Моё сердце — твоё сердце

      Утро началось приятнее предыдущих, потому что встретила ты его с любимым магом и по совместительству твоим преподавателем. И да, забавный факт — вы бессовестно опаздываете.       — Ияр, что ты делаешь?       — Что я делаю? — мужчина коснулся твоей шеи, опускаясь вниз к тому месту, где находился медальон и вскоре добавил: — Я делаю тебя счастливой, Никкаль. У меня получается?       — Ну, зависит от того, насколько ты этого хочешь, — улыбнувшись, ты стала наблюдать за маленькими шалостями Ияра, за тем, как он опускает губы на грудь и начинает слегка покусывать набухший сосок. Это заставило выгнуться, а дыхание стать глубже и гораздо медленней. В который раз прикрыв глаза, ты отдалась ощущениям.       Отвлекшись от груди, бард опустился ниже, настолько, что его нос оказался на уровне твоего пупка и, как между прочим, сказал:       — Я очень этого хочу, милая.       «Милая»       С его уст это звучало так непринужденно, как будто вы всю жизнь были вместе. Вопрос, до ужаса неуместный, вырвался наружу сам собой.       — Ты любишь меня? — видя замешательство мужчины, тут же попыталась сгладить ситуацию. — Нет, зря я спросила, прости.       — Простить за что? Ты вообще уверена, что именно сейчас хочешь узнать ответ? — лукаво опустив глаза на твой обнажённый низ живота, он прильнул губами к одному из самых нежных мест на женском теле.       Откинув голову ещё сильнее, ты затылком ударилась об изголовье кровати.       — Ауч, — возглас резкой боли перешёл в протяжный стон. Схватив в охапку переливающиеся на солнце волосы Ияра, ты чуть-чуть надавила, доводя себя до исступления.       Если бы кто-то раньше сказал, что преподаватель по лире будет ублажать тебя в своей комнате, ты бы ни за что не поверила. Но сейчас, когда тебя сотрясают волны удовольствия от его умелых губ, то всё возможно. Никогда не говори никогда. Хорошие слова умных людей. Ты не слышала ничего, кроме своего же хрипловатого от удовольствия голоса, как вдруг в дверь постучали. Послышалось недовольное ворчание ректора.       — Ияр, твои студенты уже двадцать минут ждут. Ты заболел?       Ты тут же начала хлопать барда по спине.       — Перестань! Он сейчас зайдёт!       Да куда там! Мужчина только сильнее прижался к промежности, провоцируя ещё один томный вздох. Ничего не понимающий Ниалл ещё несколько минут потоптался возле порога и ушёл, буркнув себе под нос:       — Сердцеед чёртов.       Стало ужасно неловко. Абсолютно нагая, с раскрасневшимися щеками ты сдавливала плечо мужчины, острыми ноготками оставляя еле заметные ссадины. Грудь яро вздымалась, а всё ещё влажные от недавних поцелуев соски снова стали похожи на две горошины. От истерзанного плеча ты скользнула дальше, по крепкой, ровной спине Ияра, отчего тот на секунду замер. Неторопливо вернувшись назад, ты немного приподняла голову преподавателя — на его лице сияла ухмылка, недвусмысленный намёк на продолжение в твоём взгляде был понят.       Рывком он навалился на тебя, подхватывая бедро. Ты заметила, что Ияр тоже был возбуждён и отнюдь не меньше. Ваше желание смешалось с безумством. Бард ревниво уткнулся тебе в шею, покусывая нежную кожу. Дыхание сплелось воедино, как и ваши тела. Непристойные звуки, доносящиеся из спальни учителя лиры вызвали множество вопросов среди его «коллег». Однако, если бы маги узнали насколько ему сейчас всё равно, они бы определённо заплакали самыми, что ни на есть, горькими слезами.       Единственное, что имело значение в это мгновение, так это вихрь чувств, возникших между вами. Хотелось наслаждаться им, как глотком свежей холодной воды в жаркий день лета, как последней порцией воздуха, попавшей в лёгкие.       Напряжение внизу живота с каждым разом росло всё больше и скоро достигло своего пика. Мужчина же, шумно вдохнув носом, качнулся ещё, совершенно не сдерживаясь, и выдохнул, ложась рядом.       Довольный и победно улыбающийся, через несколько минут встал с постели, попутно стягивая свои вещи со стула.       — Ты прекрасна, Ника. И как бы я не хотел сейчас остаться с тобой, но всё же нужно работать. А кому то ещё и учиться.       — Ой, я так и не сдала экзамен по лире, — ты хорошенько потянулась и тоже встала, взглядом ища платье.       — После пар я обязательно научу тебя парочке аккордов.       Вскоре, вы разбрелись по кабинетам. О том, насколько скудно прошли занятия даже и думать не хотелось. Су не было, видимо, на практике, как всегда с Нанной вместе. Сина тоже не слышно всё это время, вообщем, не густо. Даже и поговорить не с кем.

***

      Немного багровый закат провожал солнце, уступая место прозрачному месяцу. Выйдя на давным-давно заброшенный стадион, ты нагрела пальцы рук до предела.       — «Пора к Лахаму сжечь это место!» — формулировка боевая, конечно, но на деле ты просто швырнула несколько огненных тягучих шаров в туго связанную солому, что формировала силуэт. Мага? Человека? Непонятно.       Подобная псевдо-тренировка помогала «разгрузить» голову — избавить от лишних мыслей. Подумать о том, о сём, хотя в последние дни ты интересуешься только одним — чувствами. Своими, Ияра, в принципе проанализировать всё произошедшее не помешало бы. Нет, всё было прекрасно, нужно отдать должное мужчине — удовольствие ты получила, но… что дальше? И его слова о том, что сделать счастливой хочет, вызывают глупую лыбу до ушей.       «Никкаль, ты официально втюрилась, мои поздравления».       Возможно, это та самая любовь, о которой пишут в книгах, что так увлеченно читает Су. Кто знает?       — Госпожа, здравствуй, — из кустов, больших, раскидистых, вышел долгожданный таинственный приятель.       «Слава Тиамат, я не проговаривала свои мысли вслух».       — Знаю, что искала. Мои извинения, госпожа. Прошлой ночью тебя не было в комнате. Я заходил.       — Как всегда через окно? — ты протянула Сину руку. — Прощаю.       Рукопожатие состоялось. Вы присели на траву. Молчание, смешанное с ветром и шелестом покачивающихся от него же травинок, было долгим. Тягучим, как пчелиный мёд, и таким же сладким.       «С ним комфортно молчать, это хороший знак».       — У тебя чёрный огонь, я видел. Это плохо.       — Почему? Разве это не какой-то новый уровень в магии? — ты повернулась к нему, хмуря брови — «Что-то он недоговаривает».       — Ты скоро умрёшь, госпожа. Мне жаль.       Вот так просто сказать магу о его смерти? Да ещё с видом полного равнодушия?       — Ты вообще кто такой? — адреналин прошёлся по венам, смешиваясь со внезапной злостью.       — Син. Учусь в академии.       — Где? На кого? Как долго?       Вопросы, которые начали волновать тебя ещё с вашей первой встречи, сейчас оказалась как нельзя кстати.       — В академии. На мага. Месяц назад, — ни капли жизни в голосе. Он говорил это, как наизусть заученный стишок. Всю подозрительность этого мужчины ты поняла только в этот момент.       «Никки… какая же ты овца!»       — Говори правду. Сейчас же, — рука тут же покрылась игривыми огоньками, заполняя всю ладонь.       — Ты действительно достойна её, госпожа, но не нужно пытаться поджечь меня.       — Это ещё почему? Боишься, тушь потечёт? — злость отступать была не намерена, как, в общем, и ты. — Кто ты такой? — ещё раз, но медленней, более отчетливо ты повторила вопрос.       — Я Кингу, госпожа. Знаешь такого?       Всё, что можно было сказать в этот момент, так это пару ругательств себе под нос.       «Хлебать мой суп!»       Однако через минуту ты всё же собралась с мыслями.       — Зачем ты нашёл меня, повелитель Кингу?       — Нужна ты мне. Сильно, не представляешь насколько. И брат твой в беде.       «Брат в беде» — это то, что ты смогла отчётливо услышать. Страх сомкнул свои оковы.       — Я недавно виделась с ним. Всё в порядке? — голос отозвался дрожью. От былой уверенности ничего не осталось.       — В академии его не видели уже неделю. И чувствую, что смерть вокруг… Этана? Так его зовут?       — С чего мне верить тебе?       — С того, госпожа, — он всмотрелся тебе в глаза с неким прищуром, пытаясь что-то прочесть в них, — ты в опасности. Хаос заберёт твою жизнь, а пятеро — брата. У тебя нет выбора.       — У меня есть выбор, — что-то внутри болезненно хрустнуло.       Ты приняла боевую стойку. Руки вытянула вперёд, заслоняясь ими от «противника», который смотрел на всё это зрелище с неподдельным интересом. В его взгляде отчётливо читалось: «Ну давай, попробуй». И ты попробовала. Огонь был слишком слаб, и поджечь волосы Кингу полностью не вышло, но опалить пару прядей всё же удалось. Он не останавливал тебя, не защищался от нападков, просто стоял и… улыбался?       — Я делаю что-то смешное? — ты отошла на один шаг назад, заводя руки за спину. — Слишком слабая, да?       — Ты напоминаешь мне кое-кого.       — Кого же? Или это личное? — «личное» послышалось в ответ. — «Не хочет говорить. Ну и ладно. Мне нет дела до его романов».       — Так что насчёт моей смерти? Я могу избежать её?       — Так сильно хочешь жить?       — Личное, — ты сделала всё, чтобы интонация была схожа с интонацией Кингу ранее.       Поняв, что его только что передразнили, мужчина рассмеялся:       — Похоже, госпожа. Но голос у меня чуть пониже.       — Учту.       — Я хочу помочь. Не желаю зла тебе и твоим близким.       — Именно поэтому ты всё это время вешал мне лапшу на уши? — червячок обиды всё же затаился на Кингу, что так ловко обвёл вокруг пальца. Ты тоже хороша, конечно, позволила вот так себя обмануть…       Вопрос остался без ответа, впрочем, у тебя вскоре появился новый.       — Мы знакомы три месяца, и ты говоришь мне об этом только сейчас. Ты идиот?       — Нет, госпожа. Вопреки всему я обладаю способностью здраво мыслить. Я присматривался, нужно было убедится в своих же догадках.       — И как, убедился? — язвительный тон и приподнятая бровь сделали выражение лица стервозным.       — Ты видишь меня сейчас, а значит, что да. В тебе хаос, но не мой.       — Что это значит?       Он потёр двумя пальцами переносицу, словно его раздражала такая неосведомлённость ситуации.       — Это значит, что в тебе свой собственный поток хаоса. Это убьёт твою душу.       — Бред. Мои родители обычные люди, то, что имею хоть капельку магии, уже чудо, что тогда говорить о каком-то хаосе?       Ты тут же встала и направилась в сторону академии.       — Госпожа, стой.       Сама того не осознавая, ты рявкнула в его сторону и спустила чёрный, как смола, шар.       — Нет! — Кингу выплюнул эти слова и достал из-за пояса нож, лезвием отбивая «снаряд».       Ты обернулась, и увидела, как прямо на тебя направляется поток магии с какой-то сумасшедшей скоростью. Паника завязала руки, ноги, тело. Всё, что могло бы помочь избежать столкновения. Повелитель оказался перед тобой слишком поздно, когда ты уже лежала на земле, не подавая признаков жизни. Сложно описать твои чувства в этот момент. Всё произошло быстро, скомкано и до жути непонятно, без боли. Как в тумане, ты рухнула в мягкую траву, как на хороший матрас, и глаза сами собой сомкнулись. Последний вздох слетел с твоих губ, больше воздух в лёгкие не поступал, а сердце предательски остановилось, прекращая гулко отбивать в висках. Поток собственной магии прошёл насквозь, ты поглотила тьму, о причине возникновении которой не знала, от своих же неумелых рук и чёртовых эмоций, что так любили вырываться наружу в неподходящий момент.       Ни Кингу, ни кто-либо другой не были виновны в этой нелепой смерти, если и винить, то только себя. Ты знала, куда попадёшь после этого — в Иркаллу, царство мёртвых, которое находилось под руководством Эрешкигаль. Встреча была неизбежна.

***

от лица Ияра

      За этот день отвёл пять пар, завтра ещё столько же. Я безумно устал, глядя на некоторых «умельцев», что не могли элементарно настроить инструмент. Вернувшись в комнату, я, быстро переодевшись, стал чистить лиру, подготавливая к последующим занятиям. Голова была тяжёлой, спина болезненно ныла от деревянного стула в кабинете. Сколько же я просил Ниалла заменить его на более удобный с какой никакой обивкой. Да, это было бы дороже обычного в разы, но мне бы не приходилось втайне брать травы из запасов и готовить отвар, а потом в очень неудобной позе пытаться его намазать на болезненный участок.       Мысли о Ниалле постепенно привели меня к размышлениям и о Никкаль. Но мне привычнее называть её красавицей или же просто Никой. С недавнего времени отношения с ней вышли за пределы понятия «учитель-ученица», становясь гораздо серьёзнее. Начиная с пьяных поцелуев и заканчивая ночью, а затем и утром, проведенным вместе, я всё больше думаю о ней, о её улыбке, словах, взгляде, попытках научится играть на лире, шутках, безумно красивом теле — всё это, заставляет меня позабыть о всех делах, что я планировал сегодня.       Все мои баллады и легенды отныне будут звучать лишь для неё и ни для кого больше. Я попросту не хочу петь для других дев, что зарабатывают в кабаках по двойной оплате после захода солнца, где я раньше проводил время с завидной регулярностью. Чувство свободы от условных «отношений» после первого интима покинуло меня.       Ника слишком дорога мне, чтобы быть к ней равнодушным. Видя все её успехи и то, что успехами не назвать, видя, как она радуется и грустит, видя, как безуспешно пытается скрыть слёзы, нервно посмеиваясь, я не могу быть сволочью в её юных глазах. Как же я переживал тогда, после той вольности, которой мы оба позволили случиться, что она может не прийти или вовсе перестать со мной разговаривать.       Я бы себе никогда такого не простил. Она с Шимуном и Су — мои единственные настоящие друзья, и терять Нику из-за дурацкого поцелуя было бы ужасно. Я много раз думал о взаимности, даже на работе, где я, по идее, должен внимательно следить за учениками, а в итоге, как подросток, сижу и думаю: « А я ей нравлюсь?», «Хммм, интересно, а она обо мне вот так думает?». Мало того, я стал меньше требовать от студентов. Эти изменения и постоянные мысли чертовски пугают и будоражат одновременно.       Последний раз я испытывал подобные чувства ещё подростком. Мне было примерно 14, а ей, до сих пор помню её имя — Зара, 18 лет. Она была старше и умнее меня — смазливого мальчика с короткой стрижкой, что таскал ей цветы, сорванные с соседской ограды.       Мы жили с родителями в деревне тогда, все друг друга знали, и надо мной частенько подтрунивали другие мальчишки, в частности из-за безответных чувств к «такой взрослой тёте». Но я всё равно любил и млел от каждого взгляда Зары, направленного на меня. Бывало, я смотрел на её лицо и буквально не мог отвести взгляд от этих светло-коричневых веснушек, которыми были усыпаны её щёки. Однако, вскоре, девушка уехала из деревни, не попрощавшись, настолько неожиданно, что я даже в чувствах признаться не успел.       Сейчас забавно вспоминать себя таким наивным.       Время пролетело быстро, за раздумьями о любви я не заметил как почистил ещё и ботинки.       «Это и к лучшему».       Я решил прогуляться по саду академии. Ниалл не зря гонял Нанну по отработкам целый месяц. Цветки, в связи с отсутствием солнечного света, съёжились в крепкий бутон, дожидаясь момента, когда он снова появится и подарит им то жизненно необходимое тепло.       Вышел к беседке. Одиноко разбросанные звёзды словно наблюдали за мной, еле заметно подмигивая. Спокойно, и в то же время тревога, внезапно появившаяся, мелкими уколами пульсировала в груди. Что то должно случится, но что? Всячески пытаясь игнорировать это весьма навязчивое чувство, я огляделся. Замок на сумке призывно щёлкнул.       Желание сделать ту самую тягу запретной травы, что покоилась в мешочке и получить, хоть и временную, но разрядку пересилило все возможные опасения быть замеченным «с поличным» какой-нибудь прогуливающейся парочкой в поисках укромного местечка, знаю я таких… Но осуществить задуманное не вышло, по коже прошёлся холодок, плечи сами собой расправились, а лицо застыло, выражая лишь одну эмоцию — страх.       — Кингу, — я развернулся и увидел повелителя, на руках которого свисало тело. Приметные рыжие пряди освещала луна, захватывая и лицо, что было и без того неестественно бледным. Несколько раз сморгнув, я подошёл к Кингу вплотную. Всё было понятно без слов.       — Я бессилен. Госпожа неумело применила силу, против которой я не могу пойти.       — Не можешь пойти?! — я резко схватил его за узорчатый воротник с намерением разорвать толстую ткань ко всем лахаму на земле. Маска безразличия была на нём даже сейчас. Сжав крепче пальцы, до ноющей боли, я заговорил вновь: — Если бы это была Нингаль, ты бы из кожи вон вылез, — я знал на что давить, и, судя по его быстро изменившемуся выражению лица, моя манипуляция удалась.       — Это не твоё дело. Не тебе судить мою слабость, человек, — Кингу попытался убрать крепко вцепившиеся руки, в его жесте читалось очевидное презрение. Человек.       — Я уже полвека, как маг! — эмоции обуздали, туманя разум. Незаметно для самого себя, я перешёл на крик. А этот, ухмыльнувшись, наблюдал.       — Когда-то ты спас мне жизнь, я благодарен, но зачем мне она сейчас? Как мне жить? — мольба, вырвавшаяся из грудной клетки вперемешку с отчаянием и безысходностью, уступила место злости. Я продолжал стоять, кусая губы. Слёзы подступили к глазам, застилая беловатой пеленой Кингу и всё вокруг.       — Я люблю её, — руки, что сжимали воротник Кингу, сами опустились ниже, он всё ещё держал Никкаль, и я почувствовал, что хочу прикоснуться к ней в последний раз….

***

Больше ты не откроешь

свои голубые глаза

И никогда не будет в них блеска,

Ведь твоя душа умерла

И нет мне в ней места.

***

Очередной стих в записной книжке,

Очередной день мой без тебя

Хочу самим лезвием убиться,

Только чтоб увидеть твоего лица

***

      Прошло уже несколько дней с похорон Ники, на которые я просто не смог прийти. С того же дня Ниалл отстранил меня от пар, видимо, ему уже было известно о нашей связи. Ему самому было нелегко. Ходил бледный, как стенка, загрузил себя работой вдвое больше, чем было. Кучи документов на его столе становились всё толще, а мешки под глазами — всё ниже.       Моя дверь также была заперта — я практически не выходил из комнаты, только Су и Шимун несколько раз заглядывали, приносили выпивку и немного еды. Оба уставшие, Су заплаканная, с красным носом, периодически шмыгая, говорила одну и ту же фразу: «Да будет дух её свободен».       Впрочем, крепкий сорт пива с ярко выраженным вкусом солода стал мне компаньоном. А ночью, когда я пребывал в беспамятстве, захмелевший — писал стихи про мою красавицу, что запала мне в сердце и душу остро точёной стрелой. Вспоминая этот день, я каждый раз переживал его заново. В моём дневнике это первая запись:

***

      — Соболезную, — после этих слов Кингу, сочувственно взглянув, передал тело Никкаль мне и исчез, что неудивительно, скрываться он умел и делал это действительно хорошо. Я понимал — нужно сообщить остальным, устроить церемонию прощания и прочее, однако верить в её смерть не хотелось.       — «Может, я смогу её оживить?» — мысль, породившая призрачную надежду тут же поблёкла. Это невозможно.       Только утром я обнимал и целовал её, а сейчас, вечером, от любимой осталась лишь оболочка. Душа должна попасть в царство мёртвых.       Шёл к академии медленно. Казалось, ветер стал сильнее, дорога ухабистей, а дальнейшая жизнь более жалкой. Я нёс труп на руках, вдыхая ещё свежий аромат полевых цветов, витавший вокруг него. Это был запах Никкаль, который стал по своему родным и, казалось, я смогу его узнать среди тысячи похожих.       Обратил внимание на губы девушки, некогда красные и чуть припухлые, они были немного приоткрыты. Сам того не осознавая, я склонился над ними, всматриваясь. Как в самых банальных легендах, которых я знал если не тысячи, то сотни, где для спасения умершей, ее должен поцеловать тот, кто искренне любит, прикоснулся к её уже застывшей коже. Абсурдное до невозможности действие со стороны. Я покрывал поцелуями белесые щёки, словно пытаясь согреть хоть на миг.       «Маленькая моя, что ж ты такая холодная».       В груди закололо. От боли и своего же бессилия я припал к земле. Подняв голову вверх, в немой мольбе, мой крик вырвался наружу, полный скорби и ненависти он взмыл вверх и прошёл эхом по верхушкам деревьев, вскоре сгинув в пространстве.       «Я не смогу без тебя».       Стая птиц, чёрных как уголь, пролетела над моей макушкой, смешиваясь с таким же тёмным небом. Вороны. Птицы смерти, её символ. Один из них приветственно гаркнул, вскоре скрываясь за остальными собратьями.       Первым делом, я решил сообщить Ниаллу. Диалог с ним выглядел примерно так:       — Искорка? — он подбежал ко мне, оглядывая труп. — Она что, мертва?       — Да, ректор.       Прошло не меньше пяти минут точно, но Ниалл всё продолжал стоять на месте, как фарфоровая статуя, крепко сомкнув челюсть.       — Кто? — хрипловатый голос ректора не предвещал ничего хорошего. Я понимал, что стоит нам выяснить реального обидчика, если такой есть, то он без сомнений сразу же убьёт его.       — Её принёс Кингу. Больше я ничего не знаю. Он сказал, что она погибла от своего хаоса.       — Мне нужно к Эрешкигаль.       Но в итоге, ничего из этой беседы не вышло. Властительница царства мёртвых сказала, что Кингу уже приходил к ней и просил воскресить Никкаль, однако, даже обмен душами не смог состоятся. Его уже была отдана какой-то Нингаль однажды. Больше я его не видел, а если и увижу, то точно подправлю его сладкое серьёзное личико. Ублюдок.

***

      На самом деле, единственный виновный во всём — это я. Не смог уберечь ту, которую любил и продолжаю любить. Вина разъедает меня изнутри. А я всё продолжаю пить, в попытках заглушить грёбаные чувства и совесть.

***

      «Уже пол года нет на свете моей Никкаль. Моего солнышка, что озаряло бы мои будни своей своей прекрасной улыбкой. Золотце, прости меня, Но телом я тебе неверен. Опять пил до самого утра Пойло, чей градус не измерен.       Какой красоты женщины бы меня не окружали, они никогда не сравняться с тобой, моя маленькая феечка. Я люблю тебя и хочу быть рядом, но увы, как бы не пытался, этот свет всё ещё держит меня. Но я обязательно попробую снова. Целую».       Мысли, с которыми я просыпаюсь и засыпаю, одинаковы. Как и всё, что меня окружает. Одни и те же люди, коридоры, сад, да даже покрывало такое же, как и пол года назад! Однообразие раздражает, и, чтобы хоть как-то окрасить свою жизнь в яркие тона, я нередко посещаю местные пабы. О контингенте я уже рассказывал, такое себе.       Дешёвая выпивка, дешёвые люди. И что самое главное, среди них я — такой же ничего не стоящий и жалкий. Потерявший смысл, в поисках просто очередной девушки, что естественно не откажет за пару сотен монет. Однако, в этот раз я просто решил остаться в академии и никуда не идти. Узоры на потолке казались такими необычными, тем более если учитывать, что я пялюсь на них уже больше часа. Усталость на пару с очередным похмельем решили сыграть со мной злую шутку. В горле запершило, я встал, чтобы налить себе воды из графина, как вдруг передо мной возникла фигура. Бесформенная, только тёмный силуэт приближался всё ближе.       «Допился до чёртиков, белочка в гости пришла».       Я попытался отогнать это нечто, как услышал голос, что доносился невесть откуда.       — Это не белочка, Ияр! — звонкий смех, раздавшийся после этих слов, показался очень знакомым и таким… чистым, прямо как у Никкаль.       — Девочка моя…       Я кинулся на встречу силуэту, но стоило мне оказаться ближе, как он растворился среди стен. Горько усмехнувшись своей наивности, я подошёл к столу, на котором стоял граненый стакан, и налил себе отстоянной воды.       «Просто меньше пива, Ияр… просто меньше пива».       Тонкие пальцы прошлись вдоль моих скул, я отреагировал сразу же, перехватывая запястье и притягивая к себе тень.       — Кто ты?       — Разве не догадался? — она обернулась лицом к моему.       Внезапно чужеродный чёрный сгусток превратился в ту, которую я ждал и хотел всем своим нутром. Её зрачки забегали, всматриваясь, казалась в каждую морщинку, что успела появится за прошедшие дни, складывающиеся в месяцы.       — Я так боюсь, что забуду тебя однажды, — Никкаль тут же склонила голову вниз, хмуря брови домиком. Это вызвало у меня улыбку.       — Милая, милая Никки, я сделаю так, что ты будешь помнить меня всегда. Я обвил руками изгибы девушки, прижимая к своему паху. — Ну или конкретно этот момент.       Я чувствовал, как её грудь стала учащённо вздыматься. Пусть выражение лица мне было неведомо, я точно знал: ей хорошо.       — У меня дежавю, — Ника накрыла мою ладонь своей и повела её по складкам нежно голубого платья. — Наша первая совместная ночь.       — Эта будет лучше, красавица, — другой, свободной рукой я немного приподнял невесомую ткань. — Новое платье?       Послышался радостный смешок.       — Я думала, ты не заметишь. Надоело в Иркалле в мешке оборванном ходить.       — Сама намагичила? — нежно поглаживая чувствительную кожу у бедра, я медленно, наверняка чуть-чуть царапая огрубевшими подушечками пальцев, перешёл к белью.       — Д-да, — короткий ответ, сказанный с придыханием, не мог не радовать.       Я не видел её таких долгих и мучительных полгода, что сейчас готов на всевозможные ласки, только чтобы заставить моё солнышко пылать от подступающего наслаждения у меня на кровати.       Только я хотел отодвинуть мешающуюся кружевную ткань, как Никкаль вдруг меня остановила.       — Постой… можно сначала сделать тебе приятно? — девушка развернулась и повела меня к кровати. С лёгким нажимом, она надавила мне на плечи, вынуждая присесть на край матраса. — Или ты думал, что один сильно соскучился? — она игриво подмигнула, расстёгивая пояс, на котором когда-то висела лира. — Ты не играешь?       — Редко. Меня отстранили, — девушка прикусила губу.       — Прости, — она посмотрела на меня таким полным различных чувств взглядом, что я сразу же сократил расстояние между нами, встав на один уровень с ней. Деревянный пол противно скрипнул, когда я коснулся его коленями.       Маленькие слезинки, точно мелкие хрусталики, покатились по щекам. В порыве облегчить внезапную грусть красавицы, я провёл языком по ямочке возле распухших губ.       — Солёные и горькие, а это не дело, вишенка.       — Как ещё меня назовёшь? — я услышал сконфуженный смешок.       — Любимая, — горло сдавило, следующие слова дались с трудом. — Так подойдёт?       — Не рви мне сердце, Ияр! — девушка вскрикнула, скрывая лицо за моей грудью. Рубашка стала мокрой.       — Любимая.       — Не называй меня так! — протест Никкаль, приглушённый, но отчётливый, вызвал у меня недоумение.       — Я люблю тебя и хочу.       — Мы не сможем быть вместе! — отодвинувшись от меня, она встала. От чего-то разозлённая и, вероятно, обиженная, расставила руки по бокам, продолжая: — И ты это прекрасно знаешь. Что мы можем сделать? А? Вновь отдаться друг другу, а потом я отправлюсь туда, откуда пришла!       Её злоба по щелчку пальцев передалась и мне. Я встал. Ника была в нескольких метрах от меня.       — Забудь меня. Я не стою любви, — Никкаль вдруг стала полупрозрачной, через неё теперь было видно всю мебель, которая находилась в комнате. Она вновь исчезала, и вновь у меня на глазах.       — Постой! — я рванулся к ней всем телом, пытаясь поймать в своих широких объятьях. Голова, что была у меня на плечах, давно поняла: она больше не вернётся.