blackberries by the blazing fire

Трое ребят стояли около огромной университетской, ярко-красной праздничной арки на втором этаже, на которой такими-же яркими цветами, и незамысловатым, но довольно аккуратным узором, было прописано «Открытие университета — 12 октября, 1964 год». Было очевидно, что именно в этот день, в первый раз были раскрыты двери учебного учреждения, на данный момент уже довольно известного, конкурентоспособного, и подтверждающего свои качественно передаваемые знания на ежегодной основе. Именно поэтому, сейчас на втором этаже, в актовом зале стояли толпы студентов ожидающих выступления «университетских звезд», но некоторые, конечно, успели занять долгожданные места. Особенно все ждали выступления легендарной четверки, состоящих из всеми известных и лучших участников футбольной команды Ким Намджуна, Ким Сокджина, Мин Юнги и Чон Чонгука. Юный музыкант — Ким Намджун, впредверии праздника загорелся идеей сотворить музыкальное шоу и попросил своих немузыкальных ребят, немного помузицировать. Да, в празднике уже участвовали многие музыкальные коллективы, но так-как ребята (все без исключения) радовали студенческий совет своей прекрасной успеваемостью, им с легкостью было позволено вложить свой вклад в программу, а через день, те уже были внесены в основной список выступающих, о чем Чимин, Хоуп и Ким до сего момента не догадывались. По залу раздавался огромный гул, сотни студентов толпились друг за другом оставляя пространство по середине для будущих выступающих. На данный момент по среди зала выстраивались преподаватели, которые ярко улыбаясь, уже предвкушали, как будут произносить свою речь и благодарить коллег за их трудолюбие и терпение. Вокруг взрывались хлопушки, на фоне играла современная музыка, студенты уже чему-то аплодировали. Парень в розовом пиджаке вышел и коротко оповестил о праздничной программе, а именно, кто за кем идет. Ким услышал лишь то, что эти выпендрежники, будут самыми последними, как грандиозное завершение шоу. Нашлись тут, гении. — Так вот че за народ был в столовке… Как всегда, мы нихуя не в теме, — Чимин сложил руки и оперся на всем весом на правую ногу, расслабляясь, мирясь с тем, что им еще долго придется тут простоять. — Солнц, мы всегда нихуя не в теме, — Хосок улыбнулся и закинул руку на плечо другу и так-же расслабил свою стойку. Парни будут долго тут стоять, поэтому, те уже морально готовились поддерживать друг-друга, чтобы не упасть от двух, а то и трёх часовой усталости. — Я иногда среди вас, чувствую себя третьим лишним… — Ким усмехнулся, а через секунду и квадратная улыбка вылезла наружу, — BL—boys, ей Богу. Чимин посмотрел на Хосока, а после снова на улыбающегося одиноко стоящего друга в метре от них, — Ой, бля, единственные блю-бойс в этом универе это вы с Чонгуком. Геи латентные, причем оба, — тот хихикнул. Узкие хитрые глаза были уже на юном лице розоволосого хитреца, — Дай ему уже себя трахнуть, весь универ уже из-за вас страдает. — Знаешь, Чимин, я даже с тобой спорить не буду, надо и вправду, что-то с этим делать, — цокнув, задумчиво протянул Ким, теребя серьгу в виде крестика на мочке уха, — Но если-бы такое было возможно, то скорее, это я его трахнул, чем он меня. Недооценивай Ким Тэхена, я знаю, что я достаточно сексуален и красив. И вообще ты видел мою задницу? Сам-же говорил, не просто так он ко мне пристает, я же просто ягодка, — Ким сексуально прикусил нижнюю губу, все еще играя с сережкой в ухе. Хосок присвистнул, а Чимин захихикал, после чего ответил, — Ты мне таким больше нравишься. — У меня просто настроение хорошее, я сегодня урыл гадёныша, — Техен перевел руку с уха, по направлению голове, медленно проводя пальчиками по густым светлым волосам. — У твоего гадёныша только вот настрой после этого пропал. У него в глазах было написано по крупному: «Ким Тэхен, тебе пизда, беги». Хосок многозначительно закивал на заявление Пака. — Рубиново насрать. Прошёл час. На данный момент прошли только четыре номера, и честно, Техен был в ахуе. Он терпеть не мог все эти праздники, особенно те, которые устраивал универ. Ну, вот вообще никому не нужные мероприятия. Пусть в последнее время руководство прислушалось к студентам и начало продвигать более современное направление, дав выбор ученикам, но Техену было откровенно… все равно. То, что отменили две последние пары — это, конечно, здорово, но откровенно говоря, лучше бы уж отменили две первые. Или как сказал иначе сказал Чимин две минуты назад «Лучше бы эту хуету в начале дня поставили». Это значит длительность выступлений будет до самого вечера, а не как планировалось ранее — всего два часа. Какой тут два часа… вы смеётесь? Опять обманули дурачков. И не уйдёшь ведь… внизу тети злые стоят, которые фиг отпустят. Чимин и Хосок стояли смирно, спокойно, и даже с каким-то интересом наблюдали за концертом. Вышли две девушки, исполнили гимн университета, чему те, громко зааплодировали. После вышел парень с танцем под классическую музыку. Музыка была исполнена под современный лад, поэтому и выступление вызвало больше ажиотажа и интереса. Двое ребят, снова хлопали, а Техен снова вздыхал. Отвратительная скукота. Парень весь извёлся, исчесался, уже сам не знал куда себя деть. Пусть он сейчас и поведением был похож на Чимина, но, это, определенно, чистой воды насилие. Не мог он выносить эту скукоту, руки уже чесались изнутри, ноги сами просились к выходу, голова уже затуманилась полностью. К черту. Хоть какое-то время переждет в туалете. Ким ловко пробрался сквозь толпу и направился вниз по-лестнице в уборную. Оказавшись в пустом коридоре, в котором не видеть никого было жутко непривычным, Ким свернул вправо и зашел в мужское помещение. Обустроено было все довольно приятно, современно и лаконично. Сразу видно, университет не жалеет бюджета и на красоту. Наклонившись перед раковиной, Тэхен включил кран и набрал в обе ладони прохладной воды. Прикрыв глаза, парень приложил руки к лицу, и прочувствовал прохладную влагу и облегчение. Голова до этого запарилась, а сейчас стало невероятно легко. Художник будто заново ожил. Его холст души снова озарился ярким и глубоким цветом пастообразной акварели. Возможно это покажется смешным, но настолько он вымотанным чувствовал себя до этого. Народ в переизбытке — это худшее для него, что могло быть. Человек уставал от общества очень быстро и сам давно уже это замечал. Ким повторил процедуру спустя пару секунд, снова опустив руки под ледяную струю воды и почувствовав облегчение. Парень расслабился, оперся об столешницу, где стояли раковины и вздохнув, прикрыл глаза. Лучшее ощущение, которое он мог сейчас поймать. Минуту спустя, Ким опустился еще ниже к столешнице у раковины, и расположил предплечья крестом друг на друга, после чего, наклонился, оперевшись на них своей головой. Бедра он отвел чуть назад для удобства и с прикрытыми глазами, выпускал моральный и физический пар. Давно надо было сюда спуститься… Там делать-же абсолютно нечего. Как-же хорошо… Техен услышал как кто-то зашел, но ему было все равно. Пусть художник со стороны мог выглядеть смешно со своей выпяченной задницей и опущенной головой, чуть-ли не сонном состоянии. Но, похуй. Он устал… Пусть тот, кто зашел быстренько поссыт и свалит, а Техен останется в горделивом одиночестве. Техен заново глубоко вздохнул, даже немного гнусаво, с голосом похожим на полустон. Человек сзади, видимо, не сильно торопился, на что Техену, было к счастью, плевать. Все равно когда нибудь свалит, а концерт-то до самого вечера в любом случае. Парень уже видел полусон, но уйти в него полностью, ему не дало прикосновение. Прикосновение к… бедрам? Горячая ладонь прошлась по бедру тонким заинтересованным касанием, от чего Техен вскочил, и сразу-же и мигом направил взгляд на отражение. … Твою мать. — Привет, сучка. Смотрю ты не оставляешь попытки меня соблазнить, — Чонгук медленно отвел руку назад. Техен за миг развернулся к лицу черноволосого парня. — Что ты творишь? Никогда раньше Чон не позволял себе такого. Видимо, Хосок был прав, когда говорил, что все эти игрушки лишь начало. Действия экономиста будут лишь разрастаться. — Ты сегодня в ударе, дорогой, — Чон Чонгук прикусил нижнюю губу с колечком и пригнулся к Киму, от чего тот прогибался спиной ещё ниже к раковине. О чем он? — Чонгук, — Ким сильно удивился, поэтому даже имя ненавистника произносил с какой-то нежностью, в подсознательной попытке успокоить. Тэ понятия не имел, что происходит, поэтому был вдвойне удивлён. Во-первых, Чона он сейчас здесь вообще никоим образом не ожидал увидеть… он-же звезда. Так что звезда эта паршивая забыла себя здесь, а не на празднике? А во-вторых… кожа до сих пор горела от неожиданного взаимодействия. Пусть художник был в джинсах, пусть черноволосый провёл рукой через ткань… но обожгло как от кипящей кастрюли, мать твою. Если Ким оживленно реагировал на слова Гука, то уже от такого, знаете, уже можно было поймать нервный тик. — Да, дорогой? — черноволосый расставил руки с обеих сторон от Техена и облокотился на свободную стойку позади Тэ, тем самым, одновременно наклонившись ближе к лицу светловолосого испуганного и удивленного юноши. — Тут… — в этот момент секс-символ университета устремил свой темный карий взгляд, на светло-карий на изумленный и растерянный Техеновский. У Кима в горле от этого действа появился ком, но оппоненту этого показывать как всегда не планировалось, — … же никого нет. Перед кем выделываешься? Шоколадные глаза хитро сузились, как бы улыбаясь и одновременно внимательно рассматривали лицо напротив, — «Наедине хуй ко мне подойдешь, мальчик с комплексами», — цитирование вышло сквозь зубы, но сказал Чонгук это таким нежным и тембральным голосом, что выразились все краски его низкого звука. Неосознанно, но Техен отметил это красивым. Все ясно, повторять не нужно было. Художника этот момент одновременно триггернуло. М-да, и как можно было подумать о том, что за это «действо в столовке», ему ничего не будет? Полный джингл-беллс. — Сказал по фактам, как и есть, — Чоново дыхание дошло до губ Кима, и тот замер. Казалось, грудь изнутри сейчас разорвётся, чертово чувство опять появилось, как и тяжелое дыхание со стороны Тэ. Тот пытался спрятать свой взгляд, опустить, но Чонгук как назло специально следил за ним, не отводил, наклонял свою же голову, вслед за светло-карими глазами. Да он с ним играется… — Снова не можешь контролировать себя при виде меня? — Чонгук стоял уже вплотную, еще пару сантиметров вперед и между парнями не осталось бы места вообще. Чонгук смотрел в опущенные, из стороны в сторону бегающие глаза и расплывался в медленной, постепенно появлявшиеся на лице, ухмылке, — Думаешь, я не заметил, как ты смотрел на меня с того самого начала прошлогоднего семестра? — вопрос шатен прошептал прямо в губы невольного собеседника, от чего тот так-же невольно выдохнул прямо Чону в губы. Капитан заметил это. Техен это знал. — Что? — Ким во всю уже хватал губами воздух, не в силах как-то себя скрывать и сдерживать. Он просто уже хотел сквозь землю провалиться, потому-что понимал, что прокололся по-полной. — С того момента, как я пришел, ты свои глаза от меня не отводил. Думал, я не замечу? — пухлые губы капитана и его глаза были настолько близко, что Техен не выдержал и слегка отодвинул голову вправо от лица Чона, чтобы не быть настолько близко к красивой физиономии напротив. Запах капитана медленно просочился в ноздри светловолосого. Раньше Тэ, часто чувствовал его запах, когда Чон к нему наклонялся, но сейчас он был настолько четким, настолько обволакивающим, что художник обомлел. Чонгук оказался у шеи шокированного парня, и уже начал шептать в неё. Блять, Техен сделал только хуже сейчас, — Думаешь, я просто так назвал тебя геем?.. Я не настолько туп, чтобы делать выводы по одежде, — сейчас становилось все более менее логичным, — Я на каждой своей игре чувствовал, как ты смотришь на меня, каждый раз когда я выходил из машины, чувствовал на себе твой взгляд, — все это Чонгук медленно выдыхал в шею оппонента, от чего Техен уже сходил с ума. Что происходит, блять? В голове Кима туман-туманом, ничего не понятно. Еще сбивали с толку мотивы Чонгука, какого хуя ему вообще от него нужно было, особенно сейчас? Вот вообще нихуя не понятно. Техен знал, что пялился на Чона, но, что бы это было так заметно… Твою мать, Киму казалось, что он смотрел только украдкой… Хосок с Паком явно заметили бы это в поведении Кима и сказали-бы об этом сразу. Но даже настолько близкие друзья об этом не знали… Значит, Чонгук тоже смотрел на него? Голова сейчас взорвется. — Я не смотрел, — все было уже запутано, Ким просто говорил все, что могло бы отвести подозрения. Хотя, любому здесь понятно, что не помогло бы. — За дурака меня не держи. Еще скажи, что не говорил о том, что скорее ты меня трахнешь, чем я тебя. Я все слышал. — Да бляять… Ты и это слышал? — Техен за раз еще никогда так не проёбывался. Столько косяков за один день. — Задница у тебя и правда сексуальная, но моя лучше, — Ким уже разлёгся об опору сзади, когда Чонгук наклонялся к нему все ближе. Художник уже ничего не понимал, но все так-же старался не делать лишних движений. Свое красное лицо Ким не видел, но чувствовал как лицо горит. — Такая себе у тебя задница. И оставь меня в покое уже. Нахера ты это делаешь? Я ничего не понимаю, — блондин уже говорил все как есть, хоть и догадывался, что так прямо тот на заданный вопрос не ответит. — Когда ты меня оттрахаешь? Я жду, — ожидаемо, Ким не удивлен. Но от этих слов, произнесенных прямо в ухо, тот уже руками обхватил сзади стоящий кафель. Чонгук на это усмехнулся, и чего уж не ожидал художник, так это того, что шатен начнет прижиматься бедрами прямо к нему. Этих спасающих разум Кима пары сантиметров не оказалось, они испарились. Художник чувствовал вжатое в себя тело, от чего-то горячее, большое и сильное. Дыхание распаляло шею, нос оппонента начал тереться об ухо Кима. Блять, с ума можно сойти. Техен сходил с ума. Он не понимал реакцию своего тела, реакцию самого себя на Чонгука. Он боялся его, ненавидел, не хотел связываться, но ступор сейчас был откровенный. И не было как-то неприятно. Скорее, как всегда нихуя непонятно и странно. — Перестань… Это странно выглядит, вдруг кто-то зайдет. — Беспокоишься только об этом? — Да. К остальному я привык. Что блять? Нихуя подобного. Такого цирка еще не было точно, тот бы запомнил. — По твоей реакции не скажешь. Сейчас на месте кончишь. — Неправда, — Ким сказал это твердо, но секунду спустя Чонгук прикусил мочку уха Кима. Бляяяяяяять, нет. — Какого хуя ты творишь? Ответь мне на вопрос, я не понимаю, что происходит, — Ким приоткрыл рот в немом выдохе, стараясь максимально не воспроизводить вслух ни звука. Ухо горело. — Ты строишь из себя натурала, когда являешься геем. Я ненавижу лжецов. — Что за бред ты несёшь, Чонгук? Тело вжималось все сильнее, Тэ сжал зубы и приподнял глаза к верху, изо всех сил держа себя в руках. — Признайся перед всеми и я от тебя отстану. — А нахуй, не хочешь пойти? Художник был просто в ауте от речей темноволосого имбецила. Смешанные чувства. И шок от высказывания Чона и странные ощущения от его взаимодействий — все перемешалось внутри воедино. — Всё-таки хочешь меня оттрахать? Извини, я никогда не бываю снизу. — Иди нахуй. Сильное тело было слишком близко. Каждая девушка в этом кампусе мечтала бы оказаться на месте Ким Тэхена. Светловолосый даже усмехнулся этим мыслям. Ким чувствовал каждую мышцу сильного тела, каждый изгиб. Сопротивляться было бы бесполезно, капитан слишком силен, и сейчас Тэ в этом глубоко убедился. — Сережки бомбовые. Где покупал? — выдох в ухо. — Извини, это магазин для геев, тебя не впустят… Хотя, как я понял вопрос спорный. — Я натурал. — Конечно, а я учусь на экономическом. Это типа сейчас подъебы или полуфлирт? Капитан на пару секунд задумался. — Я… Я пойду. Мне скоро выступать, — Чонгук немного отодвинулся, два тела отряпнули друг от друга, а взгляды снова встретились. Темные глаза стали еще чернее за счёт расширенных зрачков, а светлые слегка поддрагивая рассматривали их. Прозвучало это как будто виновато, и Техен поймав себя на этой мысли внутренне захихикал. Сейчас лишние действа он старался не делать, поэтому посчитал нужным сдержаться. — Удачи. — Надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы признаться перед всеми. Я не успокоюсь, это меня гложет. Советую тебе сделать правильный выбор и не наебывать всех вокруг, считая за дураков, — впервые за все время, этим двоим удалось сказать друг-другу что-то еще, кроме «иди нахуй», «отъебись от меня» и «педик конченный». Пусть не без использования данных слов, все-же, но... то, что прозвучали в их диалоге еще и иные слова, поддавалась удивлению. Особенно Техену. — Я даже если-бы я и был педиком, какого черта это может быть как-то связано с тобой? Разве это твое дело? — У меня есть свои причины, плюс — да, это связано со мной. Свой педиковатый взор ты направил на меня. — Ты мне не сдался. — Ты меня услышал. Идиота кусок. Чонгук выгнулся обратно в спине, встал и молча удалился из уборной комнаты. Тэ в свою очередь, тоже медленно выпрямился, но уже после того как проводил взглядом чужую мощную спину, в черной ткани. Туман в голове еще есть и непонимание ситуации теперь возникло еще больше. Очень сложно понять этого полудурка. А итог? Его просто бесит, что Ким типа гей. А насчет того правда-ли это... Да не было такого никогда... Надо будет рассказать ребятам, такое блондин точно не сможет держать в себе. Ибо, блять. Чувства странные, они есть. Может, это потому, что Ким оценивает Чона как есть — объективно. Тот красив. Но почему Тэ каждый раз бросает в дрожь от него? Даже сам Чонгук это заметил, и причем, еще в прошлом году! Все-таки, как сам думал Ким, это от того, что он долго думал о Чонгуке и хотел с ним подружиться. Вот и психологическая привязанность образовалась. Хотя, какая привязанность здесь... Они даже не общались. Все, Ким подумает об этом позже. Голова и так сейчас в разрыв пойдет. Шея все еще горит, лицо все еще красное. Твою мать, ничего уже непонятно.