Колючие объятья

Почти вся ночь ушла на то, чтобы Му Цин сшил приличный наряд для ребенка Фэн Синя — не в деревенских одеждах же ему ходить. Теперь он напоминал очаровательного маленького небожителя, вознесшегося слишком рано. Миниатюрная копия Наньяна, чем-то напоминающая Нань Фэна. Будучи всю жизнь жаворонком, Фэн Синь проснулся с первыми лучами солнца и с самого утра принялся неосознанно раздражать Му Цина. Он ходил за ним по пятам, а на слова возражения строил слишком грустное лицо, которому невозможно было отказать. Да и небезопасно было оставлять его одного в комнате после того, как он случайно сломал стол со словами «смотри, Му Цин», когда решил проверить свои божественные силы. Фэн Синь приставал к служащим дворца Сюаньчжэня, предлагая спарринг, а после отказа незаметной мышкой пробрался в кабинет, где хранились все молитвы, и с особой тщательностью их перепутал между собой. Он пытался вернуть всё обратно и привести их в порядок, поэтому взял чернила и стал писать поверх слов цифры, чтобы не запутаться. Его детский почерк оказался в разы хуже взрослого, и Му Цин почти посочувствовал служащему, которого после попросил разобрать устроенный беспорядок. Но все его действия ничуть не расстраивали, потому что Фэн Синь… Этот Фэн Синь ему нравился. Он доверял. Безоговорочно. Как дворовый котёнок доверял любому, кто предложит рыбку. И кто первый проявит к нему интерес, станет другом, тому он будет верен на века, что и произошло с Се Лянем. Му Цин жалел, что в ту пору он не был ни с кем друзьями, хоть и понимал, что не мог себе такого позволить, пока они все не стали равными. Теперь он почти перестал думать, что окружающие на него смотрят с жалостью. У него было девятьсот лет, чтобы отпустить это, и, возможно, у него бы даже получилось, но… Нет, не нужно об этом думать и вспоминать. Он убеждал себя, что справится сам и уже давно забыл. Но если бы тогда Фэн Синь хоть раз так искренне ему улыбнулся и по-человечески поговорил, без вечных подозрений и недоговорок. Если бы извинился… Поддержал хоть раз… Не то чтобы он смог вежливо ответить. В любом случае, ему это уже не нужно, он справится и без этого. Ему не нужно. Как и не нужны были разговоры после горы Тунлу. Он сильный Бог Войны, достаточно сильный, чтобы думать о проявлении таких недостойных небожителей чувств, как вина, сожаление и чувство ненужности. Если девятьсот лет ничего не изменили, то и несколько дней с ребенком-Фэн Синем — тоже. — Му Цин, научи меня обращаться саблей! Научи! — Нет. — Пожалуйста! — Нет. — Му Цин-гэгэ! — Потом. — Ну пожалуйста! Покажи-покажи-покажи! — Хорошо. — Почему ты постоянно отказы... Хорошо? — мгновенно просветлел Фэн Синь. Он надоедал дольше, чем сгорели несколько палочек благовоний, и Му Цин уже не смог ему отказать. — Пойдем. Они направились в сад, где постоянно цвела слива, а запах благовоний не доходил до носа. Тут Му Цин нередко медитировал и оставался пить чай, и его никто не смел беспокоить в такие моменты. — Ты уже должен уметь обращаться с мечом. — Конечно, я умею! Но лучше всего у меня удается стрелять из лука. Ты умеешь стрелять из лука? — Мы не ради этого пришли. Возьми саблю. — Твою? — Мою? Чжаньмадао ты не удержишь. — Цин-гэгэ, как ты можешь во мне сомневаться? — он, не спрашивая, схватил за рукоять. Широкое лезвие, длиннее Фэн Синя в два раза, сталь переливалась на солнце и фонила божественной силой владельца. — Что ж. Раз ты смог поднять её, один урок тебе не повредит. Чтобы достичь успеха в любом деле, нужно истратить на него тысячу палочек благовоний. Пройти путь в тысячу шагов. Итак, начнем с первого... Му Цин был терпеливым и спокойным учителем — Фэн Синь пыхтел, злился и бегал вокруг дерева, когда он повторял ошибку за ошибкой и неправильно стоял. Фыркал, хмурился и начинал сначала. И спустя одну выпитую чашку чая у Фэн Синя наконец стали получаться нужные стойки и выпады. Не хотелось даже кричать — неуверенная улыбка заменила привычную злобную гримасу. Му Цин никогда не видел, чтобы Фэн Синь пользовался саблей, тем более такой тяжелой, и был почти уверен, что сейчас перед ним это единственный раз. Металл с непривычки тянул запястье вниз, что хотелось носом расчистить перед собой дорогу, но Фэн Синь — ребенок упорный и упёртый. Топорно и грубо, но у него получалось. Му Цин даже не понимал, как такой твердолобый человек мог с такой аккуратностью попадать точно в цель и выбрать своим духовным оружием лук. Но осознал — столько твердолобого упрямства не было ни у кого из небожителей. — Всё, — смахнув пот со лба, довольно улыбнулся Фэн Синь. — Теперь можно пострелять? — Ты разве не устал? — скрестив руки на груди, Му Цин с удивлением наблюдал, как ребенок снова рвался в бой. — Ничуть! Давай постреляем. — Нет. — Давай, хотя бы раз! Пожалуйста, Му Цин! — У меня много дел. К тому же, я уже показал, как обращаться с саблей. Дальше справишься сам. — Нет. — Да! — Нет! — Да! — Давай! — Нет! — Да! — Ты боишься мне проиграть? — Я? Проиграть? Я никогда не проиграю ребенку! — Тогда докажи. Ты же мне друг, разве нет? Нечестная игра. Му Цин закатил глаза, но сдался от этих слов, а Фэн Синь слишком мал и глуп (хотя когда возраст мешал Фэн Синю быть глупым?), чтобы понять, как это подействовало на Му Цина. — Но если я выиграю, то ты от меня отстанешь. — А если я выиграю, то я… то ты… то ты должен будешь мне одно желание. Му Цин импульсивно согласился. Он одолжил лук у одного из своих младших служащих — тот напоминал ему молодого Фэн Синя и наблюдать за ним было приятно, так что Му Цин не пожалел, что тогда его выбрал, пусть никому в этом не признался бы. Для Фэн Синя такой лук был великоват: он недолго рассматривал рукоять, после чего уверенными движениями достал стрелу с белым оперением из чёрного колчана, лежащего на мягкой траве, сделал вдох, натянул тетиву и с первой же попытки попал в мишень. А потом обернулся и взглянул своими янтарными глазами, ища одобрения. — Неплохо, — у Му Цина от удивление дернулась бровь, но он смог неуверенно похвалить. И от его слов Фэн Синь будто подпитался духовной энергией и воодушевленно подпрыгнул на месте. Если бы можно было вознестись от счастья, то Фэн Синь точно бы это сделал второй раз. — Да? Я лучший стрелок! Уверен, что я и сейчас лучший стрелок среди Богов! — Не зазнавайся. — Значит, я прав? Я лучший Бог Войны с луком? — Как же ты на себя похож. Но… Наньян стреляет лучше, Сяо Фэн. — Лучше меня? — Лучше всех. — В следующий раз нужно его пригласить к нам, — решил за них Фэн Синь, пока Му Цин обдумывал свои же слова. Он похвалил Наньяна? При нем же? Искренне? — Теперь ты. Отбросив беспокойные мысли, заставляющие вспомнить о сердце, которое кроликом попыталось выпрыгнуть из груди, невозмутимый Му Цин забрал из рук ребенка лук. Оружие в руках ощущалось странно, потому что одно дело — видеть Наньяна, натягивающего тетиву и выпускающего три стрелы одновременно, а другое — самому это делать. Было бы неправдой заявить, что Му Цин не умел стрелять из лука, но, как и многому другому, он научился этому сам. Кто бы стал с ним заниматься? Тайно он наблюдал в Храме, как Фэн Синь тренировался, следил за поворотом его туловища, грубыми пальцами, тянущимися за стрелой. Он ловил каждый вздох, при просмотре сам задерживал дыхание, и пытался повторить точь-в-точь. Вряд ли он когда-нибудь решился бы попросить Фэн Синя научить его, да и тот не захотел бы, только если бы это не приказал Се Лянь, так что в прошлом ему пришлось тренироваться самому. Му Цин никому не скажет, что однажды перед сном он на секунду представил, как Фэн Синь учит его стрелять, а Се Лянь подбадривает их. Он думал об этом, улыбался и засыпал с мыслью, что это может произойти, когда он станет достойным их дружбы. Но теперь это упущенное, а глупые грезы только и могли, что сильнее царапать грубо заштопанное сердце. Му Цин последний раз стрелял из лука, когда государство Сяньлэ существовало, так что ожидаемо, что он не попал в цель. Стрела долетела и застряла в мишени, но это всё равно очень далеко до уровня, которым стоит гордиться. Наблюдавший за этим Фэн Синь начал смеяться, но при этом выглядел искренне довольным. — Ха-ха, ты так ужасно стреляешь! И стойка неправильная. Ха-ха, а ты точно мой лучший друг? — он произнес это беззлобно, держась за живот от смеха. — А ты дружишь только с теми, кто умеет стрелять из лука? — в голосе Му Цина невольно промелькнула детская обида, хоть он и понимал, что не стоило так говорить ребенку. Однако Фэн Синь ухмыльнулся и по-взрослому успокоил. — Нет. Но я понимаю, почему ты не умеешь стрелять из лука, — в Фэн Сине сосредоточилось столько самодовольства в этот момент, что он мог бы посоперничать с Пэй Мином, когда тот флиртовал с девушками. — И почему же? — Потому что всегда есть я. И зачем нужны два лучника? А я плох с саблей, зато ты хорош. Мы дополняем друг друга в команде, я читал об этом в книгах. Задумавшись об этом, он смущенно почесал затылок. — Читал? — в голосе Му Цина больше удивления, чем он хотел бы показать. — Меня заставляли, — нехотя признался Фэн Синь. — В книге было написано, что команда из лучника, мечника и лекаря подходит для защиты одного важного человека или группы мелких купцов. Я должен знать об этом, чтобы защищать принца в будущем. — А так и не скажешь, что в детстве ты был умнее, чем сейчас, — хмыкнул Му Цин. — И я победил тебя! Фэн Синь радостно прыгнул на месте и достал ещё одну стрелу, чтобы снова попасть в цель. А следом потянул Му Цина за рукав, доказывая, что он опять победил. — Видишь! И снова попал! И снова! Кто тут лучший Бог Войны? — Беру свои слова про ум назад, — искренне улыбнулся Му Цин и заставил себя запомнить этот момент, чтобы в плохие дни о нем вспоминать. А вечером, укладывая спать уставшего Фэн Синя, он мысленно помолился о том, чтобы у Се Ляня занял больше времени поиск способа вернуть Наньяну первоначальный облик. Ему так давно не было весело. Ему понравилось не быть одному. Ему хотелось ещё чуть-чуть такого Фэн Синя. С которым он ещё не был знаком.

⚔️⚔️⚔️

Спустя ещё день Му Цин понял, что находиться в Небесных Чертогах с маленьким Фэн Синем невозможно — его дворец просто не выдержит. Служащие уже не пытались заделать появившиеся трещины и только вслед за своим генералом от отвращения закатывали глаза. Так что, подобрав простейшую молитву в отдаленной деревеньке, Му Цин обратился в Фу Яо под восхищенные звуки от Наньяна и спустился с ним в мир смертных, чтобы подарить несколько благословений и позволить Фэн Синю побыть в другой обстановке. И отблагодарить своих служащих спокойным днем. С тихой радостью после прогулки Му Цин наблюдал за маленьким Фэн Синем — тот уже успел подружиться с парочкой местных детей и учил их правильно держать меч. С прямыми помыслами и открытым взглядом, не задумываясь о каждом шаге и жесте, каким и был в молодости. — Что ты здесь делаешь? — Му Цин постарался сделать вид, что не удивлен, заметив её среди девушек на рынке. Цзянь Лан недобро улыбнулась на этот вопрос, перестала скрывать лицо зонтом и подошла ближе, чтобы стоять на одном уровне. — Разве я не могу встретиться с отцом своего сына? — на слове «отец» её голос дрогнул, и она заменила это злой усмешкой. — Разве ты не ушла от него первой? — хмуро заметил Му Цин. Та картинно вздохнула и вновь вернула серьёзность своему лицу. Без лишней косметики и в приличной одежде она выглядела благородно для демона. А ведь раньше она могла затмить луну и была красивее любого цветка из личного парка матери Се Ляня. Пока Цзянь Лан раздумывала над ответом, к Му Цину подбежал Фэн Синь — его щеки от бега горели алым румянцем, а лицо не покидала счастливая улыбка, которая случалась с людьми только в детстве. — Му Цин-гэгэ, это тебе, — Фэн Синь протянул ему огромный кленовый лист и, получив подтверждение, что его подарок приняли, расплылся в улыбке, заставляющей сердце сжаться. — Какой грубый мальчик, отвлек старших от разговора, — не без улыбки произнесла Цзянь Лан, перебив радость Фэн Синя. Тот сначала хотел нагрубить из-за того, что его посмели отвлечь, но, заметив девушку, он оторопел и попятился в сторону Му Цина, который на это закатил глаза. Ничего нового — привычная реакция. — П-простите, — смутился Фэн Синь, опустив глаза. — Ты выглядишь голодным. Вот возьми, — она протянула ребенку маньтоу, но тот в ожидании уставился на Му Цина. Сюаньчжэнь нехотя кивнул. — Спасибо, тетушка, — Фэн Синь без благодарного поклона схватил булочку и побежал прочь от задыхающейся от возмущения Цзянь Лан. Му Цин с трудом сдержал смех, застрявший в горле, маскируя его под кашель. — Вот маленький негодник, — усмехнулась она. — Когда он вспомнит, он будет долго передо мной извиняться. Му Цин на это промолчал, не желая разрушать чужие ожидания, и спрятал кленовый лист под рубашкой. Возможно, он сохранит его в своей коллекции памятных вещей. Цзянь Лан снова усмехнулась, заметив этот жест, и поправила волосы, а после достала ещё одну маньтоу и протянула Сюаньчжэню. — Держи. Она не из Призрачного Города. Из местного города смертных, — она в ожидании неотрывно смотрела на Му Цина, и тот нехотя взял, и не думая благодарить. А Цзянь Лан, обрадовавшись тому, что её подарок приняли, вновь переключилась на Фэн Синя, который в нехитрой детской игре исполнял роль доблестного заклинателя. — Он так похож на себя самого. Милый и одновременно мужественный. — Ты жалеешь, — Му Цин всё же откусил булочку, соглашаясь на странный для него разговор с бывшей любовницей Фэн Синя. Пусть и не до конца понимал, что происходит. — А чего мне жалеть? Он подарил мне Цоцо, — заключила она без малейшего сомнения в голосе. — Жалеешь, потому что его прогнала, — равнодушно предположил Му Цин. — А если бы не прогнала, он бы извел себя до смерти. Тут даже Боги не всесильны. Мне не нужны его обещания и долг. Это ни к чему хорошему не привело. Он восхищался мной и моей решительностью, и её хватило на двоих, чтобы сделать выбор. На последних словах её лицо тронула печальная улыбка, а сама она внезапно показалась юной девушкой. — И почему ты мне это рассказываешь? Ты же ненавидишь небожителей, так с чего бы тебе с одним из них разговоры вести? — не тронутый чужими чувствами холодно заметил Му Цин. — Ненавижу, и тебя в том числе. Тебя больше всех, между прочим. Но… Ты когда-то хотел спасти Цоцо. Жаль только, что не спас, — Му Цин промолчал, невольно вспомнив умирающую девушку и неродившегося ребенка. Он не помог Цоцо, а потом не очистил его дух, так что не считал, что стоило это упоминать. — И что? — Хотела у тебя узнать, Генерал Сюаньчжэнь, почему ты прогнал Фэн Синя? — Цзянь Лан растянула губы в обворожительной улыбке, что стало понятно — без клиентов она не сидела. Му Цина же её елейный голос не тронул, а только разозлил. — Что за чушь ты несешь?! — Разве? Слухами земля полнится. Когда-то наследный принц прогнал своего телохранителя. А после юная дева прогнала своего воздыхателя. И даже после вознесения не было покоя Богу Войны Юго-Востока. — А я тут при чем? — Так почему ты его прогнал? После принца и меня. — Я его не прогонял. Я ушел первым и… — Он тебя прогнал, да? Что же ты такого натворил? Вряд ли только из-за того, что решил вернуться в Небесную Столицу, — её голос медом лился в уши, но слова резали больнее меча. Он принялся искать талисман от демона, но свой язык уже не контролировал. — Да, и что с того? Как будто я сам не знаю, что я сделал! Я только хотел всем помочь. Но был всего лишь служащим. А сейчас я небожитель, а не демон, и мне не нужно твоё одобрение! — А чье одобрение тебе нужно? На секунду Му Цин задумался, а потом скосил взгляд на булочку и сжал её так сильно, что крошки подобно мелким песчинкам утекли сквозь пальцы. И до крови прикусил язык. — Догадался, значит. Не бойся, Фэн Синю я дала простую, — Цзянь Лан скривилась, будто набрала в рот уксуса, и сузила глаза, когда Му Цин приставил к её горлу меч. — И зачем тебе это было нужно? — Как я и сказала — посмотреть, каким бы вырос Цоцо. И посмотреть на действие пилюль правды. — Чего ещё ждать от демона, — с отвращением выплюнул Му Цин. — Или от слуги-предателя, да? И кстати, пока ты не поранил меня — Градоначальник Хуа через пару дней вернется в Призрачный Город с нужным демоном. Приходи туда с Фэн Синем, — и, взглянув последний раз на Му Цина с жалостью, отчего тому стало не по себе, незаметно скрылась, будто её тут и не было. А после вдали послышался тихий детский смех Цоцо. Му Цин сжал губы в тонкую полоску и невесело усмехнулся. Ему не нужно ничье одобрение. Он справлялся столетиями сам, и неважно, чего ему это стоило. Тем более Фэн Синь скоро вернется к прежнему облику. Так надо. Так правильно. Глупо было радоваться их дружбе. Даже если рассказать Фэн Синю, что Му Цин за ним присматривал, он начнет его подозревать. Объясняться будет подобно рисованию ног змее. Никому никогда не было дела, каковы его помыслы и что он хотел — всё равно все увидят только плохое. Все его возможности подружиться и попытки помочь во время смертной жизни и после вознесения оборачивались худшим вариантом развития событий. Так что он насладится этими днями и смирится с неизбежным — Пойдем, Фэн Синь. Пора вернуть тебе твой облик.

⚔️⚔️⚔️

— Хуа Чэн демон? Я так и знал! Он мне сразу не понравился, — скривился Фэн Синь. Знал бы он ещё про бывшую любовницу, работающую в Призрачном Городе, и странного вида сына, точно бы не смог понять будущего себя. Получив подтверждающее сообщение от Се Ляня, Му Цин с Фэн Синем направились в Храм Водных Каштанов. Сюаньчжэнь очень не хотел вести ребенка в Призрачный Город, особенно после появления Цзянь Лан, и предложил более безопасную альтернативу. — А ещё он муж Се Ляня. — Наследный принц женат на демоне? Какое бесстыдство! «Как точно сказано», подумал Му Цин. При встрече Се Лянь не смог сдержаться от умиления, когда увидел перед собой маленького небожителя. Он с трепетом принял объятья от маленького Фэн Синя, который заработал ревностный взгляд Хуа Чэна, а после усадил гостей за стол. — Я вижу, вы ладите, — мягко произнес принц, на что Му Цин закатил глаза, пока Фэн Синь пытался найти что-то съедобное в еде Се Ляня. — Вечный суп успокоения от мирской суеты, — пояснил принц. Му Цин подумал, что он всё еще не хочет настолько отказываться от мирской суеты, чтобы проглотить необъяснимое варево, имеющее демоническое сияние. — Очень вкусно, гэгэ, — улыбнулся ему Хуа Чэн и довольно прищурился. На что Му Цин закатил глаза и отодвинул чашку подальше от Фэн Синя — он сомневался, что детское тело сможет выдержать готовку Се Ляня. — Ты о нем хорошо заботишься, — прозвучал голос принца в личной сети духовного общения. — Кто-то же должен. — Я давно не видел Фэн Синя таким счастливым. Я и забыл, что он может так улыбаться. — Он ребенок, он будет улыбаться всему, — неосознанно он погладил Фэн Синя по голове, который медленно засыпал за маленьким столиком. — Жаль, что он этого не вспомнит. — Это будет точно? — Да. Вернется прежний Фэн Синь. — Так лучше. — Не жалеешь? — О чем? — Ты с ним подружился. С этими воспоминаниями вы могли бы… и после дружить? — Что за чушь? Просто этот… Этот Фэн Синь — не наш Фэн Синь. — Но с этим Фэн Синем ты не ссоришься. — Ты ему соврал, сказав, что мы лучшие друзья. Я не могу опровергнуть твои слова. Мы с ним подружимся, только когда солнце взойдет на западе. — Это была необходимость. Мне жаль. — Давайте уже приступать. Му Цин сразу же отключился от массива связи, не желая продолжать бессмысленный диалог, на что получил сочувственную улыбку от Се Ляня. Когда они всё подготовили, было уже за полночь. Фэн Синь, вымотавшись за вечер, задремал, использовав бедра Му Цина вместо подушки, и тот накрыл его плащом за неимением другого варианта. Спящий Фэн Синь не улыбался и так походил на себя прежнего, будто сейчас откроет глаза и, увидев Му Цина, моментально разозлится только от его вида, как всегда было. Му Цин тихо вздохнул. Наньян вернется, и всё станет по-старому: они будут друг друга игнорировать и не видеться ещё несколько столетий, сохраняя нейтралитет. Му Цин снова запрется во дворце и будет появляться только для выполнения молитв, а Фэн Синь по первому зову Се Ляня отправится в мир смертных для помощи. Больше никакого маленького Фэн Синя с его «Му Цин-гэгэ», никаких укладываний спать и никакого лука в его дворце. Насколько позволяла ему его вежливость, Хуа Чэн попросил Сюаньчжэня уйти, чтобы тот не сбивал его своей божественной аурой. Хотя Му Цин был уверен, что это всего лишь предлог, чтобы его выгнать после того, что он отказался есть на ужин, он оставил одежду для взрослого Фэн Синя нужного размера, поймал извиняющийся взгляд Се Ляня и с гордо поднятой головой вышел прочь из Храма. Не впервой «не мешать». Запах опавших кленовых листьев, застилающих единственную тропинку, невольно заставил остановиться, прикрыть глаза и мысленно вернуться в те места, где раньше цвело государство Сяньлэ. Му Цин не понимал, как раньше этого не замечал и не думал, почему Се Лянь решил поселиться тут. Наверное, прежде его больше волновало, в каком состоянии Се Лянь и насколько безопасно принцу находиться рядом с Князем Демонов, а не окружающий пейзаж. Хмыкнув, он коснулся ладонью места под рубашкой, где спрятал кленовый лист, и проглотил вставший в горле ком из ненужных чувств. Когда он вернется, он обязательно сохранит этот глупый подарок, чтобы тот напоминал о себе максимально долгое время. В тот самый сундук, где хранятся все вещи, связанные с Сяньлэ. Теперь его помощь — всего лишь уничтоженное воспоминание. Му Цин сделал всё возможное, чтобы взрослый Наньян и не подумал, что тут замешан Сюаньчжэнь. Пусть его привычная картина мира, где тот никому не помогал, такой и остается. А Му Цину пора вернуться к привычным молитвам и одиночеству.

⚔️⚔️⚔️

— Всё закончилось? — Генерал Мингуан, что вы тут делаете? — Му Цин был слишком задумчивым, поэтому спросил первое, что ему пришло в голову. — Что я делаю в Верхних Небесах? Какой глупый вопрос, Генерал. Му Цин устало выдохнул и поджал губы. Он не был настроен ни на остроумный ответ, ни на разговор, и мечтал вернуться во дворец, поэтому отвернулся и зашагал прочь. Однако Пэй Мин не отставал. Благоприятное настроение Му Цина в отношении Небесного Императора с каждым шагом рядом исчезало подобно глиняному быку в море. — Не спеши от меня. Лин Вэнь тебя искала. Просила передать свиток. — И давно император стал вместо посыльного? — Му Цин поймал свиток, который в него бросил Пэй Мин, вспомнив, что уже его видел. Он же передавал его служащим! — Ты не ценишь моей дружеской помощи, Сюаньчжэнь. Моё сердце от этого будет разбито. А ведь я помогаю не каждому небожителю. Му Цин не стал его слушать, а сразу же открыл свиток и сосредоточиться на тексте, когда Пэй Мин продолжил говорить: — Твои служащие крайне тактичны, чтобы не просить помощи, но двое из них чуть не погибли от рук демонов. — Что с ними? — Восстановятся. Но демон всё ещё на свободе. — Тогда я отправляюсь, — и, не прощаясь, бросился обратно в мир смертных. Это то, что ему было нужно сейчас. — После жду с личным отчетом. С благословением небожителей...— проговорил вслед Пэй Мин, но тот его не услышал. — Ай, ладно. И даже не закатил глаза. Расскажу-ка про это Лин Вэнь.