Грешный черт

Достоевский, как и обещал, по дороге к пункту отдыха заехал в пекарню и взял всяких разных пирожков, но большинство – с яблоком. довольный Коля уже и позабыл, что болеет. лишь иногда кашляя, он широко улыбался и хихикал, но не отвлекал Доста от вождения. наконец парни приехали в сауну и арендовали небольшое местечко на пару-тройку часов. помимо парилки там была комната с кроватью, два небольших бассейна и куча электроники: микроволновка, телевизор, колонки, кондиционер… и от последнего Федор держал Колю подальше, чтобы он не обветрился, а затем, разобравшись что, да как, отключил и вовсе. старший вмиг оббежал комнаты, восхищенно хлопал ресницами, и заглянув в душевую, обнаружил ведро со странными связками листьев. окунув руку в воду, Гоголь с визгом дернулся, ведь она была ужасно горячей. еще недолго изнывая от боли, беловолосый окликнул Достоевского: - Феденька! а это что? – крикнул он из душевой младший вышел из раздевалки и поспешил к чертику. шагая босыми ногами по прохладной керамической плитке, он нашел Гоголя средь комнат и сложа руки на обнаженной груди, облокотился на стену и ответил: - это банные венечки. пока на деревьях сидел, не запомнил, как листья дуба выглядят, хах? - ну, не припоминай, сложные времена были… ты только скажи для чего они нужны? - тебя шлепать, - подшучивал Федор - чего!? прямо по… - прямо по заднице, да, и в выражении не постесняюсь, - перебил темноволосый, широко улыбаясь, ведь реакция Коли на редкость забавная. Гоголь внимательно любовался Достоевским, когда на нем так чертовски мало одежды. разглядывая каждый изгиб тела, он будто на момент погрузился в свои грязные мечтания, но младший окликнул его и послал переодеваться. федор обрызгал банную печь, заставляя ее громко шипеть и моментально испарять эту влагу. в парилке воцарился древесный запах с намеками на зеленые растения. этот растительный аромат исходил он веников. наконец Гоголь присоединился к Федору и цепляясь хвостом за дверь, уселся на нижней ступеньке. температура в комнате была под девяносто градусов, а деревянные сиделки стали обжигать нежную кожу. Гоголь все хотел испытать на себе связку дубовых листьев, но постеснялся спросить так сразу, они ведь лечиться сюда приехали, а не грешить, а комната с кроватью внушала сомнения в этой теории. тогда он самостоятельно вытащил один веник из ведра с кипятком и сбрызнул лишнюю воду, попадая на печь, камни, так, что капли разлетелись по всей комнате. печка чуть ли не вспыхнула. комната заполнилась густым белым паром, который медленно рассеивался. - Коля! дурак! ты зачем брызгаешь? - Феденька! я не знал, прости пожалуйста! - успокойся уже и предоставь это дело мне… Федор утянул черта за талию к себе, выхватил из его рук связку дубовых листьев и упирая блондина носом в стену так, чтобы он стоял чуть наклонившись вперед. Гоголь был немного возмущен таким резким поворотом событий, но это наверняка то, что он хотел… Достоевский снял с Коли полотенце, прикрывающее интимные зоны, открывая вид на прекрасную задницу. тогда Федор совершенно не обратил внимания на подрагивающий член старшего, четко следуя цели. он окунул веник в горячую воду и провел им по бледной коже ягодиц стоящего. Коля ощутив новое приятное прикосновение, выгнулся в спине, а по коже побежали мурашки. под грациозное движение изгиба, Федя шлепнул его первый раз, для начала совсем не сильно, даже щекоча, вызывая несдержанные хихиканья со стороны черта. от удовольствия нескольких нежных ударов его хвост бился из стороны в сторону, задевая Достоевского. - держи свой хвостик, а то по ногам меня бьет, - проговорил Федор, аккуратно хватаясь за длинный отросток и подавая его Коле - Феденька, ты бы силы не жалел, если лечиться – то по полной, - за что сразу же последовал удар погрубее…