Море в глазах

      Олег прикрывает глаза, наслаждаясь криками чаек и шумом прибоя. Он нашёл это место случайно, даже не думал, что удастся подобраться к воде: скалистый спуск грозил минимум переломом шеи, зато сейчас можно было попробовать порыбачить, никто так далеко обычно не забирался, ловили рыбу на уже проверенных клёвых местах, так как тащиться в лес, потом по узким скалистым проходам, что зачастую были опасны обвалами, ради какой-нибудь парочки рыбешек размером с мизинец?       Глупо, ведь если раньше там ничего не было, то и сейчас нет. Волков так не думал, ведь все им «известные» места когда-то таковыми не были, кто-то ведь должен был их найти, открыть, рассказать, мол, вот ребята, как там здорово. Так что сейчас он разматывал удочку, уже представляя, как вернётся в деревню с уловом.       Закинув леску в сине-прозрачную воду, он устроился на уже нагретом августовским солнцем камне, смотря, как оно отражается в море, пуская бесконечное число золотых бликов.       Возможно, он даже задремал, но тут леска дёрнулась и понеслась разматываться, а когда он схватился за катушку, стараясь её остановить, будто послышалось приглушенное плеском воды «Ай! «. Открывшиеся после дремы глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету, а пляшущие на морской глади солнечные зайчики мешали рассмотреть происходящее в воде, наконец катушка, удерживаемая побелевшими от напряжения пальцами, перестала вырываться из рук, но что-то подсказывало, что добыча не сорвалась, по крайней мере теперь можно было перевести дыхание и заметить, что леска была по-прежнему натянута и уходила за ближайшие видимые над водой скалистые выступы. Волков прищурился, кажется, за ними можно было различить быстрое движение, а может это всё ещё отблески солнца и ему показалось? Нет, он точно слышал голос.       — Эй, — негромко позвал он, — там кто-нибудь есть? Покажись, я не обижу, правда, — долгие несколько секунд ответом ему был лишь шёпот прибоя и горланящие чайки, пока…       — Уже обидел — раздалось из-за тех самых скалок, голос был юный, мальчишеский, но какой-то д р у г о й, — чего ты сюда заявился, нитки свои пораспускал, тут человеков отродясь не было.       Человеков? Кто же ему повстречался. Невольно в голове всплыли бабушкины сказки, что та мурлыкала Олежику перед сном, будто бы на восточном берегу некогда жили русалки, оттого на него никто и не совался, те сладко пели, заманивая рыбаков и путников в тёмные воды. Нет, правда, сейчас уже бабушки, одни они с мамкой остались, хотя как одни: в загончике коза Фрося, двор охраняет волкодав Шторм, у небольшого ладного домика пасётся с десяток кур, на жизнь Олег никогда не жаловался, но по бабушке порою очень скучал.       Пришлось вынырнуть из воспоминаний, что-то требовалось ответить новому знакомому.       — Выйди, поговорим, я тебя почти не слышу— очень вежливо, конечно, он даже, вроде как, догадался, что может скрываться за камнями, но слишком уж невозможными его догадки казались даже самому.       Всё снова затихло, Волков даже подумал, что сговорить незнакомца не выйдет, но потом послышался тихий плеск, из-за камня показалась огненно рыжая голова, брови нахмурены, нижняя губа поджата, а глаза… В них было море, утреннее, чистое и дикое. А потом он, заметив хвост, чуть не вскрикнул от неожиданности, одно дело сказки, другое же вот так средь бела дня да не в детской ляльке, а на шестнадцатом году жизни. Тот переливался на солнце сотней оттенков оранжевого и красного, блестел чешуйками и…       Его леской. Вот оно что, запутался.       Русал медленно подплыл к камню, на котором тот сидел, обиженно шлепнул хвостом по воде, пуская волны.       — Извини, я и представить не мог, что тут… Ну… Будут не только рыбы. Очень красивый хвост, — знакомство явно не клеилось, но он пытался быть дружелюбным изо всех сил. «Черт, а может у них вообще не принято про хвосты», — поздно подумал он, — «вдруг это вообще страшное оскорбление какое». На удивление, комплимент чуть смягчил настрой русала, тот недоверчиво прищурился, но подплыл чуть ближе.       — Правда? — как бы невзначай снова показав хвост из воды, спросил юноша.       — Да, очень, блестит так… Мне жаль, что помешал тебе плавать, давай срежу леску, — но когда он достал из кармана складной ножик, существо тут же отпрянуло, отплыло на пару метров.       — Зубы мне заговариваешь? А сам плавники отрежешь? — может ему показалось, а может и правда вода вокруг них потемнела, будто пытаясь защитить своего жителя.       — Не нужны мне твои плавники, правда, ну хочешь, можешь сам, только не забирай, это отцовский подарок, — он оставил нож с костяной, явно вручную вырезанной ручкой, на плоском каменистом выступе у воды и отошёл на несколько шагов, — я вообще-то тоже рискую, вдруг ты сейчас запоешь и как утопишь меня.       Русал не двигался, только смотрел изучающе, а потом, будто взвесив все «за» и «против», вздохнул и подплыл ближе.       — Давай ты. Но если вздумал меня обмануть, точно утоплю, — похоже он не шутил, но вредить ожившей сказке из детства Олег не собирался, поэтому медленно, стараясь не совершать резких движений, вернулся на своё место, в то время, как русал, опершись о другие камни, приподнял хвост поближе к нему, готовый спасаться бегством в любой момент.       Чешуя на ощупь была холодная и гладкая, куда прочнее рыбьей, конечно, но касаться было отчего-то приятно. Волков осторожными движениями надрезал узелки, освобождая своего случайного пленника, тот следил за каждым движением, но вроде как успокоился, доверился, ему это льстило и пальцы слегка дрожали.       — Вот и всё, — он последний раз как бы случайно скользнул ладонью по чешуйкам и убрал нож в карман. Существо, явно довольное, отплыло, проверяя, все ли в порядке, а потом вдруг улыбнулось.       Волков даже дыхание задержал, стараясь запомнить эту картину, точно чары, сейчас как запоет и тот пропал. Но русал только снова подплыл ближе, недоверие уступило место любопытству.       — А тебя как звать-то, рыболов? — он снова сощурился, склонив голову чуть на бок.       — Олег. А тебя? — Волков поудобнее устроился, но ближе к воде не двигался, мало ли.       — Олеег, — протянуло существо, как бы пробуя его имя на вкус, — я Семандеренетус-Моллис, — это точно что-то значило хотя бы по тому, как гордо он это произнёс, — не запомнишь, да?       Сема-как-его-там задумался, а вот Олег пытался понять, почему он должен запомнить, но это означало возможную вторую встречу, от чего внутри появилось приятное волнение.       — Есть какое-нибудь у вас похожее? — русал ждал ответа, короткие плавнички на скулах нетерпеливо подрагивали. Волков пытался вспомнить что-нибудь схожее, но на ум пришло только…       — Серёжа? Это очень коротко, конечно, но началом похоже.       — Серееежа, — это он тоже распробовал, покатал на языке, а потом кивнул как бы сам себе, — мне нравится. И это, захочешь поймать кого-то кроме меня, иди на косу, вон, видишь, дерево старое, возле него там рыбы много, — русал, которого теперь можно было звать Серёжей, указал направление, а потом, не успел Олег опомниться, скрылся в воде, блеснув на прощание хвостом.       «Про это место он точно никому не скажет» — думал Волков, спеша домой через лес с полным ведром улова.