Победители всегда проигрывают

      Мерзкое глухое жужжание просачивалось сквозь веки, заползало в уши, заставляя вибрировать черепную коробку изнутри. Затылок пронзила резкая тупая боль, выталкивая из груди мычащий стон.       Отвратительное утро.       Не раскрывая раздражённых глаз, Драко потянулся к прикроватному столику, шаря рукой в поисках своего спасения. Секунды спустя стеклянный пузырёк приятно уколол пальцы прохладой. Откупорив пробку и влив в себя зеленоватую жидкость, Драко замер.       Один.       Два.       Три.       Четыре.       На пятой секунде боль отступила, но скверное состояние и гадкое настроение покидать его не собирались. Неудивительно. Следом, в той же манере, было влито противопохмельное зелье.       Просыпаться совершенно не хотелось. Особенно когда с утра раздражало абсолютно всё. Малфой бесился даже на самого себя — за то, что ночью повёлся на уговоры Нотта и распил с ним лишнюю бутылку огневиски. Знал же, что будет хреново.       Кое-как разлепив веки, он лениво уставился на пейзаж за окном. Утреннее солнце бликовало на поверхности волн, раздражая чувствительные к свету глаза. Морские птицы кружили над водой в поисках рыбы. Если приглядеться, вдалеке можно было заметить полукольца морского змея, но Драко укачало уже от одного вида мечущихся птиц.       Хорошо вчера посидели, ничего не скажешь.       Вот бы можно было крутануть маховик, вернуться во вчерашнюю ночь и послать Теодора на хер. В следующий раз именно так он и поступит.       Как бы сильно его ни штормило, Драко знал: для полного выздоровления ему нужна пробежка. За последние пару лет она стала утренним ритуалом. В каком бы состоянии он ни просыпался — и спал ли вообще, — утро должно было начинаться только так. Необходимая мера, чтобы ненароком не заавадить кого-нибудь в приступе раздражительности.       Не дав себе ни минуты на размышления о том, как приятно было бы проваляться в постели весь оставшийся день, Драко поднялся, быстро натянул шорты и вышел на пляж.       Лёгкий морской бриз совершенно не спасал от жары. Но какая разница, если твоё утро начинается на островах посреди океана? Он обвёл глазами плескающуюся лазурь и на выдохе побежал вдоль берега.       Может, начало дня не такое уж отвратительное, как ему казалось?       Район Саргассового моря в Атлантическом океане, более известный как Бермудский треугольник, пугал маглов таинственными исчезновениями судов, необычными погодными явлениями и всплесками мистической активности. Слухи и теории множились с каждым годом, заставляя маглов избегать этой территории. Что было очень на руку магической части населения.       В самом центре треугольника, под куполом мощных защитных чар, пряталась россыпь небольших островов. Здесь располагалась курортная зона для магов — пляжи, бунгало, бары, магазины — всё, что душе угодно, если в кармане завалялись лишние галлеоны.       В начале двухтысячных умер очередной муж миссис Забини, оставив ей в наследство всю территорию Бермудского треугольника, и та решила, что из этого можно извлечь неплохой пассивный доход. Очень-очень неплохой. Такой, что больше не было необходимости искать новых мужей. Но это, конечно же, её не остановило. В тот же год она снова вышла замуж.       Блейз был в восторге от идеи матери. Наверное, единственной, которую он одобрил. Теперь в его распоряжении круглый год были бесплатная выпивка, океан и бесконечный поток девушек, желающих разнообразить свой отдых с горячим мулатом.       Драко медленно набирал скорость, подбирая подходящий темп. Мышцы равномерно перекатывались под кожей, отдавая приятной, ноющей болью. Звуки волн умиротворяюще погружали сознание в транс — и он не сопротивлялся. Позволил телу жить своей жизнью. Отпустил контроль, который так сильно давил на его плечи последние несколько лет.       А ведь он чуть не отказался от этого. Захотелось поблагодарить Блейза за то, что тот уговорил его на небольшой отпуск.       С окончания Второй магической войны прошло пять лет. И за всё это время он ни разу не позволил себе отдохнуть. Вина за причастность к деяниям Того-кого-нельзя-называть или желание быть лучшей версией себя — что-то из этого, а может, всё сразу — заставляло его выкладываться на полную. Работа в Отделе тайн французского Министерства ему нравилась: охота за редкими артефактами, секретные миссии, адреналин вперемешку со смертельной опасностью, жизнь на острие ножа и полное отсутствие свободного времени.       Забини выловил его на благотворительном ужине Нарциссы в честь, прости-меня-Салазар, героев войны. Драко видел в этом вагон лицемерия и едкую иронию, но матери были необходимы эти приёмы, и только поэтому он молча проглатывал нежелание, запивая его щедрой порцией огневиски. Желательно коллекционного.       Блейз почти прижал его к стене, пообещав вцепиться в него похлеще докси, если тот не согласится поехать с ним. А если Забини ставил перед собой цель, ничто уже не могло его остановить.       Да Малфой даже не сопротивлялся. Просто медленно кивнул, с круглыми от удивления глазами, не сразу понимая, что согласился на двухнедельный запойный марафон с единственными друзьями, которые остались у него после Хогвартса.       Блейз и Тео. Он понятия не имел, как вышло, что те, с кем он меньше всего общался в школе, стали его лучшими друзьями. Они разделили с ним всё то говно, которое посыпалось на слизеринцев после смерти проклятого Реддла.       Гойл выпустил в него пару непростительных сразу после того, как Драко кинул палочку Поттеру. Паркинсон пропала после вынесения приговора и, по слухам, переехала в Японию вместе с семьёй. Имена остальных он уже и не помнил. Да и хрен с ними. В подобном дерьме каждый ведёт себя так, как может, чтобы спасти собственную шкуру. А это было единственным приоритетом.       Малфой остановился, чтобы перевести дыхание. Горячий песок приятно покалывал стопы. Изо рта вырвался протяжный, удовлетворённый стон. Драко закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Сейчас было слишком хорошо. Так, как не было уже, наверное, целую вечность. Он улыбнулся такому клише, но тут же открыл глаза — от промелькнувшей голубой вспышки. Мимо пронёсся чей-то патронус.       Хм…       Не сказать, что это было чем-то странным, но приобретённая врождённая профессиональная подозрительность искала во всём подвох.       Тряхнув головой, он попытался отогнать непрошеные мысли и направился в сторону дома, намереваясь продолжить утренние ритуалы, так и не взглянув на стремительно уменьшающуюся на горизонте голубую точку.       На плетёном диване развалился Нотт, громко постанывая себе под нос и явно преувеличивая всю трагичность ситуации.       — Я предупреждал, что тебе стоит остановиться, — Драко окинул его скучающим взглядом и потянулся к кувшину с яблочным соком. — Ты выпил противопохмельное?       Теодора передёрнуло, лицо скривилось от отвращения. Он попытался сесть — и от этого стал ещё зеленее.       — Я больше никогда не буду пить…       Усмешка была громкой. Говорящей.       — Выпей зелье и прекрати так громко стонать. Где Блейз?       — Понятия не имею. На рассвете он уговаривал пойти с ним в бар.       — Сходили? — Драко закинул в рот печенье и устроился на плетёном кресле, расслабляя ноющие мышцы.       — Мы не смогли открыть дверь.       Малфой вопросительно посмотрел на друга.       — Мы думали… — он на секунду замешкался, — Забини думал, что она открывается от себя.       — Придурки, — раскат заливистого смеха оглушил Теодора так, что тому пришлось зажать уши руками.       — Малфой, Гриндилоу тебя раздери. Твоё хорошее настроение блядски раздражает.       — В отличие от вас, кретинов, я пошёл спать. И сегодня чувствую себя прекрасно.       Лжец. Сам же подыхал, прежде чем влить в себя две склянки зелий.       Едкая ухмылка расплылась на лице, искажая идеальные черты. Драко охладил бокал невербальным заклинанием и неторопливо сделал глоток. Теодор всё ещё морщился, наблюдая за другом. По его лицу скользнула тень зависти, отвращения и раздражения. Если бы взглядом можно было убить…       — Джентльмены, как же я рад видеть ваши недовольные рожи этим замечательным похмельным утром, — Блейз перевёл взгляд на зелёное лицо Нотта. — Ты чего такой кислый?       — Отъебись, — парень устало откинулся на спинку дивана.       Подойдя к столу лёгкой походкой, Забини принялся собирать себе сэндвич из аккуратно нарезанных ингредиентов. Потолочный вентилятор мерно жужжал над головами, направляя живительные потоки воздуха, охлаждённые магией.       Странная семейная идиллия, сложившаяся за последние дни, искренне забавляла Блейза. Каждое утро было похоже на предыдущее. Теодор с театральными стенаниями валялся на различных поверхностях с таким видом, будто его только что дважды избила Гремучая ива. Малфой восседал в кресле со стаканом яблочного сока непроницаемым айсбергом, блуждая в лабиринтах собственных мыслей. Блейз же к этому моменту успевал закрыть все рабочие вопросы, а иногда даже выпить пару чашек кофе. Или виски — зависело от настроения.       — Пока вы тут отсыпались, я сходил прогуляться. И угадайте, кого обнаружил у стойки регистрации?       Забини, в отличие от друзей, действительно не чувствовал себя паршиво этим утром, что забавляло его ещё больше. Парни даже не посмотрели в его сторону, прекрасно понимая, что он всё равно выложит всё без лишних уговоров.       — Паркинсон. Сама, мать её, Пэнси Паркинсон. Да я её не видел с… — глухой кашель расцарапал горло, — с выпускного. Она всё такая же ядовитая змеюка, — но парни всё ещё не реагировали. — Отчитывала бедного эльфа за то, что их заселили не в то бунгало, и…       — Их? — перебил Драко.       — Я не всеведущ, Малфой. Пересказываю то, что услышал. Она, кстати, такой красоткой стала, вот думаю, может…       — Мерлин! Забини, это же Паркинсон. Она тебе даже под Империо не даст, — подал голос Теодор.       — Это мы ещё посмотрим, — хищно улыбнулся Блейз. — Ставлю сто галлеонов, что сегодня она со своей компанией будет в баре.       — Ставлю столько же, что ты проебёшь, — сказал Малфой, залпом опустошая стакан.       — Поддерживаю, — добавил Тео.       — Вызов принят, придурки. Готовьте свои кошельки.

* * *

      Вечера на острове были умиротворяющими. Прохладный морской воздух обнимал за плечи. Вдоль брусчатых дорожек зажигались левитирующие фонари, и мелкая россыпь огоньков рисовала причудливые узоры морских существ. Волшебство буквально парило в воздухе — лёгким разрядом касалось кожи и оседало в лёгких.       Бар располагался на окраине острова, вдали от жилых домиков, чтобы не мешать отдыхающим громкой музыкой. Растянувшийся между деревьями тканевый навес с переплетением лампочек и гирлянд укрывал ряды деревянных столиков от возможной непогоды. Такая магловская обстановка была прихотью нового мужа миссис Забини.       Альберт Шафик — чистокровный маг, чья фамилия входила в «Священные двадцать восемь», — был убеждён в необходимости приучать волшебников к терпимости к маглам через внедрение магловских приспособлений в повседневный быт. Министерство поддержало эту идею, которая вызвала ощутимое недовольство у большинства магических семей.       Драко всматривался в лампочки накаливания с видом глубокой заинтересованности. На самом же деле он был где-то далеко. Совершенно точно не в баре и не за столом с Блейзом, который, не умолкая, что-то тараторил. Наверное, рассказывал про очередную горячую блондинку, которую собирался подцепить сегодня вечером. Или брюнетку. Или про то, как снова поругался с матерью из-за какой-то ерунды и не намерен извиняться. Или про что он там ещё обычно рассказывал? Не то чтобы Малфою было совсем неинтересно — просто чаще всего Забини мог часами гонять одно и то же по кругу.       Драко опустил взгляд на бокал. Огненная жидкость красиво переливалась из золотого в кроваво-красный. Поистине жидкий огонь. Чем дольше выдерживать напиток в бочках, тем насыщеннее становился его цвет. Эту тонкость он узнал от Блейза, который год назад решил создать собственный бренд. «Огневиски Забини» — звучало как насмешка Мерлина, но пробные партии вышли очень неплохими.       — Ты меня вообще слушаешь? — мулат прищурился, нагло вглядываясь в лицо друга.       — Где Тео?       Конечно, я не слушал. Не задавай глупых вопросов, дружище.       — Не знаю. Опять куда-то исчез, — Забини выдохнул едкий дым и, махнув палочкой, мгновенно развеял его. — Я спросил, как дела у Астории.       Малфой задержал бокал на полпути к губам. Всего на секунду — слишком мало, чтобы это можно было назвать паузой, и всё же достаточно.       Он сделал глоток. Огневиски обжёг глотку резче обычного.       — К чему этот вопрос, Блейз?       — Откуда я могу это знать? Из тебя слова не вытянешь. Твоя молчаливость пиздец как раздражает.       — Я не вижу смысла это обсуждать.       — Ещё бы ты видел смысл. Как ты надоел, Малфой, со своей напускной хладнокровностью! Я не слепой и не боюсь твоего праведного гнева, как все вокруг. Прекрати…       Ещё один глоток.       Автопилот включил окклюменцию и выключил слух. Так происходило каждый раз, когда кто-то пытался влезть ему в душу. Видимо, уроки тётки не прошли даром. Поблагодарить бы её за это — но да сварит дьявол в котле её грешную душу.       Мысли о Беллатрисе всегда возвращали его в мэнор. К мраморному полу, на котором были истерзаны десятки невинных. Безумный смех, отчаянные крики, бесконечные потоки Круциатуса, грязная алая кровь. Просто мечта сумасшедшего.       Хриплый выдох застрял в горле, вонзаясь миллионом острых игл. Виски скрутило приступом мигрени. Воспоминания войны не исчезли — они осели в лёгких, впитались в кожу и циркулировали в крови. Эта ебучая боль навсегда с ним. Её не вылечить, не вытеснить магией. Она отравляет его сны, жрёт изнутри, как ненасытный змей.       — Опять вы спорите, — Нотт сел напротив. — Лучше гляньте, кто там стоит.       Три пары глаз устремились к бару. Миниатюрная девушка облокотилась на стойку и о чём-то разговаривала с барменом. Короткое нежно-розовое платье из тонкой ткани аккуратно очерчивало фигуру; прозрачная шифоновая юбка спускалась шлейфом от тонкой талии, обрамляя худые ноги. В длинных светлых локонах поблёскивали стразы, рассыпаясь разноцветными переливами в свете ламп.       — Лавгуд? — неверяще протянул Блейз. — Охренеть, как похорошела.       — У нас что, день встречи выпускников? Сначала Паркинсон, теперь Лавгуд. Не хватает только кого-нибудь из Золотого трио, — скучающе заметил Драко. — Кстати о Пэнси. Ты должен нам по сто галлеонов.       Блейз бросил на него гневный взгляд.       — Что? Я же говорил, что ты проебёшь.       Гортанное рычание друга прервал какой-то комментарий Тео. Драко снова посмотрел в сторону бара — но девушки там уже не было.

* * *

      Слизеринцы сидели на песке и наблюдали за движением волн. Тишина окутывала, заползала под кожу, растекалась по венам, медленно заполняя сознание и вылизывая черепную коробку изнутри. И, Салазар, это было самое приятное чувство на свете.       Драко запрокинул голову и всматривался в небо, ища созвездие Дракона, в честь которого был назван. Так сильно хотелось в этот момент жить, что внутренности сводило в сладкой истоме. Мимолётной. Секундной, до болезненности ощутимой.       Малфой достал пачку сигарет и закурил. Вишнёвый дым въедался в лёгкие, заполнял нутро, где фантомно ещё теплились отголоски счастья. А мог ли он вообще его испытывать? Когда в последний раз в своей грёбаной серой жизни он был по-настоящему счастлив? Пять лет назад? Десять? Он не помнил. Помнил только всепоглощающую чёрную мглу, оставшуюся после того злополучного дня, когда узнал, что получит метку. С тех пор он превратился в живого мертвеца. В пустую, холодную оболочку Драко Малфоя.       Мерлин, как он устал.       Блейз сидел рядом и медленно цедил коллекционный огневиски прямо из горла. Теодор стоял по щиколотку в воде и время от времени — зачем-то — пинал волны. Эти двое остались в его жизни даже после всего того дерьма, что с ним произошло. И сколько бы они ни осыпали друг друга оскорблениями, их дружба только крепла, разрасталась, превращаясь в монолит, который грел его давно покрывшееся антарктическими льдами сердце.       — И чему, скажи, пожалуйста, ты так глупо улыбаешься, Малфой?       — Тому, какой ты невероятный кретин, Забини.       — Не хочу мешать вашему слащавому обмену любезностями, но, кажется, у нас гости.       Все трое уставились в сторону шумно приближающихся девушек. Задорный, искренний смех, подхваченный бризом, разносился по пляжу. Темнота скрывала их лица, но по мере того как расстояние сокращалось, серые глаза выхватывали рыжую макушку, светлые блестящие локоны и знакомый силуэт в изумрудном платье.       — Вы только посмотрите, кто у нас тут. Слизеринское трио собственной персоной, — язык Паркинсон слегка спотыкался на согласных. — Не скажу, что рада вас видеть.       — Это взаимно, Пэнси, — по лицу Нотта тенью скользнула странная, трудноуловимая эмоция.       — Парни, где ваши манеры. Девушки почтили нас своим вниманием, а вы так откровенно грубите. Пэнси, Полумна, — Блейз поочерёдно поклонился каждой, затем аккуратно взял кисть Уизли и коснулся губами тыльной стороны ладони, лукаво улыбнувшись. — Львёнок.       Львёнок?       — Не хотели бы вы присоединиться к нам сегодня вечером? — спросила Полумна в своей обычной, почти отстранённой манере. — Мы заселились в соседнее бунгало.       — Мы были бы рады вашей компании, — искренне добавила Джинни.       Присоединиться? Рады? Гриффиндор и Когтевран говорят это Слизерину?       Остановите Землю.       Малфой с холодным безразличием оглядел друзей, которые совершенно, совершенно блять, не выглядели удивлёнными. Будто ничего необычного не произошло. Будто в прошлом они не поливали друг друга вёдрами яда и не было никакой войны.       В голове настойчиво укоренялось ощущение, что либо он окончательно сбрендил, либо каким-то образом оказался в параллельной реальности — и даже не заметил, когда именно.       — С превеликим удовольствием, — пропел Теодор и вместе с Блейзом двинулся вслед за девушками. — Поднимай задницу, Драко.       Глубокий вдох.       Малфой шёл молча. Абсурдность ситуации била похлеще парализующего. Он просто смотрел в спины впереди идущих друзей, оживлённо болтающих с девушками, и пытался понять, что вообще сейчас происходит. Здравый смысл и хоть какая-то логика, собрав вещи и взявшись за руки, молча вышли — мол, мы в этом не участвуем. Разбирайся сам. Учитывая всё это, он продолжал держать непроницаемую маску, которая давно вросла в лицо, став его неотъемлемой частью.       — Чего такой угрюмый? — Пэнси поравнялась с ним.       — Объяснишь мне, что вообще это значит? — он кивнул в сторону компании.       — А что это может значить? Мы встретили Тео. Он сказал, что вы тоже тут отдыхаете, и мы решили позвать вас выпить с нами.       — Бывших Пожирателей?       — Мерлин, ты в своей Франции совсем из жизни выпал? Все уже давно забыли про ярлыки, — Паркинсон улыбнулась какой-то своей мысли и перевела взгляд на Малфоя. — Я рада наконец-то тебя видеть.       — И я, Пэнс. И я, — ответная улыбка. — Значит, теперь тусишь с гриффиндорцами?       — Вроде того, — она искренне рассмеялась. — Мы с Джинни подружились в редакции. Я уже несколько лет работаю корреспондентом «Ежедневного пророка», представляешь? Освещаю мировые события и всё такое. Мне нравится. Очень, — почти шёпотом. — Она как-то предложила вместе пообедать. Сначала у меня было такое же лицо, как у тебя. А сейчас… — Пэнси посмотрела на Уизли, — я не понимаю, как вообще без них жила.       — И с шрамоголовым общаешься?       — И с Гарри. Он оказался… не таким говнюком, как мы считали.       — В это я поверю с трудом.       Мир Малфоя медленно переворачивался с ног на голову, скрипя заржавевшими шестерёнками. Не то чтобы он был против — просто любое изменение привычного порядка вещей мозг воспринимает как неизвестное и потенциально опасное. Это запускает защитные механизмы. Но сейчас было иначе. Будто всё постепенно вставало на свои места. Становилось правильным — таким, каким и должно было быть изначально. До того, как капризный ребёнок не перемешал все фигурки, ввергнув мир в хаос.       Он помнил Паркинсон маленькой девочкой, страдавшей от кошмаров и боявшейся даже собственной тени. Она прятала неуверенность под яркими платьями и броским макияжем, надеясь, что никто этого не заметит. Но он видел. Видел в ней своё отражение. Холодное, дерзкое, наглое. Дрожащее от страха. Лучшая защита — нападение. Вот он и нападал. Кромсал чужие судьбы, отравлял ядом окружающих, лишь бы защитить себя. Свою прогнившую до основания душу.       Сейчас Пэнси была другой. Уверенной. Свободной. Счастливой. Всё такой же дерзкой и всё такой же занозой в заднице — но правильной. Он восхищался тем, что она смогла оставить прошлое в прошлом, перешагнуть через предубеждения и неуверенность. А он?       Он так и остался серой тенью. Жалким подобием того Драко Малфоя, которым должен был стать. Война вцепилась в него чёрной, кровожадной пастью, как голодная псина. Грызла кости, жрала внутренности. И в какой-то момент он перестал сопротивляться. А может, и вовсе не сопротивлялся.       Просто научился с этим жить.       Ребята расположились на небольшой веранде в плетёных креслах. Одним взмахом древка Блейз наколдовал огонь и отправил эльфа за напитками. Атмосфера уюта окутала их, но происходящее резало Драко глаза, растекаясь в груди странным предчувствием. Наверное, это была нормальная реакция на новое положение вещей. Противоречия всё ещё стегали по рёбрам кожаным хлыстом, пока он тихо стискивал зубы.       Малфой закурил сигарету, вслушиваясь в разговоры и осматривая присутствующих. Блейз и Джинни общались так, словно знали друг друга целую вечность, и это наводило на мысли, что друг делился далеко не всеми подробностями своей жизни. Иррациональная обида грызла нутро и кусалась. А на что он вообще надеялся, когда сам возводил стены?       Тео, Полумна и Пэнси спорили, подшучивая друг над другом, словно старые друзья. При виде их ощущение одиночества скручивало ржавой проволокой внутренности. Он тут лишний. Ненужный. Белая ворона.       Желание убежать вспыхнуло резко. Нужно просто уйти. Скрыться от этой идиллии и не портить друзьям вечер. Не сидеть с недовольным лицом, вставляя пустые реплики для эффекта присутствия.       Уйди.       Уйди.       Уйди.       — Простите, я немного задержалась.       Драко поднял взгляд.       В дверном проёме стояла Грейнджер — в коротком чёрном, слишком облегающем для неё платье. Изумрудный чокер обвивал тонкую шею, рассыпаясь фейерверком блеска. Небрежные кудри спадали на плечи, струились по рукам к узкой талии. Небольшой, интригующий разрез открывал бедро — там виднелся кожаный гартер с креплением для палочки. Серые глаза скользнули вниз по стройным ногам к чёрным открытым босоножкам на небольшом каблуке.       Салазар Всемогущий.       С огромным трудом оторвав прикипевший к её фигуре взгляд, он поднял глаза к лицу. Она смотрела на него с немым вопросом.       Вот оно. То, чего он ожидал от остальных, но нашёл только в её карих, как горячий шоколад, глазах. Недоверие.       — Малфой.       — Грейнджер.       Хуже приветствия и придумать нельзя. Но, блять, какое же оно было уместное. Правильное. Ожидаемое.       — Гермиона, ну наконец-то! Мы ждём только тебя, — просияла Джинни.       Холодная, безликая усмешка едва коснулась напряжённых губ и тут же скрылась за вишнёвым дымом.       Ну конечно.       Стае всегда нужен вожак, а кучке гриффиндорцев — кто-то из Золотого трио. Они же без них ничего не могут: ни есть, ни пить, ни дышать. Наверное, даже в туалет ходят с иконой Святого Поттера и его свиты.       Кстати о Поттере. Он вообще в курсе, в чьей компании проводят вечер его драгоценные подружки? Сейчас бы сюда Скиттер с её вездесущим Прытко Пишущим пером — а завтра можно наслаждаться заголовками:       «Гарри Поттер: рогоносец или идиот?»       «Совместный отпуск гриффиндорских львиц и слизеринского трио: тайные связи или новые романы?»       Такая статья заслуживала позолоченной рамки и почётного места на стене.       — Ну и куда ты пропал, Тео? Снова затерялся в своих разработках? — спросила Гермиона, приветственно обнимая парня.       — Скорее в беспробудном пьянстве и бесконтрольных половых связях на берегу океана.       Драко не помнил, когда в последний раз слышал такой искренний и тёплый смех Грейнджер. Никто не смеялся над дурацкими шутками Нотта так — кристально, звонко, так, что звук резонировал в барабанных перепонках. Это раздражало. И сбивало с толку. Чистое сумасшествие.       Он уничтожил сигарету магией и, как бы невзначай, мазнул по девушке взглядом. Грейнджер изящно откинула локоны на спину и села в соседнее кресло, закинув ногу на ногу. Край платья приподнялся, давая его фантазии опасную свободу. Резкий вдох разодрал горло прежде, чем он был заглушён театральным кашлем, который, кажется, никто не заметил.       Кажется.       Серые радужки ударились о два янтаря напротив. Она даже не покраснела. Наоборот — черти заплясали в её глазах, щедро разливая бензин. И прежде чем Драко успел отвернуться, он заметил, как белые зубы на мгновение впились в нижнюю губу.       Общение компании выглядело органично, если не считать холодной отстранённости Малфоя, который изо всех сил пытался не облизывать ноги Грейнджер взглядом. Приказал себе даже не сметь думать об этом. Он не имел ни малейшего права.       Так, стоп. Какое право? Он просто не хотел. Ему и даром не нужны её длинные стройные ноги. Что за бредовые мысли, Малфой?!       Вечер медленно перетекал в ночь. Компания хмелела. Разговоры становились развязнее, а на согласных теперь спотыкалась не только Паркинсон, которая так сильно напилась, что ей пришлось выпить отрезвляющее, чтобы не провалиться в беспамятство.       Лавгуд оказалась крепким орешком. Количество выпитого будто бы совершенно на неё не влияло. Она осушала бокал за бокалом под чутким присмотром Нотта, который медленно охреневал от увиденного.       Грейнджер, как всегда, оставалась самой разумной и медленно цедила белое полусухое, не позволяя себе лишнего глотка. Лишь покрасневшие щёки и расслабленная поза выдавали лёгкое опьянение.       Драко сдался после первой бутылки. Изрядно осмелевший, он решил, что нет ничего предосудительного в том, чтобы любоваться фигурой девушки, сидящей рядом. Мимолётные взгляды переросли в откровенное наблюдение. Гермиона будто бы не замечала, но изредка бросала на Драко короткие, едва уловимые взгляды. Он не хотел думать, что это значит, но каждый раз, когда их глаза встречались, в груди что-то отзывалось.       — Так вы тут на девичнике, получается? — спросил Тео, поглядывая на протрезвевшую Паркинсон.       — Да, уже через месяц я стану Поттер, — пропела ещё-Уизли. — Гермиона сама взялась организовать мне девичник, а Пэнси любезно предложила помочь.       — Правда, мы чуть не рассорились, пока выбирали место, — Пэнси неуклюже потянулась к тарелке с фруктами. — Тео, чем ты так прорекламировал эти острова, что она наотрез отказалась рассматривать другие варианты?       — Собой, конечно же. Кто откажется провести с таким красавцем отпуск на островах? — парень подмигнул Гермионе.       — Ты не сказал, что тоже будешь здесь в это время, — Грейнджер невпопад рассмеялась и запила неконтролируемые эмоции вином.       — Как же? Я же тебе рассказывал, что мы с ребятами собираемся…       — Ты что-то путаешь, Тео. Ничего такого ты мне не говорил. Лишь сказал, что курорт миссис Забини входит в тройку лучших. И что тут чудесные закаты, — перебила его Грейнджер.       — Но…       — Теодор, ну что ты пристал к девушке. Какая разница, если они уже здесь, а мы совершенно случайно составили им компанию? — мулат подмигнул Гермионе и продолжил. — Сыграем в «Правда или действие»? Помните, на одной из вечеринок в Выручай-комнате мы в неё играли?       — Даже если и помню, то хочу забыть, — прошипела себе под нос Пэнси.       — А нас вы на свои вечеринки не звали.       — Не переживай, Луна. Все просто. Палочка рандомно будет выпадать на человека. Его задача: выпить стопку и выбрать «Правда» или «Действие». В первом случае он честно отвечает на вопрос. Соврать не получится — я наложу обличающее заклинание. Кто промолчит или захочет соврать, будет блевать слизнями до завтра. Во втором случае необходимо выполнить действие. В пределах разумного, конечно. Первому выпавшему задание придумываю я, а дальше цепочкой — участник участнику. Узнаем тайны, напьёмся и повеселимся, — Блейз ухмыльнулся. — Что скажете?       — Не люблю твои игры, Забини. Я либо проигрываю, либо позорюсь. Пожалуй, я пас, — Тео подкурил сигарету палочкой.       — Трусишь? — в один голос спросили Гермиона и Драко.       Они уставились друг на друга, в недоумении под заливистый смех Блейза. Малфой сверлил девушку взглядом, замечая, как чёрное пространство зрачков постепенно поглощает цветную радужку.       Молчание затянулось. Воздух между ними густел и наэлектризовывался непонятно из-за чего. Всего лишь совпали мысли. Всего лишь одновременно. Всего лишь она ухмыльнулась. Всего лишь… что? Ухмыльнулась?       — Ладно. Уговорили. Наливай, Забини.       Блейз отлевитировал каждому уже наполненную стопку и шёпотом наложил обличающее заклинание.       — Начнём, — мулат подкинул палочку в воздух, и та завертелась волчком.       — Паркинсон. Тебе выпала честь начать игру. Правда или действие?       — Правда.       — Ты когда-нибудь хотела со мной переспать? — слишком вкрадчиво спросил он.       — Гриндилоу тебя дери. Что это за вопрос?       — Да ладно тебе, Пэнс. Ты же прекрасно знаешь, что стандартные вопросы меня не интересуют. Так гораздо веселее.       Паркинсон скрипнула зубами, затем резко схватила стопку. Стекло звонко стукнуло о стол.       — Чёрт с тобой! — девушка выпила всё залпом. — Нет, не хотела. Идиоты не в моём вкусе.       — Как грубо, — Забини махнул рукой, закрутив палочку. — Так, следующим будет… Тео.       — Действие.       — Что бы тебе загадать, милый Теодор… — проворковала Паркинсон, прищурившись. — Сними что‑нибудь из одежды. На своё усмотрение.       Во взгляде Тео мелькнуло замешательство, он во все глаза уставился на Пэнси, словно надеясь, что она скажет, что пошутила.       — А ты лицемерка! На меня из‑за невинного вопроса накинулась, а сама заставила Тео раздеваться. Зато, — он ехидно перевёл взгляд с девушки на друга, — мы знаем, с кем бы ты хотела переспать.       Слизеринка запустила в него подушку. Он ловко увернулся, не прекращая смеяться. Щёки Тео заметно покраснели, но он быстро стянул футболку и приложился к бокалу, пытаясь скрыть смущение.       — Львёнок, ты следующая.       — Почему львёнок? — вопрос засел у Драко в голове ещё с начала вечера.       — Малфой, имей совесть, сейчас не твоя очередь. Правда или действие, Львёнок? — Блейз сделал ударение на последнем слове и лукаво посмотрел на друга. Огонёк над столом дрогнул, отбросив на его лицо причудливую тень.       — Правда.       — С кем был твой первый поцелуй? — скучающе спросил Тео, крутя в пальцах опустевший бокал.       — Ты же знаешь, с кем, — прошипела Джинни. Её пальцы нервно сжали обивку кресла.       — Я — да, а он, — ткнул пальцем в Драко. — Нет.       Малфой заметил, как Гермиона невольно подалась вперёд. По её глазам было видно: шестерёнки в голове крутятся с бешеной скоростью, обрабатывая информацию. Джинни мялась, бросая робкие взгляды на остальных. Те, казалось, вовсе не смущались — явно знали ответ.       — С Блейзом. Мой первый поцелуй был… с Блейзом.       Раскаты волн разорвали густую тишину. Огонёк, зависший в воздухе, мирно потрескивал, играя тенями на лицах друзей. Все взгляды устремились на Драко и Гермиону. Он попытался сохранить маску безразличия, но губы невольно дрогнули.       Гермиона не выдержала первой:       — Джинни! Но как? Когда?! Почему я не знала об этом?       Сохранять непроницаемую маску пофигизма было уже поздно. Информация махом содрала её с лица вместе с кожей, обнажив чистый и неподдельный шок.       Мелкая Уизли подарила первый поцелуй слизеринцу.       А Драко ещё удивлялся тому, что они пригласили их выпить.       — Это было на четвёртом курсе. Мы встречались всего то пару недель! — выпалила Джинни дрогнувшим голосом.       — Встречались?! — Гермиона резко выпрямилась, широко раскрыв глаза.       — Ну да. Это было до Майкла и вышло случайно. Мы как-то разговорились в библиотеке. Ну и закрутилось. Сначала нас застукал Тео, потом Полумна. Обстановка и без того была напряжённая. Мы решили остаться друзьями, — она посмотрела на Драко. — А прозвище осталось с тех времён.       — Почему ты мне не рассказал? — Малфой знал ответ на этот вопрос, но задать его был обязан.       — Мы тогда не общались. А потом не видел смысла это обсуждать.       Собственная фраза эхом отозвалась в голове, резанув тупым лезвием по оголённым нервам. Неприятно. Даже болезненно. Но заслуженно.       — Ой, да ладно! Это же просто поцелуй. Я была влюблена, и меня не очень заботили предубеждения.       — Так ты была в меня влюблена? — в голосе Забини сквозила наигранная издёвка, но глаза оставались серьёзными.       — Ой, заткнись, Забини, — Джинни бросила в его сторону раздражённый взгляд, но в нём не было настоящей злости.       — Это было… неожиданно, — наконец подала голос Гермиона, всё ещё пребывая где‑то в своих мыслях. Она медленно провела пальцем по краю бокала, словно пытаясь собраться с духом. — Хотя, наверное, я даже догадывалась. Уж слишком часто ты бросала взгляды на слизеринский стол и пропадала в библиотеке тогда. Даже не звала меня с собой. — Все дружно рассмеялись, и напряжение понемногу начало рассеиваться. — На четвёртом курсе все мы были подвержены предрассудкам и взаимной ненависти между факультетами, но мы выросли. Прошли войну. Изменились. Повзрослели. И сейчас сидим вместе, отбросив былую вражду. — Она подмигнула подруге и подняла бокал. — Давайте выпьем за прекрасную компанию и за Блейза, который не только украл первый поцелуй моей подруги, но и так любезно предоставил нам это бунгало.       Послышались одобрительные выкрики, и задумчивые лица сменились искренними улыбками под громкий звон бокалов. Свет от огня над столом играл тенями на их лицах.       — «Молодец, Грейнджер. Красивая речь. Метишь на место министра?», — прозвучало в голове Гермионы.       Она вздрогнула и посмотрела на Драко. Довольная ухмылка прилипла к его губам, а в серых глазах вспыхнули озорные искры, похожие на звёзды в сумеречном небе. Это было так завораживающе, что она не смогла не ответить той же самой ухмылкой.       Блейз молча махнул рукой, и палочка закрутилась. Джинни аккуратно подошла к Гермионе и что‑то прошептала, привлекая её в объятие. Грейнджер искренне рассмеялась, кивая головой, как китайский болванчик, и в шуточной манере оттолкнула подругу. Древко сделало последний оборот и засветилось, указывая на Блейза.       — Действие, Львёнок. Загадывай.       — Помнишь, пару месяцев назад мы играли в «Подрывного дурака» у Пэнси? Проигравшие тогда показывали свои самые пошлые фантазии, — проговорила Джинни, возвращаясь на своё место.       — Нет! — Блейз резко выпрямился, его лицо побледнело.       — Ты всех обыграл. Даже Гарри на всеобщее обозрение показал фантазию, где, между прочим, я была главной участницей, — Драко не сдержал смешок, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гермионы. — Я ещё пообещала тебе отомстить.       — Джинни, прошу, — умоляюще протянул Блейз, его пальцы нервно сжались на подлокотниках.       — Так вот. Покажи нам свою самую пошлую фантазию.       — Ты не посмеешь.       — Уже посмела, Забини. Пришло время возвращать долги. Или будешь блевать слизнями до самого утра.       — Тебе не понравится то, что ты там увидишь.       — Да прекрати выкручиваться, Блейзи, — Тео подался вперёд, упираясь локтями в колени. Его глаза горели любопытством. — Ты видел все наши извращённые желания. Даже Паркинсон так не унижалась. А её самая грязная фантазия — секс со Снеггом в кабинете зельеварения.       — Тео, чёрт возьми! — Паркинсон резко вскочила, её лицо залилось краской.       — Что? Все мы видели, как рьяно ты скакала на бедном профессоре.       — Хорошо, что меня не было с вами. Это бы стало моим самым страшным кошмаром, — очередная сигарета вспыхнула в руках Малфоя, наполняя воздух горьковатым дымом.       — Чёрт с вами. Но я предупреждал.       Забини взял в руки древко и прочертил руну. Огонь начал расслаиваться и клубиться, оранжевые языки пламени разрастались, теряя цвет, пока не превратились в кипенно‑белые клубы дыма. Диапазон свечения не выходил за пределы тумана, создавая иллюзию телевизионного экрана. В комнате стало тише, лишь треск огня нарушал напряжённую тишину.       Блейз одним махом осушил свой бокал и попытался удобно устроиться в кресле, ёрзая из стороны в сторону. Его пальцы дрогнули, а на лбу проступила лёгкая испарина.       — Ты помнишь заклинание? — обратился он к Джинни. Та лишь согласно кивнула. — Тогда начинаем.       Парень закрыл глаза. Уизли подошла к нему, коснулась палочкой виска и произнесла:       — Секретум десидериум.       Кончик древка завибрировал. Девушка медленно отвела палочку в сторону, извлекая и растягивая белые светящиеся нити, аккуратно протянула их до туманного скопления, словно прикрепляя провод.       — Остендере, — и в облаке замелькали цветные, расфокусированные образы.       — Очень похоже на Омут памяти, — прошептала Гермиона.       — Да, у них схожий механизм действия, — ответил Тео. — Только в случае с Проецирующей мглой необходим прямой контакт с конкретной мыслью и добровольное согласие владельца воспоминания. Иначе мозг блокирует образ, защищая носителя. Я ещё работаю над заклинанием. Пока это не больше чем развлечение.       Послышалось слабое шипение. Картинки в облаке становились чётче и ярче. Резкая вспышка ослепила компанию — и перед ними сформировались узнаваемые очертания комнаты.       Блейз стоял в коридоре слизеринского общежития и нервно теребил галстук. За чёрной дубовой дверью слышались шорохи и приглушённые стоны. Не колеблясь ни секунды, он аккуратно приоткрыл дверь, стараясь не издать ни звука. Через узкую щель проступали очертания людей на кровати под прозрачным балдахином.       Они страстно целовались, не сдерживая стоны удовольствия. Нечёткие фигуры хаотично двигались, смазываясь в одно серое пятно.       Блейз глухо зарычал себе под нос и медленно толкнул створку.       Скрип.       Силуэты замерли так же быстро, как сердце Забини ухнуло в пятки. Ноги вросли в пол, отказываясь подчиняться.       В одно мгновение шторка балдахина растворилась в воздухе, открывая взору слизеринца двух девушек.       — Это шутка?       Ребята ошарашенно всматривались в дымку неверящими взглядами.       — Не скажу, что сильно удивлён, — Тео выглядел неприлично довольным. — Джинни, надеюсь, видение Блейза будет поинтереснее, чем ваш секс на квиддичном поле, о котором мечтает Поттер.       Пэнси, глядя ему прямо в глаза, отбросила палочку и вернулась к полуголой Джинни. Слизеринка схватила подругу за волосы и оттянула, открывая доступ к нежной коже. Губами проложила дорожку поцелуев и поймала зубами бешено бьющийся под челюстью пульс. Уизли одной рукой нетерпеливо сжала грудь Паркинсон через тонкую рубашку, а вторую запустила под юбку в поисках нужной точки.       Блейз потёр ладонью образовавшийся в брюках стояк и на негнущихся ногах вошёл в комнату. Оторвать взгляд от картины, разворачивавшейся перед ним, он был не в силах.       Кого он обманывал? Застать двух целующихся девушек и присоединиться к ним было его мечтой с того момента, как он узнал, что такое секс.       Забини сел в кресло напротив и медленно расстегнул молнию брюк. Член болезненно пульсировал, требуя прикосновений, но он решил не торопиться — хотел растянуть приторно-сладкий миг исполненного желания.       Девушки, казалось, вовсе забыли о его присутствии. Большая часть одежды уже покоилась на полу возле кровати. На них оставалось только кружевное бельё и школьная юбка на Паркинсон.       Джинни лежала на спине, извиваясь под сбивчивыми поцелуями брюнетки, которая неторопливо спускалась ниже, стягивая с подруги трусики. Пэнси грубо раздвинула её ноги и опалила горячим дыханием нежную кожу. Уизли, всхлипывая в предвкушении и не желая ждать ни секунды, подалась бёдрами вперёд. Горячий влажный язык накрыл клитор под стон, убивающий каждую нервную клетку Блейза.       От одного вида подруг, занимающихся сексом, щёки Гермионы вспыхнули пунцовым румянцем. Дыхание кромсало лёгкие вместе с бешено колотящимся сердцем. Казалось бы, стыд за увиденное должен был притупить все остальные эмоции. Но тогда какого чёрта внизу стало так жарко?       Забини на выдохе стянул брюки с боксёрами и обхватил себя ладонью, начиная поступательные движения.       Вид Паркинсон, вылизывающей Уизли, напрочь сносил ему крышу, грозя настоящим сумасшествием. Гриффиндор и Слизерин ещё никогда так подходяще не смотрелись вместе.       Розовый язык порхал, лаская самые чувствительные места. Джинни в истеричной истоме хрипела что-то себе под нос, совершенно выпадая из реальности. Паркинсон словно нарочно не позволяла ей кончить, останавливаясь именно в тот момент, когда первые признаки оргазма накрывали гриффиндорку мурашками.       Пэнси повернулась и уставилась на Блейза затуманенным похотью взглядом.       — Оближи, — она вытянула руку с двумя выставленными пальцами.       Забини уже почти не соображал. Кровь штормом гудела в ушах, пока глаза пожирали обнажённую Джинни.       — Быстрее. Она ждёт.       Собрав остатки воли, он поднялся, в два шага преодолев это блядски огромное для перевозбуждённого тела расстояние, и всосал два тонких пальчика в рот.       Годами натренированное хладнокровие трещало по швам. Алкоголь, вперемешку с событиями вечера, не оставлял ему ни малейшего шанса. Не то чтобы он страдал вуайеризмом — просто вид людей, занимающихся сексом, действовал слишком возбуждающе. Видимо, маглы не зря зарабатывали на этом деньги.       Драко махом опустошил бокал и уставился в пустоту, пытаясь хоть немного успокоить охмелевший рассудок. Боковое зрение уловило движение.       Грейнджер, не отрывая взгляда от видения, наклонилась ближе к столу и сильнее сжала бёдра. Ткань короткого платья натянулась, отчего оно слегка задралось.       В горле мгновенно пересохло, когда Паркинсон, резко вытащив пальцы, с размаху впилась в его губы голодным поцелуем. В голове тут же взорвался фейерверк чувств, которые он уже не мог контролировать. Танцующий по нёбу язык задевал какие-то ранее неизвестные точки, отключая сознание и одновременно отправляя его в сады Эдема.       Блейз был на грани. Само осознание происходящего доводило его до той пиковой точки, когда сначала тело парализует, а потом по нему разливается сладкая истома, застилая глаза пеленой.       Хриплый стон рвал горло изнутри, пока Драко наблюдал, как Грейнджер медленно сжимает бёдра, закинув ногу на ногу.       Все были так увлечены разворачивающейся сценой, что не заметили бы и стаю дементоров — не то что Гермиону, отчаянно пытавшуюся контролировать свои желания.       Она едва заметно ёрзала, стараясь не делать резких движений. Но Драко видел, как она изводится: рваное дыхание, искусанные губы, напряжение, которое она уже не могла прятать.       Он, словно загипнотизированный, наблюдал за этими движениями, не в силах оторвать взгляд. Его одновременно забавляло и возбуждало происходящее. Пора бы остановиться с выпивкой — но чёрт. Даже в самых горячих фантазиях он не мог представить, что Гермиона Грейнджер, Золотая девочка и героиня войны, будет сидеть в полуметре от него и пытаться не умереть от сжигающего изнутри возбуждения. Это воспоминание точно войдёт в топ лучших.       Картинка в облаке больше его не интересовала. Как, впрочем, и весь остальной мир.       Грейнджер несдержанно качнулась. Вырез платья поднялся выше, оголяя бедро там, где должно было быть бельё.       И понимание вышибло остатки воздуха из лёгких.       Но он не успел обдумать эту мысль, как рука Пэнси накрыла его ладонь и властно приставила к своему клитору, грубо нажимая. Его пальцы вторили её движениям. Стон Паркинсон вибрацией отдавался внутри черепной коробки, сотрясая и без того поехавший мозг.       — Хочешь её? — зелёные глаза потемнели на пару тонов.       — Очень, — рык, шёпот, что это вообще было?       — Тогда бери.       Пэнси одним движением стянула с себя бельё и забралась на кровать, устраиваясь над лицом Джинни, наблюдавшей за ними всё это время.       Блейзу не требовалось повторного приглашения. Он яростно схватил Уизли за бёдра и притянул к себе. Обхватив себя рукой, медленно провёл головкой по складкам, пристраиваясь ко входу.       Лисья улыбка коснулась губ слизеринки, нагло следившей за его действиями. Её бёдра вторили движениям языка гриффиндорки, а рука ласкала сосок.       — Ну же, Блейзи. Войди в неё.       Рывок.       Яркая вспышка ослепила Забини под оглушающие стоны девушек. Уизли была такой тугой, что последние ниточки сознания натягивались и рвались одна за другой. Слизеринец яростно вбивался в неё, наблюдая, как Джинни неистово вылизывает Паркинсон.       Они втроём были на хрупкой грани реальности, которая уже покрывалась трещинами и крошилась в труху. Мышцы гриффиндорки судорожно сжимались вокруг него, Паркинсон колотила мелкая дрожь. Их стоны сливались в единую какофонию, отражаясь от каменных стен.       — «Грейнджер, ты что, без нижнего белья?» — раздалось у неё в голове.       Гермиона дёрнулась и ошарашенно заозиралась. Серые радужки впивались в её сознание, как тонкая прокручивающаяся игла. Она физически чувствовала его присутствие в своей голове.       Чёрт.       Она понимала: играть дурочку уже поздно. Мерлин, как она могла так забыться? Он же сидел совсем рядом.       — «Я жду ответ», — мысленно приказным тоном.       — «Пошёл к чёрту, Малфой. Это не твоё дело», — её трясло от гнева и возбуждения. — «Я тоже могу влезть к тебе в голову».       Он ещё секунду смотрел на неё расширенными зрачками, а затем уголок его губ медленно пополз вверх.       Он больше не мог терпеть. Пальцы Блейза сжали бёдра девушки, пока он яростно вбивался в неё, доводя себя до пика.       Ещё.       Ещё.       И ещё.       Пэнси и Джинни одновременно закричали и выгнулись ровно в тот момент, когда судорога стеганула Забини по хребту, разливаясь сладкой истомой, пока он кончал внутрь.       Видение растворилось вместе с мерцающим облаком тумана, вновь превращаясь в красно-оранжевые языки пламени.       Все молчали. Лишь тяжёлое дыхание и потрескивание огня резали перепонки присутствующих.       Блейз громко выдохнул и открыл глаза. Смотреть на немой шок друзей не было сил. Он схватил бутылку и махом выпил треть огненной жидкости — горло обожгло, но это хоть немного помогло собраться.       — Знаешь, Забини. Кажется, я кончил, — произнёс Теодор и заливисто рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.       — А мне понравилось, — все резко обернулись на Полумну, пытаясь уловить в её взгляде хоть тень шутки. — Это правда более интригующе, чем секс на квиддичном поле, — невинно пожала плечами девушка. — Извини, Джинни.       — Нет, ты права. Это правда было очень горячо. Только теперь так стыдно, будто это была не фантазия Блейза, а реальное воспоминание, — щёки Джинни пылали ярче гриффиндорских флагов.       — А теперь все дружненько берёмся за ручки и закрепляем это Непреложным обетом. Потому что если кто-то хоть кому-то об этом расскажет, я запущу в него Авадой, — напускная серьёзность Пэнси трещала по швам, но попадать под руку этой ведьме никто не хотел.       — Мы всё поняли, Пэнс, — Блейз снова подкинул древко, и оно плавно закружилось в воздухе, набирая скорость. — Давайте просто продолжим?       Драко подкурил сигарету, выпустил густую струю дыма — и тут же почувствовал колюще‑режущий взгляд с соседнего кресла. Грейнджер раздувала ноздри, её тонкие пальцы вцепились в подлокотники так, что побелели костяшки.       — Правда или действие, Драко?       Кончик палочки мерцал, указывая на следующего участника.       — Правда.       — Ну что ж… Мы с тобой уже много лет знакомы, но я до сих пор не знаю: был ли ты когда‑нибудь влюблён по‑настоящему?       Он на секунду замер, вглядываясь в бесстрастное лицо друга. Дьявол в чистом виде. Малфою плевать на тайные желания и пошлые фантазии, но тема эмоций всегда была его ахиллесовой пятой. И Блейз прекрасно это знал. Знал — и давил ровно в центр самой больной точки.       Хитрость и проницательность — отличительные черты Слизерина. Забини — живой пример. Но Малфой — слизеринец от рождения, а значит, хитрость впитал ещё в утробе матери.       Он глубоко затянулся, запил дым стопкой огневиски, откинулся на спинку кресла и на выдохе произнёс:       — Да. Однажды я был влюблён.       Тишина зазвенела напряжением. Такого от него не ожидал даже Забини — его глаза округлились от удивления. Непонятно, какого ответа он вообще ждал, задавая этот вопрос, но явно не этого. Сейчас Драко было совершенно плевать на реакцию присутствующих — всех, кроме Грейнджер.       Он, не скрываясь, повернулся в её сторону, любуясь произведённым эффектом. Взгляд смягчился. Яростные огоньки, плясавшие в её глазах минуту назад, исчезли без следа. Теперь в глубине её зрачков таилась другая эмоция. Новая. Та, с которой она ещё ни разу на него не смотрела.       Заинтересованность.       — Ну и кто же эта счастливица, которая смогла растопить холодное сердце слизеринского принца?       — А это, дружище, уже второй вопрос. Имей совесть, сейчас не твоя очередь, — мулат усмехнулся, оценив игру друга в словесный пинг‑понг.       Забини махнул рукой, давая древку команду определить следующую жертву игры.       — Грейнджер.       — Правда, — ответила она с выправкой заучки, всегда знающей ответ.       — «Поиграем, Грейнджер?».       Идеально ровная спина — будто вместо хребта у неё железный штырь. Губы сжаты в тонкую прямую линию. Перфекционистка до мозга костей. Сейчас Гермиона безумно напоминала ту самую гриффиндорскую зубрилу с вечно поднятой рукой, раздражающую одним своим видом: волосы в виде совиного гнезда, застёгнутая на все пуговицы рубашка, юбка не короче двух пальцев над коленом. И постоянно злющая, как гарпия.       Только от той девочки не осталось ни следа. Пышные каштановые локоны слегка зачёсаны назад, лёгкий румянец от алкоголя, преступно короткое платье. Строптивая, упрямая, властная. Сексуальная. Это уже не та Гермиона.       Она лучше.       — Скажи мне, Грейнджер, есть ли на тебе сейчас нижнее белье?       Взрыв размером с Лондон сверкнул в её глазах, полных гнева до янтарных краёв. Острый взгляд словно резал его душу, но ни один мускул на её лице не дрогнул. Только щёки пылали, как маки в поле на закате. Это забавляло настолько, что он не смог сдержать громкую усмешку.       Ну давай же, Грейнджер. Накричи. Вспыхни, как сухая спичка. Мне нужна твоя реакция. Я жажду её.       Гриффиндорка прикрыла глаза на секунду дольше обычного, глубоко вздохнула и залпом выпила содержимое стопки.       — Нет, это платье слишком тонкое даже для бесшовного белья, — тон холоднее всех ветров в Дурмстранге.       — Тогда носи его чаще, — Малфой удовлетворённо выдохнул и окинул взглядом недоумевающие лица друзей. — Мы можем продолжать.       — Ты очень наблюдателен, Драко. Сильная заинтересованность всегда делает нас более внимательными к деталям, особенно к таким скрытым, — мягко заметила Полумна.       — Я один ничего не понимаю? — нахмурился Теодор.       — Не переживай, Тео, когда‑нибудь ты тоже станешь наблюдательным. Просто ты ещё не нашёл нужного человека, — Лавгуд отвернулась и устремила взгляд на горизонт. — Вы не хотите поплавать?       — А вода не холодная?       — Сейчас ты и проверишь, — с этими словами Теодор резко схватил Паркинсон, закинул её на плечо и побежал в сторону океана.       Блейз мельком взглянул на Драко с подозрительным прищуром, хитро улыбнулся и схватил Джинни. Уизли засмеялась, пытаясь слезть с плеча друга, но то ли он слишком крепко держал, то ли девушка не сильно вырывалась.       Троица молча наблюдала за шумно удаляющимися друзьями.       — Я пойду спать, — Гермиона одёрнула платье вниз и направилась в дом. В проёме замерла и, не оборачиваясь, спросила: — Почему вишня, Малфой?       Драко посмотрел на тлеющий кончик сигареты. Затянулся сладковатым дымом так глубоко, что лёгкие защипало, а в груди закололо.       — Этот запах дорог мне как воспоминание… Когда я в последний раз позволил себе чувствовать.       Грейнджер не ответила. Молча зашла в дом и закрыла за собой дверь — тихо, без щелчка, будто пыталась стереть себя из этого вечера.       — Я думаю, тебе стоит пойти за ней.       — Это глупая идея, Лавгуд. Глупая и бессмысленная.       — Глупо, когда о чувствах напоминают только запахи, — она взмахнула палочкой и на столе перед слизеринцем возникла веточка с бледно-розовыми цветами. Лепестки дрожали от лёгкого ветерка.       — Что это?       — Сакура. Красивая, правда?       Драко посмотрел на неё с немым орущим вопросом. Но девушка лишь улыбнулась ему и трансфигурировала своё платье в перламутровый купальник.       — А ты знал, что сакуру ещё называют японской вишней? Так занимательно.       Полумна безмятежно рассмеялась и, пританцовывая, направилась к океану. Вот интересно: это бурное воображение или она ещё в детстве сошла с ума?       Тонкий цветочный аромат проникал в лёгкие вместе со сладко‑горьким дымом, пробуждая старое, ненужное воспоминание. Оно царапалось изнутри, беспокоя зажившие шрамы.       Чёртова Лавгуд.       Её проницательность, так сильно граничащая с сумасшествием, раздражала ещё со времён школы. Она не могла знать. Абсолютно точно не могла. Никто не мог. Драко уничтожил всё, что хоть как‑то могло на него указать. А воспоминание запер в самый дальний угол подсознания — за толстые каменные стены окклюменции. Как самое дорогое сокровище.       Он взглянул на стеклянную дверь. В чернеющей пустоте комнаты виднелась тонкая полоска света — будто нить, за которую можно потянуть. Хотелось бы Малфою сказать, что он проигнорировал слова Полумны, но увы. Желание и логика вступили в смертельную схватку. Сердце билось в горле, отдавая в висках.       Сегодняшний вечер был странной пародией на нормальную жизнь — ту, о которой он слышал от друзей. Малфой запретил себе мечтать о подобном. В его мире нет места ни нормальности, ни покою. С самого детства его существование было пропитано мраком, смертью и кровью. Чистейшей, мать её, кровью. Отец готовил его стать Пожирателем. И никто не спрашивал, хочет ли он этого.       Но сейчас у него был выбор.       И что он выбрал? Работу в Отделе тайн, где перед каждым новым заданием можно было писать завещание и заказывать похоронную процессию. Драко сам вызывался на самые сложные и долгие операции. Мог не появляться дома по несколько месяцев, а потом просто отсыпался трое суток — потому что кошмары прошлого мучили каждый раз, когда приходилось убивать. Бывший Пожиратель смерти. Нынешний гончий пёс французского министра магии под видом невыразимца.       Ёбаная ирония.       Подхваченный ветром розовый лепесток сорвался с ветки и взмыл вверх — словно пытаясь догнать улетающие мысли.       Взмах древком — и бокал превратился в хрупкую прозрачную вазу. Ещё движение — и веточка медленно опустилась в воду.       Он вновь взглянул на тонкую полоску света в глубине комнаты. До хруста в рёбрах втянул серебристый дым, затем воспламенил недокуренную сигарету.

* * *

      Тук.       Тук.       Тук.       Громкий стук в стекло резонировал в хрупких стенках черепной коробки, разрывая барабанные перепонки в хлам. Ломота в теле выворачивала кости — ощущение, будто его подвесили за ноги и всю ночь дубасили вместо пиньяты.       Разлепить глаза оказалось несложной задачей. А вот собрать мысли в кучу, понять, где он и какой сейчас год… Это уже сложнее.       Пока глаза привыкали к яркому свету, пытаясь сфокусироваться, он уловил запах: свежее постельное бельё, вишня и табак. Он в своей комнате. Но как он сюда попал? Пора завязывать пить. Определённо.       Серые глаза метнулись к окну — там нервно стучал клювом чёрный феникс. Затем взгляд скользнул к часам.       — Салазар...       Лёгкая дезориентация сбивала движения. Он торопливо натягивал одежду, ругая себя за просчёт. Как он мог проспать?       Схватив палочку и призвав метлу, он рванул к выходу — и тут же споткнулся обо что‑то на полу.       — Блять.       Взгляд зацепился за чёрные босоножки.       Где я их видел?       Феникс продолжал тарабанить в стекло. Чтоб у неё клюв отсох. Какая упрямая.       — Да иду я!       Ещё пара секунд гипноза обуви и лихорадочного копошения в воспоминаниях — безрезультатно. Мозг отказывался выдавать ответы. Он резко развернулся и вышел за дверь.

* * *

      Драко медленно спустился с метлы и вгляделся в темноту пещеры. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сырости и влажной земли.       Витиеватый плющ скрывал вход от посторонних глаз, исключая обнаружение случайным туристом.       Птица звонко вскрикнула, резко махнула головой в сторону треугольного камня. На его поверхности тускло мерцали выгравированные символы, будто подсвеченные изнутри призрачным светом.       — Я понял. Передай Адриану, что я сам выйду с ним на связь, — произнёс Малфой, не отрывая взгляда от загадочных знаков.       Он огляделся, внимательно изучая окружение. Ни шороха, ни движения — только далёкое эхо капель, отбивающих незримый ритм в глубине пещеры. Драко взмахнул палочкой, наложив защитное заклинание. Воздух вокруг него дрогнул, и невидимая завеса окутала его и местность вокруг, скрывая от любых посторонних глаз.       — Ну что ж, отпуск — это хорошо, но я здесь не за этим, — тихо проговорил он, сжимая палочку крепче.       Сделав глубокий вдох, Малфой шагнул внутрь.