Влюбись в меня, если посмеешь!

      Не спеша тянулись последние ночи перед зимними каникулами. В библиотеке сейчас никого не было, кроме меня и Оскара. Как иронично. Драко оказался прав, я превращаюсь в ботана. Или же причина моего присутствия тут вовсе не учеба?       Сегодня мы решили особо не засиживаться за учебниками, поэтому повторив пару тем по румынскому, собрались уже уходить. Перед тем, как встать со стола, Ужасающий остановил меня за плечо.       — Слушай, Ганс, а ты отмечаешь Рождество?       Я был удивлен. Не так часто он поднимал подобные темы. По голосу он явно нервничал. Я догадывался, к чему он может клонить. Я хотел, чтобы это было то, о чем я думаю.       — Нет. Мы же вампиры.       — Вот как..       Мой ответ прозвучал, как мне показалось, слишком категорично. Потому я решил, что ни за что не дам этому разговору сойти на нет, стал развивать тему, как только мог.       — А ну у меня в колледже просто все отмечали. Не то чтобы мы прям любили этот праздник. Просто как повод выпить лишний раз.       — Ты и в этом году будешь отмечать?       — Да. Правда я же теперь не в колляге. Да и мой отец консервативный в этом плане. Матери у меня нет, но ее всегда привлекали людские штуки. Мы даже спим в кроватях, а не в гробах как другие вампиры. Так что и после ее смерти у нас осталась традиция отмечать все человеческие праздники. Куча гостей, суета. Стол родственничков обсуждающих меня до костей. Не хочу отмечать дома, если честно. Я бы просто побродил по городу: ярмарки, магазы и что-то в таком духе. Но а вообще я с...       — Если хочешь, я могу составить тебе компанию?       Я понял, что только что чуть все не испортил. Оскар вовремя меня перебил. Или намеренно? Я ответил ему быстро, не раздумывая.       — Я... С удовольствием. А потом можешь поспать утром у меня.       Осознав, что сказал нечто, что может показаться двусмысленным, украдкой я кинул взгляд на Оскара, собираясь чуть что разъяснить все.       "Кажется, я становлюсь мягким, раз такие мелочи меня волнуют, блять..."       — Я готов... — тихо ответил он, развернувшись ко мне и взглянув сподлобья прямо в глаза. Он осторожно взял меня за рукав.       "Оскар, кажется ты только что спустил пса с цепи"       Мое сердце заколотилось бешеным ритмом. Я перехвалил его руку, зажав ее в свою ладонь, не раздумывая коснулся губ Оскара.       Я целовал его очень нежно, как ни целовал не одну девушку за жизнь.       "Ты можешь меня снова ударить кулаком, коленом, да хоть булыжником, но я не отстану от тебя. Только не сейчас. Только не в такой момент."       Но Оскар, по всей видимости, и не собирался меня бить, наоборот, он попытался обнять меня за мою широкую спину, что у него не особо вышло, и его пальцы пробежались по моему выбритому затылку, задевая мою серьгу в виде лезвия, и зарылись в мои пшенично-светлые, торчащие по бокам, волосы.       Этот момент, казалось, тянулся вечность. Мы целовались, как в первый и последний раз в жизни.       Я тоже дал волю рукам, проскользнул одной рукой от его талии вниз по бедру до колена, задевая оголенный участок между чулком и шортами, от чего я почувствовал, как Оскар вздрогнул, но руку мою не убрал. Что только меня провоцировало идти до конца. Я продолжал сжимать его коленку, слегка раздвигая его ноги. А он только сильнее придвигался ко мне. Все это время мы не прерывали поцелуй, лишь делали короткие передышки, дабы наполнить воздухом легкие.       Я завел руку под коленку и собрался уже было закинуть ее на свою, но нам помешали.       Услышав шаги, приближающиеся к двери читального зала, мы быстро отстранились.       Вошли Готика и Букварь, что-то приветственное кинули нам, мы сделали старательный и заинтересованный в учебе вид. Но по факту мы плыли в прострации, не до конца осознавая, что сейчас произошло. Да и выглядели мы помято и возбужденно. Мы слегка переглянулись и тут же спрятали взгляды в книжках.       "Это что сейчас было? Я что его вот так просто взял и..."       Мои мысли прервал строгий голос Готики.       — Парни, с вами все в порядке?       Я хотел ответить "да", но вместо этого просто открыл рот и не издал ни звука.       Ужасающий спохватился и ответил сам:       — Да, Готика, все хорошо, мы как раз собирались уходить. Да, Ганс?       Оскар сгреб учебники со стола и собрался уже было встать, как я одернул его.       — Стой... — умоляюще посмотрел я на Оскара.       Тот явно понял меня, если судить по возникшему румянцу на его щеках. Я тоже был красный.       Он вернулся за стол, выждав некоторое время, после я подал знак, что уже могу встать.       И к лучшему, что я не поднялся сразу, как я после заметил, Готика не спускала с меня сверлящий взгляд. Не думаю, что я бы смог объяснить ей свой стояк.

***

      Рассвет я встретил в душе, смывая с себя "снятое напряжение". Оперевшись ладонями к ледяной плитке душевой, я стоял под прохладным потоком опустив голову. Мне просто необходимо было вернуть себе самообладание.       — Блядский Оскар! — ляснул со всей дури кулаками по плитке, с одного удара разбивая костяшки в кровь.       Я наконец-то осознал, что сотворил ночью.       — Блять! Я же уже решил оторваться по полной с Драко и Баком!       Я проскользил спиной по плитке и сел на пол.       Глаза застилали слезы при мыслях о выборе.       Я отчетливо знал, что завтра скажу.       Точно знал — кому.

***

      По окончанию последней ночи занятий перед зимними каникулами мы с Драко отправились страдать хуйней в город.       Снег уже успел выпасть, витрины магазинов превратились в снежные композиции из елок, домиков, оленей, мишек, Санта Клаусов — что только добавляло атмосферы предстоящего праздника. А мне, в свою очередь — лишней тревоги и стресса.       Хотя, такая вылазка меня немного расслабила, ведь Драко всегда знал, что мне нужно для этого.       Как обычно, мы сходили с ума, просаживая карманные на игровые автоматы, рубясь в мортал. Как обычно, покупали гору фастфуда. Как обычно вытворяли в магазах какую-то дичь. Как обычно, подуставшие сидели на бордюре заправки, находящейся у края города и пили газировку через проделанное ножом отверстие сбоку, попутно докуривая по последней сиги на этот раз уже винстона Драко.       — Чт... Чтоооооо?! Ты решил отмечать Рождество с этим занудой и нытиком?       — Да. И что?       — Чувак... Да ты гонишь!?       — Нет. Я правда буду с ним.       — Какого хуя, брат!? Я бы еще понял, если бы ты с Селестией сошелся, но Ужасающий...       "Нихуя ты не понимаешь, Драко. Эта тупая курица Селестия и рядом не стоит с Оскаром."       Хотя чего таить, сердце кровью обливалось, когда я удалял ее нюдсы пару ночей назад.       — Так получилось...       — Да и к черту ее, эту Селестию. Мы же договорились втроем. Ты же так хотел с Баком потрахаться еще раз. А сосет-то он как... Ты бы знал...       — Драко, я реш...       Я запнулся. В моей голове возникла картинка с той ночи, когда меня отымели Драко и Бак. Я на секунду представил, как бы Бак мне сосал. О, Дракула, как же мне давно никто не сосал... Я представлял, как его красивые, выразительные губы обвивали бы мой член и скользили бы вниз к основанию. А потом он повалил бы меня или поставил раком и драл бы меня, пока мы оба не упадем в отключке.       Но тут возник кадр с Оскаром, скромно позвавшим меня погулять на Рождество.       Опомнившись, я помотал головой.       — Драко, кажется на одного влюбленного идиота стало больше.

***

      Я впервые не проспал свидание. Обычно я опаздывал в лучшем случае на пол часа, а то и час. Что уж там скрывать, я не спал от волнения весь день.       Можно ли вообще назвать это свиданием? Мы ведь не встречаемся. Вроде...       "Тот поцелуй... Он такой... Черт."       "Ну не деловая же встреча у нас."       Я пошел в душ, хоть и ходил перед сном.       Надушился дезиком на всякий случай раза так три вместо одного. Взял подаренный одной из тян самый дорогой брендовый парфюм.       "Блять, воняет пиздец. Шанель слишком переоценили. Редкостное говно."       Отложив эту, по моему мнению "отраву для клопов", я взял свой любимый и надушился не жалея.       "Новый свитшот что ли надеть? Или пиджак как обычно?"       Я взял в руки свой серый пиджак, собираясь сменить свитшот на него.       "Отец сказал, что я в нем выгляжу, как он на своей свадьбе в 1840-ом. Такой себе комплимент, если честно."       Он не особо интересовался моими отношениями, чему я был сказочно рад. Его максимум, это кинуть уходящему на свидание мне: "Очередная?", на что я отвечал коротким недовольным: "Паааап".       "Я не буду вмешиваться в твои личные дела, пока у тебя нет проблем в школе."       Ну а что, я ведь совершеннолетний. Его подход, я считал правильным.       Вернемся к чертовому серому пиджаку.       "Ай, в пизду. Пусть он думает, что меня это типа не волнует. Типа встреча с ним как поход в школу."       Краем глаза глянув на часы в мобиле, я встрепенулся.       "Блять!"       Я понял, что опаздываю, потому не переодевшись в злополучный пиджак нацепил белый пуховик и черную шапку "бини" и полетел на встречу, попутно зажав в зубах сигу, ибо моя электронка благополучно разрядилась.       По пути я зачем то вспомнил слова Драко: "Если передумаешь, дорогу до люка 215 ты знаешь. А ты 100% передумаешь. Я слишком хорошо тебя знаю, Ганс."       — Нихуя ты меня не знаешь, Склеполаз.

***

      — Привет. Прости что опоздал, — сквозь отдышку поприветствовал я Оскара.       Он, тихо улыбаясь, стоял у одной из разукрашенных витрин, и был очень рад меня видеть.       За это я и обожаю зиму: темнеет рано и в городе можно подольше погулять, все заведения открыты.       — Привет. Ничего страшного, я сам только пришел.       — Врешь же. Ты весь дрожишь, — я взял его за руки и принялся согревать их своими.       Да, я не мог упустить ни единую возможность коснуться Оскара. И что с того?       Мы были одного роста, но из за того, что я полный, Оскар казался таким хрупким. Мне нравилось так стоять и сжимать его руки в своих. Наши глаза были на одном уровне, но встречаться взглядами мы не решались.       Его тронул мой своеобразный жест заботы. Но показывать он это особо не хотел, потому быстро переключился на разговор.       — Куда пойдем?       — Не знаю, можем пошляться тут-там.       — У меня есть идея.

***

      — Черно-белый фильм, да еще и немой! Тебе что и правда такое вставляет?       — Ну да. Тут есть своя эстетика.       — Пиздишь. Скука смертная. Я уже еле держусь. Разбудишь, когда конец... — демонстративно укрываясь пуханом-одеялом и подложив шапку под голову, кинул я закрывая глаза.       — Да ладно тебе, скоро уже закончится, — успокаивал меня Ужасающий, и немного помолчав, добавил. — А вообще... Я тебе собирался кое что сказать...       Я открыл глаза и напрягся.       — Между нами произошло столько неприятного, что я вряд ли в праве просить у тебя такое...       — Сомневаюсь, что ты меня сможешь удивить, — с трудом сохраняя хладнокровие, ответил я.       — Ганс фон Майер! Позволь мне... влюбиться в тебя!       Я опешил. Нет! Я даже охуел. Нет, я, конечно, подозревал о его чувствах. После нашего поцелуя в библиотеке... Но я не думал, что у него стальные яйца, и он вот так сможет признаться в лоб. По крайней мере, не так вскоре, после случившегося.       — Оскар, ты... ты.... Влюбись в меня... если посмеешь!       На этом моменте свет погас, кино закончилось. Я шепчу ему уже на ухо.       — Может не пойдем домой? Я знаю заброшенную общагу неподалеку...

***

      Забраться в нее было целой пыткой. Почти все двери и "неофициальные входы" были или заколочены или даже забетонированы. Пришлось ломать доски на окне. С этой задачей я справился не без труда. Да и внутри было целое испытание на выживание. Помещение было затоплено выше косточки, а местами почти по колено. Битые стекла, обломки кирпича, досок и шифера. И, разумеется же, повсюду грязь, пыль, плесень...       Но нас это не волновало. Я вел Оскара за руку по коридору. Раскрываю одну, уже знакомую мне, обшарпанную дверь одной из комнат.       — Это самое уцелевшее помещение.       Тут было все тоже, что и в коридоре: грязь, мусор, вода. Одиноко стоящая железная кровать. Перевернутый шкаф с битой внутри посудой. Забитое досками окно, но с разбитыми стеклами, пропускало лунный свет, снежинки, и свет фар проезжающих машин. Не лучшее место для празднования Рождества. Вот только не для нас.       Мы падаем на пыльную постель совсем заржавевшей кровати и смотрим на улицу через небольшой просвет одной обломанной доски на окне. Снежинки плавно залетали в комнату, от чего подоконник и край шкафа были покрыты тонким слоем снега.       Каждый из нас не решается заговорить. Ведь мы оба понимали, зачем мы здесь.       Некоторое время мы лежим в темноте, нарушаемой лишь маленьким "лучом" лунного света. Тишина, не смотря на глухие отголоски шума машин, такая кромешная, что с каждой секундой наше дыхание отдавалось по комнате громче и отчетливей.       Мы лежали на спине бок о бок, прижимаясь.       Наши пальцы рук слегка касались друг друга. Я стал проводить пальцем по тыльной стороне его руки. Осторожно взял его за руку.       Момент был слишком идеальный, и навязчивые мысли лезли в голову, что его может что-то испортить, кто-то помешать.       Наконец, решившись, разворачиваемся друг к другу. Наши лица всего в паре сантиметров, но так страшно. А ведь казалось бы, чего бояться? Мы признались друг другу. Да и я уже не бестолковый подросток. А трясусь как перед своим первым сексом.       Мы, коснувшись носами, проводим ими по щекам.       Я убираю его длинную темную челку, закрывшую лицо. Руку оставил на его щеке. Пару секунд я смотрю в его черные, как беззвёздная ночь, глаза. Я прежде и не замечал, что у него действительно красивые черты лица. Не зря мне Готика хотела глаза выцарапать за Оскара. Странно, что я только сейчас заметил это. Наверно я и правда влюбился в него по настоящему. Ведь прежде меня подкупала лишь оболочка, нежели внутренний мир.       Поцелуй. Такой нерешительный, такой боязливый. Я лишь слегка касался его губ. Какие же они мягкие... Как же приятно по ним проводить своими. Не то, что мои обветренные и все потрескавшиеся от курения электронок на улице.       Оскар закрыл глаза и отдал мне власть над собой. Я уже не терялся и вел темп поцелуя. Теперь уже глубже, с языком. Он вполне неплохо целовался. Еще бы, ведь с девушкой встречался.       Мне хочется коснуться его. Не разрывая поцелуй, мы утопаем в объятиях друг друга.       Делали короткие перерывы, чтобы набрать воздуха и не потерять сознание. Я так и не вспомнил, был ли у меня когда-либо настолько долгий поцелуй.       Прервав поцелуй на пару секунд, мы поднимаемся и уже сидим на кровати. Смотрим друг другу в глаза. Медленно сближаемся. Пауза. И вот наши губы снова встречаются в стремительном поцелуе. Не разрывая его, мы уже срываем с себя одежду. Оскар толкнул меня на постель и навис сверху. Я был удивлен, ведь я был готов проделать это с ним, ожидая, что он в силу неопытности передаст инициативу в мои руки.       — А ты решительнее, чем я думал. Мне казалось, что ты примешь роль пассива.       — Глупости. У меня, можно сказать, было.       Его голос был настойчив, а взгляд с волнительного сменился на серьезный. А я продолжал его шутливо подкалывать.       — "Было" или "можно сказать"?       — Нууу... Почти было.       — Короче, не было. Понял.       — А что ты хотел, мне тогда 140 только было! И вообще... Я справлюсь!       — Да расслабься, я подъебываю. Мое тело полностью в твоем распоряжении. Действуй.       Не спеша он коснулся кончиками пальцев моего бедра и начал уже более смело водить по нему, слегка сжимая.       Потом он закинул мои ноги себе на плечи и принялся целовать внутреннюю часть бедра.       Я немного удивился его новой волны внезапной активности. Потому решил напоследок своими подъебами сбавить его пыл.       — Значит я у тебя первый? Кстати, я очень требовательный партнер. Поблажек не жди.       — Мне они и не нужны, — фыркнул он в ответ.       "Не такой ты ангелочек, каким кажешься, Оскар. Мне это нравится."       Сам сказал, а внутри себя смущался.       При свете луны я смог рассматривать его. Оскар уже не казался таким мелким и хрупким в сравнении со мной. У него были довольно широкие плечи.       Ему и правда не нужны были поблажки, он и сам прекрасно знал, что делать.       Теперь уже я оказался на его месте, когда нас заперли тогда в пустом классе. Теперь уже скромник-староста Оскар бесстыдно распускал руки, трогая мою жопу, бока и грудь.       Он облизнул пальцы, и я тут же почувствовал их у своего заднего прохода. Дальше Оскар уже действовал аккуратно и нежно. Достаточно растянув, он запустил свой орган в меня.       Меня окатило привычное чувство жара и боли. Но почему-то только с Оскаром это чувство было максимально приятным и возбуждающим.       Ужасающий не спеша наращивает темп толчков. Неприличные звуки влаги. Как же мне это нравится. Мое возбуждение только растет. Я ненавижу стонать, но сдерживаться совсем не получается.       Толкаю Оскара ногами в грудь, усаживаясь к нему на колени, я начинаю медленно двигаться сам.       Наши губы снова слились в поцелуе. Целовались мы, как мне казалось, целую вечность.       Оскар кусал мои губы, произнося шёпотом: "Ганс... Ганс..." А я в ответ — его губы, выцеживая сквозь стоны: "Оскар..."       Я понял, что больше никого не хочу в этом мире, кроме него.       И вот, я уже кусаю до крови его шею. И не сдерживаясь выпиваю, как мне показалось, слишком много.       — Прости, твоя шея... Она слишком соблазнительно выглядит. Да и кровь я давно не пил. Кажется, у меня зависимость.       — Твое предложение еще в силе?       — Ты о чем?       — Борьба с боязнью крови?       — В любое время дня и ночи, — последовал за мной быстрый ответ.       Оскар кидается к моей шеи. Он начинает уверенно, на эмоциях. Дальше я уже ощущаю, как он всеми силами перебарывает себя, отпивая каждый новый глоток.       Его хватило ненадолго.       Я слизываю с его губ кровь, удерживая его плечи в руках.       — Не судьба, видимо, тебе с этим справиться.       — Всего лишь легкое головокружение. Быстро пройдет. Кстати... Ты же знаешь, что у вампиров означает обмен крови?       — В том то и хуйня, что знаю, но надеялся, что ты не озвучишь.       — Ты так этого смущаешься? Мы ведь, по идее, можем считаться обрученными.       — Оскар, ты пидор. И звучит это кринжово.       — Ты меня уже столько раз за два месяца успел назвать пидором, что я, знаешь ли, как-то смог запомнить.       — Бля, лучше трахай меня дальше.       Оскар меняет позу, разворачивая меня спиной вверх.       "Ммм, мое любимое."       Я хватаюсь за ржавые прутья кровати, низко прогибаюсь.       Он двигается уже грубее и быстрее. Входит по максимуму глубоко.       Мне становится так ахуенно.       Мои стоны переходят на крик. Оскар тоже не сдерживался. Он впивался ногтями в мои мягкие бока, оставляя царапины.       Я еле терплю, но дожидаюсь Оскара.       Одновременно. Мы вскрикиваем и падаем на кровать. С меня пот шел ручьями, казалось, что челка приклеилась ко лбу, но мне было плевать, я пытался перевести дыхание. Отходя некоторое время от дрожи, мы лежим на спине не отпуская руки друг друга из замка.       Молча переглядываемся. В такой момент слова не нужны.       Нас отпускает и начинает клонить в сон.       Я затягиваюсь сигаретой.       — Оскар, нельзя спать, не самое подходящее место.       Не отпуская сигу в руке, второй рукой я дергаю его за плечо.       — Я знаю. И я не сплю, — промямлил сквозь сон Ужасающий.       Я откидываю почти скуренную сигу в воду и начинаю его щекотать.       — Глаза бы хоть открыл, пиздабол.       — Да ты и сам-то еле языком шевелишь!       Это помогает. Он в ответ щекочет меня. Мы смеемся. И окончательно избавляемся от сна. Остаток Рождественской ночи мы лежим рядом и тратим на разговоры, дабы не заснуть.       — Пора валить. Скоро рассвет.       — Да...       Мы обнаруживаем, что в порыве страсти забили на сохранность одежды и утопили ее в воде. Я безысходно смотрел на выливающуюся воду из своей клоунской туфли. Ничего не поделаешь. Мы выжимаем воду с одежды и натягиваем ее мокрую и грязную на себя.       Я обнаруживаю, что мой пухан почти не впитал воды и без колебаний накидываю на плечи Ужасающего, он развернулся ко мне и собрался начать протестовать.       — Возражения не принимаю. Я сам тебя сюда затащил.       — Но... Тогда ты заболеешь...       — Не парься. Меня жир греть будет.       — Ганс...       — Отсюда до дома недалеко.       — Но и этого может хватить простудиться.       — В таком случае, будешь меня лечить.       Взволнованный взгляд Оскара сменился спокойным, в уголках губ появилась слабая улыбка.       — Куда я денусь. Пошли скорее!        Со всех ног мы бежим ко мне домой.

***

      Мой дом был в западном стиле, абсолютно без какой-либо роскоши, но при этом хорошо украшен.       На пороге нас встретил отец, который быстро потушил сигарету прямо перед тем, как мы забежали в калитку.       — Блять, Ганс, какого хуя ты съебался с праздничного обеда? И где ты шлялся, пиздюк? Рассвет уже, скорее залетай!       "Так вот откуда Ганс набрался. Он просто ксерокопия своего отца".       Оскара слегка позабавила первая встреча с отцом. Даже не глядя на фон Майера старшего чисто по лексике можно было понять, чей он отец. Да и внешне Ганс выглядел как отец, только без усов.       Дома батя меня отчитывает за то, что я свалил с Рождественского стола, еще и приперся домой на рассвете в грязном и мокром виде, да и с каким-то незнакомым вампиром.       — Ну что поделать, пускай уже поспит у нас. Но сначала шагом марш в душ! Не хватало вам еще простудиться!       Душ пришлось принимать по отдельности по понятным причинам. Но мне так хотелось быть прижатым Оскаром к ледяной керамике стены ванной. Стоя под горячим душем, ощущать в себе его грубые движения.       Я с трудом удерживаюсь от онанизма.       После душа мы уставшие лежим в постели, но уже сухой и чистой. Окна были закрыты ставнями, не давая солнечному свету пробраться внутрь.       — Впервые вижу, чтобы вампиры спали не в гробах.       — Да я говорил... Это мама...       — Интересно почему же ей нравилось все человеческое? Отец-то твой вампир.       — Оскар, не надо расспрашивать меня об этом...       Но было поздно. Ужасающий баран до мозга костей упрямо гнул свою линию. Когда тебя сверлят две черные сферы, то тут уже сопротивляться бессмысленно. Я сдаюсь.       — Она была человеком.       Оскар замолкает. Картинка пазла сразу складывается в его голове, находя объяснения всему.       А я, в свою очередь, проклинал себя, что затронул тему, неприятную для Оскара.       — Я ведь поэтому и не хотел говорить тебе этого. Драко рассказывал мне про твою историю с Саншайн Полидори.       — Все в порядке, прошло уже 30 лет, как мы прекратили общение с Солнышко. Это все далеко в прошлом... И давно твоя мама умерла?       — Я слабо ее помню. Отец говорил, в начале 20 века. Мне было лет 60 на тот момент.       — Это дом твоей мамы?       — Да... От отца, после свадьбы с мамой отказался род фон Майеров. Мы, можно сказать, потеряли все.       Оскар лихорадочно рассмеялся.       Я вопросительно на него посмотрел.       — Извини... Я как будто увидел свое будущее. Ты мог бы быть моим сыном.       — Ну да, если бы родился лет на... скажем, 180 позже.       — Не думаю, что 173 года — достаточно хороший возраст для этого. Я ведь еще школьник. Без должного жизненного опыта не вырастить достойного вампира.       — Зная тебя, опыт к тебе приходит быстро. Ты определенно бы смог.       Оскар вновь рассмеялся, но на этот раз по доброму, смущаясь.       — Ты и правда думаешь, что из меня бы вышел хороший отец?       — Ну явно получше, чем из меня. Мне нечему учить своего ребенка кроме матов и пьянства.       — А вот тут я не соглашусь. Ты в жизненном опыте посильнее меня будешь.       Это прозвучало прямо как "из тебя выйдет хороший папа".       — Бляяя, Оскар, что за дикие темы перед сном?! Я вообще-то поспать хочу после этой бурной ночи.       С этими словами я отворачиваюсь от Оскара, делая вид, что уже заснул.       Ужасающий повернулся в мою сторону. Я почувствовал, как его руки обнимают меня сзади. Его жесткие волосы проскользили по моей спине: Оскар уткнулся в нее лбом, заставляя меня ощутить новую волну смущения.       — Интересно, идет ли сейчас снег? — равнодушно спросил Оскар, которому хотелось просто еще немного поговорить со мной перед сном.       — Вряд ли, когда мы бежали домой, уже было не очень холодно и почти все растаяло.       — Точно... — Немного помолчав, он добавил. — Ганс, это была лучшая ночь за мою жизнь. Если таким будет каждое наше Рождество, то я готов его отмечать вечность.       Я лежал весь красный. Может спихнуть на жар от переохлаждения? Какое счастье, что в этой темноте почти ничего не видно.       — А знаешь, этот черно-белый фильм не такой уж дерьмовый!