейчас Сайно чувствовал себя исключительно счастливым.