Мэри Блейк

Гуляя по лесу, Мэри в которой раз вяло рассматривала землю, в поисках трав. За последние дни ее изрядно ругали и избивали, а все из-за того, что она объявила о своем решении покинуть лес и уехать в город. Красные от пощечин щеки все еще болели, руки окрасились в грязный зеленый цвет от постоянного перетирания трав, а под одеждой и длинным плащом скрывались огромные синяки. Девушка смотрела пустыми безжизненными глазами, а когда поняла, что забрела в самую чащу, тихо села у какого-то дерева. В корзинке было два маленьких пучочка ромашки и крапивы. Мэри смотрела на них и представляла, как ее снова изобью, когда она вернется домой. «И за что мне такая дочь?! — эхом раздавались крики матери. — Лучше бы ты умерла в утробе, чем появилась на свет! В город поедешь распутницей работать? Лучше я сама тебя удушу, чем позволю опозорить семью». «Мало того, что дочь умом не вышла, так еще и ты дури где-то набралась? — второй голос вдруг прорезал лесную тишину. — Сорняк от медуницы отличить не может. О городе она мечтает! Отравят тебя и дело с концом». Мэри закрыла глаза, словно ожидая удара, но вместо этого лишь легкий ветерок качнул большой капюшон. Девушка прекрасно знала, что только в глубине лесной чащи она может ненадолго скрыться от внешнего мира, старого ветхого дома, пропахшего травами и лечебными настоями, от шуршания платьев и стука каблучков, от звона двери, которую постоянно открывают посетители, и от презрительных взглядов бабушки и матери. Ветви деревьев закрывали ее от дождя и холодных ветров, трава ласкала ее ноги и руки будто шелк, а в зарослях кустарников она могла спрятаться от диких животных и спокойно отдохнуть. Время от времени девушка купалась в речке, которую все называли ложной — вроде вода, а руки не мокнут. Однако Мэри не раз ступала на ее берега и ноги, подол платья тут же становились мокрыми. Лесные ягоды и плоды диких деревьев кормили ее и не давали умереть от голода. Лишь пару раз еще в детстве девушка перепутала плоды яблони с плодами манценеллы, тогда она едва выжила, съев траву, которая могла спасти от любого яда. Позже девочка узнала, что кору этого дерева можно использовать, как лекарство, но в небольших дозах. Тайно она добавляла ее в смеси некоторых мазей, и боли у пожилых посетителей проходили гораздо быстрее. Однажды Мэри попыталась рассказать о своем открытии, но только при упоминании названия дерева тут же полетела на пол, а потом долго прятала лицо и руки под плащом. Сейчас она сидела под той самой манценеллой. Ее пышная крона закрывала небо, а толстые корни окутывали часть земли, словно паутина. Девушке стоило бы отойти подальше от дерева, даже просто стоять рядом с ним, как говорят, опасно. Но по горькому опыту Мэри знала, что в сухую погоду ствол дерева ничего не сделает, а ветви так высоко, что при всем желании не дотянешься. Зато это деревце было самым лучшим защитником от незваных гостей, ведь даже птицы пролетали стороной. Немного отдохнув, девушка взяла корзинку и продолжила бродить по лесу. Ближе к вечеру она дошла до речушки. Осень уже близилась к своему концу, вчера шел снег, но Мэри, не чувствуя холода, скинув тяжелые одежды, зашла в воду и погрузилась на дно. Звук легкого течения, шум камней и холод будто стена оградили ее от земного мира. Здесь на дне реки она чувствовала себя намного свободнее, чем там, на суше. Ее легкие наполнялись воздухом намного охотнее, а глаза видели намного ярче. Вынырнув на поверхность, девушка еще немного полетала на краю воды, а потом вышла на берег. Морозный ветер напомнил ей о приближении зимы, здесь ее дыхание чувствовалось намного острее, чем под водой. Натягивая платье, Мэри пустым взглядом смотрела на темные пятна, напоминавшие ей о доме и о предстоящей порке. Вода с волос стекала на одежду и со временем даже она не могла защитить девушку от холода. Солнце уже почти скрылось за кронами деревьев, когда девушка вышла из темной чащи, до дома было еще далеко, поэтому она старалась идти быстрее, боясь попасться диким волкам. Свет маленького фонарика показался как раз в тот момент, когда Мэри услышала вой. Она быстро закрыла дверь и громко выдохнула, когда услышала тихие шаги хищников. — Явилась? — хриплый, скрипучий голос обрушился на нее сильнее, чем удар по голове. — Ах, ты дрянь этакая, опять волков сюда привела?! Из-за тебя к нам даже с охотниками боятся приходить! Уже лежа на полу, девушка осознала, что ее бьет тростью бабушка, которая скорее всего дожидалась ее прихода. Старуха яростно поднимала и опускала дряхлую, как и она сама, палку, не обращая внимания на неподвижность внучки. — А где травы? — уже другой, более молодой голос, прозвучал над девушкой. — Ах, ты шелупонь такая! — пинок ноги был гораздо мягче ударов трости, но из-за внушительного вида немного смягчил бабку, и та успокоилась. — И где же ты весь день проторчала, а? В деревне пыталась на поездку в город заработать, бесстыдница. — Да пусть уже уедет, переедет лошадь или зарежет кто, нам же лучше, — прокряхтела старуха, унося корзину. — Проку от нее никакого. — Вставай, — снова пнула женщина, заперев дверь. — Разберешь травы, а потом подготовишь лекарства на завтра. Да смотри мне, не перепутай ничего! Хромая, еле переставляя ноги, Мэри зашла в небольшую комнатку, зажгла свечу и усевшись за стол, принялась за работу. Раскладывая нужные травы по ящичкам, перебрав уже непригодные и подготовив сборы для лекарств, она принялась перетирать и варить отвары для посетителей. Остатки от растений она прятала в небольшой сундучок, спрятанный под сгнившей половицей. Из них Мэри готовила лекарства для себя, поскольку ей запрещалась в открытую брать сборы, которые мама постоянно пересчитывала, кроме крошек и голых веточек, которые оставались от использованных трав. Часть она спрятала, а часть достала, чтобы сделать заживляющую мазь и обезболивающее, поскольку побои участились, а работы меньше не стало. Когда она закончила, прозвенел первый колокольчик, — бабушка открыла дверь и вышла на улицу, чтобы набрать свежей малины и несколько листочков мяты для чая. Когда Мэри была совсем маленькой, бабушка часто поила ее своим чаем и готовила сладкие печеньки, которые девочка съедала до пробуждения матери. А потом, со временем материнская ненависть сменила бабушкину заботу на неприязнь, и старуха перестала защищать и ласкать внучку. Но девушка до сих пор помнила тот вкус бабушкиного чая и аромат горячих печенек, поэтому всегда с грустью смотрела, как женщина собирала ингредиенты для любимого напитка. Спрятав пузырек с мазью в карман платья, Мэри накинула плащ, взяла корзинку и вышла на улицу. Бабушка уже шла домой, когда девушка собиралась выйти за калитку. — Куда это ты собралась? — раздался раздраженный голос старухи, а нежная улыбка сменилась на строгое выражение лица. — Вчера я собрала недостаточно трав, — тихо проговорила внучка. — Если сегодня не собрать, то не успеем засушить. — Ну, смотри мне, чтоб без полной корзины не возвращалась. — Хорошо, бабушка. Всего на секунду лицо старухи снова стало нежным и слегка грустным, как много лет назад. Но, когда девушка, закрыла калитку, оно опять наполнилось злобой. Женщина скрылась внутри дома, громко хлопнув дверью. Все тем же пустым взглядом Мэри собирала травы, но на этот раз намного тщательнее, поскольку понимала, что посетители не виноваты в том, что ее не пускают в город. Только из-за них она послушно ходила за травами, но только в те моменты, когда запасы подходили к концу. Когда корзинка уже была переполнена, девушка снова оказалась на берегу обманчивой реки. Мэри грустно смотрела на воду, которая так тихо текла вперед, не обращая внимания ни на нее, ни на большие камни, которые так и норовились перекрыть ей путь. Сняв изношенные башмачки, бедняжка ступила в воду и представила, как было бы хорошо стать частью этой реки, которая не чувствует ни боли, ни страха, ни обиды. Платье потихоньку оголило белоснежные избитые плечи, как вдруг раздался треск и позади девушки оказался черноволосый мужчина. Натянув платье и схватив плащ, она хотела уйти, но незваный гость ловко схватил ее за руку и притянул к себе. Темно-бардовые глаза смотрели на девушку с большим интересом и греховной страстью. Одной рукой бедняжка придерживала спадающее платье, а другую пыталась вырвать из крепкой хватки мужчины. — Пустите, — дрожащим голосом проговорила девушка. — Не трогайте меня, — молящими глазами она посмотрела на захватчика, но тот лишь ухмыльнулся. — Какая красивая и избитая девушка, — проговорил мужчина, не отрывая глаз. — Как насчет отдать себя мне взамен на желание? — Отпустите меня! — из последних сил она вырвала руку и бросилась бежать. — Мое имя Велиар, запомни его хорошенько, — крикнул ей вслед неизвестный и скрылся среди деревьев. Еле дыша, девушка упала на землю и со страхом смотрела назад, боясь, что преследователь вот-вот выскочит и использует ее. Шуршание листвы и далекий гром успокоили ее, наступившая темнота словно скрыла ее от посторонних глаз. Облокотившись о дерево, Мэри тут же заснула. Во сне она видела того же мужчину, его глаза сверкали, как фонари, а насмешливая улыбка пугала и притягивала одновременно: «Меня зовут Велиар, запомни хорошенько». — Кап! Девушка проснулась от грома и блеска молний. Мощный ливень обрушился на землю. Листва дерева не могла защитить бедняжку от воды, поэтому несколько капель падали ей на руки и на лицо. Мэри хотела снова заснуть, но сильная боль прогнала всю усталость, сменив ее ужасом — над головой несчастной нависала крона манценеллы. В следующую минуту бедняжка уже стояла под ливнем, еле сдерживаясь, чтобы не разодрать места, куда упали ядовитые капли. Увидев лежащую неподалеку корзину, она тут же бросилась к ней. Достав несколько трав и тщательно пережевав их, она положила их себе на лицо и на руки. Жжение сменилось приятной прохладой, а потом и вовсе ничего не стало. Медленно шагая, девушка направилась в сторону дома. Сок трав стекал по ее лицу, оставляя узоры. Закрыв дверь и бросив корзину, Мэри долго еще простояла на пороге, промокшая и уставшая. — Ах, ты дрянь! — сильный удар и бедняжка снова оказалась на полу. — Как ты только посмела зайти в дом? Вон какую лужу принесла, хочешь, чтобы дом совсем сгнил, мерзавка! — Ты что творишь, дурная?! — скрипящий голос навис над девушкой. — Иди травы разложи, пока не сгнили. Совсем что ли рассудка лишилась, бестолковая? Вставай, быстрее, — уже другим, ласковым тоном проговорила старуха. — Что ж ты натворила? Сама прибирать все будешь, одни проблемы от тебя. Проведя внучку в комнату, женщина принесла горячий чай, мед и сухую одежду. Мэри смотрела на это пустым, стеклянным взглядом, не понимая, не осознавая, что происходит. Увидев на ее лице следы ожогов, старуха с ужасом вздрогнула. — Спаси и сохрани, ты что натворила? — вытерев позеленевшее от трав лицо, проговорила она. — Шелупонь ты мелкая, совсем что ли из ума выжила? Я же тебе рассказывала про ядовитые деревья, а ты! Эх, беда с тобой. Через пару минут Мэри лежала в кровати, на ее лице и руках были бинты, а рядом стояли отвары, баночки с мазями и горячий чай. Из-за двери раздавались крики бабушки и матери. В полудреме девушка не различала их слов. Медленно усевшись, облокотившись о спинку кровати, она посмотрела в окно. Дождь все шел, раскаты грома и сверкание молний озаряло темное небо. Коснувшись рукой обожженных мест лица, Мэри устало вздохнула. Через пару минут она встала и подошла к шкафу с травами. Ничего не чувствуя и даже не думая, она принялась за привычную работу. Когда дверь комнаты открылась, она даже не посмотрела в ее сторону. С криком старуха подбежала к безумной. — Ты что делаешь?! — выхватила она из рук девушки ступку. — Ушла прочь отсюда, даже прикасаться не смей! — дотащив несчастную обратно до кровати, женщина еще долго тяжело дышала. — Совсем умом тронулась, дуреха. Лежи и отдыхай, если на тот свет отправится не хочешь. Жар надо сбить. Во сне девушка видела свое детство: мама, которая каждый раз избивала и ругала малышку, нежная бабушка, которая в один миг стала будто чужой, таинственный лес, куда можно было сбежать, река, которую не остановят даже самые большие камни и мальчик: «Велиар!» Открыв глаза, Мэри еще долго видела перед собой того мальчика, но все что она запомнила — черные, как смоль, волосы и красные пронзительные глаза. — Выглядишь намного хуже, чем я ожидал, — неожиданный мужской голос тут же прогнал остатки сна. Мужчина, что был у реки, стоял у кровати девушки, как ни в чем не бывало, и холодно смотрел на нее. — И какого это жить, как скот?