Мэри Блейк

«Позабыв, что такое страх, Она шагнула в неизвестность, Но настиг во мраке крах, …»

Утро следующего дня началось с необычных перемен. Мэри долго разглядывала руки, не понимая, куда делись следы от побоев. Чистая, нежная кожа без единого шрама, затемнения и привычной бледности. Увидев зеркальце у умывальника, она тут же побежала к нему. В отражении на нее смотрела красивая девушка: синяки под глазами исчезли, губы и щеки налились цветом, глаза сверкали, как новый листочек после дождя, даже волосы загорели огнем, который, казалось, давно погас. Сев обратно на кровать, она никак не могла вспомнить, что вчера произошло, какое чудо, неужели к ней спустился ангел или лесная нимфа? Мэри широко улыбалась и плакала от счастья, как маленький ребенок, совсем позабыв о том, что она в чужом доме и в дверях стоит его хозяин. — Ну, вот, — добродушно сказал аптекарь, принеся легкий завтрак на подносе, — выспалась, отогрелась и щечки вон, как горят. Доброе утро! — Доброе утро, доктор Смит, — радостно проговорила девушка. — Ба, — в комнату вбежала женщина и взмахнула руками, — Мэри, милая, я тебя не узнаю! Это тебя ангелы вчера так расцеловали? Красавица! Будто заново родилась. — Спасибо, миссис Смит, это благодаря вашим отварам, — еще шире улыбнулась гостья. — Спасибо, что приютили вчера. И простите, пожалуйста. От меня одни проблемы… — Глупости не говори, — цокнула хозяйка, поставив руки на талию. — Какие проблемы? Ты вчера полдеревни спасла. Когда ты уснула, пришел мальчишка из церкви, говорит: «Помогите-спасите! Захворали сироты, лечить нечем». Так твои лекарства и пригодились, я полночи провела в церкви-то. Наших запасов могло и не хватить. Так что отдохни хорошенько, а потом уж, если захочешь, можешь и по деревне прогуляться, а если домой надо, то Прошка тебя отвезет, как раз и травы нужные заберет. — Спасибо большое, — скромно проговорила Мэри, засмущавшись от такой похвалы. — Тебе спасибо, — проговорил аптекарь и погладил кудрявую головку. — И вот еще, Ванна. — Ой, чуть не забыла, — аккуратно, расправив рукава, женщина повесила на стульчик простое, но очень красивое платьице. — Твое совсем порвалось, может наступила или упала, поэтому мы попросили соседа-портного сшить тебе новое платье. В нем хоть в столицу, хоть самого короля покорять. Мэри смотрела на подарок и замерла. Мистер и миссис Смит всегда хорошо к ней относились, все равно, что к дочери родной, но сегодня такой широкий жест. Пока девушка рассматривала платье, супруги тихонько вышли из комнаты, оставив ее одну. А Мэри снова заплакала. Ей казалось, что все это прекрасные сон, от которого она не хотела очнуться. И солнце, и теплая кровать, и отражение, и красивое платье, — все это словно наваждение, иллюзия, несбыточная мечта. Ей и раньше дарили подарки, но всех их мать либо продавала в соседней деревне, либо проезжающим торговцам. Уже много лет девушка носила старые, заштопанные на двадцать раз наряды, в которых ее часто принимали за нищенку, когда она приходила в церковь. А тут… Никто не отнимет, никто не отберет, не продаст за копейки, не спрячет и не перешьет. Это платье только ее и только в нем она сегодня пойдет домой, поднимая подол и кружась, как лесная нимфа. От счастья и изумления Мэри совсем позабыла, что ее ждет дома, словно его и не было совсем. Выйдя из аптеки, она все еще не могла поверить, что произошло сегодня утром. Счастливая травница гуляла по деревне, ловя восхищенные взгляды молодых людей и улыбки детей, которые, перешептываясь, называли ее лесной нимфой. Еще никогда Мэри не чувствовала себя такой счастливой, такой легкой и энергичной, ей казалось, что даже горы не смогут встать у нее на пути. Словно у нее за спиной выросли два крыла, и она словно птица, вот-вот улетит высоко за белоснежные облака, оставив все печали и тревоги где-то далеко на земле, в лесной глуши и широкой речке. — И не ходи больше в такой ливень, — строго проговорила жена аптекаря, прощаясь с девушкой. — Чтобы не случилось, а здоровье прежде всего, да и кому надо, сам должен к вам идти. Так матери и передай. Скажи: «Миссис Смит строго настрого наказала, чтобы в непогоду из дома ни-ни, а то худо будет». — Хорошо, миссис Смит, — продолжала улыбаться гостья. — Спасибо вам еще раз. — Обращайтесь, — рассмеялась женщина. — Прошка, а ты смотри, вези аккуратно драгоценность! Зайдя в дом, Мэри все еще пребывала на небесах. Матушка встретила ее очень ласково, волнуясь, расспросила про вчера, а потом крепко обняла. Девушка едва не плакала от таких перемен. Пока женщина общалась с подмастерьем доктора, бедняжка зашла в комнату и разложила баночки по ящичкам. В ее комнате было так светло и свежо, будто травы перебили запах сырости и гнили. Мэри раскрыла окно и глубоко вздохнула. Весь мир окружил ее своей любовью и заботой. Глядя на удаляющуюся повозку, девушка задумчиво проговорила: «Может за травами сходить? После дождя их много должно быть». Она уже собиралась выйти и предложить это матушке, но стоило ей открыть дверь, как она тут же рухнула на пол. Солнце снова погасло, казалось за окном собрались тучи, а вдали прогремел гром. Мэри смотрела на старый пол и с трудом понимала, что происходит. Щека пульсировала от сильного удара, а руки онемели и затекли. Следующие удары вернули девушку в реальность, будто и не было прекрасного сна. Ругаясь и что-то крича, женщина продолжала пинать дочь, время от времени дергая за волосы и таская ее из стороны в сторону. — Дрянь! Вот дрянь! Пропала невесть где, так еще и заявилась под конец дня. Мерзавка! Коровьей лепешки кусок! — она била и била бедняжку, пока не услышала треск. — Расшивоха! Теперь эту тряпку даже за полушку не продать. От змея! — Мама, пожалуйста, хватит, — неожиданно проговорила девушка, захлебываясь в слезах. — Прошу… — Ты еще о чем-то просишь меня? Тварь такая! — мощным ударом по лицу она отбросила несчастную в сторону. — Да как ты смеешь голос подавать? — Скажи, что я такого сделала? — поднимаясь, спросила Мэри. — В чем я провинилась, что ты так ненавидишь меня? Почему? — Все не умолкнешь? — она пнула дочь в живот. Бедняжка согнулась пополам, дрожа от боли. Удовлетворившись, женщина пошла к двери. — Вытрешь сопли и за работу. Мерзавка. Словно река, слезы продолжали падать на пол. Неизвестно, почему и откуда они взялись, ведь должны были давным-давно высохнуть. Девушка лежала на полу и мечтала снова заснуть, вернуться в тот прекрасный и яркий мир. Она не знала, не понимала и никогда бы не поняла, как сильно она ненавидела свою жизнь и эту боль. Однако слезы закончились. Мэри поднялась с пола, посмотрела в разбитое зеркало, в котором теперь видела не прекрасную деву, а побитую кошку: волосы спутались, глаза красные, либо опухло, платье порвалось, а душа… С душой и так все ясно. До позднего вечера девушка проходила по лесу, собирая грибы, ягоды и другие дары природы. Она уже не видела светящееся солнце, не слышала песен птиц, даже вой волков не пугал ее. Вернувшись домой, она снова стала той серой куклой, которая послушно двигала руками и ногами, выполняя чужие приказы. Словно это было ее наказанием за мечты, за веру, в то, что она может жить иначе. Несколько дней бедняжка провела в этом унынии, пока невидимая рука не оставила ей иного выбора и не разрезала ниточки кукловода. Тот день стал для Мэри последним. Утром снова пошел дождь. Мать сидела в своей комнате и что-то радостно напевала, время от времени можно было услышать, как скрипит пол, когда он вставала с кресла. Перебирая травы, девушка вдруг подумала, что чего-то не хватает. Окинув пустым взглядом комнату, она увидела стоящую в углу трость. Через пару минут она ходила по дому в поисках ее хозяйки. Бесшумно, не спеша, она наступала на половицы, боясь, что скрип дойдет до ее матери и та выскочит из комнаты с красными от злости глазами. Поднявшись на второй этаж, Мэри тихонько открыла дверцу маленькой комнатки с небольшим круглым окошком под потолком. В кровати, тихо дыша, лежала бабушка. Эта страшная картина навсегда отпечаталась в памяти девушки: бледные, худые руки безжизненно лежали на груди, осунувшееся морщинистое лицо напоминало трупа, а губы сморщились и еле-еле глотали воздух. Мэри оперлась о стену, стараясь удержаться на ногах. Рука не сдержала дверь и та, открывшись нараспашку громко скрипнула. Мертвая на вид женщина слегка вздрогнула и приоткрыла побелевшие глаза. — Мэри? — слабым, хриплым голосом спросила она. — Это ты? Девушка, еле переставляя ноги, медленно приближалась к кровати женщины. — Раз не кричишь, значит ты, — попыталась усмехнуться она, но сильный кашель заставил ее прерваться. Алые брызги испачкали ночную рубашку и подушку. Мэри продолжала идти к несчастной, как под гипнозом. — Моя любимая внученька, — продолжила женщина, — мой одуванчик, ты так повзрослела, стала такой красавицей. Когда я увидела тебя в тот день, когда ты родилась, я долго не могла поверить, что это моя внученька. Ты была такой крошкой, такой малюткой. Я всегда боялась, что в один день ты вдруг исчезнешь, боялась, что твоя мать избавится от тебя, удушит подушкой, — глаза девушки наполнились слезами и вот-вот готовились побежать по лицу. Женщина замолчала, а потом, дрожащими губами проговорила самые заветные слова: — Прости меня… — Ха, — Мэри закрыла рот руками. Ноги уже не держали, и она упала у самой кровати, не отрывая от бабушки глаз. — Прости меня, — из глаз потекли слезы, тяжелые веки медленно опускались вниз. — Мне так жаль, что я не смогла защитить тебя. Прости… Прости меня, Мэри. Моя милая Мэри… Грудь поднялась и медленно опустилась. Девушка схватила бабушку за руку и заплакала. Перед глазами пробежало множество сцен, когда мама избивала и ругала бедную женщину, моменты, когда та закрывала собой маленькую девушку, а потом лежала в постели. Из груди раздался пронзающий крик. Мэри сжала худую руку и кричала. Она смотрела на уснувшую женщину и из последних сил пыталась ее разбудить. Чтобы не случилось, как бы сильно ее не были, но никогда, ни за что на свете девушка не могла представить, что кто-то из ее близких умрет. Единственный лучик, единственное солнышко в этом страшном мире, в этом мрачном доме, единственное тепло, крохотная надежда, любовь. Она кричала и кричала, не замечая ничего вокруг. На шум прибежала мама, которая тут же поняла, что произошло. Постояв немного в дверях, она с яростью стала оттаскивать дочь от умершей. — Нет! — вырывалась девушка, не отпуская бледную руку. — Не тронь! Женщина упала на пол, а внучка бросилась к бабушке, прижимая ее к груди. Седые волосы выпали из пучка и опустились на пол, словно серебряные нити, сверкая в тусклых лучах солнца. Жестокая хозяйка дома снова попыталась оттащить дочь, но в последствии стала пинать и измываться, задевая и тело собственной матери. Бедняжка еще сильнее прижала усопшую к себе, защищая от ударов. Она не чувствовала боли, не слышала ругани, ее сердце разрывалось от отчаяния и скорби. И в тот момент, когда освирепевшая женщина занесла над ней кочергу, раздался голос. — Если на свете существует бог, тогда почему же он оставил нас? — девушка посмотрела в сторону и увидела Велиара. — Именно так ты сейчас думаешь. Однако сколько бы ты не молилась, как бы не верила в лучшее, никто не спасет тебя. Смотри, — он показал на мертвую женщину, — если бы ты не бездействовала, то она была бы жива. Мертвых не вернуть, какую цену не плати. — Тогда я отдам жизнь, — свирепо проговорила девушка. — Свое сердце, свою душу. Я отдам все, только спаси ее! — Даже дьяволу не обмануть судьбу, — строго проговорил демон, не отрывая взгляд от несчастной. — Единственное, что ей осталось, молить о прощении и отпущении грехов. Только всевышние могут судить ее. Но к жизни ее никто не вернет. — Тогда зачем ты здесь? Для чего все это? — кричала она, осознав произошедшее за последние дни. — Зачем ты показал мне все это? Зачем? Чтобы поиздеваться? Для этого ты увязался за мной? Превратить ад в еще больший кошмар? Насладиться страданиями людей? За этим ты пришел? — Все крепче и крепче обнимая бабушку, вопила девушка. — Что тебе нужно? — тише спросила она. — Оставь меня в покое. Лучше скорее умереть, чем и дальше жить в этом мире. — То есть, ты хочешь умереть и оставить гибель своей бабушки безнаказанной? — спросил мужчина, подойдя ближе. — Пойми, с твоей смертью это ничтожество начнет жить еще лучше, она никогда не будет сожалеть о содеянном. Думаешь так будет правильнее? Если да, — она наклонился к бедняжке, — то только скажи и через секунду, твоя голова расколется, и ты уйдешь в небытие. Но если нет, — уже шепча проговорил демон, — то убей эту тварь и отомсти за все те страдания, что она принесла. Словно удар молнией, Мэри смотрела на пятна крови и вся ее ненависть, обида, ярость и боль соединились в одно и что-то сломали внутри. Когда женщина была готова ударить дочь, та вдруг увернулась и сильным ударом ногой отбросила мать в сторону. Тумбочка задрожала и с нее скатилась небольшая шкатулочка, внутри которой бабушка хранила швейные принадлежности. Лезвие ножниц заблестело на солнце. Мэри подняла их подошла к матери, которая опомнилась от шока и хотела снова напасть. Одним ударом она рассекла руку. Из порезанной кожи хлынула кровь. Женщина истошно завопила, хватаясь за рану. Ее глаза налились кровью, словно дикий зверь, она смотрела на дочь, готовая свернуть ей шею. Схватив кочергу, она бросилась на нее, но девушка оказалась быстрее и воткнула острый кончик прямо в живот. Реки крови окрасили платье и пол в красные цвет. Испугавшись, женщина побежала назад. Теряя все больше крови, она еле переставляла ноги. На лестнице она скатилась по перилам, тяжело дыша. — Не подходи! — завопила она, увидев дочь. — Убирайся к черту, тварь! Словно фонтан, алая жидкость хлынула из горла. Женщина рухнула вниз, проломив дверцу шкафа. Ее руки и ноги лежали неестественным образом, а в широко раскрытых глазах виднелись последние секунды ужаса. Мэри молча смотрела на мать, крепко сжимая ножницы в руке. Ее сердце почти не билось, оно молчало, как и ее душа. Девушка ни о чем не думала, ни сожалела. — Прощай, мама. Дождь лили как из ведра, не позволяя выйти на улицу. Выкопав две могилы, девушка возложила цветы и помолилась. Бросив мокрый плащ и отмыв от грязи руки, она села за стол, молча смотря в окно. Что случится завтра и как она будет жить, Мэри не думала. Ее сознание погрузилось в шум дождя, не замечая ход времени.