О да - скатились мы на дно

      - Сэр, вы беременны.       Марк замер, не двигая более не единой мышцей в своем теле. Лишь брови единожды свелись к переносице, выражая недопонимание. Да, недопонимание и ступор. Что ещё, помимо двух этих ощущений может выражать эта тишина. Не густая, тонкая, действительно воздух. Где все молекулы разом остановились, повиснув в случайных местах в пространстве, что взмахнешь рукой и отлетят пару миллиардов окно. Любой звук, так ожидаем, но как же он оглушит в беззвучье.       Хитклифф пытается переварить, осознать, обработать, просто понять, что врач имел ввиду. В предложении три слова: подлежащее и сказуемое, образуемые факт, и обращение вдогонку - часть этикета. Но, трижды "ха", что? Он, Марк Хитклифф, юноша, молодой человек, существо мужского пола, и, мать его, беременный?! Простейшая биология, о которой порой и маленькие дети, не умеющие умножать, в курсе, не известна тридцатилетнему мужчине, который должен быть знаком с процессом и самим деторождением и зачатием больше...больше вышесказанного факта.       Если мистер Робинсон не шутит, то пусть подотрется своей квалификацией и всеми дипломами, что висят у его рабочего стола.       - Прошу прощения? - врач мог пошутить. Стоило и промолчать, а то показал всем своим видом, что повелся. Из доктора Робинсона правда хороший шутник. Как готовился, выискивал что-то напряженно в Хитклиффе. Осмотр немного затянулся, это да, зато, какой эффект! Браво, Робинсон, браво!       - Может я и поторопился с диагнозом. - хм, с чего он взял? - Но все симптомы указывают именно на это. По крайней мере симптомы, которые я обнаружил при осмотре. Видите ли, происходило несколько подобных случаев, что мужчины в возрасте от пятнадцати до тридцати лет подвергались "беременности". Может даже и в прямом значении. Эта новость не известна общественности, и в малых подробностях известна персоналу, не сталкивавшемуся с этим напрямую, как было приказано местной полицией, кроме самих пациентов. - врач напряженно поджал губы, присаживаясь на стул рядом с Марком.       О самом парне...       Хитклифф не отрываясь, не моргая смотрел Робинсону в глаза, через стекла очков в тонкой оправе. Выискивая намек на улыбку, или- в принципе все что угодно, малейшую детальку, указывавшую на несерьезность данного момента. Может, если всмотреться внимательнее, заметишь, что ты и не в больнице. Потерял сознание, к примеру, и видишь странный сон, что очень похоже на правду. Пока сон поверхностный. Потом, как полагает каждому сну, который выдает человеческий мозг, все вполне ординарные события исказятся до белой горячки, и в конце концов, Марк окажется лежащем на полу в кабинете биологии. А почему сразу на полу? Он мог уснуть и на парте. Интересно, сколько будет длиться все действие?       Рот задвигался, выпуская из-за себя слова.       - Прошу прощения, я не понимаю... ч-что вы имеете ввиду?       - Для начала, настоятельно попрошу вас не паниковать. Персонал проходил обучение, что делать в подобных ситуациях, хоть они и возникли значительно недавно. Я вам все расскажу, слушайте внимательно.       Как вы уже упоминали, у вас присутствуют такие симптомы как учащенное мочеиспускание, резкая смена настроения, так же, как и усиление обоняния. Что является ранними признаками беременности. Вы жаловались на резкие боли в животе, которые происходят, вероятно, из-за чересчур быстрого развития плода, как и у других мужчин, подвергнувшихся этому...условно заболеванию. Однозначно, боль связана с тем, что ваш организм не предназначен для деторождения, эволюция так сложилась.       Может возникнуть вопрос, как будут происходить роды без нужных женских половых органов. Что же, полагаю, придется делать операцию, поскольку, как наблюдалось на других пациентах, над прямой кишкой начал образовываться своеобразный пузырь, не соединенный ни с самой кишкой и ни с какими-либо органами в целом, что надо проверить на УЗИ. Насчет самой операции, буду откровенен, я не уверен, насколько прочен сам пузырь, и возможно ли будет достать плод без вреда, в первую очередь, для вас самих.       - То есть- - Марк попытался сглотнуть. Смазать сухое горло слюной, чтобы изнутри буквы в предложение вопросительное сложились. Не получается. И стадия сна, похожая на бред после принятия дозы так и не наступает. Тянется, как пластмасса после жары, еле-еле растекается, сбивая Хитклиффа с толку. Поистинне странный сон. Имея в виду, это никоим образом не может быть реальностью. Тем болле, то предположение, что тщательно выдает мозг, следуя логической цепочке. Раз достать...э-м-м-м (Марку трудно смириться, что придется называть это так) ребенка естественным путем, помимо врачебного вмешательства не получится, и если этого вмешательства не произойдет, то-       Как же это жутко.       - Да, - мистер Робинсон окинул Марка сочувственным взглядом, что придется сказать вслух. - ребенок умрет внутри вас, и, вероятно, пройзойдет процесс гниения так же внутри, вызвав тем самым ряд кишечно-желудочных заболеваний. Полагаю, у вас был половой контакт с альтернативом? - стиснув зубы, Хитклифф положительно кивнул. - Впрочем, это было очевидно.       - У меня было ощущение, - врач принялся внимательно слушать, смотря на юношу, уставившегося в стену забывшемся взглядом, подбирая сравнения, чтобы описать ту липкую смолу на спине, когда он сам осознал. - что что-то склизкое ползет внутри меня. Нет...просачивается из- э-м-м, ну, вы понимаете. Как кислота, но не разъедает. Получается, это все произошло через это?       - Через анус? Вероятно. Более чем, если опираться на ваши слова о чувстве инородной слизи, проникающей из кишки.       Блять, это не сон.       Какого хрена это не сон? Марк ДЕЙСТВИТЕЛЬНО беременный? От АЛЬТЕРНАТИВА ЛУЧШЕГО ДРУГА? Нет. Быть того не может, пожалуйста, он не готов к этому дерьму! Что ему дальше делать? Когда ребенок родится...вашу мать, он не родится! И до конца жизни придется расхаживать с трупом внутри себя! Пожалуйста, пусть все изойдется наилучшим образом, пусть Хитклифф не умрет! И самое главное - есть шанс, что все обойдется, пусть все обойдется. Может даже-       - А нельзя сделать что-то по типу аборта? Ну, такую же операцию, но раньше? - глаза с надеждой смотрят на доктора, пока в мозгу повторяется мантра из постоянного, накладывающегося друг на друга "пожалуйста" и просьбы у буквально воздуха, чтобы хоть что-то в этом несчастном мире повернулось в сторону юноши. Может, пока херня внутри него не до конца выросла, имеется возможность вытащить? Разорвать ту защитную пленку и избавить себя от беса, живущего внутри.       - Как я уже говорил, без матки и влагалища да, придется обходиться операционным путем. Но, - нетнетнет. Только не чертовы условия, при которых придется делать выбор жизни и смерти, которое предвещает это "Но". - плод для подобных махинаций слишком мал. Для операционного извлечения требуется, чтобы размер зародыша достигал минимум полтора-двух сантиметров, то есть период беременности должен продолжаться не менее восьми недель, если речь заходит об обычном ребенке. Вы сейчас на шестой, как я могу понять по симптомам, и беря в расчет быстрое развитие малыша, от трёх до пяти дней ожидания будет достаточно. К тому времени и защитный пузырь не вырастет до конца.       Внезапное облегчение разлилось по телу, как краска по холсту, смазанному водой и лежащем горизонтально. Марк позволил себе расслабленно выдохнуть через нос, ссутулив плечи, с тела словно металлический тугой обруч сняли. Все-таки, все обошлось. Пару дней подождать - не самое трудное испытание. Правда, стоит уточнить конкретное время ожидания.       - Прошу прощения, это все, конечно, хорошо, но когда мне приходить? - волнение есть волнение, вдруг, ребенок решит "защититься" намного раньше положенного срока и тот-самый-очень-прям-очень-нежелательный сценарий все-таки произойдет. Или вдруг все пойдет по одному месту, если Хитклифф опоздает. Может же такое быть. Мистер Робинсон мысленно что-то подсчитывал в течении секунды.       - Приходите через три дня на осмотр. Если плод вырастит достаточно, то прямо в тот день можем сделать операцию. Если нет, то после осмотра назначим дату, когда она будет происходить. А пока исключите профилактирование хронических заболеваний, такие как ингаляция и лечение зубов, чтобы не был риск инфекций и заражения, и советую заняться физическими упражнениями, что поможет вам восстановиться после оперирования. Что же, - врач доброжелательно улыбнулся. - надеюсь, вы все поняли. До свидания.       - До свидания. - Марк так же улыбнулся доктору.

***

      Округ Манделы не самый большой город в Соединенных Штатах, и далеко не самый маленький. Собственно, в каждом городе, неважно, сколько в нем проживает человек, и какая его площадь, всегда можно вывернуться (как и в прямом, так и мысленно), особенно, если ты в нем первый раз, и потеряться где-нибудь за поворотом. Может под "потеряться" имеется в виду гиперболированное "попасть в незнакомое место". Так что, следуйте моим инструкциям, если хотите добраться до одного дома, ибо потеряться в месте, кишащим бессмертными, чрезчур человекоподобными демонами не самое лучшее приключение на осенние каникулы.       Городская больница округа должна быть у вас за спиной, если так и есть, двигайтесь наискосок, к искусственному озеру, окруженному молодыми ивами с ещё отливающими огнем листьями и фонарными столбами. Через мост проходить не надо, лучше пройти до перекрестка по круговой, что быстрее (раз уж вы хотите пройти через водную гладь и посмотреть на небольших пресноводных обитателей - всегда пожалуйста, я могу вас подождать). Теперь, перейдите на самую левую улицу, ту, что с небольшими трехэтажными домами из кирпича. Её очень трудно пропустить - большая часть магазинов по этой стороне отведена под цветочные магазины и бутики с одеждой, что так и навевают мысли о тех эстетичных обложках журналов.       Хэй, раз уж мы здесь вдвоем, не хочешь мирно посидеть в сентябрьский день за чашечкой чего-нибудь? В этой кофейне (здесь на удивление густой, действительно мягкий кофе), или в том фруктовом ателье через дорогу? За мой счет.       Хотя, нам действительно стоит спешить. Вдруг, в наше отсутствие произойдет что-то невероятное.       На этой улице вам встретятся три поворота. Идите до третьего, поверните, и не доходя до самого конца улицы будет вход на территорию коттеджей. На всякий случай, в противоположной стороне с права можно дойти до школы и спальных районов, и ещё дальше до второго комплекса частных домов (так то, комплекс один, но он довольно большой, и входов два). В любом случае, Вам нужна третья улица, и самый крайний дом.       Вот здесь и проживает Марк Хитклифф, единственный ребенок в своей семье.

***

      Марк выкрутил кран кухонной раковины в самое право, в сторону холодной воды, и теперь дожидался, пока кувшин с фильтром не наполнится до конца. Пластмассовый сосуд заметно тяжелел, рука, держащая его, немного тряслась, но все ещё способная удержать лейку в одном положении. Юноша постукивал пальцами незанятой руки по столешнице, сглатывая жалкие остатки слюны, которые никоим образом не смачивали сухое горло, и дожидаясь блаженного мига прохлады в глотке. В последнее время он постоянно хотел пить, находя это явление как непривычным, так и находя объяснение, от которого хотелось забиться в угол и начать реветь. В конце концов, в нем сидит ещё один человек, который тоже нуждается в воде.       "Человек" слишком резко сказано. Это ведь ребенок от альтернатива, как никак...       Да и плевать. Через пару дней он все равно избавиться от него (???неё???). Может быть, это частично грустно. Может быть, Хитклифф стал бы хорошим отцом. И ребенок может будет миловидным- Парень нахмурился, но не удивился. В конце концов, это его мысли, здесь нечему удивляться. Текут, как река не в то русло, у многих бывает. Хорошо, что вовремя остановился, а то дошел бы до того, что передумал насчет всей медецинской заварухи. Интересно, ему винить гормоны, или (какой же мать вашу бред) свой "материнский инстинкт"? Не факт, что первое не есть причина второго, и что такое понятие как "материнский инстинкт" у мужчин существует в природе.       Хах, да Марк в принципе беременный, и, неуязвимые формы жизни, альтернативы вполне себе существуют, что уже нарушает пару немаловажных законов из которых мир и строится. Правда, юноша не теряет надежды, что это все сон.       Вода оказалась недостаточно холодной, но Хитклифф все равно выпивает четверть из полутролитрового сосуда, прежде чем добавить немного льда из морозилки. Уже с большим наслаждением допивает до половины. Делать было особого нечего. По причине болезни (которую он не осмелился и не осмелиться упомянуть даже будучи в дрова конкретно) ему на его подработке выдали выходной на неделю, что было весьма щедро, и за что Марк был премного благодарен. В школу он принесет справку...ах точно, документы. Ему ведь придется подписывать какие-то бумаги на разрешение операции. Насколько помнит Хитклифф подпись должна ставится исключительно опекуном.        Блять, и что делать!? Сука сука сука-       Точно, в его кругу общения имеются люди, подходящие под описание "совершеннолетних" и способных его опекать. Коллеги и всё такое. Но, опять же, что Хитклифф должен будет сказать? "Хэй, чел, привет, как жизнь? Слушай, на днях такое произошло. Оказывается, я забеременел от альтернатива лучшего друга и мне нужна операция с вероятным смертельным исходом, и короче, можешь притвориться моим родителем, или типа того, чтобы что-то там подписать?". Если предположить, то это может сработать? А может нахрен? Раскошелиться, или оставить ребенка себе?       Трижды нет, нет, и нет. У Марка и так хромает финансовое положение, не факт, что за "обходной путь" не придется отвалить несколько тысяч (котрых у него не имеется), в конце концов, его смерть ляжет на плечи врача, а- оставить ребенка себе? Что за бред? Хитклифф не готов ни морально, ни физически, вообще никак.       И ещё. Его очень напрягала эта тишина. Прямо давила на мозг и на виски, юноша словно в темноте, из которой должно выскочить нечто. Причем, пугали не надуманные последствия после появления этого чего-то. Да тут в принципе нечему погаться. Просто тишина напрягает. Болтать в пустоту было прекрасной идеей, но Марк решил включить телевизор. Речь телеведущей в синем пиджаке довольно отвлекала. Не то, чтобы парень слушал, о чем она там сообщает. Созание порой выделяло отдельные слова без причины. Подлавливало момент, когда Хитклифф обращал внимание на звуки зомбоящика.       "...округ..."       "...с особой..."       "...насчет убийства..."       Насчет чего? Окончательно привлеченный Марк перевел глаза на экран. Глаза, которые теперь на лоб полезли. Убийство произошло в больнице Округа Манделы, причем убийца был наделен особой жесткостью. Тело походило на мешок с бойни, куда скадывали части животных, ещё кровоточащие, бесполезные. И этот мешок, не важно, с помощью руки человека (???человека ли???), либо по стечению чистых случайностей, открылся, напоминая собой оболочку приправленную кишками, и никогда не подумаешь, что это было человеком. Но труп опознали. Это мужчина, которого звали Майкл Робинсон. И рядом, над его целой головой, оставленной в таком состоянии, как в издевку (смотри, Марки, смотри, кто мертв), было что-то написано. Как некстати журналистов попытались вытолкнуть из места проишествия копы. Хотя, Марк все равно увидел и прочитал.       Стоит ли мне обучать тебя терпению? - гласили потемневшие буквы коричневатого, может быть красного, цвета.       Хитклифф подскочил, схватившись за спинку дивана в качастве опоры, и чувствовал он себя, как натянутая пружина. Скорее, как механизм, состоящий из пружин, поочередно лопающихся с резким звуком и движением. Изо рта вырвалось нечто между отчаянным криком, стоном и всхлипыванием, пока глаза метались по всему помещению в безумии не ведая, от чего выровнять дыхание. Что может успокоить. Неожиданно, в животе что-то отдалось острой болью, будто ножом его режут на две части, Марк бухнулся на колени, обняв живот руками и прикусив губу до крови в попытке не заорать.       Первая мысль, что промелькнула у юноши в голове, была "Если я начну рожать, я нахуй подохну!"       А вторая       - Господи, за что мне все это! - эта мысль вырвалась сквозь стиснутые зубы, и позже, Хитклифф понял, что впервые за долгое время обратился к Всевышнему, который никогда его не услышит. Да и не слышал вовсе.

***

      На столе стояла миска с кое-как приготовленными овощами и мясом. "Кое-как приготовленная" звучит слишком критично. По крайней мере, выглядело довольно неплохо (парень, несмотря на то, что довольно продолжительное время живет один, до сих пор имеет смутное понятие о готовке). Марк медленно выдохнул. Живот болел так, словно по нему пинала команда по футболу этого сезона! Да и малыш, судя по размеру брюха, стал больше. Наколов вареную морковь на вилку, юноша поднес её ко рту. На секунду замерев, он кладет оранжевый кусочек в рот. Горло сжимает резкая судорога, и рот наполнился теплой и кислой, может сладковатой, слюной. Морковка плюхнулась рядом с тарелкой, обволакиваемая зловонной тягучей массой, частично пережеванная.       Хитклифф бросил, очевидно, отчаянные попытки затолкать в желудок хоть немного пищи, смирившись, что уже шестое блюдо отправиться на помойку. Подобное продолжалось в течении трех-четырех дней (спустя после новости о смерти оперирующего врача, нет, об явной угрозе в сторону юноше), и парень начал замечать, насколько слабыми стали его конечности. И пищеварительная система. Поразительно, в каком количестве в организме находятся желчь и желудочные соки. Вдобавок, молодого человека вырубает на двенадцать часов в сутки. Организму нужна энергия, следовательно, Марк не удивлен.       Ради интереса, почему бы заново не взвеситься? Может, столь принужденная диета не настолько сильно повредила организм? Вдруг дело и не в ней...?       Стоя в ванной, Хитклифф ожидает показателей циферблата весов, найденных под раковиной (очень нетактичный подарок все-таки пригодися). Как итог, сто семьдесят четыре фунта. Не так уж и плохо, если закрыть глаза на то, что Марк весил сто восемьдесят пять буквально неделю назад. Сопоставив две упомянутые цифры, юноша смущенно прикусил губу. Он достаточно смыслит в анатомии, чтобы понять, что ничем хорошим столь резкая потеря веса не окончится. Но каким образом Марк должен восполнить те каллории, если желудок выталкивает из себя абсолютно любую еду?! Таблетки не особо помогают. Точнее, эффект нулевой.       Поняв, что одной проблемой больше, молодой человек отчаянно закатил глаза, даже мысль мелькнула; не пойти бы к другому врачу? Здравый смысл (ну не паранойя же) подсказал, что с вероятностью девяносто к одному и следующий доктор последует примеру мистера Робинсона, то есть умрет не самой приятной смертью, или вообще окажется не в курсе о "болезни", имеющейся у Хитклиффа и ему подобных. Может, даже самого парня физически заденет. Не погибелью, раз уж после первой попытки избавиться от монстра внутри себя все цело. Вероятно, не будет хватать определенных конечностей- юношу передернуло. Все мысли стали проходить по одному сценарию: осознание очередной жопы, куда попал Марк, размышление над всей ситуацией, попытка придумать решение, которое само себя и накроет, как итог, пиздец остался нерешенным и остается ждать с моря погоды, или путем неправильных действий набираться опыта. Хотя, о каком опыте идет речь, если от этого зависит твое здоровье, твоя жизнь, и жизнь окружающих людей, которые ни к чему не причастны?       Марк понял, как он скучает по семье. Он вспоминает, как мама и папа однажды посадили его перед собой, и сказали, что какое бы дерьмо (Хитклифф был введен в ступор, что его родители использовали такое плохое слово.) не произошло - он оба должен, прямо должен, сообщить мистеру и миссис Хитклифф, чтобы вместе они нашли решение, ибо оно всегда есть. После они всей семьей посмотрели любимую часть "Назад в будущее", то есть третью. Марк весь просмотр вспоминал, как его мама сказала слово "дерьмо", не веря, что это действительно произошло. Не верит и до сих пор, когда его близкие пропали без вести в Йондере.       Он скучал по Сезару, своему лучшему другу, которому он бы поведал свою проблему. Да, у Хитклиффа есть друзья, не мало, но почему-то раскрыться именно Сезару кажется самым надежным решением. Торрес старше, он рассудительный и редко теряет хладнокровие, как тогда, когда они вдвоем загулялись поздно ночью и набрели на какое-то Богом забытое здание, и им пришлось убегать от какого-то мутного типа под веществами. Если бы не Сезар, который успокаивал бьющегося от страха в истерике друга и за которым Марк следовал по всем окресностям в поисках безопасного пути... Хитклифф не хотел представлять, чтобы с ним стало.       Он после произошедшего осознал, насколько Торрес казался старше своих двенадцати лет в те минуты. Самый сок не в том, что Сезар помог им обоим выбраться из той заварухи, а то, что ему, мать его, тоже было страшно, не меньше, чем Марку. Но Торрес не показал той эмоции страха. Ради Хитклиффа.       Юноша понял, что плачет, когда сопли начали скатываться уже по губам. Шмыгнув носом, он вытер слезы тыльной стороной ладони, устало выдохнув. Задвинув весы обратно под раковину с характерным царапанием кафеля, молодой человек включил воду, начав умывать свое лицо от всех нежелательных выделений. На пореветь всегда время найдется, обязательно после разрешения и разгребания навалившегося дерьма. Только соленые капли продолжали течь, смешиваясь с холодной влагой из под крана. Так дело не пойдет, надо успокоится. Марк решил, впервые за столь короткий срок, раз уж он в ностальгию окунулся, то почему бы и не выпить молока? Он всегда его пил после кошмаров и оно в принципе успокаивало.       Удивительно, но в холодильнике ещё остался непросроченный пакет молока (на что юноша сделал мысленную заметку о походе в магазин, а ещё лучше - на подработку), из которого в кружку уже проливается белая субстанция, а после сосуд ставят в микроволновку. Хитклифф жалеет, что в доме меда не имеется, пока постукивает пальцами по столу. Кружка оказывается обжигающе горячей, от чего её чуть не роняют на пол. Умудрившись не разлить и трети, молодой человек делает глоток.       На вкус, как перегнивший скомканый белок, получившийся из забытого творога.       Марк вдыхает, о чем через секунду поплатился. Молоко прошло не в то горло, из-за чего оно полилось из носа, обжигая пазухи, аж слезы навернулись по третьему кругу. Вся жидкость расплескалась по футболке штанам и лицу, и Хитклифф выкашливал остатки на пол, стоя на коленях. Он не мог нормально дышать - только хотел прокашляться, как дыхание сбивалось. Ещё из-за отвратительного вкуса хотелось проблеваться. Как раз на пол изо рта выпадает зловонная белая лужа, и парень жадно прокашливается. Когда он смог нормально встать на ноги, Марк удрученно смотрит на весь беспорядок, решая для себя, что все окончательно пошло под гору.

***

      Хитклифф просыпается поздно ночью. Часа в два, три, четыре - примерно в этот промежуток. Может где-то в далеке рассвет уже брезжит. Не это главное. Основное в тот момент было то, отчего он проснулся.       Разбудила его неимоверная боль, адское жжение, внутри под позвоночником за желудком, и, кажется, ниже. Ощущение, будто парня насиловали дрелью, параллельно загоняя кувалдой раскаленные гвозди, пропитанные в кислоте. Отходя ото сна, он так и подумал, из-за чего-то теплого, стекающего по ногам, что ошибочно было принято за собственные слои. Кожу и эпидермес, расстекшиеся по неизвестной причине, равно как и сальные и потовые железы с соединительной частью кожей (дермой). Остались только сосуды, свисающие гирляндой с остатков Марка, толкающие кровь к сердцу, которое тоже скоро расслоятся под руками незримых мучителей - сначала разорвутся кровяные трубки, и мыщца распустится подобно розе в английских садах.       Позвоночник хрустнул от того, насколько сильно выгнулся Хитклифф. Молодой человек окончательно проснулся, резко приняв положение сидя, но боль все не отступала. Однако, парень почувствовал, что сидит на чем-то влажном и теплом, что по запаху отдавало железом. Сбросив одеяло, он поджимает к себе ноги в невероятнейшем ступоре, увидев под собой огромную лужу крови.       Юноша шокированно оглядывает когда-то белоснежную простыно (что в настоящее время была таковой на тридцать пять процентов), даже боль канула в небытие на пару секунд. Когда все внутри словно загорелось, вынуждая Марка прошипеть сквозь стиснутые зубы, парень попытался встать с кровати и пойти вниз за обезболивающим, и едва не грохнулся на спину, ухватившись за рядом стоявшую тумбу. Было ощущение, что мышцы торса натянулись до такой степени, что полопаются оборванными кусками, как струны. Хитклифф все-таки встает, впиваясь короткими ногтями в ребра, и согнувшись, не согнувшись - нутро по-любому болело.       Спускаясь по ступенькам с, на редкость в таком положении, прямой спиной, парень шарится по стене в поисках выключателя, пока снова не замирает. Ребенок...та херня ползает! Ползает ВНУТРИ, ПРЯМО ПО ЕГО КИШКАМ! Паучие лапки проходят по легким, Марк слегка закашливается, сползая по стене. Что-то отдаленно похожее на пальцы ощупывает грудную клетку изнутри. Пальцы эти будто окунули в вязкую тину, и ох, черт возьми, как же все чешется! Юноша задирает футболку до груди, оглядывая ненормально раздувшийся за последние четыре дня живот (из-за которого парень снова прекратил работать на время), и едва не закричал. Кожа внизу торса странно выпучивалась и резко опускалась, как под чьими-то капризными толчками, и действительно, Хитклифф ясно увидел отпечаток маленькой ладони. Только она была какой-то слишком искривленной. Дугообразной, как отражение в шаре.       Марк тяжело дышит, не в силах отвести взгляд. И ему чертовски больно. Заторможенно, он выпускает изо рта нечто хриплое, похожее кашель, как одно из легких сжимает корявая пятерня. Парень дышит, но что-то мешает, он не может вздохнуть глубже- Перед глазами все чернеет, и юноша валится на бок. В голову, в плечо и бедро дважды врезается что-то угловатое и твердое, искры посыпались из зрачков. Несколько минут. В течении нескольких минут, он не может подняться, только задыхаться и корчится от страха на полу. После, ребра сотрясает тупая боль и воздух живительным потоком засасывает в оба легких. Хитклифф растекается лужей на паркете, смотря в одну точку на деревянных перилах. В конце концов, молодой человек встает на дрожащие ноги. И сгибается пополам, когда плоть загребают маленькими ладошками и стискивиют с невероятной силой.       Уже на кухне, едва не раздрабливая фаланги пальцев о твердые поверхности, Марк выискивает в ящике обезболивающие, которые нетрудно было обнаружить благодаря скудности условной "аптечки". Только он достает таблетки, как в очередной раз падает от режущей боли внизу живота, ударившись лбом об угол открытого ящика, сдавленно простенав (по какой-то причине, Хитклифф не хотел, чтобы его слышали). Парень уселся на колени, из-за чего услышал странное хлюпанье в штанах.       В недоумении, Марк отодвинул резинку пижамных штанов, противно пристающих к коже сзади, и просунул руку в боксеры. Опустив руку ниже, юноша прикасается к своему анусу, теплому и липкому, на пальце определенно отпечатался бордовый след.       У него месячные...?       Тогда точно надо принять обезболивающее (немного смущает, как Хитклифф спокойно воспринял подобный бред). Парень начал шарить рукой по полу (свет он так и не включил) в поиске упавшей пачки, стискивая губу, уже кровоточущую, между рядами зубов. Остановился.       Он не может пошевелиться. Застыл, как неживой статуей обратился, сидящий на коленях и вытянув руку. Кажется, даже кровь начала остывать и Марку стало слишком холодно, каждый волосок встал дыбом на его теле. Пол нещадно морозил коленные чашечки, болезненно надавливая на них до красных синяков. Воздух стал разреженным, по ощущением набухшего склизкого куска жира в голове, из-за чего трахея сжалась до размера сделанного циркулем отверстия в бумаге. Юноша сделал глубокий вздох и выдох, словно через плотную мокрую тряпку, пока зрачки метались в глазницах под гнетом астральных насекомых. И панический страх, вот, что чувствовал Хитклифф, ощущение, когда сердце перекачивает чистый адреналин, теперь заменяющий кровь в твоем существе. Марк неосознанно напряг мышцы, словно секунда - и подпрыгнет на два метра, как под пружиной. Капелька пота скатилась со лба за воротник, а парень все не может двинуться ни на дюйм.       В углу, позади него, что можно увидеть перефирийным зрением, стоит...что-то, напоминающее собой тень человека, но вилишь ты её под сильнейшим кайфом. Смазанная и определяемая с трудом. Как и шепот, что слышен где-то на краю подсознания. Марку знаком этот шепот. За три дня, три мучительных дня, кто забудет? На этот раз юноша понятия не имеет, о чем ведется речь. Ни разобрать ни единого слова, до единого похожих на шебуршание бумаги. И черт возьми, почему оно стало громче!?       Тихий лепет на латыни прекратился. Хитклифф шумно выдохнул, прервавшись, услышав ещё кое-что. Такой же шепот, но ближе. Намного ближе. Внутри него. Марк подпрыгивает, задевая позвоночником край столешницы, заодно и нерв, как в паническом бреду он пытается отползти от звука. Который становится все громче, и так просто не прекратится, ведь источник в паре десятком дюймов от лица, засевший там прочно до определенного момента, а может и навсегда, и Марк от него не избавиться, но есть одно решение, которому он не последовал на милость Всевышнему, но оно правильное, и Марк избавиться от страданий раз и насегда, ну же, Марк, убей себя, убей себя, убей себя, убей себя, убей себя, убей себя, убей себя, убей себя       Марк кричит (Господи, Марк готов заново уверовать, но избавь его от кошмаров насланных по воле Твоей, пожалуйста!). Он сам не разбирает своих слов, мешанину из мольб, проклятий и зова помощи, он просто повышает голос в пустоту. И Хитклифф хочет прекратить. Заставить тот голос замолчать, заткнуться, закрыть пасть и сгинуть там, откуда он родом. Над плитой висит разделочный нож, размером с предплечье парня.       Убей себя       Да. Да! Вот спасение! Юноша едва не спотыкается, дотягиваясь ладонью до рукояти, и глупо, но счастливо улыбаясь. Какой же дурак, он мог остановить все это дерьмо намного, намного раньше! Почему-то, Марк истерически всхлипывает, и оскал спадает с его губ.       Убей себя       Осталось пару секунд, прежде чем Хитклифф покончит со всем. Но для начала, он прирежет этого выблядского ребенка. Слезы текут по лицу обильнее, когда парень заносит лезвие, целясь себе в живот. Раз, два...       ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ!!!!       Яростный крик отскакивает от барабанных перепонок, как шары в бильярде, заставляя выронить нож и закрыть уши руками. Что не помогло, и Марка едва не оглушило пропитанным злостью детским воплем. Хотя, Хитклифф не мог понять, точно ли это детский крик. Больше похоже на смесь всевозможных голосов, нежели один определенный.       Глаза глядят в темное, мутное пространство потолка, пластиковая рукоятка ножа впивается в локоть, а дальше, в запястье, тычется и край лезвия. Парень не помнил, в какой момент упал на спину, окончательно заливаясь слезами. С губ сорвались отчаянные рыдания, перемешиваясь с изредким шмыганьем, жалким, как Марк и его положение. Он плачет, не в силах остановиться, просто выпуская слезы наружу, как швыряя плоский камень по водной глади. Грудная клетка судорожно подрагивает под ритм сбивчевого дыхания. Смех, отдаленный и презрительный, звучит где-то вдалеке, неощутимый ни каким из органов чувств.       Хитклифф проваливается в темень, наблюдая за звездами на воображаемом небе, пока сознание не тает совсем.

***

      ...Альтернативы, существа, не знающие морали, воплощающие собой лишь садизм, неся за собой смерть и страдание рода людского, ибо Архангел Гавриил, Нынешний Творец, желает предать покою Землю - Творение Отца своего - навеки вечные, как гласит Проповедник, верный слуга и раб Его, существо, несущее за собой особую истину. Какую бы форму не приняли демоны, всегда будут нести беды чередой, до самой кончины мученников земных...       - отрывок из неизвестной книги, найденной недалеко от святыни Холи Хилл, (xx.xx)

***

      Прошло...сколько прошло? День? Неделя? Месяц? Марк не в курсе. Все дни, все время, что он бодрствует, склеились в непонятный смазанный и бредовый кинофильм на пленке. Где кадры меняются независимо от течения предыдущих, хочется вырубить проектор и вышвырнуть найденный материал на помойку, куда ему и место, а то и до психушки недалеко, если продолжить просмотр.       Правда, есть вещи, которые выделяются на фоне, как бы их не скрывали. Первое, поглаживания. Которые исходят изнутри, нежные, сочувствующие в какой-то мере (словно существо у него в животе может проявлять сочувствие). Хотя, больше походят на вовсе бесчувственные. Просто движения с отсутствием цели. Второе, Хитклифф начал замечать за собой...не лучшие мысли. Заглядывался на бритву, шарился по подвалу, выискивая веревку, чтобы потом очнуться, и вернуться в нежеланное забытье. Раньше, пока Господь Бог был с ним, Марк находил причины жить. Какими бы жалкими они не являлись на самом деле, юноше казалось, что жить ради чего живет он - величайший долг, которому должны следовать все, рабы Божьи.       И есть ещё кое-что, чего Хитклифф сам не замечает. У него провалы в памяти. Случается такое, что он пропускает целый день, и позже удивляется, тем же самым здравомыслящим кусочком сознания, почему число на календаре зачернкуто, и грязная футболка уже лежит в шкафу, а не в потемневшей корзине. Это случается от силы раз в неделю, и практически немыслящего Марка это мало пугает. Правда, был один случай.       Юноша ложился спать, с пустой головой и нежеланием просыпаться на следующий день, что стало обычным его состоянием. Он вырубился, даже не уснул, как только прикрыл веками глаза. Затем, он находит себя сидящим на полу в гостинной. Серый свет слепит пожестче лампы, направленной в зенки, и Хитклифф тщательно протирает глаза, прежде чем снова их раскрыть. В одной из ладоней что-то было, сделанное из стекла, или пластика. Шприц. Парень думал, что вот причина его хренового здоровья, пока не глянул на кофейный столик, на старнную баночку, однозначно лекарственного назначения. С надписью "витамин А". И записку рядом. Марк нахмурился, произнеся одними губами не очень приличное выражение, беря сосуд в руки. Пуст на половину. Так вот, чем он занимался, когда был не в себе (странно звучит, но больше всего тянет на роль определения). Хитклифф смотрит в одну точку, видя в ситуации нечто...логичное. Нелогично то, почему он не занимался этим раньше.       Это ведь нужно ребенку, в конце концов.       Руки, без ведома Марка, обвили объемистый живот, тихо укачивая существо внутри, насколько позволяет положение. Неосознанно, Марк начал напевать колыбельную, от которой кровь стыла в кромешной тишине, никогда не казавшейся такой гнетущей.

***

      Старшая школа Манделы представляла собой вполне обычное кирпичное здание, с площадкой для физкультуры, целым стадионом, на теплые деньки с другой стороны, парковкой для студентов постарше и преподавателей, и статуей (перед парадными дверьми) знаменитого американского деятеля, совершившего подвиг, и не один, во славу своей страны. В данном случае это Джон Адамс, второй президент Соединенных Штатов и отец-основатель Америки. Но речь не о нем. Учебный день ещё не завершен, по этой причине, передний двор излишне пустует, только одна парочка прогуливает ненавистный предмет, отсиживаясь на лавочке за подстриженными кустами цветки которых распустятся через год.        В поле зрения появляется женщина, чье лицо уже отточили редкие морщины, но походка была по девчачьи подпрыгивающей и спина ровная, как стена. Осеннее пальто застегнуто на все пуговицы, каштановые волосы собраны в узел на затылке. Рукой поправив платок на шее, женщина вошла в здание, улыбнувшись (может, слишком широко) дежурному, стоявшему у раздевалок.       Кабинет директора на втором этаже. Три стука в дверь и мисс ступает внутрь. Мужчина с редкой сединой, перебирает бумаги в прозрачном файле, и останавливается, чтобы взглянуть на поситителя.       - Здравствуйте, миссис Хитклифф. - она поздоровалась в ответ, улыбка не спадала с её лица. - Что же, вот документы Марка. Как и было запрошено в заявлении: личное дело, справка и-и-и табель успеваемости. - мистер "..." посмотрел вошедшей в глаза. - Не хотел бы Вас разочаровывать, но Марк нередко пропускал занятия- - миссис Хитклифф перебила его, сказав, что он имеет работу, и у того частые проблемы со здоровьем. - Все равно, Вам стоило предупредить... - женщина не ответила. Директор выдохнул. Улыбнулся. - Вы не скажете, куда переезжаете? - миссис Хитклифф помолчала пару секунд. Затем подошла к столу, взяла пластиковые листы с бумагой, начав внимательно перебирать их.       Марк поедет далеко далеко. За своими родителями, где он обретет покой. Но для начала, надо кое-что завершить до конца. Одно пустяковое дельце, которое, к сожалению, принесет её сыну столько хлопот. В любом случае, скоро все закончится. До свидания, и Храни Вас Бог (слова звучали достаточно непринужденно, чтобы никто ничего не заподозрил)       Позже, упомянутые документы оказались уничтожены путем сожжения, и темная фигура остановилась у дома Хитклиффов.

***

      Мир, состоящий из красок! Мир пигмента, растворителей и прочих добавок, которые даже в голове не умещаются! Где можно заменить материальное на неосязаемое, третье агрегатное состояние, и в обратном порядке, неосязаемое обратно в твердую материю. Ты не есть Бог здесь, и понятие Божества в принципе здесь незнакомо. Не надо строить из себя мученника, чтобы попасть в Рай, ведь ты не умрешь, навечно окруженный самыми лучшими сторонами мира, Утопией во плоти, настоящим Раем, о котором мечтают все до единой души там, куда более никто не вернется!        Марку нравится этот мир. Он сидит за столом из цветного стекла с людьми, чьих лиц не видит, но он никогда не чувствовал себя настолько счастливым, просто от их присутствия. Его окружают любовью, что витает сердечками по помещению. Все разговаривают, а молодой человек внимательно слушает, пусть ничего и не смыслит в их языке. Парня гладят по голове, пока пространство не смешивается капля за каплей в плоскую палитру. Юноша готовится к ещё одному представлению. Теперь, бежево-белый цвет растекается от верхушки неба вниз, как крем по торту, тут и там вырисовываются красным башенки, и изо рта рвется клич.       - ЭТО ЗАМОК!!! - Хитклифф восторженно кричит, сбегая по холму к золотым воротам, и какая забава: небо отражает землю! Здесь замок, и там замок, ха-ха! Тело подбрасывает вверх, парень почти касается звезд, падая вниз, практически падает на кого-то. Марка веселят проклятья, сыпавшиеся в него следом, он весело, длинными прыжками, достигает замка, и стоит коснуться ручки, как все снова превращается в мешанину.       Парень сидит на стуле рядом с какой-то девочкой, и несмотря на то, что он её не видит, она очень похожа на маму, только цвет волос светлее. Хитклифф не сколько не уменьшился, но чувствует себя десятилетним. А девочке на вид восемь. И она его младшая сестренка, Сара. Сара подбегает, стукает его по плечу, протараторив что-то, и бежит, смеясь. Марк тоже старается бежать вслед за ней, как ноги вязнут в воздухе, и черт, юноша не двинется ни на дюйм, с какой бы скоростью он не пинал ногами воздух. Парень резко падает, пока мир перестает иметь четкие очертания, и ничего не остается, кроме как готовиться к новой декорации.       И так, сон диффузировался с реальностью, и Марк Хитклифф никогда уже не очнется от белой горячки, в которую его так умело загнало существо под сердцем.

***

      Прошло достаточно времени, как может полагать нечто, имитирующее восемнадцатилетнего парня в парадном костюме, рассматривая облака. Пушистые пятна на голубом небе, что не имеют формы, но люди, все до единого, ошибочно не воспринимают эту истину, позволяя мозгам давать невероятнейшие определения буквально нечему. Сезар (вернее, его мимикирующее) подходит к дому, весь покрытый потрескавшейся белой краской, и обветшавший порой. Альтернативу даже мысльв голову пришла: не помер ли хозяин, и тут же он не придал ей никакого значения.        Торрес попробует ещё раз. Недаром Лорд наделил их терпением, каким обладает Он сам.       Дверь закрыта. Неудивительно. Сезар с непринужденным видом осматривает двор. Делает пару расслабленных шагов, как бы в ожидании, что ему откроют дверь. Ждет довольно долго, даже время убить нечем. Маленькие декоративные камешки, выглядевшие так же уныло, как и окружение, собираются в небольшую горку под носком мужской туфли. Невзначай. От скуки, парень осматривает завядшие цветы и глаза цепляются за что-то металлическое. Альтернатив ухмыляется. Бледные пальцы хватают блестящий кончик, затем вытягивают его из земли. В том, что это ключ, сомнений не было с самого начала.       С протяжным скрипом, Торрес входит в дом. В уши сразу бросается шепот. Словно умалишенного выпустили из палаты, и теперь он здесь песни напевает. И этот умалишенный - Марк. В конце концов, вынашивать дитя, особенно такое, тяжелая работа, можно потерять голову в прямом значении выражения.       Альтернатив смотрит на парня, лежащего на полу. Он выглядел, как наркоман с пятилетнем стажем, и это мягко сказано. Сезар думает, что Марк был бы привлекательнее, если бы по нему проехала фура. Разорванные внутренние органы, помертвевшие глаза и постепенно бледнеющая кожа, обтягивающая коченеющее тело. Это действительно намного лучше. Торрес мог и дальше возвышаться над юношей, с ненормально выросшим брюхом, и обгладывать все кровавые образы мальчишки, пока тело не возьмет контроль, и зубы не вопьются в теплую плоть.       Нет разницы - правша, левша, альтернатив имитирует обоих и одновременно. Но, если опираться на то, в каком положении лежит Хитклифф, оптимально действовать правой. Из пальцев вырастают странные наростки консистенцией похожих на чернила. Они формируются под острые лезвия. Сезар задирает футболку Марка, подставляя кончики когтей к низу живота (ему показалось, или в глазах парня промелькнул какой-то трезвый взгляд?). Плавным движением когти оказываются до самой ладони в животе. Марк хрипит, пока из его живота раздается мерзкое чавканье кишков, которые когти альтернатива сметают к мясным стенкам. Кусочек, нечаянно оторванный, попал в ребро. Рубашка Торреса по локоть в крови, как и пиджак. Рука обхватывает что-то склизкое и податливое, что Сезар достает, порвав сделанную дыру.       Юноша ещё дышит, когда альтернатив открывает окно, чтобы убраться раз и навсегда из того дома.

***

      Марк Джозеф Хитклифф умер пятого апреля 1993 года от неизвестной причины, при неизвестных обстоятельствах, которых вам стоит оберегаться всеми силами, и прежде всего, ни за что не отвечать на странные звонки с 22:00 до семи утра по вашему часовому поясу, а иначе вас выебет ваш лучший друг от которого вы залетите несмотря на пол (паркет или линолиум), возраст и место действия, и будете вы мучаться неопределенное количество времени от своей же неосторожности и пренебрежения моими советами. И лучше не оборачивайтесь, а то мало ли что...