Моё сердце — твоё сердце

      — Но откуда он у меня?       Ияр с явным волнением провёл рукой по ранее аккуратно расчёсанным волосам.       — Ты не помнишь разве? Вчера ты, я и Шимун пили на нашем месте. Ну, где звезда ещё упала… Я поздно пришёл и…       Он протянул тебе руку, ты, в свою очередь, послушно вложила ладонь в ладонь и, о лахаму, вспомнила!

Глубокая ночь. Где-то недалеко от академии.

      — Шимун, где ты взял столько пива? А ну, признавайся! — с полупустой кружкой в руках и явным сарказмом поинтересовалась ты.       Тот лишь с гордостью хохотнул, демонстрируя сколько ещё не отпитого у них осталось.       — Ну ты жук, конечно.       С этими словами вы опустошили свои кружки до дна.       Хмель дубиной ударил в голову, освобождая те мысли, которые ты так старательно прятала всё это время. Смотря на тёмно-синее, почти чёрное небо, голова вихрем закружилась, возвращая к родной деревне и родителям.       Снова маленькая, нелюбимая матерью и отцом. Снова одна, беспомощная и неопытная. Снова чужая и такая одинокая…       Вот отец стоит и с нежностью обнимает мать, говорит, что всё будет хорошо, нужно потерпеть. «Скоро их не будет с нами».       Чем маленькая Никки это заслужила? Чем заслужил братец Этан?       — Его тоже увезли из-за меня.       В свете луны слёзы были похожи на драгоценные камни, они красиво переливались и скрывались в траве, но взамен тут же появлялись другие, такие же блестящие.       Со спины мягкими, еле слышными шагами подошёл Шимун — хотел положить руку на плечо, уже подбирал слова поддержки, которые ему нужно будет сказать, но его остановил коварный рок судьбы или же просто Ияр, перебирающий струны лиры. Он тут же опешил, увидев тебя в слезах:       — Красавица?       Нежный, почти спокойный, с щепоткой волнения голос окутал всё тело, заставляя тебя обернуться и показать свою слабость перед мужчиной.       — Тиамат и пятеро! — до невозможности округлив глаза, бард вмиг оказался перед заплаканным девичьим лицом. Твоим лицом. Ещё пара секунд, и под его пальцами уже не лира, а разгорячённые от воспоминаний щёки. — Тише, маленькая. Что случилось?       В горле встал ком. Последний раз ты говорила на эту тему ещё в доме детей, будучи маленькой и с подвешенным языком. Нет, язык у тебя подвешен до сих пор, просто настолько юное дитя под гнётом шока не осознавало до конца всю ситуацию, то, насколько она личная, и то, насколько другим может быть безразлична судьба брошенной девочки.       — Ияр, прости… — слова давались с большим трудом, ты буквально прохрипела и уткнулась в мужскую грудь, продолжая рыдать, но уже не из-за родителей. Это было другое чувство. Уязвимость? Ты почувствовала себя действительно ребёнком, возможно, впервые за три десятка лет.       Шимун уже успел уйти — чувство третьего лишнего ему никогда не нравилось. А вы всё стояли и стояли в звенящей ночной тишине и думали об одном.       — Такая нежная, искренняя. Никки, я точно не сплю?       Смех сквозь слёзы, как говорится. Даже сейчас он пытался успокоить, видя, как тебе плохо, и это помогало, всегда, сколько себя помнила, помогало.       — Хочешь ущипну, чтобы ты убедился?       — Солнышко, не надо, как я буду пары вести?       Солнышко…       «Мама, а я большое солнышко?»       Невольно, ты закусила губу — до крови, желая заглушить внутреннюю боль физической хоть на немного.       — Я что-то не так говорю?       Ты прижалась к белоснежной рубахе ещё сильнее, чем прежде, и ваши носы соприкоснулись, дразня друг-друга, точно так же, как и выступающие мышцы Ияра заставляли твоё тело покрыться крупными мурашками через ткань. Ты прикрыла дрожащие веки и ухватилась за плечо друга, боясь потеряться в ощущениях полностью, без остатка.       Бард перехватил твою ладонь и прижал к губам, окончательно разрушая ту невидимую границу, что могла остановить вас. Он целовал мягкие подушечки пальцев, спустился ниже, оставляя влажную дорожку. Не встречая сопротивления коснулся плеча, а затем и ключиц, покусывая выступающие косточки. Ты протрезвела окончательно. Мораль отошла на второй план. Когда тебя целует красавец-мужчина, разве можно забивать голову такими глупыми мыслями, пф, какая к лахаму мораль?! Единственное, что сейчас занимало твои мысли — его прикосновения и откровенная ласка. Думать о приличиях будешь завтра. И жалеть тоже.       Губы сложились трубочкой, чуть приоткрывшись — ты хотела было выдохнуть, ибо слишком мало чёртового воздуха, но Ияр, видимо, хотел, чтобы ты задохнулась окончательно, впиваясь и проникая языком в рот.

Академия. В кабинете у Ияра. Вечереет.

      «ЧТО?!»       — Видела бы ты своё лицо сейчас, — насмешливо, в попытках разрядить обстановку, проговорил Ияр.       — Прости, прости, прости, — быстро, еле разборчиво затараторила в ухо ему.       Ты ожидала всё, какую угодно реакцию, мысленно приготовилась к худшему. «Между нами ничего не может быть, Никкаль, это грубейшая ошибка», — эти слова уже звучали в голове, эхом отбивая ускоряющийся пульс. К удивлению, всё пошло не по твоему пессимистичному плану. Звонкий смех мужчины, «отскакивая» от стен кабинета, бил в уши.       — Поцелуй был прекрасен, красавица. Лучший поцелуй в моей жизни.       Липкое чувство в районе груди будто растаяло от этих слов, даря облегчение и радость. Ты вновь, как тогда, прикрыла глаза, позволяя мелкой дрожи пройти насквозь, а когда открыла, то наткнулась на взор шаловливых зрачков, больше похожих на бусины.       — Если я поцелую тебя ещё раз, будешь просить у меня прощения?       Ответом ему были обвившие его шею женские руки, очевидно побуждающие к действию.       — Медальон — ты сладостно выдохнула, выгибаясь в позвоночнике, пока Ияр пытался расправится с шнуровкой на корсете.       — Я отдал его тебе после нашего поцелуя, — и тут же зло добавил: — Запутал! Все демоны Иркаллы, за что?!       Не смотря на всю интимность обстановки, ты без зазрения совести звонко хохотнула, освобождаясь от шаловливых рук своего преподавателя, которые так и намеревались разорвать на тебе всю одежду.       — Уже поздно, Су меня заждалась уже, наверно.       — Завтра ещё придёшь.       Ты подняла бровь, выражая непонимание.       — А как думала? Зачёт то так и не сдала.       — То есть, когда ты сказал, что никому не дашь спуску, правда не шутил? — с наигранной наивностью пролепетала ты в ответ.       — Ника, играть на лире — искусство, я хочу просто хорошо обучить тебя, я ведь твой учитель, — последние слова Ияр сказал с явным наслаждением.       Вы попрощались и разошлись по комнатам. Ты то держала в руках подаренный медальон, то прикладывала его к груди, и ощущение лёгкой эйфории от всего происходящего заставляло дыхание учащаться. Не желая объясняться перед подругой, ты быстро сунула кулон в всё тот же карман сбоку.       «Я ещё не готова. Демоны, веду себя как подросток. Хотя, по сравнению со стариком Ниаллом и правителями Пяти, я он и есть».       Ты встала напротив двери, которую открывала миллионы раз, и аккуратно потянула ручку.       Су уже ждала тебя с маленькой чашечкой чая, читая какую-то книжку. Она питала бесконечную любовь не только к Нанне, но и к различной литературе: хороший рассказик и не менее хороший чай скрасят любой её вечер.       Подойдя к тускло освещённой кровати, ты шумно выдохнула, падая в мягкие, но при этом упругие объятия перины.       — Всё хорошо? — отвлёкшись от чтения поинтересовалась девушка.       — Хорошо, — кровь буквально бурлила, ты толком дальше ничего и не слышала, однако Су явно что-то пыталась донести до твоего ума.       Было видно, что ей небезразлично, и это заставило уголки губ лениво поползти вверх. Вот она — настоящая семья. Со стороны, конечно, выглядело странно — ты лежишь с широко расставленными руками, с глупой улыбкой на лице, а подруга с искренним удивлением настырно предпринимает попытки разузнать что же «такого» произошло.       Неважно, существуют ли прошлые жизни, но если да, то ты была бы невозмутимым партизаном — ни словечка о случившемся.       «Не надо мне проблем».       Вряд ли роман между студенткой и преподавателем оценят. А как на это в частности отреагирует Ниалл? Вся ночь погрязла в пучине размышлений, так что к утру ты была уже на дне безысходности.       «Как мне себя вести? Смотреть ему в глаза, в конце концов?»       Сжав не в чем неповинный кусок простыни, ты скучающе обвела комнату взглядом, пораскинула: «А не перекрасить ли стены?». На самом деле, хотелось раствориться в пространстве, исчезнуть как ни в чём не бывало или, как вариант, вообще не рождаться. Продолжая смотреть в потолок, ты увидела тоненькие струйки дыма и вскоре почувствовала резкий соответствующий запах.       — «Откуда… огня же нет», — резкое осознание заставило ругнуться. — Лахаму и Лахму!       Ты резко отдёрнула руку, на которой вовсю танцевали яркие язычки чёрного пламени, а место, где только что смиренно покоились твои пальцы, было прожжено.       — Почему огонь был чёрным? — практически шипя от злости буркнула себе под нос.       «Мне срочно нужно что-то побить… или кого-то».       Ты тут же вспомнила про ещё одного своего друга, с которым познакомилась около месяца назад.       — Он немного странный, но сойдёт, — до начала первой пары времени было достаточно, так что можно спокойно посвятить этот промежуток общению со здравомыслящим магом. Син ничего так такового о себе не рассказывал, даже такую, на первый взгляд, общую, не относящейся к личной информацию, а именно то, к какому классу он принадлежит.       «Будет смешно, если это не настоящее имя».       Ты залезла в шкаф в поисках чего-то приличного. Строгая форма порядком поднадоела, хотелось разнообразия и свежести.       «То, что нужно».       Лёгкая, струящаяся ткань персикового цвета сразу завоевала твоё внимание. Крепко обтягивала талию, подчёркивая худобу. Рукава немного свисали ближе к локтю, а небольшой вырез, который придерживали тоненькие бретельки того же оттенка, совсем не казался откровенным. Просто милым. Также присутствовал разрез по длине, очерчивая загорелые ноги.       — Даже волосы заколоть нечем, — еле слышно, чтобы не разбудить Су, ты стала по очереди открывать деревянные ящички на большом письменном столе. Не найдя ничего, что могло бы подойти из твоих украшений, мысленно прося прощения у спящей подруги, так же тихо, как и до этого, прихватила серебряную заколку в форме бабочки, лежащую на тумбочке, возле её кровати.       «Дорогая, прости, я всё верну».       Аккуратно, практически на носочках, ты вышла из комнаты, оставив постель незаправленной. И с дыркой в простыни.