Колючие объятья

Покрытый кровью и грязью, Му Цин появился на Небесах глубокой ночью спустя пять дней и сразу же направился во дворец. Часть его служащих были заняты захоронением тел, которые обнаружили в логове демона, а другая часть всё ещё помогала пострадавшим. Сам Му Цин чувствовал опустошение после победы и надеялся, что его никто не потревожит. Ближайшая перспектива писать отчет после повторной перевязки ран и вовсе не радовала, и он отложил её до лучших времен в пользу отдыха. Но оглушительный грохот раздался со стороны дверей и резко испортил и так премерзкое настроение. — Му Цин, — закричал тот, кого он хотел видеть меньше всего. Он же не заходил на Юго-Восток, у них не должно было возникнуть новых конфликтов. Демон не трогал последователей Наньяна, так какого Хуа Чэна ему тут понадобилось? Глупо понадеявшись, что Фэн Синь уйдет сам, так как драться с поврежденной рукой и многочисленными ранами Му Цин не хотел, он выбрал вариант наименьшего сопротивления — сделать вид, что его тут нет. Император должен был предупредить, что Сюаньчжэнь на задании и не скоро вернется. Не мог же он специально его караулить. Стук продолжался несколько минут, пока внезапно не сменился звуком разрушения здания. Одна или две колонны. Возможно, крыша. И точно дверь, которая не имела веса без стен. Слишком большая дерзость для другого Небожителя — разрушать чужой дворец. Однако теперь на пути Фэн Синя отсутствовали препятствия, и звук его шагов громом разносился по зданию. Вдалеке послышался треск одной из стен. Он много добродетелей затребует за ремонт, но после. Вначале нужно разобраться. Му Цин прикрыл глаза и попытался рассчитать, сможет ли он выдержать сегодняшним вечером ещё и драку. Шансов было немного. — Му Цин! — как только открылась дверь, закричал Фэн Синь, и от громкости его голоса Сюаньчжэнь поморщился и отвернулся. Вот ещё показывать слабость. Найдя взглядом Му Цина, Фэн Синь повторил. — Му Цин, какого хрена ты молчал? Ты же был внутри! — Проваливай! — Не очень-то вежливо так приветствовать гостей, — вспыхнул Фэн Синь. — Ты начал разрушать мой дворец, потому что решил в гости прийти, образец вежливости? — едко ответил Му Цин. Он наконец поднял глаза и встретился взглядом с Фэн Синем. Внушительным, серьезным, раздражающим Богом, которому было абсолютно всё равно на препятствия в виде дверей. Как привычно. — Ты не хотел меня пускать! Как мне блять ещё до тебя добраться, если ты не хочешь меня видеть? Я ждал тебя несколько дней, между прочим, — Фэн Синь отчего-то был зол и обижен, но Му Цину так не хотелось сейчас разбираться в причинах чужого поведения. Пусть этот Наньян уйдёт и перестанет его замечать, как было до этого. — Если я не хочу тебя видеть, то на это есть основание, тупая ты голова! — Какое же? — Фэн Синь нахмурился от оскорбления, но проигнорировал его. Действительно был заинтересован в разговоре, чем сильнее напугал Му Цина. Он по крайней мере ожидал больше оскорблений и криков в свою сторону, чем спокойный ответ. — Что я не хочу тебя видеть. Не хочу с тобой разговаривать. — Но с маленьким мной всё было иначе! — Нет, — ответил Сюаньчжэнь быстрее, чем успел подумать. Нет-нет-нет! Он не готов к такому разговору, как Фэн Синь посмел вообще это упомянуть? Он не должен помнить! — Да! Му Цин, я же видел. Со мной ты был нормальным. С таким же дерьмовым характером, но нормальным. Мне и кричать на тебя не хотелось. — Ты… ты всё помнишь? Се Лянь же сказал, что ты ничего не вспомнишь, — Му Цин то бледнел, то зеленел, пока это говорил, мысленно ища пути отхода. Может, окно? — Ну, — Фэн Синь поджал губы, усмехнулся и задумчиво потер затылок, подбирая слова, однако Му Цин не стал ждать и ответил первее. — В любом случае ты — не он! Я хорошо общался с ним, но не с тобой. — Но мы — один и тот же человек! — Нет! — Да хватит! Как ты можешь отрицать?! Я Фэн Синь, тот Фэн Синь, Сяо Фэн, если тебе так будет понятнее. — Нет. — Да блять почему? — Да потому! Тот ты хорошо ко мне относился, а не вечно подозревал! Тот ты не ненавидел меня восемьсот лет, считая предателем! С ним мы были друзьями, а с тобой… Тот ты — не ты, тебе так понятнее? Лучше забудь. И проваливай отсюда. Мысленно Му Цин уже подобрался к окну и выпрыгнул из него. Физически он был всё ещё не способен уверенно встать, да и наговорил лишнего. К тому же, кажется, рана открылась. Наньян нахмурился сильнее, подбирая слова, сжал руки в кулаках, безуспешно пытался справиться с эмоциями, а потом скользнул взглядом по Му Цину, заметив его состояние, и успокоился. Медленно, но не сильно задумываясь над собственными действиями, он потянулся к его ране. — У тебя кровь? — Какая наблюдательность, — зашипел Му Цин и отвернулся. Он глубоко дышал и, чтобы справиться с эмоциями, прикусил нижнюю губу. — Нужно чем-то перевязать. Дай я посмотрю, — не церемонясь, Фэн Синь подошел впритык и повернул Му Цина боком, чтобы лучше всё рассмотреть, а потом резко оторвал от собственного плаща широкую полосу и дотронулся до раненой руки. — Больно? — Мне не больно, — раздраженно фыркнул Му Цин, продолжая придерживать свою руку. По выражению его лица он почти терял сознание, истратив силы, как стрела в конце своего полета. — Тебе точно не больно? — недоверчиво повторил Фэн Синь. — Не больно мне, отстань, — Му Цин закатил глаза и тут же пискнул от боли, когда Фэн Синь дотронулся до раненой руки. — Что ты делаешь, тупоголовый кретин? — Тебе больно, — заключил Фэн Синь. В глазах не было триумфа и радости от этих слов. — Да, мне больно, какой ты догадливый. Ты доволен? — То, что тебе больно — нет, — на слова Фэн Синя Му Цин закатил глаза и протянул стеклянную бутылочку с заживляющим раствором. Если уж решил помогать, то пусть на его условиях. После обработки рану перевязали частью плаща, от чего Му Цин скривился, как от уксуса — и зачем он так старался и подбирал одежду для пробуждения Фэн Синя, если он испортил в его же крови? И вообще — почему тот ещё не переоделся? Где его носило все дни? Пока Му Цин задавал себе же множество вопросов в затянувшейся тишине, Фэн Синь решил заговорить, вновь напомнив, зачем он пришел. — Когда я очнулся, то все мысли перемешались. — И чем это отличается от твоего привычного состояния? — Заткнись! — рыкнул Фэн Синь и надавил на рану сильнее, чем заставив Му Цина зажмуриться от боли. А после разжал руку, посмотрел виновато и продолжил спокойнее. — Мысли перемешались. Я не понимал, кто я и какого я возраста, что мне приснилось, а что было по-настоящему. Но Его Высочество всё мне объяснил. — И ты смог понять? Ума хватило? — Да заткнись же! Ума побольше твоего! — Оно и видно. — Какой же ты невыносимый! — Тогда зачем ты сюда пришел? — Поговорить! С тобой! Ты же был нормальным со мной, когда я был младше! — Но то был не ты! — О, нет-нет! То был я, такой же я, как перед тобой сейчас сидит. И с ним был такой же ты. — Не припоминаю этого. — Твою мать! Му Цин, да твою же ж мать! Блять, взять бы твою голову и потрясти, чтобы мысли на место встали! А ты, — слов в голове не хватало, чтобы выразить всё негодование, и в конечном итоге Фэн Синь только усмехнулся. — Чего смешного? — от неожиданной реакции Наньяна Му Цину стало не по себе. — Да вот, вспомнил, как ты мне рассказывал про Наньяна. Мне и про меня же самого! А я пообещал тебе его поколотить. — И что? Пришел выполнить обещанное? Или вместо этого накинешься на меня? — Му Цин сощурил глаза и недобро хмыкнул. То, что ему только что перевязал рану Фэн Синь, его не смущало — он готов обороняться. Где его сабля? — Стал бы я силы на покалеченного тратить? — и пока Му Цин набирал воздух в легкие, чтобы ответить, Фэн Синь его перебил. — Прости. — Что? — Прости! — Что?! — Я пришел извиниться и прошу простить меня. — Чего? — Ты оглох? — Нет, — от абсурдности услышанных слов Му Цина стало потряхивать, и он с нервной улыбкой произнес. — Значит, ты пришел ко мне извиниться. Зачем? Он ничего не понимал, почти терял сознание и хотел, чтобы это побыстрее закончилось. Пусть реальность больше напоминала иллюзию глупого демона. — Как — «зачем»? Ты говорил, как тебе не нравится Наньян. Как он тебя ненавидит, презирает, но я-то тебя не ненавижу и не презираю. Я думал, что ты меня ненавидишь и презираешь. Но я ошибался насчет тебя. — П-продолжай… — Я, — Фэн Синь задумчиво потер затылок, прежде чем смущенно продолжить, — я часто ошибался и много, неправильно думал, говорил так, что ты меня не понимаешь. Я не понимал, что ты не понимаешь, но я не хотел тебя обижать. Я не всегда был прав. Я это знаю. Блять, да все это знают, один ты ничего не видишь! Но Его Высочество сказал, что если тебе не сказать, то ты об этом не узнаешь. — Ты всё рассказал Се Ляню? Что он сказал? — Только то, что ты давно должен был услышать, высокомерный придурок! Ты совершал неправильные вещи. И я тоже. Но я считал себя правым. Даже после победы над Цзюнь У, когда ты меня оттолкнул. А я всего лишь предложил помощь. — Потому что мне не нужна была твоя жалость! Ты сотни лет считал только меня виноватым, а потом решил сделать вид, что ничего не было, и стать приятелями. Так что… мне не нужны твои извинения. Не нужна твоя помощь. Что тогда, что сейчас. — Вот ты опять! Я не понимаю, Му Цин! Ты говоришь, что тебе не нужны извинения, но я видел, что тебе они нужны. Ты говоришь одно, а я понимаю другое. И я понял, что виноват перед тобой, понятно? И я извиняюсь! Прости меня, Му Цин! Выдав это на одном дыхании, Фэн Синь тяжело задышал, ожидая реакции. Понимания. Разговора. Но явно не то, что Му Цин заговорит сухо и спокойно: — Если это всё, то ты… Фэн Синь задрожал от переполнившей его злости. — Это не всё. Я говорю, что думаю. И что ты отвечаешь — я не понимаю по твоим ответам, что ты думаешь. Ты говоришь одно, подразумеваешь другое, обижаешься на третье. Я не могу понять. — Потому что ты тупой. — А ты сложный. Но ты мой друг. Мой близкий человек! И Ин Юй сказал… — Кто? — Он служащий Хуа Чэна… — Я помню, кто такой Ин Юй! Как ты вообще с ним встретился? — казалось, что в этот момент первый раз Му Цин действительно удивился, куда зашел их разговор. — Был в гостях у Его Высочества в Призрачном Городе. Он сопровождал меня, чтобы мне не было скучно, и я с ним чуть не подрался. Он сказал, что его злят по-настоящему сильные Боги Войны. Особенно ты. И он сказал смешные вещи… Это же смешно, что ты искал внимания и поддержки, когда задевал меня словами и говорил, что я такой же как и ты, на развлечение небесам. Смешно и неправда, да? Му Цину было несмешно. Он поджал губы и отвернулся под тяжелый вздох Фэн Синя. — Это правда, да? Му Цин вновь не ответил. — И после разговора над лавой я думал, что ты изменился. — Ты думал, что я изменился, — горько повторил Му Цин, — но я не изменился. И то, что я сказал Се Ляню, всегда было со мной! Я всегда был таким. — Я так и понял, когда ты оттолкнул меня, и вернулся высокомерный Му Цин, который хотел дружить только с принцем… Вдох. —… который всегда хотел внимания и поддержки, — тише продолжил за него Фэн Синь. — Сейчас уже не имеет значения, что я хотел. — Для тебя — имеет. И я знаю, что сейчас ты мне врешь! — Нет! — Да! — Не вру! — Врешь! — Не вру! — Врешь! — И что с того? — Му Цин! Блять, почему ты такой невыносимый? Может, мне лучше обернуться своей младшей версией, чтобы ты нормально со мной общался? — Тогда кем мне обернуться, чтобы ты нормально со мной общался? Принцем? Ты! Ты что делаешь! Воскликнул Му Цин, когда почувствовал широкие руки, притягивающие крепко к жаркому телу. От неожиданности он замер и безуспешно пытался понять, что происходит. Неужели он потерял столько крови, что ему подобное мерещится? — Заткнись! Я обнимаю тебя. — Зачем? Слова совсем закончились, что решил приступить к действиям? Глубоко выдохнув, Фэн Синь ответил не сразу: — Да. Не ожидавший такого ответа Му Цин рассеянно заморгал, чтобы избавиться от иллюзии. Точно, иллюзия! Это всё бы объясняло. Только иллюзия в виде обнимающего его Фэн Синя не прошла, а только продвинулась ближе, заключив в кольцо рук. — Зачем? — непонимающе уточнил Му Цин у «иллюзии». — Просто заткнись. Немного странно было назвать это объятиями. Те должны быть легкими, мягкими и приятными. Нежные руки должны гладить спину, а голова — покоиться на плечах. С Фэн Синем были не объятья, а скорее клетка. Горячая, почти обжигающая, подобно углям в костре, в которой было... комфортно. — Долго ещё? — Пока ты не утихомиришься, — произнёс Фэн Синь и ближе притянул к себе Му Цина. Вообще тот мог всё ещё вырваться, но он делал вид, что не может. Делал вид, что терпит. И делал вид, что ему всё это не нравится. И действительно успокаивался, усмехаясь от серьёзного и сосредоточенного взгляда Фэн Синя. — Фэн Синь… Я ценю твои слова. И я всегда… На секунду Му Цин замолчал, не зная, стоит ли договаривать. Заметив заминку, за него продолжил Фэн Синь. — До вознесения ты всегда хотел быть моим другом, да-да, я знаю. А после вознесения пытался привлечь внимание и найти поддержку. Ты тысячи раз меня спасал, но всегда выглядело так, что ты хотел меня убить. Но вернулся Его Высочество, и я решил, что теперь тебе не нужен. Ты был рядом, а я этого не понимал, и… Ты что, плачешь? — Нет, — всхлипнул Му Цин. Он не знал, потряхивало ли его боли или уже от слез, но ничего не мог поделать и отвернулся, спрятав лицо. — Мы оба потерпели неудачу в попытке подружиться. И я не хочу, чтобы ты снова отталкивал и прогонял меня. Помнишь, у меня было желание? Му Цин что-то пробубнил на это в рубашку. — Что? — Желание было у маленького Фэн Синя, а не у тебя. — Но я же тебя победил. — И что? — Могущественный Бог Войны, совершенный владыка Сюаньчжэнь откажется от слова, данного ребенку? — Ты уже не ребенок. — Но ты всё равно проиграл. — И что ты хочешь? Весь Юг? Чтобы я спрыгнул с Небес? Фэн Синь сквозь зубы выругался, бормоча что-то про «невыносимых идиотов» и «невозможных глупцов, надумавших себе что-то в своей идиотской голове». И сжал объятия сильнее, что не вырваться. — Так и что ты хочешь? — повторил Му Цин и опустил взгляд. — Чтобы ты был и моим другом? Чтобы ты меня не отталкивал. Чтобы говорил словами. Чтобы остался со мной и не уходил постоянно! — Это пять желаний, считать разучился? — Зато я лучше стреляю. — Хочешь снова посоревноваться со мной в стрельбе? — вспыхнул Му Цин, мысленно придумывая, как ему уговорить младшего служащего на тайные уроки. Тело тяжелело и расслаблялось. Понимая, что организм не выдерживал сегодняшней ночи, Му Цин облокотился на Наньяна. Ему бы ещё немного продержаться… Он вроде бы далеко спрятал подаренный кленовый лист. Он не был готов демонстрировать больше слабостей, чем надо. — Да, — довольно ответил Фэн Синь, и от вибрации его голоса рядом с кожей Му Цин ощутил тепло. — Я научу тебя обращаться с луком правильно. А потом выпрошу все остальные желания, когда одолею тебя. — Посмотрим, кто кого одолеет, — Му Цин положил голову на плечо Фэн Синю и наконец потерял связь с реальностью.

⚔️⚔️⚔️

Чувство вины и слухи о том, что Генерал Наньян после возвращения крупно поссорился с Генералом Сюаньчжэнем, заставили Се Ляня забеспокоиться и подняться в Небесную Столицу в сопровождении своего мужа. Первым делом он хотел поговорить с Му Цином, однако во дворце его не оказалось. — После того как Генерал Наньян разрушил половину дворца, Генерал Сюаньчжэнь пошел с ним, — учтиво поделился младший служащий. — Добровольно? — аккуратно уточнил Се Лянь. — Скорее нет, чем да. — Что это значит? — Генерал Сюаньчжэнь был без сознания. Однако когда мы прибыли во дворец Наньяна, чтобы убедиться в безопасности нашего Генерала, он пришел в себя и отправил нас обратно. Поэтому ждать его тут бесполезно — Генерал вряд ли скоро вернется. — С чего вы взяли? — На ремонт дворца требуется сотни тысяч благодетелей. Это займет время, — будто это очевидная истина, пояснил служащий дворца Сюаньчжэня. Вежливо, но всё же не так благоговейно, как это делал в своё время Му Цин. Позади него о чем-то шепотом переговаривались служащие дворца Наньяна. — Благодарю вас за помощь, — вежливо улыбнулся Се Лянь, и слуга кивнул ему в ответ и отправился по своим делам. — Куда дальше, гэгэ? — произнес позади Хуа Чэн. — К Фэн Синю. Он должен знать, что произошло. Скорее всего, там же и Му Цин. Я на это надеюсь. — Не беспокойся, гэгэ. Я уверен, что с ними всё в порядке. — Да, ты прав, Сань Лан, — Се Лянь не мог не улыбнуться от поддерживающих слов Хуа Чэна и направился к Фэн Синю. Во дворце Генерала Наньяна было непривычно тихо, и не только потому, что служащих у него было меньше, чем у Му Цина: казалось, даже ручей перестал журчать, а птицы — петь. Се Лянь постучался, и спустя несколько мгновений раздались шаги за дверью и появился сам хозяин дворца. — Фэн Синь, здравствуй! Я тебя искал. — Ваше Высочество, а я тут… Проходите внутрь. Простите, мои служащие помогают во дворце Му Цина, — Фэн Синь при этом говорил непривычно тихо, а выглядел в разы более уставшим, чем после тяжелой битвы. — А где сам Му Цин? Вы поссорились? — сделав свой голос тише на манер Фэн Синя, произнес Се Лянь. Он прошел первым внутрь и огляделся в поисках Му Цина. — Он спит. Тут, во дворце, — немного виновато произнес Фэн Синь, кивая на комнаты позади себя. Небожители не нуждались в пище, воде и сне, но произошедшее слишком повлияло на Му Цина, что он вымотался и согласился восстановить силы во дворце Наньяна. — Что случилось? Вы опять подрались? — Мы говорили, Ваше Высочество. Это оказалось сложнее, чем драться, — поджал губы Фэн Синь и сильнее нахмурился. Они с Му Цином переходили от шепота до крика и потери голоса, что вряд ли походило на разговор, но этой крупицы хватило, чтобы позволить себе остаться в одном дворце. — Я налью чай, Ваше Высочество. Идемте. Можете пройти вдвоем. Он кивнул в сторону Хуа Чэна и повел принца за собой. Когда Се Лянь с Фэн Синем скрылись за поворотом, Хуа Чэн незаметно послал серебряную бабочку в другую сторону, чтобы самому убедиться в словах Наньяна, а сам со скучающим выражением лица отправился следом, притворившись, что осматривал дворец и ждал своего гэгэ. Бабочка показала, что личные покои Фэн Синя состояли из накопленного беспорядка, который легко было не заметить из-за царящего в комнате полумрака. На единственной кровати под двумя стопками одеял, опираясь на несколько подушек, отделяющих его от стены, действительно спал Му Цин. На бледном лице залегли тени усталости, но он ровно и медленно дышал в глубоком сне. Хуа Чэн собирался ещё понаблюдать, но его прервали. — Тебе здесь не место, — тихо, но угрожающе произнес Фэн Синь, заметив бабочку у дверей комнаты и разрубил её одним ударом меча. А после уставше зевнул и, удостоверившись, что тут больше никого нет, плотно закрыл дверь в свои покои и развернулся. — Так, и где в моем дворце чай? Твою мать, где хоть один служащий? Мне нужно хоть несколько листьев для Его Высочества. Да твою ж … у меня вообще есть чай? Как давно я пил чай?

⚔️⚔️⚔️

Уже через час, попрощавшись с Его Высочеством, Фэн Синь вернулся в свои покои и присел напротив кровати. Игнорируя вопросы из духовной сети от Небесного Императора и Лин Вэнь, он бесцельно смотрел на Му Цина и думал. Много думал. И до сих пор ничего не понимал. Проснувшись в Храме Водных Каштанов со смешанными воспоминаниями, Фэн Синь долго пытался узнать у Се Ляня, что произошло, а когда тот всё же рассказал правду, он не знал, что с ней делать. Му Цин из одних воспоминаний был невозможно противным и двуличным, Му Цин из других воспоминаний — внимательным и беспокоящимся. Притворяющимся другом. От этого противоречия кружилась голова. Фэн Синь не знал, как справиться с этим, поэтому обратился к Се Ляню. — Я запутался, Ваше Высочество. Это же его игра, да? — О чем ты, Фэн Синь? — О Му Цине! Он… В моих воспоминаниях он относился ко мне хорошо. Беспокоился обо мне. Он рассказывал мне обо мне и… я думал, что он меня ненавидит. Какой же лжец. — Ты же знаешь, что Му Цин никому не показывает своих истинных чувств. — И он думает, что я его ненавижу. Но я его не ненавижу! Неужели непонятно? — А ты пробовал сказать? — встрял в разговор Хуа Чэн. — А тебя не учили не подслушивать? — зыркнул в его сторону Фэн Синь. — Ты у меня в гостях и слишком отвлекаешь гэгэ долгим разговором, — приторным голосом произнес Хуа Чэн и улыбнулся. Фэн Синь поежился. — Сань Лан, я сейчас приду. Ты не мог бы приготовить продукты для ужина? — прервал его Се Лянь и, дождавшись, когда Хуа Чэн кивнет ему и выйдет, ответил. — Фэн Синь, Сань Лан хоть и резок, но говорит правильно. Ты говорил Му Цину, что не ненавидишь его? — А разве и так не понять? — Я боюсь, что Му Цин не расположен к этому, — «как и ты», мысленно добавил Се Лянь и искренне улыбнулся Фэн Синю, а после решил ненадолго оставить его одного в комнате, чтобы побыть со своими мыслями. Для некоторых вещей нужно время. Однако долго Фэн Синь не был один — вскоре пришел Ин Юй, который контролировал все перемещения небожителей на территории Призрачного города. «Для компании», как пояснил Се Лянь. — Вы такие смешные и раздражающие, — без какой-то либо улыбки констатировал Ин Юй. Он произнес это так внезапно, будто долго раздумывал, стоит ли озвучивать свои мысли. — Ты о чем? — хмуро повернулся в его сторону Фэн Синь, до этого хранивший непривычное для себя молчание. — Да так. Вы… Высокомерные самовлюбленные Боги Войны, готовые разрушить всё на своем пути, чтобы добиться признания. Вы сильные, с множеством храмов и благодетелей. И на что вы их тратите? На создание демонов и месть? На драку со своими же последователями? Или на попытки привлечь чужое внимание, разрушая своими драками улицы Небесной Столицы? — Ты о чем это? Ты подслушал мой разговор с Его Высочеством? — Фэн Синь угрожающе навис над не впечатленным Ин Юйем и для верности тряхнул его за воротник. — Это моя работа, — меланхолично ответил Ин Юй. — Подслушивать? Вот уж замечательная работа для бывшего Бога Войны. — И что с того, что я был Богом Войны? Я был слабее любого из вас. Но вы, вместо того, чтобы выполнять свои функции, выясняли отношения. Чего стоит Генерал Сюаньчжэнь, который искал вашего внимания и поддержки, когда каждый раз смеялся над вами или оскорблял. Или я не прав? — Твои предположения смешны, — фыркнул Фэн Синь и отпустил его. — Никто в здравом уме не попытается искать внимания оскорблениями. Тем более Му Цин. Он скорее подавится собственным ядом, чем что-то такое сделает. — Тогда простите, Генерал Наньян. Уж не знаю, что на меня нашло, — без капли искренности извинился Ин Юй и нарочито медленно поклонился, на что Фэн Синь лишь раздраженно сжал кулаки. Ему определенно пора покинуть Призрачный Город, раз обитатели стали его считать за своего и вести так дерзко. В Небесной Столице Фэн Синь не нашел Му Цина и по несчастному случаю остался на целые сутки в одиночестве, копаясь в собственных мыслях. Ему хотелось встретить того же «Му Цин-гэгэ», потому что он увидел, что они могут быть друзьями. И не друзьями. Он в конечном итоге совсем не понимал и не знал Му Цина, думал неправильно и кричал-кричал-кричал, потому что так было проще. Между ними было слишком сложно. Сначала недоверие, потом товарищество, сменившееся предательством. Вражда, соперничество, обида и непонимание. Взаимопомощь, спасение и вновь недоверие. Товарищество, сменившееся усталостью и смирением, что не удастся достучаться друг до друга. Слишком много, что теперь, сидя перед спящим Му Цином, истощенным от ран и разговоров, Фэн Синь боялся всё испортить. Снова запутаться и неправильно понять. Неосторожно сломать их попытки понять друг друга. Му Цин лежал подобно бумажному тигру, и Фэн Синь из-за этого боялся дотронуться до своей же кровати, чтобы потревожить чужой сон. Он снова глубоко вздохнул. «Сяо Фэнем» было легче. Фэн Синь так не мог. Пока нет. А сейчас… Осторожно, боясь сделать что-то лишнее, он присел рядом с изголовьем, взял Му Цина за руку, которая осталась не накрыта одеялом, сжал их ладони и так заснул.

⚔️⚔️⚔️

На этот Праздник середины осени Се Лянь всё же решил прийти, чтобы поддержать своих друзей и увидеться со старыми знакомыми. И пока Хуа Чэн был занят приготовлениями в Призрачном Городе, наследный принц наслаждался россыпью фонарей в воздухе и смущающими, но веселыми представлениями о небожителях от их верных последователей. Когда спустя несколько часов за ним пришел Хуа Чэн, Се Лянь хотел уйти незаметно и не привлекать к себе лишнего внимания. Однако не думал, что не он один так решил. Выпив достаточно, чтобы расслабиться и почти дремать на чужом плече, Му Цин позволил Фэн Синю держать себя за талию — достаточно крепко, чтобы не упасть, но всё еще осторожно, не мешая самому идти. Се Лянь не мог не остановиться и не улыбнуться. Его друзья снова общались друг с другом, сидели за одним столом и даже помогали друг другу добраться до дворцов. Те, за кого он больше всех переживал и кого дольше остальных знал. Последние из Сяньлэ. — Гэ… Се Лянь успел закрыть ладонью рот Хуа Чэна, чтобы тот не произнес ни звука, а сам приложил палец к губам. — Гэгэ? — повторил в духовной сети Хуа Чэн. — Прости, Сань Лан, но они могут нас услышать. Слишком непочтительно наследному принцу прятаться в кустах и подслушивать, но он ничего не мог с собой поделать. Рядом с ним они постоянно спорили, перебивали друг друга и пытались обратить на себя внимание. Но наедине, пока их никто не видел, они были иными. — Ты маленьким был таким хорошим, — с сожалением проворчал Му Цин, — мне нравилось заплетать волосы Сяо Фэна. Мягкие, блестящие. Можно ли мне... Могу ли я завязать твои волосы? — Цин-эр… Фэн Синь усмехнулся, когда Му Цин действительно принялся гладить его по волосам. Такой сосредоточенный внешне, расслабленный в действиях. Оголенный в своих эмоциях. — Они у тебя такие же мягкие, как у Сяо Фэна, — Му Цин недовольно прошептал и искренне улыбнулся, и Се Лянь понял, что никогда не видел такую его улыбку. — Тебе нельзя пить вино, ты становишься таким честным и милым. Теперь я понимаю, почему вам запрещали алкоголь, — Фэн Синь перехватил руку Му Цина, чтобы тот не стал расплетать его волосы, и резким движением, не давая и вдоха сделать, подхватил на руки, баюкая в теплых объятьях. — Нельзя же… А вдруг кто-то увидит… Ворчливо произнес Му Цин, но в пьяном состоянии он ничего не мог ему противопоставить и только несильно толкнул в грудь, вызвав снисходительную усмешку. — Тут никого нет. Никто не увидит. А если даже и увидят, то… то я просто помогаю тебе дойти до дворца. — … чтобы там поделиться персиками, — прыснул Му Цин и сам удивился своей реакции. Завтра он точно пожалеет о своих словах. — И пройти путь в тысячу шагов, — усмехнувшись, подтвердил Фэн Синь, скрываясь от взгляда Се Ляня. — Сань Лан, почему ты улыбаешься? О чем они говорят? — Пойдем, гэгэ. Твои друзья уже помирились. А за продолжением нам лучше не наблюдать. — Почему? — Се Лянь обернулся и попытался понять по лукавому взгляду Хуа Чэна то, что он увидел между Фэн Синем и Му Цином. — Я всё покажу гэгэ сам, — он притянул к себе принца, настойчиво-нежно прижался к губам и скрылся в рое серебряных бабочек вместе со своим гэгэ, наконец покидая Небесную Столицу.