Закоулки сознания.
12 февраля 2023 г., 19:27
Снова взрыв на печально известной ЧАЭС (уже третий по счёту!). Правда, масштабы катастрофы теперь больше: на смену одной Зоне приходит целых пять. Рискнувшие отправиться на поиски хабара сталкеры больше не встречают мутантов: всё намного хуже… Помимо знаменитой Чернобыльской на карте Евразии образовались ещё четыре аномальные зоны. Теперь хозяевами улиц Москвы и Новосибирска, степей Казантипа и лесов Соснового Бора стали чудовищные механоиды, а люди, попавшие в Пятизонье, были вынуждены сражаться за выживание в техногенном аду. Попробуйте только представить свободно передвигающихся по развалинам городов ботов-пауков, перекати-зоны, бронезаврвов, гарпий, носорогов, драконов, а также новую «умную» бытовую технику, оборудованную современным оружием. Именно в таких условиях сталкеры борются за выживание в этом новом мире. Мире Зоны Смерти.
Химера с самого первого посещения Пятизонья знала об опасности Пульсации. Если вовремя не заметишь её признаки — зеленоватые всполохи в небесах, лёгкие землетрясения и ударную волну, идущую от Тамбура, — ты покойник. Шансов выжить у сталкера, даже у жжёного, практически нет. Мало того, что в момент Пульсации все аномалии приходят в действие разом, так ещё и химеры, энергетические сущности и, как их называл Иваныч, стражи Тамбура, начинают отбраковку органики. По простому — убивают всех сталкеров, что оказались столь неудачливыми или не ознакомились с прогнозами Пульсаций. Да, Химеру, девушку-сталкера из клана Питерцев, можно было бы назвать опытной, однако её юный возраст и по-детски милое личико многих вводили в заблуждение. Некоторые даже думали, что Питерцы решили их кинуть и подсунули вместо проводника «липу». Но каждый раз Химера доказывала, что в знании подземных ходов Питера ей практически нет равных. Разве что кто-то из старожилов клана, да знаменитая питерка Арабеска, что водила дружбу с самим Мерлином! И вот, в очередной раз Химера взялась за работу — сопроводить группу любителей адреналина: трёх парней, едва переступивших порог совершеннолетия, и трёх девчушек. Последние, как казалось Химере, были совсем юными. Хотя кто знает их? Может, на Большой Земле наноботы использовались в омолаживающих процедурах, и этот секстет даже старше неё самой. Да и маршрут был… редким. Мало кто отважился бы пройтись практически вплотную к Драконьему Базару, что оброс дурными слухами из-за огромного количества мертвецов около него. Да что там, это было одно из трёх самых опасных мест в Питере. В целом задание проходило, как говорили раньше, без сучка и задоринки. Добравшись до промежуточной точки, от которой до Драконьего Базара было всего два часа ходу, Химера устроила небольшой привал. Ребятня сначала возмущалась, мол, осталось всего ничего, но уже спустя минуту они с радостью на лицах устроились на камнях, предварительно выставив по периметру датчики движения, тепловизионные и ёмкостные и, завершив приготовления, наскоро перекусили армейским сухпайком. Всё же такой долгий переход был слишком тяжёлым для них. Пока группа отдыхала, Химера проверяла на предмет грязи или следов серебристой плесени свою любимицу — импульсную картечницу «Мегера». Конечно, клан поначалу посмеивался над нею. Видано ли это, чтобы девушка, что весит почти как комплект доспехов Рыцарей Священного Узла, таскала с собою картечницу. Но довольно быстро Химера доказала, что она умеет обращаться с нею не хуже чем с ИПП «Шторм» или ИСВ «Жнец». Хотя, если уж говорить честно, Химере больше нравилась ИСВ за дальнобойность и способность одинаково уничтожать как живую силу противника, так и механическую нежить. Спустя десять минут отдыха Химера уже собралась дать команду двинуться дальше, как один из её спутников увидел чужака метрах в тридцати от них. Химера даже чертыхнулась, коря себя за потерю бдительности. Поднявшись с камня, она хотела поприветствовать ходока, но тот неожиданно поднял ствол и выстрелил. «ССС-Ш-ЧИНЬ!» Лёгкое мерцание чёрного цвета, как луч лазера и искривление воздуха, пронеслось мимо Химеры, заставив её упасть на землю. Перебираясь за камень, в одно мгновение превратившийся из удобной сидушки в хорошее укрытие, она заметила, как один из парней стоит словно статуя. С помощью зрительного импланта она приблизила обзор и обнаружила на нагруднике доспеха небольшой предмет, который источал чёрные молнии. — Проклятье! Парализаторы! Это что, Чистильщики, что ли?! Какого хрена им тут понадобилось! — Услышав второй выстрел, Химера осторожно выглянула из-за укрытия: второй парень застыл, не добежав пару метров до остатков стены. — Что вообще творится?! Они что, террористы или какие-то фанатики?! «ССС-Ш-ЧИНЬ!» На сей раз одна из девушек, так неосторожно высунувшая голову, словила снаряд парализатора. Благо, на дурёхе был шлем, иначе бы всё обошлось гораздо хуже. Решив больше медлить, Химера как смогла осмотрелась и, определив местоположение оставшейся группы, а также прикинув, откуда могут прилететь снаряды парализаторов, дала залп из картечницы. Судя по отборной ругани и хрипам, она попала! С первого же раза! Конечно, «Мегера» обладала огромным количеством плюсов! Например, стрельбой в двух режимах. В первом картечь била на близком расстоянии, но кучность боя могла запросто покрыть до двух квадратных метров, что было очень полезно при борьбе со сталкерами, мелкими механоидами и со «свежими» сталтехами. Во втором картечь выстреливала единым монолитным куском, эдаким раскалённым ломом, который легко взламывал броню даже бронезавру (а уж носороги с рапторами и подавно были уязвимы перед «Мегерой»)! Но были, конечно, и минусы: большой вес в сравнении с остальными видами оружия и однозарядность, вынуждающая таскать с собою дополнительные заряды. Да-да, картечницу приходилось перезаряжать после каждого выстрела, но Химеру это не останавливало: она любила своё оружие и умела им пользоваться. «ССС-Ш-ЧИНЬ!» Ещё три выстрела, казалось, слившиеся в один, моментально вывели из строя последних троих членов её группы. Распалённая схваткой Химера не сразу поняла, что произведены они были с тыла. И едва она развернула картечницу, чтобы дать залп по неприятелю, как в нагрудные пластины с противным скрежетом врезался наконечник парализатора. Химера знала, что у неё есть три секунды, прежде чем снаряд разрядится и отрубит все системы доспехов, а её заставит мучиться от дикой боли в сведённых судорогой суставах. Но едва она потянула руку, чтобы сорвать с себя парализатор, как такой же попал ей в плечо. Отвлёкшись на него, Химера утратила время. Последнее, что она увидела, — миллионы чёрных молний, «пробегающие» по доспехам, и тут же её тело пронзила дикая жгучая боль! Следующее, что Химера осознала, — она связана и сидит на чём-то жёстком и… холодном? Но почему она ощущает холод? Неужели в бронекостюме после попадания парализатора отключились системы климат-контроля? Или вовсе сгорела электроника? Попытавшись открыть глаза, Химера ощутила острую боль, будто бы в них набился песок. Кое-как проморгавшись, она постаралась осмотреться, но стоило ей повернуть голову влево, как сильнейшая мигрень вынудила вновь потерять сознание. — Эй, а ну давай просыпайся! — Хлёсткий удар по лицу вывел девушку из небытия. — Мне неохота долго с тобою возиться! — Что… где я? — Химера с трудом открыла глаза и тут же болезненно зажмурилась от яркого света. — Кто вы?.. — О. Чудесно. Очухалась. — В этот раз она почувствовала грубую руку на своём подбородке, а следом неповторимое амбре перегара и дорогих сигар. — Итак, где контейнер с артефактами? — Что? Какой контейнер? — Химера с трудом поняла, о чём говорит незнакомец. — Я питерка, проводник по Пятизонью! За артефактами и Н-капсулами не охочусь! — Сталкер Химера. Она же Тихонова Елена Андреева. Двадцать пять лет. Родом из Питера. Родители и младшая сестра пропали при Катастрофе пятьдесят первого, — перегарщик, как его обозначила для себя Химера, говорил то, о чём знали единицы в её клане. — Спустя год после Катастрофы проникла через кордоны красных и примкнула к Питерцам. Одна из немногих сталкеров, кому чудом повезло пережить Большую Зачистку Шепетова, технореволюцию Трояна, вторжение морботов и тому подобное. Тешит себя надеждами на то, что родители и сестра могут вернуться из Узла. Кажется, я ничего… а нет, упустил. — Хоть Химера до сих пор не могла увидеть перегарщика, но по его интонации она поняла: он улыбается. — Пять дней назад ты согласилась повести группку «мотыльков» из шести человек по маршруту мимо Драконьего Базара, что странно. Обычно вы, питерцы, и носу не суёте в такие места. — Речь перегарщика прямо-таки источала презрение. — Я ничего не упустил? — Нет. Всё верно, — ровным голосом ответила Химера. Она сочла за лучшее быть тихой и покорной. От неё не ускользнуло то, что сказал «дикий гусь» про пять дней. Неужели и правда она столько провалялась без сознания? — Хорошо. За день до похода с «мотыльками» ты встретилась с группой питерцев, которую вёл твой наставник Иваныч. — Химера кивнула, и перегарщик с улыбкой продолжил: — Хорошая девочка. Понимающая. После встречи вы добрались до укрытия питерцев возле волковского кладбища, чтобы переждать Пульсацию. Затем двинулись в сторону Тамбура, и там Холов разобрал одного Раптора. Добычей стала всякая мелочёвка и крупное, даже по меркам Рапторов, Сердце Зверя. — Девушка не могла понять, откуда перегарщик всё это знает, ведь они избегали оживлённых троп и двигались скрытно. — После отправились в Старую Зону. Прогулявшись до Обочины и пополнив припасы, ваша группа в составе десяти человек направилась в Припять. Что он там делал? — Откуда мне знать?! — Химере хотелось лишь одного — чтобы перегарщик замолчал, прекратил этот допрос. — Да, Иваныч заходил в многоэтажку. Да, он что-то там делал. Я думала, там схрон его группы и он что-то забирает или кладёт туда. Да и Холов пошёл с ним. — И? Сколько же они пробыли там? Что взяли? Куда они… — в этот миг перегарщик отошёл от Химеры и прижал к виску указательный и средний палец. Похоже, что он через мью-фон получал доклады от кого-то из своих людей или от нанимателей. — Да, слушаю… Нет, пока молчит… — кинув гневный взгляд на Химеру, перегарщик отвернулся и вышел из помещения. Оставшись в одиночестве, Химера наконец-то смогла осмотреться. Она была в каком-то древнем бункере или хорошо защищённом подвале. Судя по оценке управляющего импланта, на картах Питера не было ничего похожего на это сооружение. Впрочем, Химера даже не была уверена, что она всё ещё в Сосновом Бору. По левую руку от неё находилась самая настоящая операционная. Тут было множество нового и практически современного оборудования для проведения любых инвазивных процедур: от удаления аппендикса за несколько минут до трепанации черепа с удалением омертвевших тканей в результате инсульта. По правую руку от себя Химера заметила небольшой уголок со странными на первый взгляд инструментами, но стоило ей задействовать ночное видение при помощи зрительного импланта, как она в ужасе вздохнула, увидев кодировщики самых разных форм и размеров, даже стационарные, на треногах, которые, по слухам, можно было встретить лишь в Цитадели Ордена и Бункерах Егерей. Излучатели слишком современные, и похоже, что они модифицированы для работы с Сердцем Зверя. На такие манипуляции, опять же, способны лишь мнемотехники и метаморфы Ордена или Ковчега. Химера вдруг осознала, что даже не подозревает, к кому она попала в плен. Орден или Ковчег?! Так сходу и не скажешь, кто из них хуже. Первые помешаны на теории Шестой Локации и Узла. Фанатики, готовые пристрелить любого без суда и следствия лишь за подозрение в посягательстве на их тайны. Одно было благо — их база находилась в Крыму, куда питерцы не совались, а дальше Москвы и части Питера они и не ходили. А вот вторые — натуральные нацисты. Психи, помешанные на чистоте человечества и проводящие карательные рейды по Новосибу и Питеру. Они тоже готовы были убить любого сталкера, но по иной причине: если он, сталкер, недочеловек по их идеалам. Химера почти сразу бросила попытки освободиться: металлические зажимы, что состояли из автонов медной поросли, невозможно было «расстегнуть». Лишь метаморф, что контролировал их, мог сделать это. Или же другой метаморф, но Химера, увы, была отличным проводником и средним бойцом, но слабым энергетиком. Да, можно было попытаться сжечь их плазмогенераторами, встроенными в её пальцы, но с тем же успехом она могла их отрубить и не добиться никакого результата. Ещё раз осмотрев помещение, Химера с огорчением поняла: выхода нет. Придётся ждать этих «гусей» и их милости. А есть ли она вообще, эта милость, у «гусей»? Судя по чужим рассказам, у них ни принципов, ни жалости, ни тем более совести. И похоже, что Химере надеяться не на кого. Спустя сорок минут дальняя дверь помещения открылась, и в неё вошли трое. Уже знакомый девушке перегарщик, ещё один «гусь» и… Соха! Тот самый Соха, что дал ей задание! — Ну что, она уже сказала? — Соха подошёл к столу, на котором лежала пристёгнутая Химера. Перегарщик отрицательно мотнул головой. — Ц! Плохо! Очень плохо, Рихард! Ты знаешь, что Он никому не прощает провалов! — Да, герр Соха. — перегарщик уважительно поклонился Соха и, как показалось Химере, он был готов чуть ли не на цырлах перед ним ходить. — Но у нас есть и иные результаты. Один из сталкеров, что был в группе её учителя, — он кивнул на Химеру, — многое нам выложил. Как оказалось, Иваныч не слишком хорошо расстался со своей ученицей. Они разругались, и их встреча в Старой Зоне — не более чем случайность. — Хм… возможно, — подойдя к Химере, Соха взял её за подбородок и рывком повернул к себе, пытаясь что-то рассмотреть в её лице. — А может, тот сталкер вам попросту соврал? Не думал о таком, Рихард?! — После прямого подключения соврать невозможно, герр Соха, — с явным удовольствием в голосе сказал перегарщик. У Химеры всё рухнуло в душе. Прямое подключение. Это самый ужасный из всех способов выведать правду в Пятизонье. Бедолагу сковывают по рукам и ногам, фиксируют голову и вонзают толстенную иглу прямо в мозг, подключаясь напрямую к главному импланту. Кто остаётся в живых после такой процедуры, тот перестаёт быть полноценным человеком, превращаясь в овощ. Пустую оболочку. Тело без души и намёка на разум. «Интересно, о ком говорил этот Рихард? Иваныч отпадает, как и “мотыльки”: они вообще впервые тут. Значит кто? Шнырга или Юрок? Они оба учились у Иваныча, но почему снова пошли с ним? Уж не за контейнером ли? И вообще, почему этих “гусей” интересует схрон сталкера?» — Под натиском всех этих вопросов, захлестнувших ум, Химера выпалила: — Зачем вам нужен этот схрон? — ей было трудно двигать челюстью, из-за железной хватки Соха. — Это же просто заначка… — Улыбнувшись, он наконец отпустил её. — Ты дура или как? — Последовала пауза, в которой раздалась усмешка перегарщика, и Соха продолжил: — Это не просто схрон, а схрон старого сталкера! Ты вообще, питерка, в курсе, что такое ЧЗО? — Химера отрицательно помотала головой. — Ну конечно, откуда тебе, простой питерке, помнить об этом. ЧЗО — Чернобыльская Зона Отчуждения — была первой настоящей Зоной, начиная с две тысячи десятого года! Именно с неё всё и началось. Все эти «секретные эксперименты» и прочая лабуда, что привела нас к Катастрофе. То, что не вышло у учёных в тысяча девятьсот восемьдесят шестом и две тысячи шестом, случилось в две тысячи пятьдесят первом. А в той, Первой Зоне, тоже были сталкеры. Только боролись они не с механической нежитью, а с мутантами. И охотились за «артефактами». Химера не особо понимала, к чему клонит Соха. Что ему нужно? Почему она тут, если Иваныч нашёл тот схрон? Конечно, она тут же мысленно устыдилась перед ним, ведь старик был её учителем по выживанию. Да и вообще, именно он помог ещё юной Лумии сделать первый шаг к сталкерству и пройти через процесс имплантации. Это были самые тяжёлые три месяца в её жизни. Даже Иваныч не знал, выживет ли она. Но, вопреки всему, Лумия восстановилась после имплантации и, хотя Жестянщик в свойственной ему манере заявил, что она ещё один сгоревший дотла «мотылёк», начала довольно быстро осваивать новую для себя жизнь. Хоть было и сложно, но она справилась… а сейчас оказалась в руках «гусей», и что они решат — неизвестно. — …теперь-то до тебя, идиотки, дошло? — Только сейчас Химера поняла, что Соха что-то ей рассказывал, пока она предавалась воспоминаниям. И он требовал ответа от неё. — Надеюсь, до твоей тупой и красивой головушки дошло, какой куш твой Иваныч у нас спёр?! Речь не о сотнях тысяч, а о миллионах! Такие схроны — а тем паче крупные — редкость! — До сих пор не пойму, чем я могу помочь? — И этот ответ очень не понравился Соха. Его лицо побагровело, и он отвесил ещё одну пощёчину Химере. — Идиотка! Ты что, не поняла до сих пор?! — Химере пусть и удалось разозлить Соха, но не до такой степени, чтобы он, потеряв над собою контроль, перестал глушить её импланты, что позволило бы ей ударить по нему шаровухой из плазмогенераторов. — Так… ладно… Рихард! — Да, герр Соха? — подобострастно отозвался перегарщик. — Тащите инструменты. Раз не хочет по-хорошему, будем по-плохому. Улыбка Соха совсем не понравилась Химере. Она прекрасна понимала, что Егеря не гнушаются пытками в своих закромах. Конечно, после тренировок Иваныча и боли от имплантации она многое могла перенести… Пока Химера размышляла о перспективах своего пребывания в этом подвале, перегарщик уже вернулся с целой тележкой различных инструментов. И судя по внешнему виду, стерилизовать их с последнего использования никто не потрудился. — Я даю тебе последний шанс, Химера, — Соха взял с десяток тончайших игл, длиной не более спички. — Если ты сейчас расскажешь нам всё, что знаешь о том схроне, я клянусь: ты уйдёшь из этого бункера целой и невредимой. Конечно же, без картечницы, но Страйк мы тебе дадим, и маркер Питера. — Да пошёл ты на хер, козёл! — Химера не отказала себе в удовольствии плюнуть в лицо Соха. Она так и не придумала способа выбраться отсюда, но у неё ещё оставалась пара козырей в рукаве. Два «джокера», как их называл Жестянщик — хотя он и не был доволен решением Химеры, но имплантацию всё же провёл. — Что же… — подвинув тележку ближе, Соха оставил в руке лишь одну иглу и посмотрел Химере в глаза. И она бы приняла равнодушие на его лице за чистую монету, если бы в его взгляде не мелькали отголоски раздражения, сдерживаемого многолетней практикой. Да, Соха знал своё дело… Вечный Информатор, как о нём отзывалась Кали. — Я давал тебе шанс. Лёгким и почти неуловимым движением Соха вогнал иглу Химере в пястную кость, минуя фальшивые ногти, под которыми прятались плазмогенераторы. Взвыв от резкой и очень жгучей боли, Химера попыталась создать шаровуху, чтобы, если не убить, то хотя бы ненадолго вывести из строя Соха, но, к её удивлению, встроенные генераторы плазмы не сработали: их будто вовсе не существовало. А вот боль понемногу начала спадать — всё же не зря она улучшала свой метаболический имплант. Вторую и третью иглу Химера стойко вытерпела и даже не скривилась, чем удивила Соха. Хмыкнув, тот отложил иглу, видимо, решив перейти к более действенным пыткам. Достав из тележки небольшое Сердце Зверя, явно добытое из какого-нибудь домового, он подключил его к иглам и дал всего один импульс. Тело парализовало от шока: каждый мускул свело в судороге, нервная система накалилась до предела, а перед глазами встала кровавая пелена. Химера слышала собственный крик — громкую и жалобную мольбу о спасении. Только вот никто, кроме палачей, её не слышал. Спустя какое-то время, показавшееся Химере вечностью, Соха отключил Сердца Зверя. Соха снова озвучил вопросы, на которые у неё не было ответов. В конце концов, она попросту послала Соха куда подальше и поглубже — в задницу Рихарда, к примеру. Определённо, ей показалось это очень весёлым. — Эй, Рихард! — Соха отбросил Сердце Зверя на тележку с пыточными инструментами. — Тащи сюда Гремлина. Посмотрим, на что способен этот хрен с горы. Когда перегарщик ушёл, Соха не отказал себе в удовольствии высказать всё, что думает об умственных способностях Химеры. Впрочем, она оказалась не робкого варианта и вступила в словесную перепалку с Соха. Но и в этот раз ей не удалось вывести его из равновесия. Долгие минуты ожидания уже начали нервировать Химеру. Соха же, наоборот, оставался абсолютно спокойным и лишь время от времени с кем-то связывался по мью-фону и докладывал о ходе допроса. Судя по всему, того, с кем говорил Соха, не устраивали результаты, и в случае промедления его ждали серьёзные проблемы. Наконец-то, спустя полчаса Рихард вернулся в сопровождении ещё троих. И троица эта, мягко говоря, Химеру напугала. Не каждый день наблюдаешь картину, где нормальные сталкеры спокойно реагируют на полноценных сталтехов — и последние не пытаются убить первых, а даже подчиняются одному из них! Казалось, что сталтехи с полуслова берутся исполнять указы Гремлина. Во всяком случае, Химере хотелось верить, что сталтехи не ослушаются его. А вот Гремлин… Химера лишь однажды видела настоящего англичанина. И то тот был молодым туристом, который хотел проверить, на что он способен в экстремальных условиях. Мечту свою он исполнил, хоть ему и пришлось менять штаны. Сейчас же перед девушкой предстал как минимум баронет, а то и полноправный рыцарь. Не член Ордена Священного Узла, а настоящий Рыцарь! С большой буквы! И Химера впервые в жизни была готова на всё, ради незнакомца… — Стоп! — тряхнув головой, Химера развеяла наваждение, созданное Гремлином. — Вот же тварь паршивая! Мнемотехник херов! И ведь как умело, тварь, влез в мозги и начал их пудрить! Бррр! Ненавижу! — Итак, для чего вы звали меня, Соха? — голос Гремлина был таким… клишированным, что ли. Ну как у настоящего англичанина. С акцентом. Аж блевать потянуло. — Что, вы сами не смогли договориться с сей юной и… невинной девушкой? — Так, Гремлин, ты давай поменьше балаболь, — пребывая в нетерпении, Соха выглядел раздражённым. — Твоя задача — разговорить эту девку. Делай что хочешь, но она должна рассказать, куда подевался хабар с того схрона. Это понятно? — Да-да… однако смею напомнить, что я просил вас, Герр Соха, не обращаться ко мне по данному… прозвищу. — Гремлина аж передёрнуло. — Я, да будет долга ваша память, Герр Соха — потомственный сквайр, и прошу к себе должного уважения! И ещё, я прошу… нет, я требую, чтобы вы… как это у вас говорится… отрубили себе на носу? Или нет, отпилите себе на нос»?.. Не важно! Имя мне — Гремилиен Уильямс третий! — Чхал я на это всё… — прошептал Соха, пнув тележку с пыточными инструментами, и, бросив гневный взгляд на Химеру, обратился к Гремлину: — Сделай всё, что посчитаешь нужным, чтобы мы узнали, куда ушёл хабар с того схрона. У нас в запасе ещё сутки есть — управишься? — Извольте не сомневаться. Нам с этой милой и, как я уже говорил, невинной девушкой, хватит и… — отдёрнув рукав комбинезона, Гремлин взглянул на… наручные часы?! Бред какой-то! Не может быть, чтобы их носили в Пятизонье! Тогда бы все знали их обладателя! Это же на одном уровне с легендарными очками Семёна Пожарского! — Да, и десяти минут нам хватит. А может и меньше, в зависимости от сговорчивости нашей общей знакомой. — Я сказал: сделай — и всё, — голос Соха был пугающе ледяным. У Химеры не то что мурашки по коже, а, скорее, огромные муравьи забегали. — Информация, что хранится в голове этой дуры, важнее всех твоих исследований. Если управишься, я лично переговорю с Ним, чтобы выделили больше «подопытных» для твоих экспериментов. — О! Вне всяких сомнений, весть чудесная! Я премного благодарен вам, Герр Соха, и… — пока Гремлин кланялся и рассыпался в благодарностях, Соха, презрительно взглянув на него, а затем и на Химеру, злорадно ухмыльнулся и вышел из помещения. — …и конечно же я… О, так он уже ушёл? Наконец-то! — обойдя стойку, к которой была прикована Химера, Гремлин прикатил две ничем не примечательные тумбочки. — Ну теперь-то мы, я думаю, подружимся, верно?.. Слащаво улыбнувшись, Гремлин повернулся к тумбочкам и, махнув рукой (не иначе как очередной трюк метаморфа), заставил их раскрыться. И стоило Химере увидеть их содержимое, как она содрогнулась от ужаса. Внутри одной из тумбочек находился куст автона, да не простого, а с титановой лозой! Редчайший и самый опасный из произрастающих на территории Пятизонья видов. Да, ценность его Н-капсул — безумно высока, но и шанс добыть их — крайне низок и сопряжён с таким риском, что лучше и вовсе не подходить к подобному металлорастению! Мало того что его покрывали столь густые шипы, что без метаморфа подобраться к желанной добыче было почти нереально, так он ещё и создавал шаровухи, наподобие тех, которые производили плазменные генераторы Химеры до их поломки. Да и испарения от куста считались очень ядовитыми, поэтому дышать ими крайне не рекомендовалось А здесь… целый куст. Зрелый. С Н-капсулами. И без какого либо экранирования. Содержание же второй тумбочки оказалось в разы кошмарнее. При столкновении с любым сталтехом в Пятизонье, сталкеру, прежде чем что-то предпринять, приходилось выдержать шквал сменяющих друг друга эмоциональных состояний. Удивление. Страх. Ужас. Отвращение. Гнев. Сожаление. Именно в таком порядке в Химере и пробуждались чувства, когда она увидела голову сталтеха третьей, промежуточной категории — уже не человека, но ещё и не машину для убийства сталкеров. В этот раз на Химеру бессмысленным взглядом уставился один из случайных знакомых, о котором она не слышала уже три недели. Вот, значит, что случилось с Хóрьком. Жаль… Светлые волосы, что всегда торчали в разные стороны и были предметом шуток на тему «Зовёшься Хóрьком, а выглядишь как Ёжик», сейчас почти выпали, оголив синюшную кожу, покрытую язвами и нарывами от выпирающих стальных жгутов, что уже начали заменять собою мышцы. Ясные голубые глаза, напоминающие о чистом небе, бесконечной конвой растянувшемся за Барьером, стали похожи на рыбьи. Мёртвые. Пустые. От правого глаза практически ничего не осталось: ещё недолго — и его полностью заменит механический аналог, благодаря которыму сталтехи так хорошо видели в темноте и ядовитых туманах. Прямой и по-своему красивый нос, который Хóрьку часто ломали за его слишком длинный язык, сейчас был лишён правого крыла. Рот же был искривлён в смеси ужаса, страха и… восторга? Химере казалось такое невозможным, но, похоже, что в душе Хóрьк был законченным мазохистом, раз испытал восторг в момент смерти. — Та-ак, а теперь… — вынув из кармана небольшой предмет, похожий на ручку для письма, Гремлин что-то нажал на ней, и из её кончика с едва различимым шипением вырвался узкий язычок бледно-зелёного пламени. Плазменный скальпель! — Надо бы убрать кое-что мешающее нам. Подойдя к ложементу, к которому была прикована Химера, Гремлин довольно быстро и умело вырезал часть её термоизоляционного белья. Оно выдерживало кратковременное повышение температуры до двухсот градусов по цельсию, что, понятное дело, было крайне полезным, однако учёные «Светоча» и частных исследовательских лабораторий явно не рассчитывали на то, что кто-нибудь додумается использовать на нём плазменный скальпель, у которого температура была раз в пятнадцать выше. Откинув не нужный больше инструмент, Гремлин при помощи пинцета бесцеремонно оторвал прикипевшие куски ткани с правого бока, левой части груди и шеи. «Если бы не метаболический имплант, то я бы сейчас орала от боли, наверное, а скорее всего, была бы без сознания», — промелькнуло в уме Химеры; она всё ещё надеялась, что плазмогенераторы заработают и ей удастся сбежать. — Ну а теперь мы начнём нашу «игру», — улыбнувшись, Гремлин подошёл к голове Хóрька, заслонив обзор Химере. Судя по звукам, он что-то подключил, а когда отодвинулся в сторону, Химера ужаснулась: голова ожила! Каждый мускул ежесекундно сокращался: безмолвно открывался рот, остатки носа трепетали, уцелевший глаз бешено вертелся из стороны в сторону. Хóрьк словно заново учился пользоваться своей… нет, уже не своей головой. Да и не Хóрьк это. Сталтех. Лишь теперь Химера заметила за зрачком разгорающееся красное свечение. — Зачем тебе голова Хóрька? Что ты хочешь делать с нею? — О? Ты ещё в сознании? Что же… — Гремлин задумчиво посмотрел на Химеру и ощупал повреждённую скальпелем кожу. — Да, думаю это даже будет хорошим экспериментом! Та-ак… Отойдя в сторону — к ранцу, который Химера ранее и не замечала, — Гремлин достал из него небольшую коробочку с таким знакомым и ненавидимым всем Пятизоньем клеймом. Самовживляющиеся импланты Ковчега! Чудовищная технология, разработать которую мог лишь настоящий безумец, коим и являлся Генрих Хистер! Эти импланты, по первоначальной задумке, должны были полностью заменить мнемотехников: с их оборудованием и процесс имплантации проходил бы безболезненно и безопасно. Однако после той памятной истории со сталкером по кличке Макс, который едва не превратился в сталтеха и чуть не попал под полный контроль Ковчега, вся серия была изъята и уничтожена. Даже сам Хистер подтвердил это, показав через сеть видео с сожжёными разработками. Но то, что сейчас видела Химера, доказывало обратное: Лидер Ковчега не только солгал всему Пятизонью, но ещё и продолжил те ужасные исследования! Положив коробочку рядом с Химерой, Гремлин достал пару специальных перчаток по локоть (ими практически всегда пользовались сталкеры при сборе артефактов, кроме, понятное дело, Сердца Зверя, мью-фона и фрича — единственной абсолютно безопасной для органики аномалии Пятизонья). Натянув их как можно плотнее, Гремлин подошёл к кусту автонов и резким движением сорвал три Н-капсулы, на вид самые зрелые. Подвинув к себе тележку с инструментами, он осторожно уложил капсулы в керамический лоток, достал из рюкзака керамическую пробирку (такими пользовались учёные), подошёл к голове Хóрька и, поднеся пробирку к уцелевшему глазу, постучал по ней. — Ну-ка, дружочек, давай-ка ты поделишься со мною кое-чем важным. Смотри, и Химера тоже ждёт, когда ты… — Х-химера?.. — Голос Хóрька заставил девушку завопить от ужаса. Услышать мертвеца и не сойти с ума было бы вершиной самообладания. — Это правда ты?.. — А, тебе понравилось? — ехидно улыбнувшись, Гремлин ещё раз постучал по голове Хóрька. — Да, мне удалось остановить процесс обращения этого подопытного в сталтеха. Правда… он стал пониже ростом. — Казалось, Гремлин едва сдержался, чтобы не засмеяться. — Ч-что ты сделал? — Химера не узнала свой голос. Сейчас он звучал как-то по-детски жалко: пискляво и испуганно. — С Х-хóрьком… как это случилось? — М? А, не твоё дело, Химера. Даже не надейся, что я тебе отвечу. — Отведя взгляд от неё, Гремлин со всей силы ударил голову, и тут Химера увидела, как по щеке Хóрька потекла серебристая слезинка. — Нет-нет-нет! Дружочек! Так не пойдёт! Этого же мало очень! — Я! Я… не! ХОЧУ… Скорги, заменившие собою все жидкости тела, постепенно преобразовывали кости, мышцы, суставы и связки — крайне болезненный процесс, сопровождающийся лихорадкой. Благо, если вовремя обнаружить «незваных гостей» в организме заражённого, можно попробовать успеть добраться до мнемотехника, способного либо изъять их, либо стабилизировать, либо даже сконфигурировать в какой-нибудь полезный имплант. — Ну-ну, Хóрьк, мы уже говорили об этом. Ты должен сделать это, иначе я рассержусь, и ты знаешь, что будет дальше! — Гремлин общался с Хóрьком, как с малым ребёнком. Его напускная серьёзность настолько не вписывалась в сложившуюся ситуацию, что Химере пришлось приложить усилия, чтобы подавить тошноту. — Нет! ДА… не надо! Я ХОЧУ… видеть! ВИДЕТЬ… — Химера сделала бы всё что угодно, чтобы облегчить его страдания, однако ей ничего не оставалось, кроме как бессильно наблюдать за происходящим. — Прекратите! ДАЙТЕ… я не хочу! Я ХОЧУ… ВиДеТь СмЕрТи!.. — Так, отлично! — поставив пробирку со «слезами» сталтеха Хóрька в заранее подготовленный штатив, Гремлин закрыл тумбочку, в которой находилась голова. — Ах, Химера-Химера, знала бы ты, сколько времени мне не удавалось провести этот эксперимент! Принудительная имплантация с подключением к главному импланту путём стабилизации дикой колонии с катализатором из синтетической крови сталтеха третьей категории! Это же ге-ни-аль-но! Я слышал множество теорий на этот счёт, но… — осторожно вскрыв Н-капсулы, Гремлин вылил их содержимое в керамическую миску, а оболочку просто швырнул на пол, как мусор. Затем, поработав с излучателем около минуты, он заставил скоргов принять форму трёх небольших шайб. — Наши «светила науки» из «Светоча» слишком боятся приступить к настоящим испытаниям. Ха! Ха! И ещё раз — ха! Они даже умудрились упустить Алмазного Мангуста из своих лабораторий! Ну а мне, можно сказать, повезло, — достав из коробочки ковчеговские импланты, Гремлин погрузил их в стабилизированные колонии скоргов — те тут же пришли в движение и, поглотив импланты, снова замерли. — А теперь проверим, верна моя теория или нет, — взяв пробирку со штатива и осторожно разлив жидкость по шайбам, Гремлин взял излучатель с кодировщиком и принялся вводить данные для стабилизации новосозданных имплантов. «Твою ж мать! — Химера вдруг поняла, к чему всё идёт. К безумному эксперименту, в котором ей отведена роль подопытного кролика. — Рвать твою, суть, душу за ногу! Как же так?! — попытавшись вырваться из оков ложемента, Химера лишь разодрала себе запястья и лодыжки. — Любила ночью жаба анаконду! До чего же паршиво будет, если я тут сдохну! И ведь никто даже не знает, где я… а остальные? Похоже, или в отключке, или же их пустили в расход. Интересно, какие у этих уродов будут рожи, когда они поймут, что я действительно не знаю ничего о том схроне?» — Ну вот! Чудесно! Предварительная часть оказалась верной! — радостно объявил Гремлин, отложив кодировщик и излучатель на столик. — А теперь, милочка, перейдём к следующему этапу моего эксперимента! Химера с ужасом посмотрела на Гремлина: это был не просто садист-учёный, а настоящий фанатик, жаждущий сейчас же испытать на ней, бедной девушке, свои безумные, чудовищные разработки! Взяв импланты, Гремлин подошёл к Химере и разместил их на тех местах, где он выжиг куски термобелья. Химера зажмурилась в ожидании очередной порции боли, но… Секунда. Две. Пять. Ничего не происходило. Осмелившись открыть глаза, она увидела смеющегося Гремлина. Он глумился над нею! — Ну что, испугалась, маленькая?! — От интонаций в его голосе в душе Химеры разгоралась ярость, с такой же силой, с которой Огнебой выплескивает свою термитную смесь на врагов. — Небось думала, что сейчас начнётся адская боль, да? Спешу расстроить: всё будет немного иначе! Гремлин выставил перед собою левую руку, запуская какое-то мнемотехническое воздействие. В этот миг Химера ощутила лёгкое покалывание под имплантами, и оно с каждой секундой усиливалось. Это было похоже на онемение — когда тысячи микроскопических иголочек вонзаются под кожу и, проникая всё глубже и глубже, вызывают ощущение нереального холода. Химере оставалось лишь терпеть и надеяться, что скорофаги справятся…Внимание! Обнаружено инфицирование организма-носителя чужеродными скоргами. Начата процедура противодействия и изоляции чужеродных объектов.
Появившееся перед глазами сообщение обрадовало Химеру: если Гремлин ничего не заметит, то скорофаги наверняка справятся с принудительной имплантацией. А удастся выбраться отсюда — с помощью знакомых мнемотехников она обзаведётся ещё тремя имплантами. Но это если повезёт. Пока следовало сконцентрироваться на борьбе с вмешательством в свою систему. Ледяные нити вгрызающихся в плоть имплантов уже не просто доставляли дискомфорт, а начали причинять боль. Метаболический имплант, который обычно сразу «гасил» болевые ощущения, сейчас почему-то не сработал. Попытавшись задействовать его «вручную», Химера с ужасом обнаружила, что тот не реагирует на команды! За всю её жизнь сталкера подобное произошло лишь однажды — когда она попала в разгар битвы между биомехами и сталкерами из Ордена. Начавшаяся вакханалия создала такие энергетические помехи, что все импланты, находящиеся в её теле, отключились на пару часов. Пришлось довериться внешним имплантам, закрепленным на её бронекостюме, и бежать так тихо, чтобы даже сука-мышка её не заметила. Но сейчас… Стоило Гремлину вскинуть вторую руку, как его лицо исказила гримаса, а Химера в тот же миг заорала от невероятной боли. Изогнувшись, Гремлин начал делать руками «пассы», прозванные в сталкерской среде «мнемотехнической магией». Сейчас ему требовалась отрешённость от мира и полное сосредоточение на имплантации, чтобы завершить её, а прежде исключить ошибки. Но в какой-то момент глаза Гремлина налились ужасом, и он обернулся. Микропульсация. — Да быть не может… — на секунду Гремлин утратил концентрацию, что позволило его подопытной приостановить процесс принудительной имплантации. Взяв себя в руки, Гремлин через мью-фона сообщил Рихарду и Соха о случившемся и обратился к с Химере. — Нам предстоит долгая работа, девочка, и уж после неё мы как следует познакомимся поближе, — ухмыльнувшись, Гремлин усилил мнемотехническое давление. Дождавшись, когда Гремлин вновь «уйдёт в себя», Химера что есть силы рванула правой рукой, и путы на ней порвались. Не успела она удивиться этому, как услышала болезненный вскрик своего мучителя. Схватившись за голову, Гремлин упал на пол и свернулся в позу эмбриона, чтобы хоть как-то унять боль от неудачного мнемотехнического воздействия. Химера несколько раз видела подобное, когда некоторые самоуверенные мнемотехники, не справившись с биомехами, получали сильнейший ментальный удар, после которого восстанавливаться приходилось минимум сутки. Разорвав остальные путы, Химера с трудом встала на ноги. Подойдя к лежащему на полу Гремлину, она вгляделась в его страдания и поняла, что не испытывает ни ненависти, ни жажды мести… только жалость. Руководствуясь ею, Химера и убила Гремлина: обойдя его, она опёрлась ногой в его спину и, крепко обхватив его голову, потянула её на себя. Несмотря на вялое сопротивление, Химере с трудом удалось довести начатое дело до конца: в последний рывок она вложила все оставшиеся силы. Услышав сладостный хруст ломающихся позвонков и убедившись, что конвульсии Гремлина предсмертные, она отпустила его и внимательно осмотрелась. — Вот я дура! Забыла главное правило, которому меня учили! — выругалась Химера, припомнив уроки Иваныча, и забегала взглядом в поисках подходящего оружия. Ох, знал бы Гремлин, какой ассортимент предоставит освободившейся подопытной! Подхватив пару скальпелей и плазменную горелку, Химера ещё раз огляделась и наконец-то покинула место, ставшее для неё камерой пыток, и отправилась на поиски какого-нибудь огнестрельного оружия. Стараясь не издавать лишнего шума, она перемещалась из одного незапертого помещения в другое и в итоге обнаружила лишь парочку военных аптечек и два стимулятора — уже что-то, но лучше бы на этой полке лежали доспехи или комбез. — Суки! Что, придётся идти искать свои шмотки? Придётся, если не хочу сверкать голой жопой всему Пятизонью. Химере вдруг вспомнилось, как её обучал Иваныч. Один из его уроков гласил:«Можешь стащить какой-то хабар — бери, но так, чтобы не гнуть спину. Жадность и мышу сгубила, что полезла за большим куском сыра, пренебрегая маленькими». Это заставило её чертыхнуться и вернуться в свою пыточную. При повторном обходе помещения она обнаружила пластиковый ящик, что неприметной чёрной кляксой стоял в углу. Она осторожно открыла его, предварительно хорошенько оглядев, в опасении, что сработает сигнализация или какая-нибудь ловушка, но ей повезло. Да ещё как повезло! — Мои шмотки! Откуда?.. А впрочем, неважно! — Химера обрадовалась находке. Всё на месте: и её сделанный на заказ доспех, и «Мегера», и рюкзак с кучей мелочей, нужных для выживания! — Так… теперь хоть узнаю, в чём дело. Запустив диагностику состояния организма и имплантов, Химера с изумлением уставилась на проектор, словно впервые его увидела. — Не поняла! Это что значит — «импланты не обнаружены»?! Та-ак, либо комп в доспехе барахлит, либо этот жмур вместо имплантов дал мне Таблетку Шульца… Вооружившись детекторами и датчиками доспеха, Химера ещё раз обыскала помещение. Через минуту она уже складывала найденные ценности в рюкзак и контейнеры (она вспомнила и про тот куст автонов, с уникальными Н-капсулами), но её взгляд то и дело цеплялся за кейс из автонов. Было в нём что-то очень привлекающее и манящее. Уже на подходе к двери Химера решила всё же захватить и его. Приторочив его к рюкзаку, она тихо вышла из пыточной, огляделась по сторонам и наугад двинулась по коридору. — Неплохо. Я при своём доспехе, вооружена своей любимицей, да ещё и хабара набрала прилично! Определённо, все эти пытки того стоили! — Химера уже представляла, на что потратит выручку, и если она верно определила сумму, то список её будущих покупок может выйти очень внушительным! — Хах! Хорошо ещё, удалось не выдать координаты своего тайника в Лиманске, что под Припятью… Интересно, а зачем Иванычу понадобился мой схрон? Ладно, допустим, его полон и складировать некуда, но можно же новый сделать. Или же… стоп! Он что, положит тот хабар старого сталкера в мой тайник?! О-хо-ох-хох! Если это так… то прости-прощай Пятизонье! Тем паче, что имплантов во мне нет — теперь дорога за Барьер открыта! Проходя мимо пустых помещений, Химера даже не задумывалась о том, что бункер, как она его окрестила, опустел. Кроме неё и покойного Гремлина здесь никого не было. И её это ни капельки не смущало: она лишь думала о том, как счастливо заживёт, навсегда позабыв о Пятизонье. Да, именно так. Химера обязательно предаст забвенью это ужасное, смертельное, отравленное место.***
— Как Вы можете наблюдать, Отец Дьякон, процедура принудительной имплантации с применением мнемотехнического контроля позволяет нам не просто получить контроль над двигательными функциями испытуемого, но и, буквально как книгу, просматривать его память, — Гремлин, живой и невредимый, стоял подле своего Лидера со смесью восхищения и благоговения в душе. Тот, в свою очередь, смотрел на голопроектор, на котором транслировались воспоминания подопытной девушки. — Она вообще осознаёт, что с ней творится? — Властный голос Дьякона раздался подобно церковному колоколу — звонко и величественно, заставляя вслушиваться в его ритм и эхо, разносящееся по помещению. Неудивительно, что Гремлин внимал каждому слову его обладателя. — Нет, Отец. Она существует в мире своих грёз, а мы лишь смотрим и ищем нужное нам. Точнее, уже нашли. Если Вы пожелаете, то она пополнит ряды нашей семьи как хороший боец. — Это возможно? — Дьякон, почесав свою окладистую бороду, явно заинтересовался новыми возможностями. Гремлина такая реакция обрадовала. — Конечно возможно! По сути, она теперь как сталтех. Только управляет ею не Узел, а мы, Пламенный Крест! Волевое лицо Дьякона озарилось улыбкой. — Даю добро на любые испытания. Если всё получится, то, я тебе слово даю, Гремлин, ты станешь моим личным советником! — Не смею… о!.. Я не смел даже мечтать о таком! Химера же в этот момент находилась на том самом ложементе. Скованная по руках и ногах серебристыми побегами автонов. Её глаза, цвета чистого изумруда, умиротворённо смотрели куда-то за пределы бункерных стен, а застывшая на её губах улыбка была самой счастливой на свете. После ухода Дьякона опьянённый новостями Гремлин повернулся к всё такой же невменяемой Химере. Довольно потерев руки со слащавой, чуть садистской ухмылкой на лице он потянул к её щеке ладонь. — Good! That’s fuckin perfect! Oh, my dear, it’s time to have some fun! Внезапно тусклая лампа, освещающая помещение, лопнула, а окружающее пространство будто бы сжалось. Это мгновение выбило Гремлина из сознания, заставив его опасно покачнуться. В следующую секунду, когда он поднял голову, устремив взгляд в дальнюю комнату, он увидел ядовито-зелёный портал, из которого на него с интересом и толикой страха смотрела… точная копия Химеры, одетая в подобие школьной формы Большой Земли! — What the?!.. — Гремлин даже не успел выхватить импульсный пистолет, как вдруг содержимое помещения начало засасываться в портал. Ему не составило труда устоять на ногах, однако пожирающая воронка, в центре которой безмятежно стояла изящная фигурка, внезапно пропала, стоило ей поглотить пыль, мусор, включая осколки разбитой лампы, и самое главное — чемоданчик с продвинутыми имплантами, что лежал до этого на столе. — Fucking Pyatizon'ye. I've seen a lot of shit, but this shit is out of bounds. It's time to get out of here.… — испуганно держась за сердце, пробормотал Гремлин.
