Эти двое

      В понедельник Мэй задержалась в классе, так же, как задерживалась раньше, когда делала домашние задания для Наито-куна. На самом деле ей не нужно было так долго сидеть одной: пытаясь отвлечься, она уже переделала всё, что требовалось, и даже забежала вперёд, заранее подготовив задание от комитета.       И всё же уйти не получалось. Внутри теплилась бессмысленная надежда на то, что Наито-кун увидит свет, горящий в классе, и зайдёт хотя бы для того, чтобы проверить. Мэй знала его расписание, и знала, что сегодня он тренировался допоздна. Он не мог не заметить.       Время шло. Мэй сидела на своём месте, как пришитая, и наблюдала за тем, как медленно ползли стрелки часов на стене.       Тренировка закончилась. Голоса одноклассников, послышавшиеся за окном, медленно угасали и отдалялись. Стрелка сделала круг и поползла на новый, и Мэй считала лестничные пролёты, по которым сейчас мог подниматься Наито-кун.       Первый этаж.       Шагов не было слышно, но он ведь всегда ходил очень тихо, правда? Да и было бы странно — слышать его шаги настолько издалека.       Второй этаж.       Стрелка с кряхтением сдвинулась на долю миллиметра, отбив очередную бесконечно длинную минуту. Мэй опустила глаза: её тошнило от ожидания и беспокойства.       Третий этаж.       Сердце забилось чаще: скоро. Сейчас она должна была слышать шаги, и была почти уверена, что слышит их. Один, другой.       Сейчас.       Мэй повернула голову ко входу, надеясь, что именно в этот миг дверь отодвинется. Что они увидятся, что поговорят и признаются друг другу хотя бы в том, что соскучились. Она просто хотела посмотреть в его спокойные, бесконечно глубокие глаза.       В классе и за его пределами стояла гробовая тишина. Дверь не сдвинулась с места.       Что-то внутри Мэй умирало и корчилось в предсмертных судорогах, распространяя по груди щемящую боль, которая не давала дышать. Он не пришёл, он, наверное, и не собирался приходить. Как и с их соревнованием, как и со многим другим, она всё себе надумала.       По лицу покатились слёзы, впервые с того момента, как он ушёл. Мэй сидела в пустом классе, понимая, что он никогда больше не придёт, чтобы увидеть её, и плакала, не стесняясь своих чувств, не закрывая лицо руками и даже не пытаясь вытереть слёзы.       Она любила того, кто больше не хотел её знать. Любила так сильно, что хотелось рассказать об этом каждому, что такие чувства бывают и в жизни. Не в дорамах, не в аниме, а в жизни, прямо здесь, в этом классе. И боль от этих чувств такая же сильная, какой её показывают.       Мэй ревела, пытаясь высвободить то, что скопилось внутри за недели, прошедшие с их ссоры. Комок чувств, собравшийся где-то между лёгкими, не уменьшался и не рассасывался, но слёзы хоть немного снимали боль, которую он приносил. Если бы можно было разорвать себе грудную клетку и выпустить наружу то, что она чувствовала, Мэй сделала бы это, не задумываясь. Но получалось только плакать.       Дверь с тихим шорохом отодвинулась, но ей, наверное, это только послышалось. Так же, как и шаги до этого.       — Хаттори? Что ты здесь делаешь?       Наито-кун зашёл в класс быстро, сметая по пути столы и стулья; он оказался рядом с ней быстрее, чем она успела осознать его появление. Мэй уставилась на него, не веря своим глазам.       — Почему ты плачешь?       Он присел перед ней на корточки, достал из кармана платок и вытер Мэй слёзы с лица. Она слабо улыбнулась, всё ещё не понимая, был он реальностью или её фантазией.       — Потому что мне хочется плакать, — ответила она. — Наито-кун...       — Я не знал, что ты здесь. Даже думал, что свет забыли выключить. Что случилось? Тебя кто-то обидел?       Мэй покачала головой. Это был он, её Наито-кун, живой и совсем не чужой больше. Его пальцы невесомо касались её руки, и от облегчения хотелось плакать даже больше.       — Тогда чего ты ревёшь?       — Я боялась... — Мэй невольно всхлипнула. — Боялась, что ты не придёшь. Никогда не придёшь.       — Но я думал, ты не хочешь меня видеть.       Она замотала головой и схватила его за руку. Подняла глаза, ловя его внимательный взгляд, а по телу снова бежали мурашки от прикосновения.       — Это неправда, я просто не могла тебе сказать, понимаешь. Я на самом деле... — она запнулась, прикусила губу, чтобы не сказать лишнего.       — Что? Не считаешь меня шантажистом, отравляющим твою жизнь?       — Нет, ты, конечно, шантажист! Но мне понравилось с тобой общаться.       Щёки вспыхнули от собственной откровенности. Это прозвучало почти как признание в любви! Мэй испугалась: что если он уже разлюбил её? Что если его чувства остались в прошлом, и теперь он не готов был принять её?       — Хаттори, и ты из-за этого здесь ревёшь? — удивился Наито-кун.       — Да, — призналась она.       — Глупая девчонка, — он вдруг рассмеялся, сжимая её руку в ответ. — У меня же есть телефон. Написала бы!       — А вдруг ты не хотел читать мои сообщения? И вообще: о таком в переписке не говорят!       — И как я по-твоему должен был узнать, что я тебе не противен?       — Ну я и ждала тебя, чтобы сказать!       — А если бы я не пришёл?       Мэй осеклась и заметила, какие смеющиеся у него сейчас были глаза. Самые красивые глаза на свете. Она невольно снова разревелась, но теперь уже от счастья.       — А сейчас что произошло? — застыл Наито-кун. — Что я такого сказал?       — Дурак! — Мэй высвободила руку и ударила его в грудь. — Ты же пришёл!       — Прекрати реветь.       — Хочу и реву!       — Прекрати, я тебя совсем не понимаю!       Вытирая счастливые слёзы, Мэй не могла прекратить смеяться. Всё было по-прежнему. Он снова был рядом.       Её Наито-кун.

***

      — Хаттори, привет!       Наито-кун поджидал её на станции, всё ещё немного сонный.       — Привет, — улыбнулась Мэй. — Ты вот так на тренировку собрался?       — Как? — он тревожно оглядел себя.       — Сонно, — прыснула она. — Ты же еле на ногах стоишь.       — Ты выглядишь не лучше, — ответил Наито-кун, смешно насупившись.       Он, наверное, был прав: они оба вставали слишком рано из-за своих тренировок. Расходились они при этом слишком поздно, но теперь уже из-за своей дружбы, которая словно обрела новое дыхание.       Вечерами они могли долго стоять на станции: оба не хотели расходиться. За недели, что они пробыли в ссоре, они так соскучились, что темы для разговоров, казалось, не заканчивались. Вот и сейчас, стоило им увидеться, ей снова не хотелось расставаться.       Мэй смеялась на его шутками, а он — над её. Они были отличными друзьями, хоть все вокруг и шептались об их отношениях. Сатоши с Хонгом так вообще считали их парой. Даже жаль было, что пары из них не получалось. Хотя бы слухам соответствовали бы.       От этой мысли становилось немного грустно. Мэй ненароком бросила на Наито-куна взгляд: он был таким красивым, даже сейчас, когда он ещё не проснулся. Ей очень хотелось рассказать ему о своих чувствах, тем более, что он и сам ей признался, что любил. Но теперь ей было страшно: вдруг его чувства к ней изменились?       Что если теперь, узнав её настоящую, он не был готов на что-то большее? В конце концов, влюбиться в хорошенькую одноклассницу и влюбиться в кицунэ это совершенно разные вещи. С другой стороны, что если он просто не знал о её чувствах и ждал её ответа?       Мэй призадумалась: может быть, ей нужно было показать ему, что она тоже влюблена? Тогда он бы смог сделать ещё один шаг... Щёки загорелись от одной только мысли о том, какой именно шаг мог быть следующим.       — Что с тобой? — спросил Наито-кун, заметив её прилив смущения.       — Д-да ничего, — она не знала, как объяснить своё состояние. — Я просто подумала... Нет, правда ничего.       — Для такой притворщицы, как ты, даже странно видеть, как ты неумело врёшь, — рассмеялся он.       — А сам-то! — возмутилась Мэй. — Ты тоже притворщик!       — Договорились, и я притворщик, — кивнул тот. — Мы оба притворщики.       Повернув к нему голову, Мэй остановилась: ей в голову пришла мысль, которая стремительно развивалась, формируясь в настоящий план. Что если...       — Что ты задумала? — прищурился Наито-кун. — Выкладывай уже.       — А ты завтра что делаешь?       — В субботу? Ничего такого. Высплюсь и сяду позаниматься. А что?       — Завтра в парке будет ярмарка, хотела сходить туда. Не хочешь... — она замялась. — Не хочешь тоже сходить?       — На ярмарку? — Наито-кун почесал затылок. — Даже не знаю, давай сходим. Надеюсь, там будут свежие тайяки.       Как он мог в такой момент думать о еде? Всё бы ему живот набить, неужели так сложно понять, что девушка тебя на свидание зовёт? Мысленно Мэй вздохнула: он был такой недогадливый. Даже больше, чем она сама.       — Ну вот опять! — он ткнул пальцем в её наморщенный лоб. — Что не так-то, я же согласился!       — Обжора, — коротко бросила Мэй, прибавляя шагу.       — Ты сама любишь тайяки, не выдумывай.       — И ничего не люблю, с чего ты вообще взял?       — Потому что их все любят.       — Я же не все, — гордо вздёрнула подбородок Мэй.       — Ну что за упрямая лисица. Ладно, будем искать на ярмарке тофу, специально для тебя.       — Ещё один стереотип! Не все лисы любят тофу!       — Все, — уверенно заявил Наито-кун.       — Ладно, — вздохнула Мэй, признавая поражение. — Все.

***

      Она еле дотерпела до утра: просыпалась раза три, но за окном всё время было темно. Мэй ворочалась, представляя, как они пойдут на ярмарку и будут гулять, как обычная парочка. Половят рыбу, покатаются на карусели, выберут друг другу значки с Токийскими мстителями... А потом они возьмут лимонад и пойдут в парк, где меньше всего людей. И там... Мэй знала отличный мост! Там она признается ему, чтобы он понял наконец, что его чувства взаимны!       Стрелки часов, казалось, вообще не двигались, а уснуть, чтобы время прошло быстрее, не получалось. Что будет с ними после признания? Возьмёт ли он её за руку? Или, может, даже обнимет? Боже, у него были такие тёплые руки, что Мэй, которую мама называла лягушкой, казалось, что он просто горит. А может, у него рядом с ней и правда поднималась температура? Кто их знает, этих мальчишек!       В шесть Мэй поняла, что больше не может лежать. Она решила подняться и позаниматься английским: всё равно за то время, что ей было грустно, уроки немного отошли на второй план, и появились хвосты. Но и заниматься тоже получалось плохо: в какой-то момент она поймала себя на мысли, что перечитала задание уже в четвёртый раз, но так и не поняла, что нужно сделать.       Если уж и это не помогало, то манга точно должна была! Мэй открыла старую мангу “Его и её обстоятельства”, которую недавно принесла ей мама из своих запасов. Она так ухмылялась, передавая её Мэй, что стало ясно: в этой манге хранились ответы на многие её вопросы.       С удивлением и даже некоторым раздражением Мэй узнавала себя в главной героине манги, Миядзава Юкино. А Наито-куна — в Ариме. События их жизни будто переплелись: и соревнования, и секреты, и даже шантаж… Неужели мама знала обо всём, что у них происходит?! Не могло же быть так, что она просто так принесла ей историю, которая настолько была похожа на её собственную?       Закрыв очередной том, Мэй поняла, что её идея с ярмаркой была невероятно глупой. И ещё она поняла, что на самом деле нужно было делать. Она приготовила родителям завтрак — по выходным они никогда не вставали раньше полудня — и, бросив взгляд на часы, поняла, что время больше не стояло на месте. Наоборот, оно летело с такой скоростью, что Мэй едва не начала опаздывать.       Одеваться пришлось быстро, и как же хорошо получилось, что одежду она приготовила для себя ещё накануне! Расчесав волосы, посмотрев в зеркало и убедившись, что она всё ещё была симпатичной девушкой, хоть и немного невыспавшейся, Мэй вылетела из дома.       Наито-кун стоял на её станции, смущённый и совсем уж странный. Он нервно переступал с ноги на ногу, и у Мэй из головы вылетели все слова, которые она хотела ему сказать.       — Привет, — тихо произнесла она, подойдя ближе.       — А? — он резко поднял голову. — А, Хаттори! Привет.       — Давай не поедем на ярмарку.       Он уставился на неё так, словно видел впервые. Удивлённо покачал головой и пожал плечами.       — Передумала?       — Можно и так сказать, — улыбнулась Мэй.       Она была уверена в том, что делает. Настолько уверена, что никакая его реакция сейчас не могла бы её смутить. Мэй смотрела ему в глаза и понимала, что любит его. И, что самое главное — было это раньше, прошло ли или нет, — он тоже её любил. А значит, у них могло быть будущее.       — Ладно, ветреная. Чем тогда займёмся? Только не говори, что что-то распланировала без меня, не поверю.       — Не хочешь пойти в Сад Рикугиэн?       Там всегда было тихо и спокойно, и именно там они могли наконец поговорить. Мэй хотелось, чтобы им никто не мешал, никто не подглядывал и не говорил: “эти двое…”       Наито-кун кивнул. Он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними, и взял её за руку.       — Пойдём.       Мэй уставилась на их руки и застыла, совсем не понимая, что только что произошло. Наито-кун тянул её вперёд, и она послушно перебирала ногами, следуя за ним, но не могла оторвать взгляда от их сцеплённых ладоней.       Было ли это ещё одним признанием? Или… Нет, просто так он не стал бы прикасаться к ней.       — Подожди, — Мэй наконец смогла выйти из оцепенения и потянуть руку на себя, уже когда они оказались в парке. Вокруг не было ни души, и это придавало сил и смелости.       Наито-кун остановился и обернулся. Он внимательно посмотрел на неё, растягивая губы в смущённой улыбке, но руку не отпустил.       — Я иногда совсем тебя не понимаю, — признался он. — У тебя в последнее время такое лицо, будто ты хочешь что-то сказать, но ты ведь всё время говоришь, но лицо такое же. Может, ты просто не говоришь то, что хочешь сказать?       — Ты меня запутал уже, — насупилась она. — В твоей речи вообще ничего не понять. Тоже мне отличник.       — Не уходи от темы! — возмущённо ответил Наито-кун. — Вот опять ты!       — Ну ты что-то говоришь про моё лицо, а оно у меня совершенно обычное. И вообще: не нравится — не смотри.       — В том-то и дело, что нравится, поэтому и смотрю.       Мэй осеклась. Наито-кун подошёл к ней близко. Настолько близко, что она кожей чувствовала тепло его тела.       — Я хотела тебе сказать, — тихо произнесла она, — что люблю тебя.       Это вышло так легко и просто, что Мэй сама себе удивилась. В ответ он поднял свободную руку и коснулся пальцами её подбородка. В его глазах лучился такой свет, что Мэй даже зажмурилась, чтобы не ослепнуть.       — Я так рад это слышать, — сказал он почти шёпотом, — потому что я тоже тебя люблю.       Он выпустил её ладонь, но лишь для того чтобы обнять и прижать к себе. Сердце билось так сильно, что вот-вот готово было разбить грудную клетку и вырваться наружу.       Мэй почувствовала, как её губ легко, почти невесомо касается его дыхание.       А потом Наито-кун опустил голову ниже, увлекая её в поцелуй.       Голова закружилась, и Мэй только и могла, что выдохнуть в его губы:       — Кадзу…