Эти двое

      Каждое утро Мэй приходила в школу первой. Заходила в класс, доставала учебники к первому уроку и совсем немного, буквально несколько минут наслаждалась тишиной. Тренировка по танцам заканчивалась за час до начала занятий, и этот час Мэй могла посвятить подготовке ко всему дню, проверить график и даже настроиться.       Одиночество её, впрочем, было недолгим. Вскоре безмолвный класс заполнился одноклассниками, и началось самое обычное утро.       "Хаттори-сан, дай, пожалуйста, конспект по литературе. У тебя такой чудесный почерк!"       "Хаттори-сан, помоги нам в комитете по самоуправлению, пожалуйста!"       "Хаттори-сан! Сегодня нужно сдать домашнее задание по математике, но я никак не понимаю, как решать задачу! Ты знаешь как? Ты такая умная, Хаттори-сан!"       Мэй была тем самым человеком, к которому каждый мог обратиться за помощью. И на самом деле каждый и обращался, совершенно не стесняясь того. Иногда она даже оказывалась окружена одноклассниками, наперебой что-то спрашивавшими. Мэй не могла сказать, что её это смущало или тяготило.       О нет, всё было совершенно наоборот: ей это нравилось. У неё уходила целая прорва времени на то, чтобы быть лучшей в классе, но это касалось не только учёбы. Мэй приходилось следить за собой, каждый день укладывать волосы и еле заметно подкрашивать глаза, заниматься спортом и танцами по утрам и проводить всё оставшееся время в кружках и комитетах. В глазах одноклассников Мэй была недостижимым идеалом, и её имя, звучавшее отовсюду, и было главным моментом её триумфа.       Вопросы и восхищения ласкали душу куда сильнее любой музыки. Восторг в глазах людей заменял ей сладости. Находясь в центре внимания, Мэй чувствовала себя счастливой.       Это утро было таким же чудесным, как и остальные. Её друзья, Сатоши и Хонг, вскоре присоединились к ней. Они, конечно, были теми ещё занозами, но Мэй всё равно любила их, даже если они иногда — или очень часто — её бесили.       — Отлично выглядишь, — Сатоши поднял большие пальцы вверх и улыбнулся.       — Она выглядит так всегда, — спокойно заметил Хонг.       — Не будь занозой! Мэй всегда и выглядит отлично.       — Тогда хотя бы меняй слова по утрам.       — Я тоже рада вас видеть, ребята, — улыбнулась Мэй.       Ничего не могло омрачить такого чудесного утра. Почти ничего. Если бы ещё не он... Но и он тоже был здесь, снова напоминая Мэй о том, что у неё появился серьёзный конкурент. Наито Кадзу, ещё одна звезда класса, вёл себя так, будто их вполне могло быть двое.       Мэй до сих пор помнила день, когда он появился в их классе. Он перевёлся к ним посреди года — разве так вообще было можно? Как только Наито-кун встал перед доской, она сразу почувствовала, что дело неладно. Вокруг раздались девичьи вздохи: он был очень красивым. Высокий, с тонкими чертами лица, с непроницаемым взглядом, немногословный и отстранённый, он тут же оттянул внимание на себя.       Наито-кун оказался совершенно идеальным: он занимался баскетболом — рост позволял, — тоже быстро попал в комитет самоуправления и просто украл всё, что предназначалось Мэй. Она даже надеялась, что он окажется глупым, но и в успеваемости он не уступал ей. Приходилось готовиться к экзаменам в два раза больше, просто чтобы он не обскакал её в школьном зачёте и не занял её место представителя класса.       Им двоим было не место в классе: кто-то должен был проиграть. И Мэй предпочла бы, чтобы это был Наито-кун. Каждый раз, когда он вставал отвечать, собирал вокруг себя поклонниц или просто появлялся на горизонте, он выводил её из себя. Все силы приходилось собирать просто на то, чтобы продолжать улыбаться.       Сегодня он снова сиял на небосклоне. Мэй не очень понимала, как у него всё так получалось: его безупречность была непогрешимой. Она ненароком наблюдала за ним, надеясь, что маска треснет, и Наито-кун покажет своё истинное лицо, но этого никогда не происходило. Мэй даже не знала, что было бы хуже: то, что его маска намертво приросла к нему самому, или то, что его образ оказался бы правдой.       Это был длинный и сверхнасыщенный день: сначала занятия, потом клуб лёгкой атлетики, потом — заседание комитета самоуправления: начиналась подготовка к фестивалю японских городов. И это Мэй ещё даже не садилась за домашнее задание!       Стоило ей выйти с тренировки по лёгкой атлетике, как она заметила знакомую фигуру, стоявшую на углу здания. Вот только его сейчас не хватало...       — Хаттори-сан, — радостно помахал ей рукой Наито-кун. — Привет.       — О, Наито-кун, привет, — Мэй натянула на лицо самую приветливую из своих улыбок. — Ждёшь кого-то?       Он вдруг невпопад рассмеялся и почесал затылок.       — Ну... да, — произнёс он. — Вообще-то, я жду тебя. У нас клубы в одно время, а потом комитет. Подумал, может, вместе пойдём?       — Со мной? — искренне удивилась Мэй.       Она не знала, что именно он задумал, и это немного пугало. Такое внимание от Наито-куна... Нет-нет, это было неспроста. Мэй должна была разгадать его коварный план, понять, что ему было от неё нужно.       — Да, если ты, конечно, не против.       — Нет, что ты, — она склонила голову и улыбнулась ещё шире, — конечно, пойдём. Вместе ведь веселее, да?       Когда они вместе двинулись в сторону актового зала, Мэй никак не могла перестать размышлять о его мотивах. Она была совершенно обескуражена, и от этого голова начинала разрываться. Может быть, он хотел узнать её получше? Влезть ей под кожу? Узнать её страшный секрет?       Наито-кун шёл рядом, и его обычное спокойное лицо не выражало ничего подобного. Но Мэй точно знала, что именно в таких вот тёмных глазах таились самые злющие черти. Она не доверяла ему, и не смогла бы довериться никогда — только не господину Идеальному, чей секрет она никак не могла разгадать.       — Ты так хорошо учишься, — его голос вырвал её из мыслей, едва не заставив споткнуться, — много занимаешься, да?       — Конечно, — кивнула Мэй, — но ты ведь тоже.       — Да, да, — снова рассмеялся он странным смехом. — И по утрам ты приходишь первая.       — Это из-за танцев, — улыбнулась она. — Мы занимаемся с раннего утра, это помогает держать тело в тонусе весь день. И ещё иногда после уроков мы тоже занимаемся. Особенно, если перед выступлениями.       — Ты такая упорная, — сказал Наито-сан.       Мэй не сдержалась, чтобы не бросить на него взгляд украдкой. Что именно замышлял этот человек? Почему завёл с ней разговор?       — Слышала, ты лучший игрок в баскетбольной команде, — ответила она. — Сложно, наверное.       — Стараюсь им быть, — скромно произнёс он. — На самом деле, нет, сложного в баскетболе ничего нет. Правда, скоро начнутся соревнования, и тогда мы узнаем точно, насколько мы хорошие игроки.       Поддерживая этот ничего не значащий разговор, они дошли до зала. Наито-кун отодвинул дверь, пропуская Мэй вперёд.       Собрание шло как обычно для всех, кроме неё. Сосредоточиться не получалось: вопросы в голове всё появлялись и появлялись, а ответов на них его непроницаемое лицо не давало. Мэй ужасно устала сама от себя, и к концу собрания ей уже не хотелось ничего. Её вполне устраивало то, как они общались до этого дня. Вернее, то, что они не общались.       — Хаттори-сан! — его голос настойчиво пытался достучаться до её сознания. — Ты с нами?       Мэй подняла голову и оглянулась по сторонам. Что это было с ней? Неужели она... просто потеряла нить разговора?       — Да, да, — растерянно проговорила она, — я здесь.       — Мы и правда сильно засиделись, — улыбнулся Наито-кун, глядя на неё. — Давайте на сегодня закончим.       Все вокруг засобирались, кроме него, который так и остался на своём месте. Мэй чувствовала на себе его взгляд, и это смущало, заставляло нервничать и торопиться. Она, казалось, вылетела из зала пулей, отправилась в класс, даже не задумываясь над дорогой.       Чем это было? Мэй привыкла быть самой внимательной и самой активной, а теперь... Неужели её выбило из колеи простое внимание? Или, скорее, то, чего она не понимала. Нет, ей это совершенно не нравилось: так больше не должно было произойти. Ей нужно было собраться.       Сконцентрировавшись, она погрузилась в дела, которые оставила на вечер. До фестиваля японских городов оставалось всего ничего, а она обещала сделать макет программки. Яростно взявшись за дело, она потеряла счёт времени.       Мэй даже не сразу заметила, как дверь класса приоткрылась, и поэтому страшно испугалась, почувствовав на себе чужой взгляд.       — Хаттори-сан, ты разве не должна была уже давно быть дома?       В проёме стоял Наито-кун. Взгляд его непроницаемых глаз не выдавал ни его эмоций, ни мотивов, но в голосе Мэй слышала удивление и... заботу? Внутри она недовольно поморщилась: вот только его жалости сейчас и не хватало.       — Нужно ведь программку закончить, — улыбнулась она.       — Ну не до ночи же, — Наито-кун покачал головой. — Может, тебе помочь?       — Ты ведь тоже до сих пор здесь, — внутри Мэй поморщилась, покоробленная его словами.       — И правда, — рассмеялся он. — Но уже очень поздно. Давай расходиться.       Мэй понимала, что сейчас он уже не уйдёт, и кивнула в ответ. Она начала собирать вещи, преследуемая его взглядом. И чего только пришёл? Неужели следить за ней?       — Если ты не против, — неожиданно тихо сказал Наито-кун, — можно я тебя провожу?       — Что? — резко развернулась Мэй.       — Провожу. Уже темно, а нам... вроде бы по пути. Ты ведь около станции Син-Оцука живёшь?       — Да, а как ты узнал?       — Мы почти соседи, — пожал плечами он. — Я чуть дальше, в Минамиоцука.       Они вышли вместе. Мэй шла рядом с ним, ненароком кидая на него взгляды. Сама ругала себя, нельзя было так часто смотреть, но не могла удержаться. Наито-кун мало говорил, но от него веяло чем-то совсем новым, что она в нём не видела раньше.       — У тебя хороший район, — сказал он, когда уже подъезжали к станции. — Безопасный.       — И у тебя тоже, — кивнула Мэй.       — Да... — он замялся, и лицо его потемнело. — Сейчас — да. Ну, до завтра!       Двери вагона открылись, и Мэй не успела даже попрощаться. Она шла домой быстро, и мысли у неё были совсем не об учёбе. Наито-кун, её соперник, теперь не просто дышал ей в спину: он начал проявлять к ней нездоровый интерес. Почему он вёл себя так, будто они были друзьями?       Мэй не могла позволить себе близких друзей. Это в школе она была отличницей, активисткой и предметом всеобщей любви. Дома... Дома у неё был секрет, свой собственный. Секрет, которого никто, кроме её родителей, не знал, даже Сатоши с Хонгом.       Секрет, который никто и не должен был узнать.       — Я дома! — Мэй распахнула дверь, вбегая внутрь.       — Добро пожаловать домой, — мама выглянула из кухни, окидывая её взглядом.       — Наконец-то, — послышался из комнаты папин недовольный голос.       Он вышел в коридор, помахивая сегодняшней газетой, и встал в дверном проёме, ведущем в кухню.       — Морико, ну что за дела? Наша дочь возвращается домой из школы позже нас!       — Это её проблемы, — ответила мама.       — Ну не дело это. Ужин затягивается, а мы всё ждём и ждём.       — Отец, я здесь, — с укором произнесла Мэй, снимая обувь.       — Вот именно, — добавила мама. — Если ты так недоволен, скажи Мэй об этом сам. Я не буду твоей рацией.       — У нас фестиваль скоро, мы готовимся! — объяснила Мэй, убегая в свою комнату.       — А ну стоять, — приказал папа, и она тут же застыла. — Какой фестиваль? Я обман нутром чую, ты же знаешь.       — Папа! — возмутилась она. — Ты не забыл? Я — представитель класса в комитете самоуправления.       — Помню, помню, и до сих пор не знаю, зачем тебе это нужно.       Он недовольно нахмурился, свежие морщины глубоко пролегли между бровями, выдавая его возраст. В задумчивости он взлохматил свои отросшие волосы и принюхался, так демонстративно, что Мэй чуть не прыснула.       — А у тебя случайно не появился какой-нибудь... — он прищурился, — парень?       — Нет, — Мэй замахала рукой перед лицом.       — Уверена?       — Ты всё ещё не отпустил Мэй переодеваться? — раздался из кухни голос мамы. — Кин...       Если бы папа был лисом, он бы прижал уши. Он оглянулся на маму и кивком показал Мэй уходить.       У них была классная семья. Как бы папа ни притворялся строгим, на самом деле он баловал Мэй даже больше, чем мама. В отличие от многих отцов, он проводил с ними много времени. Всегда интересовался успехами в школе и даже гордился ей, хоть и делал вид, что не понимает, зачем Мэй так упорно занимается.       Мама была совсем другой. Ухмылка словно прилипла к её лицу: она обычно даже не ругалась, зато смотрела грозно и издевалась над ними обоими с огромным удовольствием. Её фраза "конечно, доченька, прыгать в лужу в новом платье в самом начале прогулки — лучшая идея!" до сих пор, наверное, вспоминалась каждый раз, когда она обнаруживала чей-то проступок.       Они были самой обычной японской семьёй, со своими горестями, радостями и домом в ипотеку на 25 лет. У Мэй не было ни братьев, ни сестёр, но она была на самом деле рада этому. Не хотелось бы делить внимание родителей ещё с кем-то.       Сегодня Мэй устала настолько, что даже за ужином не болтала. Папа бросал на неё обеспокоенные взгляды, но ничего не говорил, наверное, боялся тяжёлого взгляда мамы. Он то и дело поглядывал на часы: скоро должна была начаться их любимая дорама.       — Доедаем быстрее, — проворчал он, активно орудуя палочками, — а то пропустим начало.       Мэй удалось выбросить из головы тревожные мысли только когда они наконец закончили обедать. Они с мамой обе, не сговариваясь, обратились лисами и свернулись клубочками по обе стороны от папы, который с готовностью протянул обе руки, чтобы чесать их за ушами.       Теперь всё было в порядке, всё было как обычно. Этот суматошный день закончился тёплым семейным вечером.       На экране крупным планом появился Кэнто Ямадзаки, и Мэй с мамой синхронно вздохнули.       — А я? — обиженно протянул папа. — Я же красивее него?       Мама утвердительно тявкнула.       На самом деле, Мэй даже не представляла, как живут другие странные семьи, потому что у неё семья была вот такой, совершенно нормальной: они с мамой обе были кицунэ.