Закон равноценного обмена

      Последние дней шесть с момента своего перемещения в будущее двадцатишестилетний Ханагаки Такемичи провёл не так уж и весело, как ему хотелось бы. По крайней мере, тут не творится форменный пиздец, пытался успокоить себя Ханагаки каждый раз, когда понимает, что будущее свернуло куда-то не туда, раз сам он оказался частью сверхъестественного мира, к которому приходят за советом и за помощью.       Его будущая версия шизой которой он теперь стал, вела довольно затворнический образ жизни с миром обычных людей практически не пересекаясь. Только по работе. И то, когда эти самые людишки с их проблемами приходят к дверям Мононокэана представляющего из себя небольшую комнату в традиционном японском стиле. Татами на шесть, наверное. Такемичи не считал, всё это время охреневал от чудес, что творились у него прямо перед глазами.       Вы видели когда-нибудь говорящего кролика?       Нет?!       А Такемичи теперь видел.       Он много чего видел, на самом деле, включая какие-то пушистые комочки, внешне напоминавшие чёрные мягкие комочки шерсти, которые были вполне себе живыми. А ещё имели такую неприятную особенность, как оставлять чёрные разводы везде, куда бы эти проказники не полезли.       Чего он только за эту почти неделю не видел. Разве что так и оставался в неведенье касательно судьбы близких ему людей.       Раздался звонок в дверь и его будущая версия полетела открывать дверь.       — Давно не виделись Тачибана-кун. — радушно поприветствовал Такемичи своего знакомого, что будем честны выглядел не очень. — Проходи. не стой на пороге.       — Простите за вторжение. — пробормотал уставший ещё больше, чем когда либо прежде того видел Ханагаки. Хотя в последний раз он вообще этого парня взрослым видел мёртвым. Так что так даже лучше, чем так, как было.       — Как твои дела? Выглядишь не очень. — поставив кружку прямо перед присевшим на диван Тачибаной спросил Такемичи.       — Ужасно. — потёр уставшее лицо в попытке взбодриться полицейский. — Возиться со всеми формальностями очень утомительно.       — Вот оно как. — невесело усмехнулся Ханагаки, грея озябшие пальцы о тёплую кружку.       Такемичи из-за постоянного контакта с потусторонним миром извечно мёрз и был холодным, как ледышка, даже летом. В этом случае даже чакра не спасала. Хотя нет, он врёт, спасала.       Чакра прекрасно боролась с внешними воздействиями на организм в лице погоды, регулируя ощущаемую температуру организма до приемлемого. Но тут уж скорее виной было то, что энергия мёртвых была вовсе не температурой и она вполне себя неплохо ощущала внутри человеческого организма. А для Мичи это ещё был дополнительный источник энергии.       Всего капля…       Порой даже капли было достаточно, чтобы перевернуть ход событий.       — Ты ведь придёшь на похороны моей сестры? — поинтересовался младший Тачибана.       — Конечно, ведь мы с ней были друзьями. — мол, что вообще за вопрос, пожимает плечами парень.       — Рад это слышать. — прикрыв глаза в жесте этакой расслабленности, устало выдохнул Наото.       — Но ведь это не единственное, что тебя беспокоит. — констатировал факт Хана спустя какое-то время, накручивая прядь на палец. Чай в кружках практически был выпит.       — Это касательно работы. — отмахнулся от чужого любопытства полицейский, одним махом допивая остатки своего чая. — Мне, пожалуй пора. — произносит парень, поднимаясь с дивана.       — Я провожу. — подымается следом Ханагаки, целиком и полностью игнорируя неслышимую никому кроме него истерику незванного гостя.       — Было приятно вновь свидеться. — произнёс Наото протягивая руку для рукопожатия, когда стоял у самого входа.       — Ты же знаешь, что тебе тут всегда рады. — пожимая чужую руку в ответ и ощущая то, как чужое присутствие покидает его собственную голову и тело в принципе, отчего тот начинает уже было заваливаться, но его подхватывают чужие сильные руки, произносит Ханагаки.       

***

      Такемичи вернулся.       Он не знает, что ему следует ощущать, когда обнаруживается, что его подростковая версии снова оказалась в больнице второй, ему лучше не знать что это третий, раз с промежутком меньше месяца.       В свою же очередь Такемичи, который бывший Узумаки морщится, ощущая возвращение соседа оттуда… Он не знает, где этот то варишь был раньше, но без него его голове и тело в целом было лучше. Значительно лучше.       — Атата. Моя бедная головешка. — причитал себе под. нос ухватившийся всего одной рукой за свой много страдательный затылок Ханагаки.       Будь возможность он бы ухватился двумя руками, но во второй у него был катетер. Медицинский персонал постарался, когда какой-то добросовестный гражданин нашёл его температурящую тушку и отволок в больницу, где в нём и признали сбежавшего пациента. А там и катетер между делом вставили.       Вот не фанат Ханагаки больниц. Как все шиноби стоило заметить. Потому что это получалось едва ли не повальное увлечение, по крайне мере Коноховских шиноби сбегать из больницы.       И да, ему чуть позже, но обязательно нужно поблагодарить того доброго человека, который был настолько добр, что даже кошелька с раскладушкой в качестве оплаты за свою доброту себе не приватизировал. А то, кто знает, возможно, именно там Ханагаки и отдал бы душу Шинигами-саме. И парнишу с которым вот только–только контракт заключил с собой уволок под светлые очи начальства. Хотя они у смерти вполне себе могли быть чёрными.       Ханагаки так-то привычнее было видеть смерть в маске демона с белыми волосами.       Ещё из первой жизни он знал, что то, как персонифицируют люди смерть, отличается у различных народов. У кого-то это нечеловеческое существо, а у кого-то точь-в-точь человек, что и не подкопаешься, хотя, конечно, силёнки у него не человеческие.       Лично Такемичи было приятнее представлять смерть кем-то не по человечески красивым. Но и типичные для первой жизни представления смерти, как старухи с косой, облачённой в старый потрепанный плащ или то, что смерть это просто груда костей в нём засели крепко.       А если серьёзно, то Ханагаки ещё нельзя было умирать. Не с ребёнком на попечении, который заключил с ним контракт. Он ещё столькому его должен научить. Например, то, как становится видимым и осязаемым для обычных людей. Но для начала, пожалуй, стоит обучить его собирать энергию из окружающей среды наиболее эффективно. А то с таким соседством никакой энергии не напасёшься.       Ладно. В любом случае осталось потерпеть этого парнишку ещё дня три от силы, а там-то он преподнесёт чужую душу своему покровителю. Лишь бы снова какой казус не случился, как-то было на фестивале. Он же ребятам праздник испоганил!       — Такемичи-кун, — раздался мелодичный голос его пока ещё девушки.       — Хина-чан! — радостно поприветствовал он девочку в ответ.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась старшая Тачибана.       — Голова болит. — честно ответил Ханагаки, умолчав о том, что у него снова повысилась температура.       — Что говорят врачи? — поинтересовалась Тачибана, присаживаясь на стул и начиная чистить яблоки.       — Я рад, конечно, что ты пришла ко мне, Хина-чан, но ты ведь заразишься. — увильнул от ответа Такемичи. В любом случае волновать девочку не хотелось.       — Я слышала тебе стало хуже. — обеспокоенным тоном произнесла девочка.       — Всё-то ты знаешь. — надулся Ханагаки. — А если честно, то мне намного лучше. Нужно только немного поспать и всё пройдёт.       — То-то тебе капельницу поставили. — справедливо заметила его девушка, устремляя взгляд своих персиковых глаз на упомянутый прибор.       — Хаааа. И не поспоришь. — устало вздохнул Такемичи. — А сама-то как? Как ребята? — поинтересовался Ханагаки, целиком и полностью игнорируя чужое нытье в своей голове о том, что Хината Тачибана жива… Живее всех живых, от чего у подростка с каждой минутой только больше болела голова, но он терпел. Терпел и улыбался дорогой подруге.       — Она хороший ребёнок. — произнесла другая его проблема, что до этого шаталась не пойми где и только недавно вернулась.       Конечно, он утрирует. Благодаря новообразованной связи, из-за которой, собственно, его контактор временно не мог отойти от него дальше, чем определённое на расстояние, Ханагаки мог почувствовать где тот находится. Пока только примерное направление, но со временем он сможет больше.       — Хината-чан замечательная девушка. — ласково улыбается Такемичи.       Всё-таки они друзья детства и девушка знала его достаточно хорошо, чтобы подметить даже малейшие изменения. То, что девушка молчала вместо того, чтобы начать допытываться делало ей не абы какую честь.       Бывший Узумаки всё время забывал, что его новый мир куда, как более лоялен и в то же время жесток к людям населяющим его. В Скрытом листе его бы давно отволокли на допрос, стоило только окружающим заподозрить в нём подосланного шпиона. Ками-сама, как же хорошо, что он не родился в эпоху воюющих кланов.       Жесть.       Одни только рассказы того, как Сенджу с Учиха резались, портили настроение. Потому что эти дурни до того, как заключить между собой мир пользовались первой попавшейся возможностью.       У феодалов даже традиция была, что если кто-то нанял Сенджу или Учиха их конкурент обязательно нанимал второй, противостоящий ему клан. Дурость ещё та, учитывая, что те, что те происходили от одной кровной линии, хотя в своё время у них в родословной отметились совершенно разные ёкаи, что на самом деле не очень способствовало миру.       Ёкаи нормально ладили между собой живя на одной земле только при условии, что ни один не влезал на чужую территорию без разрешения или в том случае, если был так званый представитель. Жабка по крупнее, что была способна в одно мгновение прихлопнуть надоедливую мошку. Всякого рода хияки-яко, если что, относились к последней. Ну, а то, как разного рода ёкаи строят иерархию внутри своего воинства уже дело каждого отдельного хияки-яко.       — Ты говорил что-то о том, что я смогу стать осязаемым. — напомнил Ясуо.       — О, мой милый друг, тебе ещё многому стоит научиться. — с какой-то даже жалостью, смешанной с злорадным весельем, поглядел на того Такемичи, уже привычно игнорируя чужие крики у себя в голове.       Он совершенно точно не хотел знать, почему его шиза называет его нового подопечного Шиничиро Сано, кто это такой, и почему у него точно такая же фамилия, как у того мелкого забавного засранца, не то, чтобы Такемичи был выше, который несколько раз со своим высоким другом навещали его в больнице во время первого попадания.       Парень нисколько не беспокоился о том, что по сути своей он общается с воздухом для любого обычного человека. У него температура, в конце-то концов.       Вдруг прокатит и случайно зашедшие посетители спишут на то, что у него начался горячечный бред. Даже, если для того, кто бредит, он слишком хорошо выглядит. Нужно хотя бы попытаться соответствовать, но так лень шевелить даже пальцем после очередного истощения.       Стоит завязывать с опасными для жизни авантюрами или попытаться свести их количество к минимуму.       А ещё он совершенно не думал о том, чтобы решить вопрос с жилплощадью, хотя стоило бы. Летние каникулы не вечные и желательно для него было завершить свои дела с переездом до конца августа, когда они наконец подойдут концу.

***

      Выписали Ханагаки, что не удивительно, в следующий раз ему стоит постараться себя до такого состояния не доводить, где-то ещё через неделю. Что в общем-то совершенно не помешало ему сбежать из больницы в очередной раз, кое-как запалив костёр на одной из безлюдных улочек и бросив свои неказистые подношения предкам и Шинигами-саме прямиком в горящее пламя.       Это ужасно, почти как курица левой лапой. Если кто его спросит, то могло быть и лучше, но он таки получил благословение от своего покровителя — хорошая новость.       Новость плохая: сосед в его голове никуда не исчез ни на следующий день, ни к моменту выписки, ни тогда, когда Такемичи начал ходить по домам, осматривая предлагаемые варианты. Зато телу стало легче переносить эту ошибку природы.       Не совсем, но по крайней мере большая часть энергии Ханагаки больше не уходила на подкормку одному нахлебнику. Хотя он по-прежнему недоумевал, даже по прошествии ещё большего количества времени, почему Шинигами-сама не забрал это недоразумение из его головы?       Ещё одна новость средней паршивости: пропадал квартирант ту жалкую почти неделю не абы где, а в будущем.       Его будущем!       Естественно, что бывший Узумаки не поверил, но не иначе, как из принципа ту уютную двухкомнатную квартиру, в которой весьма благополучно жило и здравствовало его будущее «я» не выбрал. Выбрав квартиру расположенную недалеко от района Роппонги, где, если верить слухом в лёгкую можно было разжиться всяким разным.       Не, так-то оно так, но всяким разным можно было разжиться едва ли не где угодно. Главное знать нужных людей и места.       Выбранная квартира, пожалуй, была даже по уютнее той, которую он отбросил из-за бредней его визави о будущем и даже больше. Единственная проблема состояла в том, что она находилась дальше от школы, в которой он учился, но проблема это была не столь существенна, как могло показаться по началу. В любом случае всё, что ему нужно было это задержаться на общественном транспорте чуть дольше, чтобы проехать дальше.       Такемичи усаживается на диван в гостиной своёй новой квартиры, напоминавшей похожие по стилю, но деревянные, а не бетонные коробки, в деревне «Скрытой в листве», построенные Первым Хокаге Сенджу Хаширамой. Ну, чисто коммуналка, как оно есть.       В таких «домиках», «квартирах или как оно есть по началу селились просто шиноби, которые достигли того самого возраста, когда хочется иметь свой собственный уголок. А ещё и личную жизнь, в придачу, иметь. Что в условиях, когда вы живёте в типично японских постройках целимыми поколениями и с множеством братьев и сестёр, можно было считать роскошью.       В общем, да подобную идею, что не удивительно, в своё время восприняли просто на ура, хотя на самом-то деле всё было куда, как прозаичнее.       Был загоревшийся идеей мира идиот, что был способен вырастить практически любой дом.       Была торопливость, вызванная необходимостью обоим кланам как можно скорее съехаться вместе, пока перемирие не полетело к чертям, из-за какой-то оплошности.       И было отсутствие какого-либо желания тратить средства в тех условиях, когда есть такой дешёвый и удобный аналог.       Естественно, селились в подобного рода коробках не только шиноби, но так же и переежавшие и селившиеся к ним гражданские и сироты учащиеся на шиноби.       Впрочем, «инициатива» Хаширамы совершенно не мешала существовать в селении и типично японским, к которым принадлежали в большинстве своем клановые, что просто и незатейливо разобрали свои домики и собрали их на новом месте, выделенном под их территорию клочке земли, и постройкам смешанных типов в большинстве своём построенные значительно позднее. После возведения Конохи.       Это действительно навевало ностальгию. Даже непривычно соединённая, по какому-то новому веянию в дизайне, гостиная с кухней, не портила то впечатления, будто бы ещё совсем немного и из соседней комнаты выйдет к нему малышка Миюки, малыш Ранмару и Учиха Кагами.       Двое выше названных были близнецами. Бес клановыми шиноби на попечении у Учиха, живущих на пару в одной из выданных им квартир. В которую переехали сразу же после окончания обучения в академии, чтобы не смущать своего опекуна и дальше.       Фамилия у них была Учиха, но из-за своих собственных заморочек, кроющихся в том, что в них не текла кровь данного клана пользоваться ей они отказывались, прекрасно осознавая, что если они не свяжет свою жизнь с кем-то из носителей данной крови, то их дети наследовать фамилию и вовсе не смогут.       Впрочем, о таком детки совершенно не задумывались, пускай Миюки и была влюблена в Кагами. За этой любовной драмой было до смешного весело наблюдать, учитывая всю подростковую неловкость первой любви. Ох, он уже скучает по весёлым посиделкам с этими тремя детьми, к которым изредка присоединялись другие Учиха, и детишки из других кланов.       Было весело.       Даже тогда, когда все вокруг почему-то удивлялись, что она чистокровная Узумаки.       На самом деле Ран много не говорила своим знакомым по поводу своего реального статуса и положения в своём собственном клане и по возможности пыталась увиливать от вопросов о своем собственном возрасте. Что в принципе, не так уж и было нужно, учитывая, что никто и никогда не верил, когда она говорила, что ей далеко за семь сотен.       Ах, она почти скучает по тем дням, и тому весёлому недоразумению, что она принадлежит к клану Хатаке или что приходится малышу Тобираме сестрёнкой. Боже, как же было весело слушать подобного рода новости, которыми с ней делился ужасно и заразительно весёлый, совершенно не похож на своих соклановцев тем, что проявляет все свои чувства на публику, Кагами.       Такемичи сидит так несколько часов, беззастенчиво окунаясь в ностальгию. Практически ощущая вкус так любимого Миюки варенья из лепестков сакуры на губах. Её неуёмный энтузиазм в период цветения сакуры и пакостную улыбку Кагами, выманивающую их на не прижившееся в Конохе мероприятие — любование красными клиновыми листьями, по совпадению так приходившееся им по душе с Тобирамой.       Мгновение, другое и Такемичи встряхивается.       Он целиком и полностью стряхивает морок воспоминаний и переводит на тихо стоявшего, подпирая стенку, после того, как он закончил с осмотром квартиры, взрослого парня.       — Ясуо-кун, подойди на минутку, — просит он и дух на его услужении безропотно повинуется, скользит, как тень, хотя, конечно, это совершенно не сравнить с тем на что способны хорошо обученные шиноби.       — Что?! — раздаётся сдвоенное восклицание чёрного кота в её… Его, не стоит забывать, что теперь она это он, и в тоже время нежеланного жильца голове.       — Ха, — Такемичи вздыхает и обессилено откидывается обратно на спинку кресла, переживая мгновения дурноты, от оказавшейся слишком затратной, настолько что одну треть резерва, как корова языком слизала, техники. — Так-то лучше. — кивает в такт своим собственным мыслям Ханагаки, смотря на по прежнему топчущегося по нему чёрного кота. С такими же чёрными глазами, что и зрачка не видно, оглядывающего свой новый облик.       — Но как? — едва ли не синхронно продолжили говорить снаружи и в его голове, что впрочем, не мешало обоим нарушать свою собственную синхронность с которой они начали и продолжить задавать вопросы на свой лад, попутно делясь информацией.       Мичи, например, говорил о том, что уже видел то, как Шиничиро принимал кошачий облит где-то там в будущем, но каким образом происходило преобразование разжёвывать и класть после этого в рот никто чужаку из другого времени и реальности говорить не стал. Ясуо же интересовался тем, каким вообще образом он превратился в кота и как вообще, черт возьми, он может говорить, если он кот.       На мгновение, всего на мгновение, Такемичи захотелось скормить им обоим варенье из шишек. Едва ли не впихнуть в рот. Увидеть то, как их лица скрутятся в недоумении, а после и от непонимания и наконец, последуют попытки унять першение во рту.       Он прикрывает глаза. Первичное преобразование, кто бы что не говорил, далось ему отнюдь не легко.       — Душа, не имеет формы, как таковой. — спокойно поясняет Ханагаки. — Всё, что я сделал, это просто изменил твою форму. На первое время сойдёт и так. Потом же, по мере обучения, ты научишься и сможешь менять собственную форму по желанию. — пожимает он плечами, зарываясь в чёрную густую шерсть.       — Но почему кот? — вопрошает Шини… Ясуо. Заставляя запнувшегося в своих собственных мыслях парня, потереть лицо.       — Так куда удобнее. — заваливается он на диван, обхватывая «кота» и заставляя того перекочевать с колен на живот. — Согласись, я и без того, учитывая всю ту кучу одномоментно произошедших со мной изменений, наверняка выгляжу странно со стороны.       И внезапно, буквально из неоткуда, нарисовавшийся парень, что таскается со мной едва ли не на постоянной основе вызовет куда больше вопросов, чем домашний любимец. На всякий случай, хочу заметить, что вопросы эти могут быть из серии «он связался с плохой компанией! Нужно срочное его спасать!»       — Меня всё равно никто не видит. Так что не вижу в этом необходимости. — закатил глаза кот, что на подобной мордочке выглядело весьма уморительно.       В данной форме Ясуо как никогда напоминал собой одного строго ниннеко клана Учиха. Обожавшего возиться с маленькими ещё не оперившимися достаточно, чтобы держать в маленьких ладошках кунай, котятами огненного клана.       Тот тоже был весь чёрный, буквально невидимый в ночной мгле, что позволяло ему с лёгкостью сливаться со тьмой. Ведь в отличие от большинства сородичей его глаза нисколько не светились в полумраке, пугая незадачливую жертву.       И имя у того было Шин, что в данном случае значило «правда». Хотя впервые услышав это имя, уж больно тихо, нечётко и вообще как-то исковеркано в устах маленького птенца Учиха, она приняла за нечто совершенно другое. Уж сильно созвучно оно было то ли со смертью, то ли с так нелюбимым всеми числом четыре.       — В этой форме буду звать тебя Шин. — довольный решившейся дилеммой по поводу имени, ибо соскальзывать на прежнее имя души, это было… Не сказать, что это считалось моритоном, но истинное имя для таких духовных сущностей, как его подопечный делом было ещё более щекотливым и не таким пустым звуком, как для нынешней молодёжи.       Зная одно лишь имя можно было натворить столько делов, что никому и не снилось.       В своих странствиях Хана встречал тех, кто мог узнать судьбу лишь по одному имени. Знал целые школы посвящённые различного рода манипуляциями. Начиная от чего-то безобидненького, как, например, простенький сглаз, от которого может избавится даже не маг, и заканчивая чем-то куда более опасным, как например приворот или проклятье.       Их договор и данное Ханой имя вручали в его руки определённую власть над судьбой души заключившей с ним контракт, частично защищая того от подобной магии завязанной на имени. В тоже время, оставляя лазейку таким вот хитрожопым, ведь не каждая душа способна принять новое имя, всецело при этом откинув старое, ведь как ни странно оно все ещё продолжает оставаться в определённом смысле его частью. Пускай и той, что была «до», а не «после».       — В любом случае, учиться когда-то надо. — погладил по шёрстке его Ханагаки. — А эту форму можешь считать вместе с этим стимулом. Ведь если ты не сможешь нормально освоить материализацию за месяц, значит, будешь обучаться одержимости. Котёнка, как понимаешь ради наших занятий я найти смогу. — поставил перед фактом его Хана, начинаю их первый настоящий урок.

***

      Маленькое примечание:       ? 6 июля 2005       4 июля 2005 — дата первого возвращения Такемичи во времени       3 августа 2005 — день фестиваля,       13-16 августа 2005 — три дня Обона (дня повиновения усопшим)       13 августа 2003 года — дата смерти Шиничиро       24 года — сейчас в 2005 году (др в 28 ноября) — Вакаса Имауши