Закон равноценного обмена

      Перед воротами, условно отделяющими храм Шинигами от всего остального мира, остановился простенький на первый взгляд палантин. На нем не было ни символики, ни каких бы то ни было других отличительных черт или знаков, позволивших определить происхождение человека восседавшего в нём.       Отодвинулись занавески, и из образовавшегося зазора показалась хрупкая девичья ладошка. Но если как следует присмотреться, то можно было увидеть мелкую россыпь шрамов и трудовые мозоли, которые не был способен скрыть даже тщательный уход.       Показавшаяся следом за рукой женская фигура оказалась облачена в традиционные жреческие одеяния красно-белого цвета, сотворённые из чакроповодимой ткани. Её лицо было скрыто под полупрозрачной вуалью, в то самое время, как голова была увенчана широкополой декоративной бамбуковой шляпой, не позволявшей рассмотреть другие черты незнакомки.       Уверено встав на ноги, несмотря на ограниченный обзор, женская фигура неторопливой походкой направилась по тропе ведущей вглубь храма. О её везите местных обитателей предупреждал разве что стук деревянных гетто о каменную кладку, подошва которых была сделана из чакропроводимой древесины, самым крупным поставщиком которой являлся клан Сенджу, что ныне считался кланом-основателем Конохагокуре-но-сато — Деревни Скрытой в Листве, да едва уловимый шелест ткани.       Неторопливо прогуливаясь до места своего назначения, женская фигура беспрепятственно добралась до самого входа в храм.       Там её уже ждали: красноволосая женщина, облачённая в схожий наряд храмовой жрицы, но без шляпы и ткани закрывающей лицо и несколько послушниц, одетых в куда более простые что по крою, что по качеству ткани, одеяния.       — Мы ждали вас. — склонившись в уважительном поклоне, поприветствовала гостью никто иная, как самая главная шишка в этом храме — Верховная Жрица храма Шинигами, расположенного в Узашио-но-гокуре.       Следуя примеру самой старшей по званию из встречающей делегации, перед гостьей в уважительном поклоне склонились и другие присутствовавшие там девушки. Когда церемониальные расшаркивание были завершены одна из послушниц, следуя воле Верховной жрицы вышла в перед, принимая из рук незнакомки соломенную шляпу.       — Прошу, — сделав приглашающий жест своей рукой красноволосая жрица, неторопливым шагом направилась вглубь храма.       

***

      Комната, в которую привели гостью идеально подходила для чайной церемонии, ведь имела чудесный вид на сад и была выдержана в традиционном японском стиле. Впрочем, как и большинство построек в пределах Пяти Элементальных стран. Где-то стиль, несомненно, отличался от других мест, но в принципе сохранялись по крайне мере общие детали. Что уж говорить о столь священном и уж тем более древнем месте, как храм никого иного, как Шинигами-самы?       Вскоре в комнату наполнил приятный цветочный запах. Это был запах цветочного чая, который в большинстве своем так обожали подавать в храме Шинигами-самы вместо всем привычного зелёного чая. Маленькая традиция, отличавшая именно этот храм от множества других, которая насчитывала уже более, чем пять веков. Получившая своё начало от одной из верховных жриц прошлых поколений.       Между двумя женщинами царило уютное молчание. Несмотря на то, что прибывшая гостья была странной. Эта странность выражалась вовсе не в весьма миловидной внешности довольно молодой юной леди, а в необычной ауре витавшей вокруг неё. Вопреки своей внешней молодости, что более не скрывалась за занавесью белой вуали она имела белоснежно белые волосы. Что без сомнений, было способно вызвать удивление у непосвящённых лиц.       В клане Узумаки, что из поколения в поколение поклонялся Шинигами-саме, славящийся своими алыми, подобно крови, волосами белые волосы были характерны разве что глубоким старикам или рано поседевшим от нелёгких жизненных испытаний и душевных невзгод людям. Так же, что бывало очень редко, эта черта внешности была характерна целованным Шинигами-самой.       — Время пришло. — делая очередной глоток «божественного» напитка известила гостья, устремляя взгляд своих непомерно мудрых, за счёт прожитых лет, и необычайно чистых голубых глаз на сад.       Осень была в самом разгаре. От чего пышная крона ранее зелёной листвы приобрела красно-оранжево-жёлтый окрас.       Ещё совсем немного…       Буквально месяц или чуть больше. И уже вместо такой прекрасной осени в свои права готова будет вступить зима. Природа уснёт только для того, чтобы проснуться по весне вновь. Прямо, как человеческие, и не только, души, что после своей смерти возвращаются в круг перерождений, а потом снова, как ни в чём не бывало, очищенные и обновлённые возвращаются в мир живых.       — Как вы и просили. Приготовления уже завершены. — спокойно, с ноткой некоторой грусти во взгляде произнесла красноволосая женщина.       Она понимала, что сидящая прямо перед ней женщина была непомерно стара, как по человеческим меркам. Бывшая Верховная жрица не первый век ходит по этой земле и ходила по ней до того, как шиноби сформировались в полноценную привилегированную касту. Она одна из немногих Узумаки, доживших до этих дней в отличие от многих из тех, кто решил уйти в объятья смерти преждевременно, кто предпочёл избавление и новую жизнь.       По своей натуре Узумаки верили в концепцию реинкарнации. Не страшась смерти и встречая ту, как старую подругу. Несмотря на то, что по своей натуре они были долгожителями, но дорогие им люди или существа не всегда попадали в эту категорию, отправляясь в объятья Шинигами-самы куда раньше, чем многим хотелось. Что в свою очередь становилось не абы каким ударом, несмотря на все верования их клана.       Кто-то и вовсе умирал раньше времени на очередном задании или из-за несчастного случая.       Тема это была не столько неприятна, сколько проблематична. И понимание того, что пришло время человека, который вам дорог, даже при знании всех фактов нисколько не улучшало ситуацию. Эмоции-то никуда не денутся.       — Благодарю. — подарив своей собеседнице нежную улыбку, ответила бывшая жрица.       — Когда вы собираетесь отправиться в последний путь? — пробегаюсь задумчиво-меланхоличным взглядом по саду, поинтересовалась у своей гостьи жрица. В конце-то концов это могла быть их последняя встреча в этой жизни. А в последующих, если судьба дозволит их дорогам пересечься вновь, то они вряд ли вспомнят или признают друг друга.       — Полагаю, сегодня вечером будет самый подходящий час.       — Тогда, не откажетесь оказать мне честь? — вопросила красноволосая Узумаки, в ответ на что получила лишь заинтересованно приподнятую бровь. — Что насчёт того, чтобы скрасить оставшееся время недолгим разговором?       — Почему бы и нет. — взглянув на своё отражение в чаше, что уже была опустошена примерно на две трети ответила гостья. — Поведаешь мне о том, как у тебя идут дела? Уже освоилась с новой должностью?       — Благодарю за беспокойство. — начала давать развёрнутый ответ женщина, наслаждаясь последними мгновениями проведёнными рядом со своей наставницей. — Всё просто замечательно. Пускай Камаэдо-сама и ушла в отставку, но время от времени помогает мне советом. Так что можно сказать, что мои дела в качестве Верховной жрицы продвигаются весьма гладко. А что насчёт вашей жизни в Деревне Скрытой в Листве? — задала вопрос она.       — Ах, там… Интересно. — прикрыв глаза и сделав очередной глоток чая, ответила гостья. — По сравнению с тем, что было несколько десятилетий назад, когда на этих землях царила Эпоха Враждующих кланов уже намного лучше. Даже если в сути своей конфликты никогда и не угасали, а просто скрылись под толщей воды.       — Я слышала, что в Деревни Скрытой в Листве сменился правитель.       — Верно. Из-за того, что Первый Хокаге погиб во время Первой Мировой Войны Шиноби несколько лет назад его место занял его младший брат — Тобирама. — спокойно подтвердила информацию бывшая Верховная жрица, легонько улыбаясь.       — Что вы думаете по этому поводу? — лукаво улыбнулась красноволосая жрица. В конце-то концов «Белый призрак» приходился одному из членов клана Узумаки, да к тому же, одной из священных семей внуком. Пускай, вероятнее всего, мальчишка отправится в объятия Шинигами-самы, раньше, чем вообще будет способен заметить, что с ним что-то не так, кроме разве что альбинизма.       Доля шиноби, в большинстве своём, заключалось в том, чтобы увянуть, как и все те цветы, что не познали своего истинного расцвета. Даже для долгоживущих Узумаки, если они завяжутся в борьбу Пяти Элементальных Наций это может стать их погибелью.       — Я не политик. — удручённо, покачала головой женщина. — Но мне действительно жаль, что малышка Мито так рано лишилось мужа. Жаль… Очень жаль. Хаширама-кун имел все задатки, чтобы стать долгожителем. Наследие лесного народа в нём оказалось достаточно сильно, как для человека.       — И не говорите. Вечная дилемма нашего клана. Мы всё долгожители. Большинство из нас слишком долго живут, по сравнению с обычными людьми или даже кланами. — устало покачала головой верховная жрица.       Одна из причин, по которой Узумаки называли красноволосыми дьяволами крылась как раз таки в их живучести. Большая продолжительность жизни и медленное старение. В обычных условиях те были способны пережить своих избранников, которые не являются носителями крови Узумаки как минимум в несколько десятков раз.       Сенджу были единственным кланом, с которым Узумаки имели очень тёплые отношения. И позволяли себе родниться с ними, так как, несмотря на то, что они имели не такой длинный срок жизни в отличие от Узумаки, но на фоне других кандидатов, те воистину были долгожителями. Если, конечно, не гибли бессмысленно на поле брани. Не то чтобы совсем уж бессмысленно…       Так-то абсолютно любой чакроюзер был тварью живучей. Даже если чакры в нем кот наплакал. Просто, степень этой живучести зачастую определялась не так, как у нормальных людей по количеству прожитых лет. А так как это вообще было возможно у трансцендентных существ, у которых шило в пятой точке.       Проще говоря, измерялось все по степени того пи… той заварушки, в которую ты влез и насколько целым ты смог после этого из неё вылезти. Если, конечно, вылез.

***

      Внезапный толчок, ощущение вынимания души из тела и…       Бросок, которого на самом деле не было в реальности и Ханагаки смотрит в приевшийся за столь недолгий срок потолок больничной палаты.       Вдох… Выдох…       Всё существо пробирает озноб так будто дух Шинигами-сама прошёл, нет, даже промелькнул совсем рядом. На самую долю мгновения.       Вдох… Выдох…       Что ж… Это вполне возможно было не так уж и далеко от правды.       Вдох… Выдох…       Своё новое тело он… Не загонял.       Правда.       Зато довести до критической точки, что ещё совсем чуть-чуть и окажешься на грани без посторонней помощи, своими необдуманными действиями вполне себе мог.       «Клиническая смерть.»       Он поморщился. То ли от промелькнувшей мысли, то ли от того, что достающий его вот уже больше нескольких недель нежеланный гость в черепной коробке снова активизировался и принялся за своё.       Клиническая смерть — не самый приятный способ связаться с покровителем. Если не быть достаточно осторожным, то можно оказаться в его чертогах без возможности вернуться назад.       Бог смерти белым и пушистым вовсе не был и вторые шансы абы кому не подкидывал. От своих «детей» он требовал не меньшей отдачи в выполнении своих поручений, чем те желали жить. При условий, что они, конечно, горели желанием продолжить своё существование таким, какое оно есть.       Не все души были способные безопасно вернуться в реку перерождений после того, как их оттуда самым, что ни на есть, варварским образом вырвали. Самое ужасное, что не все из них даже подозревали, о том, что вместо очередного перерождения их могло ждать нечто куда более ужасающее. Как, например, раствориться в не бытиё.       По сути своей Ханагаки можно было считать одной из таких «несчастных душ». Совсем другое дело, что у него был покровитель в лице Шинигами-самы, благодаря клану частью которого он стал в своей прошлой жизни. Даже если по сути своей, в состоянии его души был виновен один из выходцев данного клана.       Не самый плохой выбор, как для покровителя. Как говорится: «Мы все рано или поздно окажемся в руках смерти. На милости Великой, которая и должна будет отправить нас в новую жизнь. А что будет дальше зависит только от нас самих.»       Учитывая, что каких-либо массовых жертвоприношений в свою честь Смерть вряд ли запросит или что-то, что будет ему совершенно не по плечу, всё не так уж и плохо. А ещё у Мичи сейчас нет совершенно никого, в особенности среди одарённых, что уж тут говорить о ком-то с прочной связью с кем-то из высших сущностей, желательно, конечно же с Шинигами-самой, кто был бы готов искренне возносить за него молитвы и дары, моля высших о снисхождении и благополучной реинкарнации.       Роль «дитя смерти» может звучать просто ужасающе, но на деле тут есть и свои плюсы. Кроме разве что того, что смерть за ним теперь буквально ходит по пятам, как старая подруга.       Это совершенно не значит, что близкие вокруг Мичи вдруг внезапно начнут умирать. Вовсе нет. Просто его собственная удача порой может складываться так, что Хану буквально будет тянуть к подобного рода местам, связанным со смертью.       Самое то, для того, чтобы пойти в какую-то профессию связанную со смертью. Вроде того же гробовщика или сторожа на местном кладбище, возможно, полицейского.       Ничего нового на самом деле.       Главное, чтобы не возникли разного рода недоразумения по поводу того, что именно он убийца, как-то бывало во время его путешествий. Впрочем, вряд ли подобного рода ситуации будут возникать в этом мире. Всё же тут технологии развиты не в пример лучше. А значит и доказать то, что парень никаким образом к орудию убийства не прикасался и что ему только не пытались в своё время приписать, будет значительно легче.       Хотя, конечно, спорное утверждение, если рассматривать чакру в качестве науки. Иной раз обладатели данной энергии умудрялись призывать духи мёртвых для того, чтобы расспросить их по поводу того, как несчастные померли. Вот уж где действительно можно было довести свою невиновность едва ли не на все сто.       Почти.       В конце-то концов всегда были свои исключения из правил и условности.       Не сказать, чтобы даже в этом случае не находились умники способные обойти сложившуюся систему, но их и не так много.       Это не так страшно, если задуматься на самом деле.       Иметь покровительство того или иного бога было не так страшно, как это было можно себе вообразить. Почитая различного рода традиции, от которых волосы на затылке встать дыбом.       Главное — выбирать с умом.       Чтобы твоим потомкам не пришлось в последствии страдать, как-то бывало выходило с некоторыми из тех, кого Такемичи увидел в своём путешествии за границей Элементальных стран.       Бог смерти на самом деле не требовал многого от своих последователей. Ему, если честно, даже не особо были нужны молитвы и какие-либо жертвы, в отличие от других божеств. Тут уж они нужны были скорее его последователям, для подкрепления веры в само божество.       И Узумаки молились…       Делали они это от всей широты своей души, отмечая праздники, посвящённые смерти — своему богу, едва ли не активнее всех остальных. Радостно смеясь и хихикая, переговариваясь с нечестью и духами усопших, что ещё не успели уйти на перерождение, а в такие дни, так и вовсе, бродили среди живых открыто, ничего не таясь. Видимые теми, в ком течёт хоть толика крови тех, кто получил благословение бога Смерти.       Тех, кто поклоняется богу смерти, кто является его потомком.       На самом деле все эти церемонии нужны были больше живым. Ведь мёртвым поздно сожалеть, поздно скорбеть. И как бы парадоксально это не звучало, духи людей задерживаются в мире живых из-за какого-то сожаления, не выполненного дела или не сдержанного обещания.       Ханагаки уже сделал себе в памяти зарубку найти такого духа, который послужил бы ему защитником. Но для начала ему нужно выписаться из больницы. И найти более удачное вместилище, для нежеланного соседа в его голове. Собранный буквально на коленке браслет, оказался не самым лучшим помощником, чтобы избавится от нежеланного визитёра в его голове раз и навсегда.       Ханагаки Такемичи — другая его версия, оказалась до ужаса упёртым малым Непонятно какого хрена тот из своей могилки вылез, чтобы бесить живых.       От него так и прёт сожалениями. Большинство из которых он заработал только после своей смерти.       Всё свободное время, что у Ханагаки было он «скучал». А у него его было завались и больше. Он лежал в больнице, с капавшим ему на мозги вредным духом, рассказывавшим о всех тех ужасах, которые он повидал. Чередуя это все с различного рода историями, о том какие замечательные ребята из Томана! Мешая Такемичи развлекаться, штудированием учебников по школьному курсу и попытками запихнуть в свою пустую голову хотя бы что-то, чтобы не ощущать себя полным дауном.       Хотя, конечно, обычные оценки где-то на среднем уровне, а где-то и выше среднего это ещё не полнейший мрак, учитывая, что редко, но блестящий результат Хана на уроках получал. Хотелось бы делать это чаще, если честно. Даже если он никак не понимал, чем ему помогут оценки из школы во взрослой жизни.       Вот в мире шиноби то да. Там больше сосредотачивались на практике и её применении в жизни.        Так к чему это он?       Ах, да. Знал бы парниша, что таким образом он только его против себя и своих знакомых настраивает, потому что мятежный период это мятежный период.       О чём вообще речь?       Ханагаки подросток, а им как бы положено делать всё наоборот тому, что от них требуют окружающие. Особенно, если это противные взрослые, которые вот нисколечко им не нравятся. Опустим на минутку, что ему давно за семь сотен перевалило. И он едва ли не старше этого взрослого в своей голове в несколько десятков раз.       Тело-то у Такемичи молодое, здо…       А вот с этим пунктом он бы поспорил. Всё же чакра для неподготовленного организма может оказать несколько… Несколько пагубное влияние. Это как с лекарством способным обратится ядом.       «Не все то лекарство, что «лечит» и не все то яд в правильных пропорциях». А то бывают такие лекарства, что одно вылечат, но побочки у них бывают такие, что и сам уже рад не будешь, что их принимал.