Дракон-консорт

Когда Драконий камень погружается во мрак, на башнях остаются лишь часовые, а члены нового королевского совета отходят ко сну, Деймон обдумывает приказ Рейниры: «Оставьте все меня одну», с сомнением оглядывается, последним задержавшись у выхода из зала. Но она лишь молча смотрит, ни жестом, ни словом не выказывая желания, чтобы он остался. Наоборот, едва заметно качает головой и ждёт, пока он выйдет тоже. Деймон так и поступает. Если понадобится оплакать Люка вместе, его отыщут. Если потребуется участие в чём-либо — найдётся, кому позвать, тот же сир Эррик дежурит за дверями королевы. В охране замка, семьи, супруги Деймон уверен — не зря же вопреки попыткам Рейниры оспорить все его приказы он сразу всё организовал, взял клятвы с белых рыцарей, устроил патрули и поднял на дежурство погонщиков драконов. Замок надёжен. И наступает время отдыха, но Деймон чувствует, что весьма далёк от нужного настроя: тихое бешенство, задавленное чувством долга, жалостью, любовью, данным словом, словно заметив подходящую возможность, рвётся наружу, и он спешит уйти от всех. Прочь от людей, наружу, под сумрачное небо, и дальше вниз, по каменным ступеням в пещеру, где ещё темнее, но можно зажечь факел. Всего один. И только чтоб добраться до единственного, кто всегда был верен. Был рядом вечность. Не из родства, не по приказу, не ради выгоды, не с целью что-то получить взамен, включая титул, статус, родовое имя, защиту от «зелёных» или ещё каких. А чтобы дать — уверенность и силу, надёжный тыл, оружие, взаимопонимание без слов, и что всего важнее — верность. Под сводами пещеры кольцо огня рисует в знак приветствия его дракон. И отчего-то это помогает: оставив факел на держателе у входа, пройти вперёд, согнуться, заорать. В ответ услышать тот же рёв, поднять глаза, увидеть выжидающе взирающую сверху морду, готовую и повторить, если потребуется. Прислушаться к себе: нет, пока хватит, позже. Морда склоняется и приглашающе косит левым глазом, будто внушая: «Ну, давай, рассказывай!» Деймон не знает, насколько в самом деле понимают речь человеческих наездников драконы, но убеждался не единожды, что этот исключительно умён — его Караксес. А потому привычно гладит по прохладной морде и принимается расхаживать по каменному полу, сжимая рукоять меча. — Зачем я здесь остался? — на валирийском восклицает он, и дальше слова рвутся сами: — Сказал Визерису, что всё имею в Пентосе. Что стоило вернуться сразу после похорон? В имение, почёт, к старинным книгам, чтобы учить Бейлу. Возможно, поискать дракона Рейне, снискать признательность от прочих вольных городов... Я ведь мог, Караксес… Дракон плюхается на брюхо и склоняет голову так, чтобы она снова оказалась под рукой. И Деймон её гладит обеими ладонями. После — прижимается ещё и лбом, стоит и дышит. Караксес шумно дышит тоже, почти что попадая в унисон. Деймона это трогает — настолько, что он шепчет: — Я потерял сегодня брата. Дочь. Мальчишку, ставшего почти что сыном. Всё из-за… — он запинается и крепко жмурится, глаза печёт, под ними мокро. Дракон сопит немного тише, прислушивается. — И я не смог убить того ублюдка, чья это интрига! Моя жена… — отступив на два шага, Деймон задирает голову. — Караксес, о чём я думал, когда взял её в жёны? Караксес фыркает, слегка качает мордой. Хитрюга понимает всё прекрасно, взирает снисходительно и требовательно бьёт по полу хвостом. Ждёт продолжения. — О том, что ей нужна защита. Что без неё она лишится головы довольно скоро, а не только прав на трон. Что король слеп, имея оба глаза, и даже взял Хайтауэра обратно как десницу. Седьмое пекло... — Деймон замолкает. Потом качает головой и смотрит на дракона, потирая лоб. — Но перевесила всё просьба Лейны. Она хотела, чтобы Бейла с Рейной росли здесь, и нам бы подошёл Драконий камень. Его владелицей Визерис сделал Рейниру, и всё сошлось. Тихие шаги заставляют Деймона насторожиться и глянуть сначала на Караксеса — но тот предельно спокоен, а потом развернуться ко входу в пещеру. Бейла и Рейна, остановившиеся возле пылающего факела, подозрительно блестящими глазами смотрят в ответ. Рейна подаёт голос первой: — Так ты решил жениться ради нас и мамы? Мы думали, из-за любви к Рейнире. Родные девочки, красивые и гордые. Безумно походящие на Лейну манерами и статью, и её умением задавать неприятные вопросы, но так, чтобы не злить. Возможно, дело в интонации или ещё там в чём… Но ни дочь Корлиса и Рейнис, ни её дочерей Деймон никогда не испытывал порыва заставить замолчать, схватив за шею. Когда затягивается пауза, он отпускает рукоять меча и приглашает: — Подойдите. Караксес тут же, попереминавшись на месте, любезно вытягивает лапу, приглашая сесть на неё и опереться спинами о его бок. Деймон опускает на пол меч, чтоб не мешался, забирается на лапу первым, садится посередине. Бейла и Рейна занимают места с двух сторон, подныривают под его руки и обе приобнимают за спину. Ещё мгновение — и две белокурые, пушистые от вьющихся волос головы утыкаются в его плечи, пока сам он ощущает, как за спиною мерно дышит его дракон. Это уютно: дракон, две дочки, пляшущий свет факела. Так по-семейному. Спокойно. …Пока Бейла не заглядывает в лицо и не касается щёк кончиками пальцев. Отняв, показывает, что они блестят. — Нам жаль, что ты лишился брата, папа, — говорит она и прижимается щекой к плечу. — И дочки, — тихо добавляет Рейна. Караксес тоже издаёт сочувствующий рык, и Деймон сглатывает. Девочки, пожалуй, даже поняли бы, начни он горевать при них, — рыдали же в его объятиях, когда не стало Лейны. Но правда в том… ему не хочется. Уже успел чуть раньше оплакать и Визериса, и мертворождённую Висенью, и… Он смотрит вниз. — Мне жаль, что так случилось с Люком, Рейна. Люцерис будет отомщён. Она кивает, сопит шумно. Деймон целует её в макушку, затем и Бейлу. Караксес вглядывается в них и будто бы чего-то ждёт. Что ж, помянув ушедших, можно и продолжить. Деймон запрокидывает голову, упираясь затылком в дракона. — По поводу же твоего вопроса: у брака было несколько причин. Тут и желание вашей матери, и просьба о защите от Рейниры, и перспектива жить в таргариеновском замке. — …И? — со значением добавляет Бейла. — Да, любовь тоже. Я видел, как росла Рейнира. Как дядя старался её радовать, как мужчина — оберегать, как брат Визериса — поддерживать в правах наследования. Хайтауэры подложили ему свою шлюху, но я хотел, чтоб лишь Таргариены передавали друг другу Железный трон. Брак сделал это проще. — Сильное решение, пап. — Я знаю, Бейла. — Пап, насчёт брака… — неуверенно начинает Рейна. — Моего… За кого ты выдашь меня теперь? Её тревога Деймону не нравится. Они семья. Реальная, с доверием друг другу. И страх в глазах у дочери не нравится особенно. Его же девочки — самые храбрые, к чему тут он? Караксес тихо урчит, и морщинка на лбу Рейны разглаживается. Обе дочки отлично знают, как настроены друг на друга наездник и его дракон. — Само собой, определимся вместе, — спокойно обещает Деймон. — Расскажешь, кто тебе по нраву, мы всё взвесим. Так что смотри. Бейла восклицает: — Я же тебе говорила! Смутившись, Рейна улыбается, и это Деймону не совсем понятно. Он уточняет: — С чем были связаны сомнения, Рейна? — Вы собираете здесь самых разных лордов. И ищете выгодные союзы, чтоб выиграть войну за трон. У вас есть я… что не помолвлена теперь. Королева может отдать приказ… — Отдать приказ о браке — да. Принять условия, что Визерис должен таскать кубки пьяному ублюдку-королю… Но кто сказал, что я это позволю? — Так значит… — Рейна, своими детьми я распоряжаюсь сам. А если кто-то пожелает настоять… У нас отличный замок в Пентосе. И два дракона. Драконы — не рабы. — Нет, не рабы! — с восторгом повторяет Бейла. — Запомните, мы здесь ведь не из чувства долга. Мы здесь, пока мы этого хотим. Караксес фыркает, девчонки обнимают крепко с двух сторон. Деймон доволен их реакцией, когда вдруг замечает гостью. Каким-то образом приблизившись бесшумно, под факелом стоит Рейнис. — Прекрасно сказано. — Рейнис. Бейла с Рейной вскидываются с приветственным: «Бабушка!» — но всего на пару мгновений, и вновь прижимаются к Деймону, не делая попыток даже встать. Он это одобряет. Рейнис же, усмехнувшись, идёт навстречу, и почему-то сам Караксес ей не препятствует, а предлагает в качестве сиденья хвост. Всё это подозрительно до крайности, но Деймон верит своему дракону и решает дать Почти Королеве шанс. Теперь их в тайном ночном кружке пятеро, причём пятый сворачивается почти кольцом, огораживая от остального мира четверых. И Деймону уютно. Вот так — уютнее всего и как-то правильнее, спокойнее. Впервые за всю драматическую почти-вечность он понимает, что в груди злости больше нет. Но слабенький интерес, что привело сюда Рейнис, присутствует. — Ты к нам по делу? — Да. Хотела выяснить, где пропадают в полночь мои внучки. Как оказалось, решили встретиться с отцом. — И посидеть в обнимку, бабушка, — дополняет Рейна. — Да, это любопытно. Рейнис задумчива, но смотрит одобрительно. Нечасто Деймон наблюдал такое по отношению к себе от этой дамы. И уж тем более не после свадьбы с Рейнирой шесть лет назад. Порой казалось, что Рейнис готова до смерти забить его чем-то тяжёлым. Ну а теперь… что ж, внучки с бабушкой творят всамделишные чудеса. Рейнис всё же справедлива. и Деймон это уважает. Достаточно, чтобы сказать: — Жаль, что Джейехерис выбрал королевой не тебя. Рейнис на это, гладя по хвосту Караксеса, отвечает: — Кузен, но ты ведь понимаешь, что при моём правлении твоя судьба была бы незавидна... — На чём-то бы сошлись. — …И за убийство Лейнора я бы тебя казнила. — Не сомневаюсь, если б в нём была моя вина, но нет. Вот это не на мне. — Деймон... — устало морщится Рейнис, и он лишь пожимает плечами: — Не убивал. Не подговаривал кого-то. Не оплачивал. — Вы с Рейнирой от его убийства выигрывали больше всех. — То да. И тем не менее. Рейнис молчит. Потом вздыхает: — Кузен, давай сегодня ты не будешь врать. Я даже не сожгу тебя Мелеис, если ты хоть раз признаешь правду. — Правду? — Деймону на ум приходит внезапная идея. — Могу и правду. Только под клятву: твою и дочерей, что это не пойдёт дальше пещеры. Что вы, Бейла и Рейна, не проболтаетесь, а ты, Рейнис, не скажешь даже Корлису. — Хм. — Тогда узнаешь, что случилось с твоим сыном. — Не знаю, что решит бабушка, но я клянусь. Клянусь не выдавать секрет, — торжественно обещает Бейла. — И я клянусь, — поддерживает Рейна. — Ты можешь полностью рассчитывать на нас. — Только на вас я и могу... — На меня тоже, — принимает решение Рейнис. — Да, я клянусь. Так что там было, Деймон? — Труп с цепью Лейнора на одном из слуг. Рейнис бледнеет — резко и заметно. — ...Что? — Он сам её пожертвовал для дела. И той же ночью, разыграв перед камином сцену, покинул с сиром Кварлом ваш Дрифтмарк. — Так дядя Лейнор жив? — с восторгом восклицает Бейла. — Живёт за Узким морем под вымышленным именем. Когда закончится война, можно слетать и навестить. Я попросил знакомых в вольных городах его достойно встретить. Рейнис качает головой и вопрошает жалобно: — Седьмое пекло, Деймон! За что?! — Рейнира захотела этого, чтоб заключить со мною брак. Сказала: «Лейнор будет бесполезен». Я предложил ей этот вариант. — Я думала, его убийство было исполнено тобой. Ты мог его устроить. — Да, мог. Но я бы не убил твоего сына, Рейнис. Я всё же благодарен тебе за дочь. — Ты не любил её, — отмахивается она. — Неправда, бабушка, — негромко, но с уверенностью в голосе возражает Рейна. — Мама была любима. Иначе, чем Рейнира, но папа заботился о ней и голос никогда не повышал. Даже когда они не соглашались в чём-то — не повышал. Они всё решали мирно. — Приятно слышать, Рейна, — сдержанно реагирует Рейнис и вопросительно смотрит на Бейлу. Деймон чувствует, как та кивает. — Рейна сказала верно. Они летали вместе на драконах, принимали гостей, сидели рядом на крыше… Мы с Рейной видели всё это и мечтали, что так однажды будет и у нас. Тут Рейна всхлипывает, и Деймон осторожно прижимает её голову к себе, целует в лоб, даёт опору. — Ох, милая… — выдыхает Рейнис и перебирается поближе, на драконью лапу, чтобы взять Рейну за руку. Караксес щурится, но положения не меняет. Когда Деймон вновь ловит на себе взгляд Рейнис, в нём меньше льда или упрёков. Он говорит ей: — Я дал Лейне всё, что мог. Дом, положение, свободу быть какой она хотела. И я любил её, Рейнис. Она стала единственной моей женой, которую я выбрал и сразу предложил ей брак. — Как же Рейнира? Он усмехается. — Брак предложила мне она. Как дядю попросила о поддержке и защите. Я получил взамен двух сыновей, Драконий камень в пользование и титул короля-консорта. — Ты не был с ней, когда она рожала. — И при рождении двух сыновей я не был тоже. Мне хватило Лейны, — хмурится Деймон и, видя немой вопрос, отвечает: — С Лейной был. На первых родах, на вторых… Стоял, пока верховный мейстер не предложил разрезать ей живот, чтобы спасти ребёнка. — И ты? — взволнованно подаётся вперёд Рейнис. — Узнал, какие шансы выжить у неё, и отказал, конечно. Ещё мне не хватало добавлять ей боли... Лёд тает окончательно, сменяясь благодарностью. Рейнис опускает голову и сглатывает, после чего смотрит почти с теплом. Как на кузена времён юности. Да, это примирение, и рядом одобрительно урчит Караксес, а под руками совершенно расслабляются девчонки. — Ты Корлиса подбила присягнуть Рейнире? — проявляет любопытство Деймон. — А кто ж? — И в пику мне. — Конечно, — усмехается Рейнис. — Ты больше походил на злодея. А девочка, на которой так неприлично быстро ты женился, казалась всем невинной жертвой. — Та девочка чуть не сдала сегодня нас Хайтауэрам. Поверив Отто, что нас ждёт почёт и уважение. — А не ряд наших голов на пиках? — Именно. — Но ты ей объяснил всю суть проблемы? Деймон качает головой и жалуется той, что поймёт: — Рейнис, ей заморочил голову Визерис. Пророчествами, снами, идеями, что нужен мир любой ценой. Она не слушала меня, пока не потеряла Люка. Я лишь надеюсь, что теперь дойдёт. — Я полагаю, да. Мальчика она любила. В пещере повисает пауза, лишь шумно дышит Караксес и потрескивает факел. Прикинув, что полезного можно извлечь из примирения с Рейнис, Деймон решает пользоваться моментом: — Кузина, не хочу, чтоб ты летела в тот патруль. Ты нужна здесь, ты и твой дракон. Когда мы распыляем силы, нас просто перебить поодиночке. — Да, бабушка, наш папа прав, — добавляет Бейла. — Пожалуйста, останься, хотя бы пока угроза не придёт к этим стенам. А если всё же придёт, я сражусь рядом с тобой! — Моя ты девочка… — с теплотой улыбается Рейнис. — Я объясню всё это дедушке и королеве! — Нет! — возражает Рейна. — Я тоже хочу, чтобы бабушка осталась, и королеву возьму на себя. Я знаю её лучше. Рейнис любуется обеими и пожимает плечами. — Что ж, если у вас получится... Попробуйте. — У них не выйдет — попытаюсь я. Но я в них верю, — с гордостью произносит Деймон и получает от дочек пару поцелуев в обе щеки. Рейнис за этим наблюдает с улыбкой и выражением лица «а ты, оказывается, не совсем законченный мерзавец». Не то чтобы Деймон так уж нуждался в её одобрении, но оно, во-первых, приятно, а во-вторых, политически ценно. Всё-таки реальным правителем дома Веларионов всегда была именно Рейнис. Внезапно и довольно громко зевает Караксес. И почти тут же все это подхватывают, при этом Деймон укоризненно качает головой при виде самодовольного прищура на хитрющей драконьей морде. Караксес поступал уже так в прошлом, когда хотел настроить своего наездника на отдых или сон. — Что ж, девочки, уже довольно поздно, — как старшая напоминает им Рейнис. — Да, бабушка, — они зевают снова. — Пап? — Идите с Рейнис, я ещё побуду здесь. — Что ж, ладно… Деймону желают доброй ночи. Рейнис кивает на прощание. Он остаётся один с Караксесом и, когда шаги и голоса окончательно затихают, ложится на него в полный рост, глядя вверх и не чувствуя сил возвращаться в замок и ещё кого-то этой ночью видеть. Всё завтра. Под размеренное сопение Караксеса Деймон погружается в глубокий сон.