Глаза цвета приторного кофе

Жизнь не прощает ошибок — один неверный шаг может обернуться падением в пропасть. Люди снова и снова ходят по кругу, наступая на те же грабли, даже не подозревая, что достаточно одного движения в сторону, чтобы начать путь вверх. Некоторым выпадает шанс. И этот шанс — проект «Пацанки» Первая встреча участниц проходит на вечеринке в их честь — по крайней мере, так им кажется. Пройдя фейс-контроль у рослых охранников, девушки собираются у бара. По ту сторону стойки уверенно хозяйничает высокая светловолосая девушка с атлетической фигурой. Её карие глаза горят азартом: она ловко мешает коктейли и одновременно следит за реакцией толпы. Напитки исчезают один за другим, и в ответ раздаются восторженные визги, под аккомпанемент брызг шампанского. Лица перед барной стойкой меняются, но одна девушка словно врастает в пол, всё сильнее чувствуя: здесь ей безопаснее всего. Короткие тёмные волосы подчёркивают яркость голубых глаз, неотрывно следящих за барменшей — её пирсингами, туго затянутой кичкой, массивными татуировками. Девушка прикусывает губу, продолжая рассматривать её, пока та не обращается первой: — Кажется, пополнение, — усмехается барменша, кивая в сторону новенькой у охраны. — А тебя как зовут? — она переводит взгляд на собеседницу и протягивает руку. — Юля Чикина, — отвечает темноволосая и уверенно жмёт руку. — Кира Медведева, — улыбается барменша и опускает ладонь. — Ещё коктейльчик? Юля кивает, и Кира вновь берётся за шейкеры. Пьяный гул сменяется перешёптываниями, когда в поле зрения появляется черноволосая девушка в красной шапке. Всё внимание устремляется к ней, что вызывает у новенькой лишь раздражение. Она держится отстранённо, будто оценивает происходящий хаос. Шагает размеренно, исподлобья, уже понимая: «своей» ей не быть — и цели такой нет. Главное — выжить и сделать всё, чтобы измениться. К новенькой тут же подскакивает длинноволосая кукла с утиными губками: — Идея, — представляется она, слегка пошатываясь. — Плохая идея, — хмыкает новенькая и отходит в сторону. Кира, не раздумывая, решает протянуть руку помощи явной одиночке. — Эй, давай по коктейлю! — натянув дружелюбную улыбку, окликает она, поднимая вверх стакан. Новенькая цепляется за шанс ускользнуть от приставучей дамы и направляется к стойке. — Ты пьёшь? — Нет, не пью, спасибо, — она подходит ближе и протягивает руку. — Кира, — на рукопожатие Кира отвечает с лёгкой паузой, рассматривая новое лицо: аккуратный носик, чуть растерянные карие глаза, выбритая полоска на брови — как у неё самой, и притягательный неправильный прикус. Особенно её цепляет татуировка «Индиго» на шее девушки. — Лиза, — представляется девушка и машинально меняет стойку — более жёсткую, закрытую. Взгляд Киры чувствует не только она: с другого конца бара за сценой внимательно следит Юля. — Ом-м… Водичка есть? — пытается разрядить неловкую паузу Лиза. — Водичка… есть? — отпустив руку, Кира поворачивается к стеллажам. — Которая не газ, да? — находит нужную бутылку, разворачивается — и в этот момент другие девочки грубо отталкивают Лизу к краю. — Водки нет, зайки! — огрызается Кира. Визг то ли от радости, то ли от отчаяния, заставляет её поджать губы. Она возвращается к Лизе. — Извини. Вот, держи. Но та уже явно отстранённее, чем в начале. — Ничего, спасибо, — сухо бросает Лиза, забирает бутылку и отходит подальше от суеты. Отказ от алкоголя вызывает бурю осуждения со стороны участниц. Некоторые быстро отвлекаются, но остальные не могут проигнорировать отчуждённый взгляд Лизы. Она старается не выделяться, но её осторожная, уверенная походка для кого-то становится красной тряпкой. — Эй, по-братски, как львица-хищница не ходи, да? — обращается к ней массивная девушка по имени Амина. — Обычно ходи, да. Отказ Лизы от алкоголя вызывает волну недовольства. Некоторые участницы быстро теряют к ней интерес, но другие улавливают в её взгляде что-то отстранённое, почти вызывающее. Её спокойная, выверенная походка невольно раздражает — особенно Амину. — Эй, по-братски, не ходи как львица-хищница, да? — бросает она с усмешкой. — Обычно ходи, да. После короткой словесной перепалки Лиза отходит в сторону и усаживается на садовых качелях, делая вид, что полностью погружена в бутылку воды. Интерес к ней ослабевает с появлением новой фигуры — Рони, которая с ходу ввязывается в драку с Лерой. Её пальма из дредов бросается в глаза, но именно Вербицкая делает на этом акцент. Рони без труда укладывает её на место. Лиза наблюдает издали, отмечая технику удара: точный, отработанный — как у тех, кто давно в спорте. Она узнаёт в этом знакомый ритм — сама годами занималась ММА. Конфликты нарастают с пугающей скоростью. Во дворе вспыхивает драка за лидерство, и первыми выбывают Алиса с Вилкой. Позже всех переводят в клуб, где атмосфера становится накалённой до предела. Кажется, сценаристы умышленно давят на старые травмы — из динамиков звучат знакомые голоса, мелькают кадры прошлого. Девушки срываются: бьют декорации, ломают телевизоры, кричат. В ответ — наказание: ночёвка в холодной камере, без удобств, на тонких подстилках. Кто-то находит утешение в общении, другие — отгораживаются. Пока остальные засыпают — кто лёжа, кто обнявшись, кто уткнувшись в стену, — Лиза сидит в углу, обхватив колени. Она наблюдает, но не участвует. В комнате возникает иллюзия близости, но до неё она не дотягивается. Поддержку она принимает, но с осторожностью. Ей кажется, что никто не способен услышать ту боль, что прячется за коротким «Мин сине яратам». Слишком много невысказанного. Слишком глубокие шрамы. Углубившись в воспоминания, Лиза не сразу замечает, как рядом появляется Кира. Та бесшумно опускается рядом, поджав ноги, склонив голову. Просто сидит — молча, внимательно. Лиза уставляется в одну точку, покусывает губу, впивается ногтями в предплечья. — Эй, малая… — осторожно шепчет Кира. — Красная Шапочка? Лиза молчит, не двигается. Тогда Кира медленно наклоняется и вдруг резко произносит: — Елизавета! — Блять!.. — Лиза отскакивает в сторону, ударяется о стену. Остальные недовольно шевелятся во сне, а Крис, не просыпаясь, закидывает ногу на Юлю. — Ты чего так пугаешь? — Лиза злится и в то же время старается не подать виду, что дрожит. «Елизавета» — так на неё кричали в детстве. Только мать, холодным, безапелляционным голосом. Этот звук до сих пор пробивает её насквозь, даже спустя года свободы. Страх жив где-то глубоко, спрятанный, но не забытый. — Ты чего, зай, испугалась? — хихикает Кира, тянется к ушибу. — Больно? — Нет, — сухо отмахивается Лиза. — Что-то ты совсем нос повесила, — Кира усаживается обратно. — После испытания с телеками… Это всё из-за бывшего? — она делает круг пальцем у губ девушки. — Защитка такая? Перед глазами у Лизы всплывают кадры с экрана, голос, что ранит и сдавливает сердце. Она смотрит Кире прямо в глаза. По спине бегут мурашки, внутри — щемящее чувство. Почему именно она? Лиза резко отводит взгляд. — Слушай, не лезь ко мне в душу, ладно? — улыбка сменяется холодом. — Не надо понимать меня через силу. Я здесь не за этим. — Базара ноль, зай, — Кира вздёргивает бровь, оценивающе оглядывает её. — Ещё поболтаем, — подмигивает и, подползая к Юле, кладёт голову ей на колени, будто разговора и не было. Лиза провожает её взглядом. Мысли делятся на два лагеря. Один голос внутри восхваляет её отчуждённость, другой — осуждает за грубость к, возможно, единственной искренней девушке. Но память о реакции Киры на тему абьюза никак не укладывается в образ добродушного бармена. И всё же — это всего лишь один странный диалог. Она кладёт голову на руки и погружается в недолгий сон.

༺♡༻

Звонкий удар по металлической тарелке моментально вырывает всех из царства Морфея. Наверху — три фигуры в белых балахонах. Девушки визжат и осыпают комплиментами преподавательниц школы пацанок, как только те снимают капюшоны. — Здравствуйте, девушки! — громко и с расстановкой говорит Лаура Альбертовна. Лиза морщится от резкости звука, свет режет глаза. Привыкнув, она оглядывает толпу: уставшие, грязные, побитые, но счастливые. Надежда появляется. Внезапно её взгляд пересекается с глазами Крис. Та смотрит дольше, будто сканирует. Лиза вздрагивает и отводит взгляд, затем снова смотрит на Киру. Та болтает с Юлей, улыбается, облизывает губы раздвоенным языком. Всплывает их разговор. Внутренний спор заканчивается победой надежды — той самой наивной части, что всё ещё верит в людей и в светлое, несмотря на опыт. Сколько раз она уже обжигалась, но каждый раз, как мотылёк, тянется к вниманию. Хотелось бы выкорчевать эту доверчивость, но пока её слабость скрыта, можно притвориться, что её нет. Лиза с удивлением поняла, что Кира давно ловит её взгляд — настойчиво, почти проникающе. Услышав своё имя, та встаёт, подмигивает и уверенно направляется к верёвочной лестнице у стены. Лиза продолжает наблюдать за ней. Но как только осознаёт, что упустила всю речь преподавателей, интерес к Кире на время испаряется. Неподалёку Рони с Идеей оживлённо обсуждают задание — смеются, ставят ставки, перебрасываются репликами. Лизе удаётся выцепить ключевые слова, и из обрывков собрать картину. Итог не радует: её имя, скорее всего, никто не назовёт. Лиза всё же надеется, что Кира выберет именно её. Ведь не просто так подсела, заговорила — было в этом что-то настоящее. Это пугает. Раздражает. Но внутри живёт тихая, упрямая часть, похожая на ребёнка — она верит, хочет довериться, вопреки всем выработанным за годы броням. Кира обводит взглядом участниц, глаза сверкают азартом. На мгновение задерживается на Лизе — будто ловит что-то в её взгляде. Выпрямившись, поворачивается к преподавателям и спокойно говорит: — Юля. — Юлия Чикина, просим вас подняться, — звучит в ответ. В груди колит, но ненадолго. Лиза переводит взгляд на Юлю — та сияет, поднимаясь к верёвочной лестнице. Неожиданности не было: Кира почти всё время держалась рядом с ней, и выбор выглядел логичным. Разговор перед сном? Просто дружелюбие. Не больше. Лиза твёрдо внушает себе это, охлаждая горький привкус несбывшейся надежды. Наверх уже карабкается самая маленькая и миловидная девочка — Мишель. Встав рядом с элегантной тройкой, она склоняется к стене, заправляя за ухо русую прядь. Не раздумывая, она рисует пальцем круг в воздухе, указывая на Андрющенко. — Тебя зову-ут… — тянет девушка, усмехнувшись своей забывчивости. Её речь тут же подхватывает Лаура, приглашая Лизу подняться к ним. Шокированная и растерянная от радости, она поднимается и шагает к лестнице, не веря, что последней в камере остаётся не она. Неожиданным лучиком света стала Мишель — почти не знакомая, но излучающая такое тепло, что хочется укутаться в него, как в плед. В этот момент она кажется Лизе ангелом во плоти.