Глаза цвета приторного кофе

Гирлянды мигают, как сбившийся пульс. Музыка бьёт в уши, но будто глухо, как через вату. Смех — громкий, фальшивый. Воздух — пропитан перегаром и предчувствием беды. Вечеринка кажется праздником. Но только кажется. Гостьи из прошлых сезонов, танцы, алкоголь, лёгкие закуски и громкие разговоры. Всё должно было быть игрой — проверкой на выдержку. Но в воздухе витает электричество. Каждый глоток — как броня. Словно вино может заткнуть голос внутри, который шепчет о Лизе. Она уже не пьяна — она глушит себя. Чтобы не вспоминать, не желать. Лучше тонуть в алкоголе, чем в страхе. Мысли мечутся, но она громко смеётся, хлопает в ладоши, обнимает тех, кого не знает, а глазами всё равно ищет только одну. Лиза не пьёт. Не смеётся. Сидит в стороне, наблюдая. Чужая. Но взгляд уверенный, будто что-то замышляет, кого-то ищет. Киру? Взгляды встречаются, но лишь на секунду. На лице тень волнения. Она что-то задумала? Кира не решается подойти близко. Вдруг Лиза срывается с места, шагает быстро. В сторону Кристины. Мышцы напряглись. Что она, черт возьми, делает? Шум веселья, словно за вакуумом. Киру несёт. Запах алкоголя сбивает с толку. За считаные секунды она оказывается рядом с Лизой. Но та не замечает. Крис сидела, будто в ней кто-то отключил звук. Только глаза — как разбитые бутылки. Пустые, колючие. В руках стакан, пальцы белеют от сжатия. Алкоголь у неё не на губах — в голосе, в походке, в каждом резком движении. Это не веселье. Это — бегство. Лиза, уверенная в своих действиях, заграждает обзор. — Мне нужно сказать кое-что. Это важно… Крис отмахивается, как от мухи. — Проваливай. Кто тебе, блядь, слово давал? — выплёвывает Крис. — Не делай вид, будто ты тут кто-то. У Лизы будто на миг перестаёт биться сердце. Всё внутри сжимается. Не от злости — от бессилия. В голосе Крис — агрессия, глаза налиты злостью. Лиза отшатывается. Кира в двух шагах, наблюдает. — Послушай, я хочу предупредить тебя о той, кто улыбается тебе в лицо… Лиза не успевает договорить. Кристина вскакивает — как на пружине. Уже рядом. Грудь вздымается резко, губы дрожат от сдерживаемой злости. Лиза не двигается — как вкопанная. Рука Кристины заносится над головой. Кира врывается, как пуля. Становится между ними, отталкивая пьяное тело. Удар не происходит. Крис пошатывается, но не падает. За спиной вырастает Юля. С ней — Настя. Давят взглядом. Как хищницы. — Совсем поахуевали тут?! — Юля делает шаг вперёд. — Да послушайте же! Лиза выходит из-за спины — глаза просят, губы дрожат. — Рот закрыла, овца! — Кристина снова рвётся вперёд. Кира действует на автомате. Хватает за ворот. Тянет на себя. — Лиза — человек. Вы — хоровое говно. Слова рубят воздух, как топор. — Что ты вякаешь? — Крис шипит. — Давно у стоматолога не была? Из темноты выступает Мишель. Неторопливо. Спокойно. Смотрит, как на представление. У Киры натягиваются нервы. В груди — пульсирующее «бей». Каждый из них будто просит удара. И вдруг — касание. Ладонь Лизы. Её пальцы сжимают футболку Киры со спины. Осторожно. Она оборачивается — и сталкивается с этим взглядом. Умоляющим. Живым. Вдох. Резкий. — Это прикол?.. — Кира уже не понимает, на кого злится. Она резко хватает Лизу за запястье — сильно, слишком сильно — и тащит прочь. Гул вечеринки остаётся за спиной, как рой. — Решила проверить меня?! — голос Киры хрипит, срывается. — Посмотреть, насколько я за тебя?! — Кира… — тихо. Почти шёпотом. — Я бы там всех разорвала, понимаешь? Не испытывай меня! — Нет, нет, — Лиза отступает, прижимаясь к стене. — Ты не так поняла. — Так объясни! — Кира выстреливает вперёд, как пружина. — Я не игрушка! Если тебе страшно — скажи! Если не хочешь, чтобы я рядом была — скажи! Только не молчи. Не молчи, как всегда! — Её нужно спасти. Слова Лизы звучат твёрже, чем раньше. Как щелчок по стеклу. — Что?.. — Кира отшатывается. — Спасти? — Мишель… — Лиза глотает ком. — Если Кристина сорвётся, её выгонят. Это и есть план. Мишель этого и добивается. — План?.. — Кира не верит. Брови хмурятся. Она делает шаг назад, давая Лизе воздух. Прижатая к стене, та с трудом дышала — а теперь, будто отпустило. Несколько вдохов. И Лиза говорит. Не сразу. Слова выдавливаются, будто через боль. С каждой фразой в голосе появляется твёрдость. И страх. — Сегодня ночью она меня ждала. — Голос Лизы дрожит, но держится. — На лестнице. Подслушала разговор у пруда. Начала угрожать. Она специально накаляет обстановку. Подталкивает Крис к срыву. Сказала: одна ошибка — и её уберут. Кира молчит. Но лицо говорит за неё. Покраснела. Побледнела. Челюсть сжалась до боли. Руки в кулаки. Она делает шаг. Потом второй. Взад и вперёд, будто ищет выход из клетки. — Ты уверена? — хрипит. — Она это правда сказала? — Слишком чётко. Слишком уверенно. — Лиза не отводит взгляд. — Ей плевать на Крис. Она просто использовала её. Как всех. Как меня. Кира замирает. Смотрит в землю. Потом — в небо. Вдох. Медленно. Выдох — как будто выпускает пар из раскалённого чайника. — Господи, — выдавливает. — И как в ней столько гнили уместилось? Сжимает виски. Молчит. Потом — резко рвётся с места, как будто собирается идти прямо сейчас. Ударить. Остановить. — Так. Есть план. Только держись подальше, Лиз. Не смотри. Кира не хочет, чтобы Лиза видела то, что та сделает. Она только ощутила связь между ними. Столько усилий было приложено, чтобы признать это, чтобы проложить тропинку к её сердцу, но Кира ещё на полпути и драка… нет, месиво, серьёзно подорвёт то немногое, что у них есть. Проницательный взгляд Лизы останавливал, но ненадолго. Она будто знает, читает мысли. Кира жалеет, что не узнала о плане Мишель первой. Она смогла бы остановить, не впутывать Лизу. Нельзя терять времени. Имеем, что имеем. Делает шаг, как замирает. Музыка рвётся на обрывках. Где-то вдалеке — звон стекла. Крик. Один. Потом другой. Словно воздух сам содрогнулся. Кира не бежит — она рвётся сквозь плотный воздух, как сквозь воду. Толпа расступается не сразу. Кто-то хватает за плечо — отталкивает. Лица расплываются, как в дыму. Грудь горит, будто в ней взорвали что-то. Сердце стучит в ушах. Одна мысль: не успеть — значит потерять всё. Она видит Кристину. Не лицо — маску ярости. Мясистые руки сжаты в кулаки. Под ней — девочка, почти не двигается. Только глаза — в панике, беззащитные. Рывок. Захват. — Хватит! Кулак Крис пролетает мимо щеки жертвы — в воздухе только свист и грохот дыхания. Кира тянет изо всех сил. Пальцы ломит. Она держит, как будто от этого зависит жизнь. Вокруг гул. Толпа будто на арене. Крис вырывается. Плечи ходят ходуном. Губы дёргаются. В глазах нет человека. А за её спиной — Мишель. Спокойная. Стоит, как дирижёр, уверенный в финале симфонии. Ни дрожи, ни сомнения. Только ледяное удовольствие. И в Кире всё лопается. Не из-за Крис. — Сука, — шипит она, глядя не на Крис, а в лицо Мишель. — Ты довольна? Крис шатает головой, пытается сказать что-то несвязное. Из толпы слышен крик Насти: «Учителя!». Влетает охрана. Преподаватели. Вечеринка окончена. Гости направляются в сторону ворот, кто-то подхватил избитую девушку. Участницы проекта уходят в дом, виновато опустив головы. Настя с Юлей тащат Кристину, а та зовёт Мишель. Ночь поглотила шум. Только сердца ещё били тревогу. Как после шторма — когда ты не знаешь, что уцелело, а что уже не спасти.

༺♡༻

Комната Лизы — единственное место, где можно выдохнуть. Гул с нижних этажей добирается до стен, но не давит. Стоило учителям закрыть за собой дверь — началось веселье. Смешно верить, что пьяная орда баб ляжет спать по команде. Только Кристину занесли в дом и уложили, как мешок. Уже час — ни звука. Лиза грызла себя: почему не смогла остановить Мишель? Ведь знала. Видела, куда всё катится. Теперь поздно. Крис этого не заслужила. Не от неё. Не так. Целый месяц они были неразлучны — в обнимку, за руки, всегда рядом. А теперь — предательство, хлёсткое, как пощёчина. Как Мишель вообще смогла? Подушка в руках — будто кто-то рядом. Одеяло натянуто до подбородка, и в этой мягкости не так страшно. Мысли соскальзывают к пруду. К её ладони, тёплой, дрожащей. Кира. А что, если бы тогда… Лиза прижалась, ответила? Теперь она уже не узнает. Дверь распахивается. Лиза вздрагивает, оборачивается — и замирает. В проёме стоит Кристина: пьяная, взбешённая, и страшно пустая. Зелёные глаза сверкают злобой. В них — удар. — Это всё из-за тебя! — Кристина идёт прямо на неё, и с каждым шагом её голос всё резче. — Почему ты вечно всё портишь? Лиза сдёргивает ноги с кровати, хочет встать — но не успевает. Шаги по лестнице звучат слишком далеко. Не помогут. Кулак Кристины врезается в лицо — внезапно, зло. Лиза закрывает голову руками, пинается, отползает, но бесполезно. Кто-то хватает её за запястья, фиксирует. Паника. За что? Удар в бок — как молот. Щека горит, как в лихорадке. Она зажмуривается. — Стойте! Кто-то кидается вперёд — тяжёлое тело накрывает Лизу, заслоняя от ударов. Лоб обжигает тёплое дыхание. Она медленно открывает глаза. Лера. — Ты меня бесишь, но это — перебор. Не толпой. Не так. Удары сыплются по спине Леры, как град. Та не шевелится — держит. Никто даже не понимает, что бьют не ту. Всё затянуто злостью, как туманом. За спиной гул, шаги — в комнату влетают остальные. Крик Дарьи разрывает шум. Кто-то оттаскивает Леру. И тут Кира — хватает Кристину за плечи, рвёт назад и отбрасывает в угол. Она в ярости. Мечет кулаками, не разбирая, в кого. Дарья получает по лицу — случайно, но сильно. Тишина. Такая, что слышно, как за окном шевелится ветер. Секунда — и Кристина рушится на пол. Прямой удар Киры в челюсть вырубает её моментально. Девочки отскакивают. Кто-то хватает Дарью — уводит, закрывая её нос тряпкой. Другие — нависают над Кристиной. Она не двигается. Обмякла, как кукла. — Всё, блять, расходимся! — рявкает Кира так, что замирают даже стены. Девчонки молча вытаскивают Кристину. За ними хлопают двери. Комната опустела. Тишина осталась липкой. Кира захлопывает дверь. Оборачивается. Смотрит на Лизу. В её глазах — ураган. Злость, вина, страх? Всё сразу. Лиза садится медленно. Словно внутри всё разбито. Щека пульсирует. Ребра ноют. Она дышит неглубоко, будто боится вдохнуть боль. Кира подходит и без слов садится рядом. Не прикасается. Просто рядом. — Сегодня я останусь с тобой. Не спросила — пообещала. И осталась.