Закон равноценного обмена

      На самом деле то, как скоро душа уйдёт из мира, на перерождение, зависело от коллективно бессознательного. Это то, что было в большей степени. Хотя, конечно, если рассматривать каждый конкретный случай по отдельности это умаяться можно.       Тех кого, так или иначе, держало на этом свете какое-то сожаление среди людей всегда, вне зависимости от мира было готово набраться приличное количество. И в этом конкретном случае было совершенно не важно, сожалел ли человек о том, что не признался любимой девушке или о том, что так и не отомстил. Главное, чтобы сожаление было достаточно сильным, а то, что следует за этим…       Ну, тут уж разные последствия, в зависимости от самого призрака. Не многие представители потустороннего мира на самом деле достаточно сильны, чтобы иметь возможность влиять на реальность или втягивать людей в свои домены. Зато на человека и его здоровье будь здоров. Особенно, если он слабый и пугливый. Тут не только кошмары, беспричинный страх, но и ухудшившиеся показатели здоровья.       Что уж тут говорить об одержимости, от которой, четырнадцатилетний Ханагаки не иначе, как чудом избавился? Хотя, конечно, обидно немного. Он-то планировал дождаться Обона, чтобы как следует воззвать к своему покровителю и принести душу этого путешественника ему в дар, как подношения, вместе с другими своими неказистыми подделками на почве спиритизма.       Было чертовски сложно рисовать нормальные талисманы, обладая руками из задницы.       Ну, где его прекрасный почерк из прошлой жизни, когда он ему так нужен?       Конечно, после исчезновения соседа Такемичи снова оказался в больничке с жутким переутомлением небольшой, на этот раз действительно небольшой, а не как бывало, температурой. Но трёх дней ему вполне себе хватило, чтобы оклематься и быть, как огурчик. Так что на пятый день Ханагаки Такемичи не выдержав сбежал из больницы, гулять по городу.       Так-то оно так. Почёсывал уже совсем не яйцо и лысину, бывший крашеный блондин, а короткий ёжик чёрных волос. Что признаться честно, совсем чуть-чуть только чуть-чуть, улучшало его внешний вид и настроение. Конечно, это не красный шёлк волос Узумаки и не серебряные нити в которые с возрастом окрасилась шевелюра Ханагаки, но уже хоть что-то.       Ханагаки был уже не против воспользоваться так не любимой им косметикой, чтобы скрыть весь этот ужас и нарисовать поверх худого изнеможённого лица прекрасный лик, так и пыщащий здоровьем. От чего к зеркалам Такемичи пытался не подходить последние несколько недель. От греха подальше. Но грим, для того, чтобы «дурачиться» на улице, ему действительно нужен.       Такемичи… Нет, бывшая Узумаки просто не сможет без боев, драк, шутливых поддразниваний, играющего в крови адреналина. Но для того, чтобы состоять в банде, как показала практика…       А из практики у Ханагаки была только Банда Средней Мизо. И слова того недо-путешественника, который в чужую структуру влетел едва ли не с ноги, с грацией носорога, просерая большинство моментов, когда его прошлое «я» мучилось со всем этим.       Оттого-то толком и не знавшего, что там и как. Толком не осведомлённого о внутренней кухне Томана, Чёрных драконов и чей частью этот парень ещё был?       Ну, не важно.       Главное, что в управлении организацией парень был профаном, ибо соответствующих знаний у него не было. В одном из тех «будущих», где он стал главой организации ему повезло, что надолго там парень не задержался. Всё же эта по детскому милая наивность редко когда хорошо сочеталась с криминальным миром. Хотя, конечно, среди шиноби и не такие фрукты находились. Совсем другое дело, что в отличие «взрослого» Ханагаки те были компетентны, когда дело касалось их работы, и по уши в крови.       В общем, нет спасибо. Идти по чужим стопам, когда его самого, точно так же, как и тот паренёк, в эту клоаку затащили, активно к этому подталкивая, чтобы парень творил дичь ради чужого блага?       Сам же Такемичи, если раньше и горел, даже учитывая не слишком-то и шибко удачный опыта с Киемасой, вступить в какую-то нормальную банду, то теперь, откровенно говоря, сомневался.       Путешественник за тот не долгий срок соседства, практически месяц, успел многое рассказать, что бывшему Узумаки не сильно-то и понравилось. Не только та ситуация, где он стал главой мафиозной группировки.       И, Ками-сама, там с тем, что со временем кучка детишек превратилась в криминальные авторитеты, держащие в страхе всё Токио! Шиноби занимались тем, что убивали людей за деньги.       Сейчас, в нынешней Японии, это преступная профессия, вне закона. А вот в Пяти Элементальных Странах шиноби считались едва ли не привилегированной кастой.       Их уважали, их боялись, в их ряды хотело вступить бесчисленное количество детишек, взращённых на разного рода сказках об отважных шиноби. Конечно, во времена детства Рей, она же, но уже Рин во времена ученичества и Ран — лилия, после его окончания, а так же Ран — кувшинка, в качестве псевдонима, сказки были другие.       Ремесло шиноби тогда ещё не имело такой популярности в отличие от бредней Мудреца Шести Путей, что со временем превратилось в одну из многочисленных религий для которых в последствии возводят храмы где-то далеко в горах.       А ведь именно его дети создали чёртову цепь ненависти для своих потомков Сенджу и Учиха.       Что в общем-то нисколько не умоляло факта того, что в общем-то и целом относительно мирные, насколько это вообще возможно для практиков различных сверхъественных методик, омёдзи и другие профессии стали на путь шиноби. Под нажимом тенденций и веяний, которые задали потомки инномировой сущности.       Да, Ханагаки, большую часть всего этого просто и незатейливо прошляпил. Он шлялся по миру, изучая чакру.       Она же магия…       Она же духовная энергия…       Она же эфир…       Она же Ци….       У разных народов своё название этой причудливой энергии.       И как со временем оказалось ещё и внутренняя конфигурация духовной составляющей, из-за чего одни методы «колдовства», что просто идеально подходят тем-то, не всегда подойдут для тех. Например, техники тех же чакра юзеров нисколько не подошли бы тем магам, которые как и маги в Гарри Поттере колдовали при помощи концентраторов.       Те просто пупок надорвут.       Всё же чакроюзеры больше относились к нечеловеческой прослойке общества, к духам, хотя до обитателей духовного мира попросту не дотягивали, застряв на грани, где-то между.       Ни туда, ни сюда.       Никто не отменял возможности повторения эффекта той или иной техники при помощи своих собственных методов из практикуемой школы колдовства. Ханагаки не единожды видел довольно схожие по конечному результату техники при том, что были созданы они двумя разными школами. Порой, даже не имевшими между собой ничего общего.       Он оглядывается по сторонам, в очередной раз отмечая, что нужно-таки, наконец, расстаться с Хинатой, попытавшись сохранить их дружеские отношения по возможности. Напоминать себе он может сколько угодно, но почему-то это до сих пор так и не сделал.       Жалко, конечно, девчонку. Чем дольше он тянет, тем меньше у неё возможностей для нахождения себе достойной пассии. Хотя, в этом времени всё самую малость получше и куда свободнее, чем то было даже семь сотен лет спустя в её мире, как у Узумаки.       Ноги несут его туда, куда только глаза глядят, натыкаясь на старый заброшенный магазин с разбитой витриной и внутренней разрухой вместо нормального интерьера. Осколки на полу, кое-где перевёрнутая мебель и много пыли, свидетельствовавшие о том, что тут давненько не убирались.       Магазин создавал ощущение запустения, но при свете фонарика от телефона выглядел при этом не достаточно разрушено, чтобы казалось, что его забросили много лет тому назад. Возможно, его запустенье длилось всего год или два.       Впрочем, Ханагаки такие детали совершенно не волновали. Ведь не это привлекло его в столь потрепанном, от отсутствия нужного ухода месте. Этим чем-то оказался призрак. И это действительно было интересно.       — Хах. — издал смешок Ханагаки.       Его собственная удача, как всегда была на высоте. Блуждать по городу только для того, чтобы в конечном итоге наткнуться на призрака? К тому же, вылитого внешне Учиха, славящихся своим проклятьем. Но вот верности этим красноглазым, если её заслужить, можно было не занимать.       Учиха были готовы в лепёшку расшибиться ради своего предмета обожания. Причём, влюблялись и любили эти красноглазые ёкаи так, что многим и не снилось. И в тоже время это была как палка об двух концах. Не все готовы были терпеть слишком собственнические замашки влюблённого по уши Учиха.       Например, Узумаки.       Красноволосые бестии были до воли любвеобильным кланом, что в свою очередь порождало некоторую путаницу по поводу того кто кому среди Узумаки приходился родственником. Ведь в клане с той же уверенностью можно было встретить, как и стандартную для первого мира Ханагаки гет-пару, так и куда боле причудоковатые комбинации. Включая швицкие семьи, различного рода гаремы, однополые пары и даже те, где непонятно какого пола твой партнёр, потому что сегодня это миленькая девушка, завтра парень, а после завтра вообще что-то среднее.       Он зарёкся лезть к семейному древу без мозговитого человечка под боком, что во всей этой мути разбирается и, возможно, пол литры под боком.       Бывший Узумаки искренне надеялся, что этот дух только внешне походил на Учиха, не обладая их проклятьем.       Хотя, конечно, не должен был. Красные зинки были визитной карточкой одних конкретных ублюдков, появившейся в результате причудоковатой мутации, вызванной тем, что человеческий организм, пускай и с нечеловеческими примесями, оказался не столь совершенным, чтобы в полной мере унаследовать наследие инномирной сущности.       Разве что это не какое-то причудоковатое будущее много веков спустя, когда культура шиноби пришла в упадок, чакроюзеров начало ожидаться всё меньше и меньше, или какая-то другая напасть, и те были вынуждены уйти в тень, из-за того, что основной их бизнес был признан вне закона всё более очеловечивающимся обществом.       — Извините, а что вы делаете? — тронув за плечо, тем самым привлекая внимание призрака, поинтересовался Ханагаки.       — Собираю мотоцикл. — отвечает парень, возможно даже мужчина.       Среди Узумаки редко когда можно было понять по внешности реальный возраст собеседника. У некоторых пользователей силы, если это касалось их практик, в её путешествии тоже. Но вроде, в этом мире всё было не так критично и феномены, когда человек выглядит максимум на тридцать при том, что ему давно под сотню тут должны были быть не такими частыми.       Кто знает, кто знает...       Как дела тут обстояли на самом деле?       Всё, что у Ханагаки было это официальные источники и его память, в которой из полезной информации было разве что знания о том как должен жить обычный гражданский школьник с наглядным пособием в виде различного рода придурков вокруг.       — На продажу? — как самый что ни на есть любопытный ребёнок, интересуется Ханагаки, поддавая чуть больше энергии через прикосновение.       — Нет, что ты. Подарок для моего младшего брата. — охотно отвечает парень с явно слышимой теплотой в голосе. Явно эта тему ему интересна, но ту же он спохватывается, потирая чернявый затылок. — Только это секрет. Никому не говори.       — Конечно. — спокойно соглашается Такемичи, пользуясь возможностью и рассматривая чужой призрак чуть более пристально.       Незнакомец и правду оказался вылитым Учиха при первом впечатлении, разве что волосы торчком не стояли, как у большинства представителей этого клана. Да и вёл себя мужчина так, будто вовсе и не понимал, что он мёртв.       Такие духи обычно из раза в раз, как заевшая пластинка, повторяют одно и тоже действие, которым занимались незадолго до смерти или если это связанно и с их сожалением.       И так до самого своего исчезновения или пока не найдётся кто-нибудь, кто способен вытянуть их из этой петли, дав пинок под зад в сторону перерождения. В конце-то концов, это самая что ни на есть душа, а не остаточный дух точь-в-точь повторяющий действия зачастую мёртвого человека.       — Только жаль, что, похоже, ваш брат не получит свой подарок на день рождения. — прикрыв глаза произносит Такемичи. С этого момента ему стоило быть как можно осторожнее. Душа мёртвого в порыве отрицания могла впасть в ярость.       — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился черноволосый парень.       — Хах. — невесело усмехнулся Ханагаки. — Вы до сих пор этого не поняли? — он прикладывает руку к лицу, к тому самому месту, где была судя по всему смертельная рана, что, собственно, и убила несчастного. По сравнению с многими душами мёртвых, которых бывший Узумаки видел ещё в том мире эту душа вполне себе неплохо сохранилась.       Ото ощущения раны мужчина нахмурился, будто только сейчас почувствовал нестерпимую боль на левом виске.       — Я умер? — как-то даже не веряще, но вполне спокойно, как для многих и многих, кто был в подобной ему ситуации, выдал парень, чьего имени Такемичи даже не знал. Он просто положился на свою грёбанную интуицию. Ладно.       — Можно и так сказать. — отстранился Ханагаки.       Его собеседник временно был выведен из повторяющейся уже на какое-то время временной петли так что они могли теперь нормально поговорить.       — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился парень.       — Эн да. Ты слишком спокоен, как для чело… Призрака, до которого только сейчас дошло, что он потерял своё человеческое тело и все сопутствующие этому атрибуты. - Очередной нетипичный случай в моей практике. — махнул рукой Ханагаки.       Ему чертовски захотелось закурить. И пофиг, что это тело так-то не курит и самокруток или любых других сигарет у него сейчас нет и быть не может, потому что несовершеннолетнему это чудо не продадут. Есть, конечно, ещё автоматы, которые эти сигары продают, но Ханагаки надеется, что в этом мире он как можно дольше протянет без вредных привычек.       Будет конфетами закусывать в таких ситуациях. Он вам отвечает.       — Ты кто вообще? И где мы? — наконец допёрла до духа вся щекотливость ситуации и попёрли стандартные вопросы.       — Ханагаки Такемичи. Приятно познакомится. — спокойно представился парень, взирая на свою будущею жертву с взглядом прожжённого фаталиста. — А что на счёт второго твоего вопроса, то хрен знает.       — В смысле? — не понял парень.       — Говорю, что без понятия. Я вообще в эту заброшку случайно забрёл, скитаясь по улочкам города, после того, как сбежал из-под надзора медсестёр в больнице. — без какого либо пиетета плюхнулся на задницу Ханагаки, садясь в позу лотоса. — Кстати, может, представишься, а то обращаться к тебе на «Эй, ты!» я, конечно, могу и не побрезгую, но так было сподручнее.       — И что же тебя заставило сбежать из-под врачебного надзора? — поинтересовался черноволосый.       — Заебало. — ни капли, не стесняясь, выругался Такемичи. Ругался он, конечно, редко. В конце-то концов, воспитанный-то парень, пускай и косит под гопника. — Больничные стены, знаешь ли, начинают изрядно так надоедать, если ты, считай, практически месяц пролежал в больничке и спустя несколько дней умудрился загреметь в неё снова. Но ты тему-то не переводи. Представься лучше, пока я не придумал тебе какое-то глупое прозвище, что ты и сам рад не оказался. — немного покривил душой Ханагаки. Всё же в больнице он лежал меньше месяца, но если округлить, то как раз этот долбанный месяц и получался.       — Ах я… Даже не помню. — в жесте какой-то неловкости почесал свой затылок парень, почти признаваясь в своей амнезии. На самом деле не такое уж и удивительное развитие событий само по себе.       — Хорошо, тогда, как зовут твоего брата? — снова попробовал Ханагаки, уточняя весь тот уровень пиздеца.       Ну, как пиздеца?       Ему же лучше, если дух у него на службе будет помнить только общеизвестные вещи, лишённый воспоминаний о своей жизни в качестве человека.       — Н… Не помню. — удручённо понурил голову парень, хмурясь, как от нестерпимой головной боли, что явно свидетельствовало о том, что свои воспоминания тот растерял вовсе не из-за становления духом. Возможно, как раз таки от того самого удара по голове, который несчастного скорее всего и убил.       — Ок. Что на счёт дома, друзей? Адреса или номера телефона, в конце-то концов? — приподнял бровь Ханагаки.       Всё же настолько отбитые субъекты… Точнее интересные случаи попадаются не часто. Духи ведь не зависят от телесной оболочки и обычно воспоминания, как таковые блокирует либо сам дух, либо ему помогают со стороны, при помощи колдовства. Хотя, конечно, подобная волшба зачастую заставляет забыть только определённые фрагменты, а не свою жизнь целиком.       Возможно, какой-то рукажоп незнамо каким способом умудрился добиться подобного эффекта. Но Ханагаки ставит на первый способ в качестве амнезии несчастного.       — Ничего. — снова качает головой парень, походя в этот момент на собаку с поникшими ушами.       — А какое твоё сожаление? — начал подготавливать западню Ханагаки.       Один из самых простых способов заключить договор с духом это показать свою силу, подавить того и поставить на службу, как и поступает большинство омёдзи, но такой способ, увы, действителен не всегда. Тогда в дело вступает второй проверенный временем метод — предложить что-то стоящее.       Ханагаки был из тех, кто предпочитал эти два метода совмещать. Где грубой силой, где договориться, а где вначале силой и только потом можно было приступать к переговорам.       Эта мёртвая душа агрессивной не выглядела ни в коей мере, поэтому Ханагаки лелеял надежду, что можно будет просто договориться, а там он уже вырастит из этого задохлика кого-то стоящего.       — Сожаление? — непонимающе моргнул парень.       — Ну, причина, которая держит тебя на этом свете. — попытался объяснить Такемичи. — Всех духов, которые подолгу задерживаются в мире живых, обычно держит какое-то сожаление или незаконченное дело. Вот ты о чём сожалел незадолго до своей смерти?       — Я… Не помню. — выдал вполне ожидаемый ответ его визави.       Не будь Такемичи это на руку у него, наверное, задёргался бы глаз на это пародией на «Незнайку».       — Хм… — хмыкнул Ханагаки. — Я задам тебе последний вопрос: как ты представляешь своё дальнейшее существование?       — Никак. — судорожно выдохнул парень. — Я же мёртв.       — Не скажи. — закатил глаза бывший Узумаки. — Ты просто потерял тело. Это проблема легко решаемая, пускай и затратная по времени. — честно признался Ханагаки.       Помочь духу мёртвого захватить чье-нибудь тело, особенно, если это тело недавно умершего человека было легко. Другое дело, что заниматься подобными процедурами ему не доставляло абсолютно никакого удовольствия, несмотря на то, что подобное было в его чуть более, чем семсотлетней практике, но он этим вовсе не гордился.       — Но пытаться в одержимость я тебе все же не советую. — быстро добавил парень. Одержимые это та ещё морока сама по себе. Ханагаки знал и это, по собственному, увы, не останавливавшемуся на одном единственном путешественнике, даже если жертвой одержимости был вовсе не он. — Нет, ты можешь попытаться отъесться на местных точно таких же, как и ты призраках или людишек попугать. — пожал он плечами. — Но не факт, что в процессе тебя не схарчит другой такой же умный, как и ты. Это что касается первого варианта.       — А что на счёт второго? — поинтересовался его безымянный собеседник.       — Во втором ты весьма скоро рискуешь налететь на какого-нибудь омёдзи местного пошива. И тут я говорю вовсе не об всякого рода шарлатанах только и способным, что всякого рода пляски плясать перед заказчиком…       — Кого-то вроде тебя? — перебил Ханагаки парень.       — Я, если быть честным, — нисколько не кривил душой Такемичи. — Жрица… Жрец Шинигами-самы, но даже это не заставит меня шнырять по всякого рода закоулкам в поисках непокоренных душ вроде твоей. Все мы рано или поздно окажемся в объятьях смерти, а приближать этот самый конец без стоящей причины в моем, давай будем честны, паршивом состоянии, идея не самая умная. Как бы такими темпами я сам на встречу с дорогим покровителем раньше времени не усвистал.       — А ко мне ты подошёл? — поинтересовался Черныш, именно так Ханагаки его и будет теперь мысленно кликать. А то всё парень, то парень. Надоело.       — Просто так. Любопытно стало. Ты вроде, даже спокойный. С тобой хотя бы поболтать можно в отличии от твоих сородичей, которые чуть что сразу в агрессию или настолько зациклены на своих сожалениях, что это, считай, единственное, что из них при простом разговоре вытянуть можно. Будто у людей и без их розказней дерьма в жизни не хватает. — тут-то он был абсолютно честен. Многие духи мёртвых не могли похвастаться особой адекватностью при простом разговоре. Всё-то из них нужно клещами тянуть.       — Простое любопытство значит. — вытянул из своих спортивных штанов пачку сигарет с зажигалкой черноволосый. — А со здоровьем-то что у тебя не так, что ты будучи так уверен говоришь об этом?       — Что-что. Простая дурость. — проводив завистливым взглядом чужую затяжку сигаретой, отмахнулся Такемичи. — Не рассчитал своих сил на днях, когда старые навыки в новом теле восстанавливать стал, а там раз и на больничную койку попал.       — В смысле новом теле? Так ты это одержимый что ли? — приподнял свою бровь в удивлении тот.       — Не, хуже. Реинкарнация. — как приговор произнёс Мичи. — Ещё какой-то месяц назад я был обычный парнишкой, который и в ус не дул по поводу всей этой сверхъестественной хрени, а потом пошло, как по накатанной.       — Вот и жил бы себе дальше, как самый обычный школьник. — не понял проблемы парень.       — Если бы всё было так просто. — закатил глаза бывший Узумаки. — Я бы, наверное, так и поступил. Но от меня блять, сука, теперь смертью веет за версту! Меня призраки теперь принимают практически за своего! Самое отвратительное не то, что я буду теперь сталкиваться со всякого рода сверхъестественной жестью на постоянной основе, а то, что я буду знать о том, что с этим сталкиваюсь.       — Ну, ты это держись что ли. — неуверенно попытался подбодрить его парень.       — Ага. Где бы мне ещё найти силёнок на это. — недовольно пробубнил Такемичи. — Впрочем. Забудь. Если, ты конечно хочешь, то в благодарность я могу отправить твою душу на реинкарнацию.       — А если я не хочу? — сделал очередную затяжку парень.       — Я могу подняться и уйти, сделав вид, что этого разговора никогда и не было, а ты вернёшься к своим делам. Возможно, через какое-то время снова застрянешь в очередной повторяющемся цикле или будешь блуждать вокруг, как неприкаянный призрак, пока не обратишься в злого духа так и не способный отправиться на реинкарнацию. Или… — Ханагаки сделал паузу, будто о чём-то задумавшись.       — Или? — всем своим видом выражая заинтересованность, произнёс парень.       — Или мы можем заключить духовный контракт. — продолжил свою фразу Такемичи. Всё же он не до конца был уверен, что стоило заключать контракт с конкретно этим духом. Ато гляди чуть позднее ему попадётся вариант получше, а двух духов Мичи пока что не потянет. Вот где-то через годик… Хотя это, конечно, смотреть надо. — Ну, это в том случае, если ты, конечно, хочешь и дальше ходить среди живых не переживая о том, что в один неудачный момент тебя развеет.       — Расскажи об этом поподробнее. — попросил Черныш.       — Конечно, учитывая, что ты по прежнему останешься духом, а не обзаведёшься телом некоторые аспекты человечности вроде дыхания тебе придётся осознанно контролировать при других людях. Да и сон, если так задуматься тебе, как духу не особо нужен. Но при желании ощущать вкус еды, говорить с неодаренными людьми и многие другие радости жизни, что были некогда доступны тебе при жизни будут твои. — размышлял сам с собой Такемичи. — Конечно, учитывая образовавшуюся между нами связь, как при жизни ты это сделать не можешь. Ведь твоя основная задача будет моя защита, и потом всё остальное. Нет, конечно, это не значит того, что ты обязан, будешь 24/7 находится подле меня. Свобода у тебя по любому будет, но в первое время нам лучше будет держаться друг друга по ближе.       — То есть я смогу жить, как обычный человек, а в обмен…       — Ты должен будешь меня защищать и слушаться моих приказов, но в приоритете, думаю будет моя жизнь. — спокойно подтвердил Мичи.       — И всего-то? — издал смешок парень. — Так просто? — не верил он.       — Ну, возможно, только возможно, я захочу поднять твой ранг в качестве призрака, чтобы в один прекрасный день не оказаться в ситуации, когда нас обоих попыталась сожрать какая-то хатонь. — неуверенно произнёс парень.       — Я в деле! — прозвучал умеренный ответ.       — Что серьёзно? — теперь уже было очередь Мичи удивляться. Такого скорого согласия он даже не рассчитывал.       — Ты кажешься мне честным малым. — будучи откровенным произнёс черноволосый парень. — К тому же, ты верно расписал мои перспективы. Либо неизвестное количество времени куковать тут, ожидая у моря погоды, либо взять всё в свои руки. Гляди смогу узнать или вспомнить кем я был при жизни.       — Ну, тогда! — весело хлопнув в ладоши, быстро подорвался на ноги Мичи, буквально впечатываясь в парня напротив.       Конечно, можно было обойтись без поцелуя, но это был наименее затратный метод в плане передачи собственной энергии, почти без паразитных потерь. И как оказалось такой выбор был сделан не зря. Новый знакомый едва ли не до донышка Ханагаки во время заключения договора выпил, подарив Мичи очередное истощение.       — Приятно познакомиться Ясуо-кун. — вкладывая особый смысл в чужое имя, произнёс бывший Узумаки, протягивая руку для рукопожатия, прежде, чем потерять сознание.       Всё же ему хотелось, чтобы их дальнейшее сосуществование оказалось относительно мирным, раз уж жизнь вряд ли такой будет.