Закон равноценного обмена

      Такемичи открывает дверь неохотно, пребывая в немного торопливом и раздражённом настроении. Из-за чего ему самому кажется, что створки двери распахнутся настежь, задевая тех недоумков, которые решили наведаться к нему в этот час, но мечты так и остаётся мечтами. На деле дверь не открывается даже наполовину. Преградой тому становится металлическая цепочка, о которой Ханагаки в этот раз так удачно позабыл.       Подросток ещё малость путался между двумя своими жизнями, между которыми вес больше всего имела, как ни странно, его прошлая жизнь. В ближайшее время это вряд ли могло так просто прекратиться. Поэтому он уже заранее пытался смириться со всеми странностями в своем поведении и необходимости эти самые странности хоть как-то объяснять собственным друзьям.       Оправдание в духе: «Оказывается, вы много чего обо мне ещё не знаете, ребята!» — тут не подходило. Как ни посмотри, а внезапные метаморфозы в характере было сложно объяснить хоть чем-нибудь кроме разве что ментальной коррекции, которую были способны устроить те же Яманака или Учиха. Но к счастью или сожалению в этом мире таких техник не существовало, а если и существовали, то широкой публике те были не известны.       Никаких шокирующих событий в жизни Ханагаки, кроме разве что прилетевших воспоминаний из прошлой жизни, не происходило. Вот только, как уже упоминалось, из-за не распространённости сверхъестественных практик, которые тут были чем-то на уровне легенд и сказок за подобное тут могли в лучшем случае отправить к психологу, а в худшем — в психушку, из всё тех же хороших побуждений, упечь.       Получить клеймо безумца не то, о чем можно мечтать в мире подобном этом. Да и, в прошлом тоже.       Куда не плюнь везде свой клин.       Запустив одну из рук в волосы, по старой привычке, парень даже не удивился, наткнувшись на лысину. Своё обещание подстричься на лысо, он исполнил сполна, после визита школьных друзей.       Подросток предпочёл бы не видится с ними вплоть до того клятого понедельника, когда нужно будет идти в школу. Ведь времени у него само собой в обрез и тратить его попусту он позволить не мог.       Нет, Такемичи не считал своих друзей обузой или что-то в этом роде. И синдромом на подобие «Я господин, а они все — челядь» он не страдал. А уж учитывая воспоминания того Такемичи, который, он честно извиняется, в своем времени творил не иначе, как самую настоящую фигню так это не друзья, а самый настоящий подарок.       В её бы время такого товарища давно бы спеленали и уволокли в застенки на допрос. Впрочем, у них тут вовсе не военное время, когда все воюют против всех и даже не эпоха деревень, когда внутренняя грызня, не иначе, как вышла на новый уровень.       Эти приятные моменты с друзьями, стоило заново привыкать к всему тому, что было привычно для него до пробуждения воспоминаний и появления подселенца в его тушке, были несколько часов назад. Сейчас же на пороге его квартиры оказались двое парней — высокий блондин с косичкой и мальчишка (хотя какой из этого парня мальчишка, если они почти что ровесники?) с хвостиком.       Незваные гости были бы проигнорированы, но от них было столько шума, что это могло принести ему нежеланные проблемы. Тратить время в участке, объясняя дяденькам в полицейской форме, что эти двое забыли прямо перед дверьми его квартиры, не хотелось. Думать о возможных проблемах, которые последуют тоже.       Не для того он тратил собственные силы, чтобы хотя бы временно, но избавиться от чужого голоса в собственной голове, чтобы теперь общаться с двумя из множества причин своей собственной мигрени.       Если бы Такемичи мог, то поменялся бы местами с так называемым его будущим «Я». Не сделал он это только потому, что прекрасно понимал, что делать это ни в коем случае нельзя. Учитывая то, как его шиза на протяжении нескольких часов, не жалея сил, распиналась о своих друзьях, это гарантировало новую головную боль поверх уже существующей.       Это была бы ошибка.       Стоило заметить, что с никем из так званых друзей, которым ещё только предстояло стать таковыми, и то вряд ли, он до сего момента не пересекался. Незнамо откуда узнавшее его адрес парни в расчёт не брались, ибо до сего дня он и видел их всего-то мельком.       Как-то ему в тот самый момент не до разглядываний и уж тем более не до расшаркиваний было с теми, с кем он, возможно, пересекался в первый и последний раз в жизни. Внезапно свалившаяся на голову память о прошлой жизни требовала львиную долю внимания. А верить на слова двадцатишестилетнему парню, который ведёт себя прямо, как обладатель синдромом восьмиклассника?       Нет уж, увольте!       Даже несколько часов полоскания мозгов на тему, какие это замечательные ребята, что им стоит обязательно подружиться только для того, чтобы Ханагаки потом тратил своё время на спасение чужих шкур от лап Шинигами-самы, не поубавили его весьма скептичного настроя.       В отличие от, своего будущего «Я», коим представился его ВРЕМЕННЫЙ сожитель, в чём Такемичи был попросту уверен, планы на жизнь у него отличались от тех, которые ему неумело пытался втюхать инномирец. Как тот начинающий продавец на рынке, котором нужно продать уже испортившийся товар, при этом убеждая клиента в том, что это именно то, что он искал. Сначала неуверенно, но с каждым разом всё лучше и лучше.       — Ханагаки Такемичи? — вопросительно донеслось от высокого парня, имя которого всё никак не хотело всплывать в памяти.       Подросток помнил, что двадцатишестилетний парень упоминал что-то о парне с татуировкой дракона, пока сам бывший крашеный блондин варварски потрошил коробку с бусинами и разного рода шнурками.       Изначально этот нескромный презент должен был послужить подарком для его девушки. Покупка была совершена им ещё несколько месяцев назад, но с тем, чтобы вручить презент у него всё никак не клеилось.       Несколько раз мысленно извинившись перед девушкой, пообещав приобрести для неё другой подарок, он таки приступил к своему чёрному делу. В итоге получился простой с виду браслет из стеклянных бусин. Несколько капель крови, самая маленькая капелька силы, что удалось наскрести не иначе, как чудом, парочка заговоров и временное вместилище для духа было готово.       Ситуация бывшего Узумаки напоминала в большей степени одержимость. Чего уж мелочиться? Это она и была! Просто, малость, нестандартная. По крайней мере, на практике самого Ханагаки впервые бывало так, чтобы душа из другого мира овладевала телом своего двойника из другой реальности.       В обычной ситуации лучшим решением было бы запечатать духа в какой-нибудь посудине, печать на которой подпитывалась бы от внешнего фона. Так и время выиграть получилось бы, и ослабить духа. Но снова же… Ситуация тут была малость нестандартная. Нынешнего уровня сил Такемичи не хватало для того, чтобы запечатать этого духа стандартным способом.       Стоял вопрос, как разрешить образовавшуюся ситуацию?        Не то, чтобы у самого Такемичи вот прям совсем не было идей того, как раз и на всегда избавиться от вредного инномирца, но для их реализации ему нужно было в лучшем случае подождать год-полтора. Поэтому пока приходилось обходиться полумерами.       Сосуд, который он создал больше подходил для духа-хранителя, а не для такого паразита вроде того двадцатишестилетнего парня, но выбирать не приходилось либо так, либо страдать от побочных эффектов длительной одержимости. Последнее, кстати, не самый лучший вариант, стоило признать. При таком развитии событий как вообще наращивать собственную силу? Там бы как самому случайно не скопытиться.       Жрицы Узумаки, конечно, идеальные медиумы и вообще чуть ли не конфетка, но тело-то, у теперь уже Ханагаки, было другое. Слабое. Никчёмное. Не тренированное. Но. Неплохие задатки у него определённо были. Жалко, конечно, что обучение он начал так поздно, но ничего как-нибудь наверстает.       — Что нужно?       Отвечать вопросом на вопрос было не культурно и вообще грубо, но у Ханагаки стресс ему простительно.       В чужих глазах было легко заметить шок и неверие, то ли неприятное удивление. Впрочем, Такемичи прекрасно понимал, как выглядит со стороны. Чужие эмоции были предельно понятны и даже в чём-то объяснимы. До того, как на него свалилась память о прошлой жизни, он бы тоже смотрел на парня, который ещё несколько дней назад, не считая ссадин и побоев, буквально полыхал жизнью, а теперь был похож на человека находившегося при смерти.       Зря подстригся.       Хотя о чём, о чем, а вот об этой своей выходке Ханагаки не жалел. Пускай до стрижки он явно выглядел лучше, но тут ещё нужно спросить: Кто выглядит лучше конченый торчок или смертельно больной человек.       Вот когда можно было пожалеть о том, что попал в относительно худого парня, а не какого-нибудь обладателя излишнего веса.       Ну, на самом деле он ни о чём не жалел. Просто на волне энтузиазма Ханагаки полез туда, куда ему в ближайшее время не следовало. Хотя бы для начала себя в форму привёл, а уже только потом лез бы к внутренней энергии, из-за чего организму пришлось работать в форсированном режиме. Оттуда-то резкое похудение и усыхание мышц, а он только-только в самом начале пути.       Спрашивается, сколько же ему теперь прийдёться потратить времени на то, чтобы набрать прежний вес?       Парень уже был готов закрыть дверь, возвращаясь к прерванному занятию, но ему помешала чужая нога, застрявшая во входном проёме.       — Может, пустишь? — говорившим по-прежнему был высокий парень с заплетёнными в косичку волосами. Его спутник был как-то необычайно молчалив, что заставляло крашеного блондина с некоторым подозрением коситься на своего спутника.       — Нога. — опустив взгляд, ответил Такемичи, не давая на чужой вопрос не положительный не отрицательный ответ.       Он бы с радостью проигнорировал визитёров, позволив обеспокоенным соседям вызвать полицию. От столь опрометчивого решения его останавливало только то, что проблем от этого у него могло лишь прибавиться.       Родители Хины-чан — его нынешней девушки, и без того не одобряли её отношения с хулиганом.       Девочка Такемичи правда нравилась. Пускай в виду свалившихся на него обстоятельств, своё отношение к ней, как и многим вещам в собственной жизни, парень должен был пересмотреть в ближайшее время. Но беспокойства обладателя голубых глаз ограничивалось не только тем, что о неприятностях, в которые он на этот раз влип, сможет прознать Тачибана-сан — отец Хины-чан, занимавший одну из должностей в полиции.       Признаться честно, об этом он даже не думал, больше занятый размышлениями о том, что местные органы правопорядка вряд ли напугают двух хулиганов, на деле являвшихся не самым последними перцами на районе.       — …       Высокий парень, просто молча, убрал ногу, позволяя ему прикрыть дверь только для того, чтобы снять щеколду и открыть дверные створки в разы шире, чем это было изначально.       Вместо того, чтобы поступиться, позволив незваным гостям войти, Ханагаки развернулся, возвращаясь на кухню.       — Запасные тапочки в шкафчике для обуви, у входа. Поговорим на кухне. — донеслось до незваных гостей до того, как он успел скрыться на кухне. — И да, закройте за собой дверь.       Запасные тапочки нашлись там, же где и сказал хозяин квартиры. Поэтому весьма быстро переобувшись, оба гостя направились к дверному проёму, в котором скрылся Ханагаки.       — Ты не Такемучи! — с ходу заявил ввалившийся в место, где творятся чудеса и без всякой магии — кухню, глава токийской группировки — Свастоны.       Его возглас услышал его заместитель, что опасаясь то, что его глава натворит что-нибудь этакое, последовал за ним на кухню.       — Тогда… Как насчёт Хана? — то ли спросил, то ли утвердил на миг приостановивший свою работу по приготовлению еды подросток. Это в значительной мере отличался от того, что увидели двое Свастонов во время боев на ставки несколько дней назад. И тут всё дело было не столько внешности, сколько в впечатлении, которое производил парень, мирно хозяйничающий у себя на кухне.       — Цветочек! — явно оценил озвученное прозвище низкий подросток.       — Ага. — безразлично отозвался Ханагаки, продолжая нарезать овощи. — Солнышко или одуванчик? — якобы невзначай поинтересовался у подлезшего к нему под руку Манджиро, намеревавшийся стащить что-то вкусненькое, чьё имя или хотя бы прозвище он так и не вспомнил.       — …       — Майки! Я — Майки! — возмутился парень.       — Ага. Как скажешь, божья коровка. — отмахнулся от него Ханагаки, сноровисто запихивая в открывшийся рот мигом замолчавшего сорванца кусочки редиса. — Так зачем пришли? — продолжая готовить еду, поинтересовался парень у самого адекватного из этих двоих человека по его мнению.       — Хана-чан! Хана-чан! Пошли гулять! — весело заявил низкий блондин.       — Занят. — безразлично отверг чужое приглашение Такемичи, готовящий на сковороде.       Обед его явно интересовал больше, чем двое незваных гостей. Впрочем, учитывая сколько веса тот потерял в одночасье и сколько обычно употребляли чакроюзеры, чтобы не свалиться в голодный обморок от истощения… Было не удивительно.       Учитывая новые реалии, вряд ли его нынешний аппетит обещал быть таким большим, как прежде. Скорее всего, это лишь на первое время, пока его организм не восстановит достаточное количество веществ, которые он потерял, когда начинал работать со своей энергией.

***

      Такемичи смотрит в потолок больничной палаты, так будто бы пытается там отыскать смысл жизни. Потолок… Нет, к счастью он не смотрит в ответ. Иначе Ханагаки стоило бы всерьёз беспокоиться о собственном душевном равновесии, ставя под вопрос буквально всю его жизнь.       А ведь ему могло просто сильно прилететь по голове от Киемасы.       Но нет, косвенно всё свидетельствовало о том, что произошедшее было вовсе не бредом находившегося последние несколько дней в горячке сознания. Но стоило отдать парням должное. Не растерялись, когда его вырубило прямо там на кухне. Вызвали скорую помощь вместо того, чтобы запаниковать и смыться.       Осталось только проверить, не приватизировали они что втихую, и можно будет парней благодарить. Но это потом. Когда-нибудь. Желательно никогда. А-то ишь чего удумали? Брать и честных детей сме… Людей в свои подозрительные сборища зазывать!       Договориться с тем, чтобы его временно отпусти из больницы, чтобы собрать шмотки, выходит просто. Даже слишком. Ни в какое сравнение с ирьенинами Узушио или Конохи. Ну, они и понятно. В здешних больницах в большинстве своем обычные люди лечатся, а не ниндзя с шилом в пятой точке.       За семь сотен лет у чакроюзеров всё не так уж и сильно изменилось. Разве что живучести прибавилось за счёт дерева Шинджу, что в своё время чуть не выпило Землю. И если бы не Кагуя в своё время он бы не стал таким, каким есть сейчас.       Возможно, даже, что его душа тихо-мирно реинкарнировала. Без каких либо способностей, без воспоминаний. Но гадать было в сущности своей бесполезно. Как и гадать на счёт того каким бы стал его прошлый мир при других вводных.       Что из себя представляет древо Шинджу?       Паразит.       Гигантский сорняк, питающийся за счёт окружающей его среды. Стягивающий к себе все самые питательные вещества, в результате чего в конечном итоге и появилась аномальная зона в виде пяти Элементальных стран. Своеобразная тюрьма.       Место, в которое может войти любой желающий, но выйти разве что единицы.       Что-то что находиться между миром живых и миром ёкаев.       Людская память коротка.       Вовсе не удивительно, что они забыли, кем на самом деле являются призванные ими существа — ёкаи. А ведь те вполне себе не прочь закусить человеченкой. В особенности молодые особи, которых в большинстве своем призывают контракторы. А тем это только на руку.       Стащенный у какого-то прохожего кошелёк не вызвал не малейших мук совести, которыми он бы мучился ещё неделю назад. Но как-то сложно мучиться муками совести каждый раз, когда по твоей вине так или иначе кто-то лишается кошелька.       За времена странствий в прошлой жизни Ханагаки такое не единожды случалось. Конечно, в большинстве своем он пытался грабить разбойников, бандитов и всякую другую шваль, но бывали моменты в которых не обходилось и без грабежа честных граждан. Так что делом это было в каком-то смысле обычным и в чём-то даже рутинным.       Но ребятам из Свастунов стоило отдать должное. Дальнейшая проверка холостяцкого домишки выявила, что ребятки это довольно воспитанные и культурные. Ну, насколько вообще могут быть воспитанными и культурными гопники один из которых уж больно активно хотел затащить его к ним в шайку.       Никто прямо так никто не говорил. Они просто не успели к этому дойти во время их диалога, но в общем-то к этому всё шло. И стоило признать, что позиция Ханагаки по-прежнему была тверда, как скала.       Даже убранная в холодильник еда, которой явно было меньше, чем он успел приготовить в тот день, всё ещё голодный Такемичи съевший всё съестные запасы в одну харю, да и за один присест, не поколебала его уверенности.       Тут всему виной было не столько нежелание впутываться в криминал, коим грозило будущее в случае присоединение к банде, а всего на всего то, что с подобными аномалиями с которыми он зарёкся связываться будучи ещё жрицей. Мало того, что задолбаешься распутывать всё от «от» и «до» так тут ещё и случай не обычный.       Всё в этом мире имеет свою цену.       Человеческая жизнь это череда бесконечных выборов. Каждый такой выбор открывает и одновременно с этим закрывает жизненные пути. Обменять свою жизнь на чужую это с большой долей вероятности повторить чужой жизненный путь. Да, что-то будет отличаться, но основная канва событий будет идти в том направлении, которое, так или иначе, приведёт к смерти.       Добровольно вмешаться в это значит поставить на кон не только свою жизнь, но и жизнь тех, кто находиться рядом.       К тому же, сколько такое вмешательство в судьбу одного отдельного индивидуума даст?       Ну, минуту, несколько часов, день, месяц, годы, несколько лет, а то, возможно, и десяток.       Сколько из-за этого пострадает людей?       Сколько судеб сломает подобное вмешательство?       А сколько спасёт?       Одна? Две? Десяток? Миллионы?       Чёртов эффект бабочки, из-за которого никогда невозможно предугадать как и тоге пойдёт история.       Так или иначе, только единицы способны влиять на канву мировой истории так, чтобы не получить привет от мироздания. В число таких «счастливчиков» входили обладатели так называемой «белой нити» — люди, чья судьба только-только становилась частью этого бренного мира.       Видеть судьбы людей в той или иной степени было способностью одной из восьми главных семей Узумаки, что проявлялось у каждого человека наделённого подобным даром по-разному. Для кого-то это было сродни внутреннему ощущению, как если бы не иначе, как сама интуиция подсказывала, для кого-то смутные образы, а кому-то вообще приходилось чуть ли не гадать, чтобы понять, что ожидает интересующего его человека.       Для детей смерти этот навык был чем-то вроде врождённого умения, что как ни странно у них проявлялся тоже сугубо индивидуальной манере. В случае же Ханагаки это были нити опутывающие любое живое существо. Каждая из нитей имела свой цвет так или иначе рассказывая о своем обладателе и том, что ждёт его в ближайшем будущем. Конечно, не так вот прямо, а только в общих чертах.       Так, например, владельцы белых нитей практически всегда новорожденные дети или залётные души. Таких ещё называют попаданцами. Чёрные означают скорую смерть или такого же, как и она человека связанного со смертью; серые — неудачу; красные — перепутье, важные выбор, а если эта нить находиться на безымянном пальца руки, то — судьбоносную встречу; зелёная — удачу; голубая — надежду; синяя — что-то что связано со сверхъестественным; жёлтый — предательство безумия или же болезни, в зависимости от оттенка; оранжевая — семью…       Каждая нить по-своему уникальна. Их хитросплетение создаёт целую историю. Какая-то нить со временем исчезает. Какую-то заменяет другая, что связано с выборам рано или поздно появляющимся в жизни каждого человека.       Обмен судьбами обычно обозначается тёмно-красной нитью. Чем такая нить темнее, тем меньше возможность повернуть назад. Темно-бордовая означает, что возможность повернуть назад уже нет, ведь одна из сторон уже заплатила указанную цену.       Со временем темно-бордовая нить продолжает темнеть до того самого момента, пока не станет полностью чёрной и тогда человеку остаётся жить совсем не долго. Буквально считанные дни. В лучшем случае несколько месяцев.       Рядом с такими, как Манджиро Сано опасно находиться самому по себе. Их аномалия подобна чёрной дыре. Засасывает в себя и даже не замечает то, как ломает, перестраивает и меняет чужие судьбы находящихся рядом людей с судьбами некоторых из тех, кто решился уплатить цену в виде собственной жизни для обмена судьбами.       Таких, как Манджиро Сано невозможно спасти, что не скажешь о их окружении. Проблема лишь в том, что в большинстве случаев это бесполезно. Необходимо лечить корень заболевания, а не всего лишь симптомы. Такие как тот парень с косичкой обычно на отрез отказываются исчезать из чужой жизни только для того, чтобы сохранить свою.       Слишком верные…       Слишком преданные….       Наконец-таки наевшись несколькими большими мисками рамена, в первом попавшемся ларьке Ханагаки расплатился, обещая самому себе прийти сюда как-нибудь ещё. И наконец кинув последний безразличный взгляд на двух до боли похожих официантов с голубой и розовой шевелюрой соответственно, вокруг которых вились темно красные нити концы которых незримо растворялись в пространстве, он ушёл. Но Ханагаки был уверен, что если, как следует приглядеться, то он сможет увидеть тех кто находиться на другой стороне.