Твои глаза всё такие же карие

      Самым искренним желанием на данный момент для Влада был прогул школы. Как только он не выкручивался перед своими предками: болят все возможные части тела, перелом души, невероятно ужасная погода на улице, вещи в стирке, куда-то пропали все школьные принадлежности, не может найти очки и главный козырь — его горячо любимому кролику Шторму необходимо составить компанию, ведь признаки депрессии из-за недостатка внимания на лицо.       Какого было разочарование, когда его обожаемая мама насильно выставила за дверь кудрявого сына, утверждая, что домашний питомец в унынии из-за непрерывной компании хозяина. Хотелось плакать. Сесть в углу подъезда и несчастно всхлипывать, пока кто-нибудь из родителей не пойдёт на работу, в последствии чего парень получит атаку угрызений совести, а после и жалости.       Его родители были хорошими людьми. Получившие высшее образование и работающие на достойных работах — обычная среднестатистическая семья с проблемой стыка поколений. По их воспоминаниям о прекрасном прошлом, школа — это замечательное место, время дружбы, любви и золотой юности. В общем, по их представлению, ничего ужасного в ней быть не может, ну, кроме экзаменов. Влад усугублял их веру сокрытием издевательств и побоев. Это было не самым умным решением для мальчика. Особенно в его раннем возрасте; молчание стало главной проблемой. Родители списывали всё его нежелание на лень и переходный возраст. Пока он ещё молодой и не обременённый работой, мать разрешала прогуливать: не так часто, чтобы не было риска неаттестации, но и не так редко, чтобы любимый сын не устал морально.       Однако, прогул первого дня в школе просто так был наглостью. Софья Романовна строго смотрела на сына. Под её взором он вяло толкнул входную дверь, а после мягкого поцелуя в щёку поплёлся в учебное заведение. Как только дверь закрылась, квартира наполнилась звенящей тишиной. Женщина снова погрузилась в свои мысли, игнорируя такой давящий звон и потрескивание холодильника. Ей была интересна причина, почему её сын так не любит школу. Когда-то ей казалось, что его избивают, издеваются, но после прямого вопроса мальчик ответил, что сам дерётся. Помнится ей, она отругала сына в тот раз. По его бледному, ещё не совсем взрослому лицу, переливаясь с зарумянившимися веснушками, текли слёзы. Она смотрела на него стеклянными глазами и сама видела размытое изображение. Она ощущала глубокую тайну внутри него, которую он так старательно скрывал. И ей казалась такой невозможной её беспомощность, её бездействие. Не слишком ли сильно она на него давила? И могла ли вообще помочь?       К сожалению, об этом было поздно думать. Загруженная делами на работе, она не смогла уделить должного внимания в тот момент. Теперь каждый вечер перед сном в ее голове плясали черти страха. Они упивались ее сомнениями, ее виной. В погоне за процветанием семьи, за стабильностью карьеры и, конечно же, хорошим обеспечением, она совсем забыла про то, что главное благополучие — это внимание. Скверные мысли царствовали над её страхом. Что если Владу в то время было плохо, а она вот так просто поверила ему на слово? Что если ему была необходима её поддержка, её проницательность? Что если…? Как бы она сейчас не пыталась незаметно разузнать чего-нибудь — находила только синяки от хобби и переносную аптечку, в основном с медикаментами для ушибов и ссадин.       Муж не разделял волнений. Он считал это всё излишней материнской опекой, утверждал, что для мальчиков в его возрасте нормально драться. Его позиция «не вмешиваться в дела сына, ведь он сам должен найти выход» изрядно выводила на негативные эмоции, но в тоже время она обдумывала свою одержимость помощью. Ей было страшно делать слишком много или ничего не делать. Какая мать не будет волноваться за сына?       Влад сгорал от стыда из-за своих действий, которые так сильно ранили душу матери, но он честно не хотел впутывать её во все проблемы. Юношеский максимализм ли это, или святая наивность, однако сейчас он стоял перед самодовольным одноклассником без мыслей о посторонней помощи. На самом деле он так и не понял из-за чего конфликт, но давать себя в обиду не собирался. Кулаки сжаты до выступающих вен, ноги твердо стоят, упираясь в пол, а лицо — синоним самой серьёзности, только взъерошенные волосы придают комичности. — Ёжик, черт тебя дери, я тебя спрашиваю! — было что-то глупое в его выражение лица. Вся ситуация казалась неправильной. Они стояли посреди коридора. Зайцев что-то яростно у него спрашивал, а Влад не находился с ответом. Как так получилось, что он просто ничего не услышал? Что же такого шокирующего спросил Лёха, что мозг Ежова отключился? Парень в панике посмотрел по сторонам, натыкаясь только на любопытную толпу. Лицо Зайцева набирало румянец: дело плохо — он злится. Все извилины работали, сверхурочно придумывая план побега, пока с вражеской стороны стремительно начала приближаться рука. Ёжик отскочил как от огня, запинаясь о свой же рюкзак. Как он оказался на полу? Неужто опять Крош со своими «приветствиями»? Да, кажется, было что-то такое. Воспоминания горохом в стену рушились на ничего не понимающего Влада. Он падал — всё, что он успел понять прежде, чем увидел приближающийся силуэт врага и затмение искусственного света его телом. Теперь он точно знал, что развалился на полу как выброшенная на берег рыбёшка, а над ним, словно чайка, нависнул Зайцев, который придерживал его за ворот несчастной футболки. — Ах ты скотина! Если чешутся кулаки — иди избивай кого-нибудь из своих! — в паре метрах раздались яростные крики Джи. Девушка со скоростью колибри подлетела к двум парням, нагло пиная того, кто сверху, в бок, отчего тот, вскрикнув, откатился в сторону. — Сегодня только первый день, а вы уже дерётесь, семиклашки уже за учителем побежали! Влад, чего разлёгся, ноги в руки и сваливай, пока не поймали, — она принялась поднимать друга, быстро уводя в другой коридор на лестницу, покрывая проклятиями Зайцева. — Да стой же ты, дура! — огромная ладонь вцепилась в кисть Лю. Кажется, воздух вокруг неё заискрился от ненависти. — Я просто ключи от кабинета передать хотел, классуха попросила подойти нас после уроков. — Ага, а ежи летать научились, когда ты стал просьбы учителей выполнять, — гневно фыркнула девушка, сдирая чужую руку. Парень не отцепился, быстро вложил ей в ладонь несчастную связку и скрылся от крика соцпедагога, что звенел на весь коридор: «Зайцев, опять ты?!»       Друзья спрятались в закоулке гардероба. За все это время Влад не проронил и слова, лишь с хмурым выражением лица пытался вспомнить, что произошло. Подруга быстро оглядела его на наличие ссадин, коих не оказалось, а после начала с усердием отчитывать его. — Влад, какого чёрта сейчас было? — она со вздохом села рядом. Кажется, он измотал ещё одного человека. — Я не могу тебя каждый раз спасть и в этом году. Его пусть хоть в колонию для малолетних садят за побои, но ты то куда? В прошлом году ты еле до выпускного дожил без постановления на учёт. Да тебя на последнем звонке учителя молили не подавать документы в десятый! Ты же понимаешь, что защищаться нужно так, чтобы тебя соцпедагоги не заметили? Или что, стал старшеклассником и всё, считай страх для слабаков?       На душе у парня было неспокойно. Ему было очень стыдно в данный момент перед своей хорошей подругой, но его гордость была изрядно побита последними двадцатью минутами. Он мог лишь молча смотреть на беснующуюся девушку. Ну, а что он мог ей сказать? Это правда. Он постоянно ввязывается в неприятности каким-то необъяснимым образом. После того, как в восьмом классе научился давать сдачи, ему сорвало крышу, он начал сам первым бить, первым подначивать конфликт. Во всём этом была доза адреналина, которая как яд отравляла светлость юноши, была как черный импульс, убивающий всю мораль. В момент первого удара выплескивалась вся накопленная обида, а дальше — удар мести, и его было сложно остановить. Именно поэтому он не успевал вовремя скрыться от школьных надзирателей. Джи приходилось постоянно, часто насильно, оттаскивать его от жертвы и уводить от правосудия. Каждый раз она в отчаянии его отчитывала.       Они чётко помнят, как она гордилась им в первый раз, когда он дал сдачи. Это был счастливый момент, ведь он означал конец тирании над ними. Но когда Джи увидела Влада, сидящего на полумёртвом парне из параллели, она почувствовала, как цепи ледяного ужаса сковывают её тело. Всё лицо несчастного было в крови, а кулаки ее друга были похожи на вяленые помидоры, которые прежде перемололи и из полученной массы слепили котлеты. Его стеклянные глаза полные ярости до сих пор сняться в кошмарах, а от воспоминания того, сколько сил понадобилось приложить, чтобы оттащить зачинщика от пострадавшего, болят мышцы. В тот раз его поймали учителя. Он долго сидел в кабинете социально педагога, а после ещё дольше находился у школьного психолога. Он чудом избежал постановления на учёт. Его оправдала хорошая успеваемость и защита учителей, что подтверждали ранее замеченные издевательства над Ежовым. Даже так, условием его безнаказанности было прекращение любых драк с его стороны. Именно поэтому заботливая Лю Джи прикрывала тыл каждый раз, и каждый раз отчитывала друга, он извинялся и обещал больше так не делать. Да только всё тщетно. Иногда девушка не понимала, для чего так старается, но прекратить не могла. — Прости. Мне очень жаль, — он мягко взглянул на подругу, чуть улыбаясь. — Вообще, мы не дрались. Я запнулся о рюкзак и упал, а он зачем-то меня схватил. — То-то все недоумевали, ебётесь вы или дерётесь, — закатила свои очаровательные тёмные глазки Джи. Влад в ответ лишь снисходительно фыркнул. — Да чтобы я, с ним! Фу, как такое только выдумать можно? — уголки пухлых губ на лице собеседницы приподнялись в надменной ухмылке, как бы говоря: «всё именно так и было» — отчего юноша скривился, максимально показывая свой ужас и отвращение. — Да я бы с большей охотой расцеловал твои руки после целого дня нашего катания! — Ладно. Так, зачем он тебе отдал ключи? — любопытство сверкнуло в её глазах, из кармана показался блестящий брелок с кислотным обрамлением надписи кабинета. — У меня плохое предчувствие, — друзья переглянулись. На миг в коридорах всё затихло. — Да нет, бред какой-то, — отмахнулся парень под пристальным взглядом подруги.       Сказать по правде, Джи была очень увлечена мистикой и эзотерикой. Она верила не только в судьбу, но и в привороты с проклятиями. Дома у неё были все возможные вещи: гадальные карты, руны, таро, свечи, части мёртвых животных, талисманы, подковы и всё, что только можно найти. Когда они только познакомились с Владом, Джи хватало просмотра гадалки и битвы экстрасенсов, ну, может ещё половины мистических шоу по ТВ, названия которых он с радостью забыл. После пары совместных просмотров впечатлительный ёжик ещё долго пугался каждого шороха и взгляда. В начале восьмого класса Лю стало не хватать только теории. После очередной драки Зайцева с одним из её знакомых она наслала на него порчу. Вполне безобидную, но этого хватило, чтобы открыть свой тайный школьный бизнес. Теперь ученики приходили к ней по всем мистическим вопросам. А в девятом классе, как бы её не уговаривал друг, она начала пробовать самодельных кукол вуду.       И вот сейчас Джи настойчиво предлагала Владу сделать «быстрый раскладик», чтобы его снова не избили в начале учебного года.       Кажется, это была уже традиция. В течение сентября он постоянно влипал в драку. В седьмом классе он был жертвой. В восьмом драка впервые была его инициативой. В девятом его бы поставили на учёт, если бы Зайцев, к общему удивлению друзей, не взял всю ответственность на себя. И вот, в десятом, его неожиданно зовут в пустой класс, у него плохое предчувствие, и всё это в первый день. В сознании парень страдальчески вздыхал и просил бога пояснить за всё происходящее, но ему, конечно же, никто не ответил. «Надо было оставаться политеистом, может, тогда бы мне кто-нибудь да помог» — совсем отчаялся Влад и, потрепав подругу по голове, направился в сторону кабинета, указанного на ключах. — Эй, и куда ты один собрался? — раздался позади яростный голос. Твёрдая рука Джи остановила невысокого друга. — Я постою рядом с кабинетом и прослежу, чтобы ты никого не убил, — со стороны юноши послышалось раздражённое фырканье. Девушка, нахмурив свои тёмные брови, строго посмотрела в глаза собеседнику. У него не оставалось иного выбора, только поражение.       Спустя пару минут ученики стояли около нужного кабинета. Никого из знакомых не было. Возможно, Зайцев на это и рассчитывал. Конечно, зачем его величеству приходить заранее? Пусть лучше опоздает минут на 10-15, как раз все соберутся, всё откроют. Мысль о том, что Влада назначили ключником, изрядно злила, однако ничего изменить уже нельзя. Смирившись, парень уселся на подоконник и стал ждать.       В школьном коридоре было по-обыденному людно, множество детей из начальных классов спешили скорее на следующий урок. Пестрые цвета заполнили бледный коридор, освещаемый холодными лампами — это сочетание вызывало ужас и тошноту, словно Влад получил тепловой удар. Младшеклассники гирляндой мелькали перед глазами в беспричинной детской спешке. Следом пошли более старшие классы и ровесники Влада. Антитетичность коридора, которому было так несвойственно наполняться жизнерадостными разговорами и счастливыми лицами, прервали силуэты в тёмных оттенках. В мешковатой одежде, со слегка потрёпанными ото сна причёсками, уставшими, измученными или даже ничего не выражающими лицами, и, конечно же, огромными синяками под глазам. Своей натурой зомби, будто Ежов и вправду попал в какой-то фильм такого жанра, они дополняли, успокаивали умертвительный покой коридора. Влад почувствовал, как из него вытягивают душу, ему снова стало тошно от всей атмосферы, руки потяжелели, хотелось одеть наушники и закрыть глаза, сбежать куда угодно. В ушах зашумело, его пробрал холод, ноги стали ватными. Гравитация словно взбесилась, показывая всю свою мощь, она притягивала к себе, заставляя прикрыть веки. Сознание отчаянно проигрывало воспоминания тёплых под царствованием беззаботности дней. Необремененное ничем время свободы, что так пугало после сдачи экзаменов. Цель, к которой он стремился всю жизнь была достигнута, ощущение, будто ты подлетел вверх на качели, оторвался на мгновение от сиденья, и все вокруг тебя и внутри парит. Ты совершенно без понятия, что делать дальше, сам смысл пропадает. Громкие наставления «Учись прилежно, сдай хорошо экзамены!» пропадают. На самом деле, ему нравился этот прохладный вкус свободы, где совершенно не важно: где ты, кто ты, с кем или как одет — твоё сознание всё приняло, и теперь твоя воля делать что хочешь. Наверное, все были зависимы от такой свободы, иначе бы не выглядели как ходячие мертвецы или специально выряженные на парад куклы, что так несуразно смотрелись в консервативном здании под надменными взглядами надзирателей.       Из мыслей его вывел оклик подруги. Он смотрел на неё с глубочайшим непониманием, пока она мямлила что-то с видом непостижимого сожаления. Когда он попытался что-то промычать в ответ, она с подозрением пощёлкала пальцами перед его лицом. — Я говорю, что мы пришли не на той перемене. Зайцев же просил после уроков подойти, — да, точно, что-то такое и он слышал. Кажется, они были слишком взбудоражены своим героизмом, чтобы вспомнить столь важный момент.       Неловко переглянувшись, друзья сверили расписание и направились каждый к своему кабинету. Ему было неловко от всей этой ситуации, во рту чувствовался металлический привкус крови с обкусанной губы, а страх и неопределенность цепями тянулись за ним по коридору. Влад чувствовал себя маленьким мальчиком, который боялся переступить пьяного в подъезде. Эти коридоры… Он словно оказался в седьмом классе. Перед глазами показался пустой коридор, освещенный закатными лучами. В ту пору, за углом его бы точно поджидали обидчики. Мышцы напряглись готовые к удару, сам парень зажмурился в ожидании, резко поворачивая за угол и…       Какого было его удивление, когда с ног, казалось, достаточно крепкого парня сбила какая-то восьмиклассница в шляпе и парике. Удивлёнными глазами он рассматривал балансирующую на одной ноге за счёт его крепкой хватки девушку. Он невольно улыбнулся, обдумывая, как хорошо современным детям, их свобода выражений, неприкосновенность всегда радовала. От незнакомки такой проблеск эмоций тоже не ускользнул. Она с непониманием, даже со страхом взглянула на юношу, быстро выдернула руку, приводя себя в порядок, извинилась и засеменила дальше по коридору. Влад стоял ещё минуту, с теплотой вспоминая подобный эпизод своей жизни.       Кажется, это было зимнее утро шестого класса. В тот день он, спасая свою школьную жизнь и достоинство, бегал по всяким глупым поручениям кого-то из разряда Зайцева. Подготовка к глупым новогодним конкурсам шла во всю. Младшие классы рисовали стен газеты и пели песни, старшие ставили сценки и помогали организовывать мероприятие. Маленький Влад бежал со стаканчиками воды по коридору, обдумывая вероятность того, что ему не достанется подзатыльник за долгую прогулку до туалета. Шли уроки, и в коридорах было по-беспокойному пусто. Он любил их безлюдность в рассветной дымке, лёгкий морозец из-за старых, проржавевших батарей, узоры замёрзшей сырости на стекле. Хотелось остаться одному в этом мгновении, без одноклассников, учителей и хулиганов. Он, не задумываясь, с разбегу влетел за поворот, совершенно не ожидая, что там будет стоять и курить старшеклассник. Влад может поспорить, что его глаза никогда не становились настолько большими. Высокий парень со смольными волосами и как-то совсем неумело выкрашенными светлыми прядями стоял в костюме, видимо предназначенном для выступления, и нагло курил в коридоре между кабинетами. Влад с такой силой влетел в его длинные ноги, что можно было подумать, будто он с тарзанки каждый день прыгает — небывалый размах рук. Конечно же, потери были летальны для воды. На полу образовалось озерцо со всеми дельтами, стоками и истоками, а на костюме старшего был краткий пересказ всего произошедшего.       Ему конец. Точно и бесповоротно. Прощай, короткая и такая нелёгкая жизнь!       Мальчик боялся даже голову поднять. Молчание, натянутое будто струны гитары, резало уши. В коридоре потемнело от происходящего. Стены погружались в тень, укрывая чернотой всё перед глазами, кажется, это даже не погода за окном, а в сознании помутилось от страха. Лёгкая дрожь охватила конечности, отсчитывая каждый удар сердца. Не зря же этого хулигана считали главным, должна была быть этому причина. В уме мальчик, рассматривая новые стразы на костюме, уже перебирал все возможные наказания. Ещё не сломавшийся голос задрожал в попытке выдавить извинения. — Парень, ты теперь мне должен, — с каким-то непонятным для Влада любопытством и озорством проговорил старший, изучая новый принт. Извинения полились как дождь в октябрьское утро, руки аккуратно сметали излишние капли с пиджака. Казалось, шестиклассник сейчас сознание от страха потеряет. — Давай так, я забуду, что ты испортил этот и без того не самый привлекательный костюм, а ты взамен отнесёшь небольшую посылку моему другу.       Предложение было соблазнительным, казалось даже безобидным, но Влад знал этот насмешливый оскал, на уровне инстинктов понимал, что это не акт милосердия. Однако, в силу обстоятельств у него вряд ли был выбор. Он покорно кивнул, заворожённо наблюдая, как из внутреннего кармана пиджака старший достаёт маленький прозрачный пакетик с каким-то белым порошком. Влад чувствовал, как бьётся его сердце в этот момент, ощущал всем телом прозрачную вуаль страха. В тот день, он уверен, боялся больше, чем когда-либо в этой жизни.       Огромная ладонь незнакомца, как бы показывая фокус, покрутила упаковку между пальцами, а после аккуратно вложила в чужой карман кофты. В эти пару секунд можно было увидеть его дьявольские рога и торжествующую улыбку сатаны в тёмных глазах. — Я вижу по взгляду, ты знаешь, что это, — парень наклонился, с особенной элегантностью и каким-то даже пугающим акцентом прошептал, — тебе необходимо доставить это одному моему знакомому. Он весь день будет ходить в цветном пиджаке в горошек. Совсем как у клоуна. Сам он похож на хиппи, не ошибёшься, — также резко он выровнялся, хлопая младшего по плечу и направляясь в сторону лестницы. Напоследок оставив лишь — Не справишься сегодня — я тебя найду.       Окурок лежал забытым и сырым на подоконнике, на улице моросил снег, а в коридоре было слышно лишь потрескивание ламп. Мальчик решил помолиться всем богам, которых только знал. Рукой он пытался доказать себе всё отчаяние положения, но получалось не очень. Кожа предплечья покраснела, на костяшках остались легкие следы зубов — чертовски ужасный день. Влад слышал множество историй о том, как таких посредников, коим он сегодня стал, сдают ментам в обмен на неприкосновенность, да только те, в отличии от него, хотя бы немного денег успевают заработать, а он просто увяз в дерьме. в какой момент жизнь потекла не в то русло?       Он ещё раз помолился всем, кого знал, ощупал карман с пакетиком, перечислил в уме нужные признаки и подумал о том, что выглядит ужасно подозрительно, выдавая себя всем нервным видом. Его взгляд переключился на пролитую воду, чей вид заставил мальчишку грязно выругаться. Руки ещё немного дрожали от осознания происходящего, пока он поднимал стаканчики. Давайте-ка подытожим: он должен принести воду, не получить оплеуху, убрать весь созданный бардак в коридоре, найти какого-то хиппи, передать наркоту, не сесть в колонию и не стать постоянным мальчиком на побегушках для ещё одного хулигана. Окно напротив показалось очень привлекательным, однако, Ежов лишь горько улыбнулся, направляясь обратно в туалет за тряпкой и водой.

***

— Ты вроде ёж, а не улитка. Почему так долго? — блистая своим остроумием, бросил один из его «надзирателей». Ответа не последовало. Мальчик дрожащими руками поставил стаканы на стол. Он видел его. Видел того хиппи в странном пиджаке. Когда поднимался в нужный класс, тот проходил мимо в сторону актового зала, и это был бы его шанс, будь он чуть смышлёнее. В тот момент у него настолько пересохло во рту, что он был готов залпом выпить стаканы, которые держал в руках. Старшеклассник и вправду выглядел как обкуренный, насколько Влад это мог судить. Самым разумным было бы спародировать фильм. Врезаться в него и незаметно подкинуть пакетик, но он так никогда не делал и тем более не знал, куда убрать лишний груз. Нижняя губа незаметно начала кровоточить, пока он, игнорируя старших, обдумывал другие способы передать посылку. — Эй, ты вообще слушаешь? — его с ощутимым раздражением толкнули в плечо. От неожиданности ноги переплелись, заставляя тело рухнуть на пол. Из кармана выпал и без того потрёпанный пакетик. Повисло молчание. — Ты в наркодилеры подался? — менее уверенно проговорил другой. — Чувак, у нас же монополия. Тебя прикончат. Старшеклассники начали переговариваться между собой, со страхом поглядывая на Ежова. Они не хотели впутываться в неприятности. От таких нервов на глаза начали наворачиваться слёзы. — Меня попросили передать, — его голос невольно подрагивал. — Парень из десятого, сказал сделать это до конца дня. — Ты влип! — озвучила всем известный приговор одна из присутствующих. — Как он выглядел? — с интересом помог подняться тот же, кто его толкнул. — Неужели кто-то решил объявить войну? — У него тёмные волосы, часть он, кажется, красил. Ещё он был в праздничном пиджаке, кажется, один из ведущих, — ребята задумались. На их лицах выступило облегчение и даже какое-то разочарование. — Поздравляю, ты умудрился провиниться перед правителем школьной несправедливости Пинхельвансш… Как-то там. — Знаешь, малой, иди-ка ищи получателя. И не говори ему, что мы тебя задержали, пожалуйста. Мы доделаем твою часть работы!       Влада как можно быстрее вытолкнули из класса. Оно и понятно — никто не хотел быть избитым до полусмерти, и он в том числе. Вздох отчаяния вырвался изо рта, нарушая тишину коридора. Нужно искать того хиппи. Срочно. И, недолго думая, он поспешил в актовый зал, гонясь за призрачной надеждой, что нужный человек где-то там. Ему очень хотелось встретить его в одиночестве, чтобы никто не узнал больше об этом случае, только вот какого было его разочарование, когда он зашёл внутрь просторного помещения, переполненного учителями и учащимися. Он слышал, как разлетаются последние осколки его веры, а сердце замирает при виде Пинхельв… В общем Пина, который ухмыльнулся так, будто он сам Иисус, спустившийся только что на землю после стольких лет. Старшеклассник лукаво ему подмигнул и слегка кивнул на стоящего рядом торчка. Без слов ясно, что он ему сказал, и от этого Влад побледнел. Если учителя увидят, то ему точно конец. Он огляделся, прикидывая план действий, но лучше бы не делал этого. Совсем рядом со сценой, на которой сейчас и стоял нужный ему объект, раздавала указания Филин — учительница технологии у девочек, бывшая преподша физкультуры и главная ЗОЖница района. Да она его на месте придушит, если увидит что он пытается передать!       Дальше ситуация не улучшалась. Возле кулис, на каких-то ящиках сидел Зайцев, со скучающим видом залипая в телефон под бесконечные рассказы Нюши, а мимо перетаскивал декорации и выполнял поручения с уничтожающим взглядом Баранов под руководительством Филина. В голове возникли самые скверные слова, которые он не стал озвучивать ввиду того, что ситуация и без этого ужасная. Неуверенной походкой Влад направился к сцене, на ходу придумывая, что делать дальше, и пряча посылку в ладони. И, конечно же, ничего хорошего он придумать не смог.       В то время он был мало знаком с ровесниками, но те, кроме Зайцева, учились в его классе. Поэтому, как гений актёрского мастерства, с криком «Бараш» (вообще-то мальчик ненавидел, когда его так называли из-за фамилии и кудрявых волос, но не показал виду при Нюше) Ежов бросился к однокласснику, как бы случайно врезаясь в знакомого Пина… Его план был идеален — в теории. Под удивлённый взгляд своего «работодателя», гневное, с примесью раздражения фырканье откликнувшегося знакомого и заинтересованный взор Зайцева он неожиданно упал вместе с целью. Нет, Влад совершенно не ожидал, что того настолько легко сбить с ног, да он и не этого добивался. От такого поворота событий руки на автомате устремились вперёд, чтобы спастись от удара, после чего пакетик, что так неудачно попал под давление, взорвался порошком, создавая белое облачко вокруг. Его лицо так густо покраснело от осознания лишнего внимания, которое он сам на себя навлёк. На глазах навернулись слёзы то ли от порошка, то ли от безысходности, отчего Влад зажмурился, подсчитывая пульс, замедляющийся с каждой секундой от страха. Вселенная, за что ты так?       Сверху раздался смех. Ежов слегка закашлялся от резкого вдоха, ощущая на языке сладость. Супер, его повезут в участок накуренным (или как там у них это называется? Он даже думать об этом не хотел). хиппи под ним вообще, кажется вырубился. Он ещё и убийца? Сколько ему теперь светит — пожизненное? Мокрыми от слёз глазами он обернулся на задыхающегося от смеха Пина. — Кажется, мне следовало отдать тебе самому! — не прекращал заливаться старший. Его приятель трагично открыл глаза и злобно взглянул в ответ. — Будешь солёные значит есть, — с ленцой тот поднялся, попутно стряхивая белый осадок с без того ужасного пиджака. — Ну уж нет. У меня ещё осталось! — из внутреннего кармана Пин вытащил небольшую упаковку, и в этот момент Влад готов был поклясться, что не ощущал наличие нижней челюсти. В руках ведущего была упаковка сахарной пудры. Подметив замешательство младшего, он расхохотался ещё больше, а вот его друг укоризненно прищурился, сразу смекнув, в чём дело. — Ты чуть не довёл мальца до приступа из-за этого? Пин, ты… Знаешь, мелкий, я тебе его порцию кексов отдам, в качестве платы за моральный ущерб, — хиппи поднялся, после чего помог младшему. -Но Лосяшик! — издевательски-жалобно протянул зачинщик. — Не называй меня так, — рявкнул тот в ответ. Влад невольно дёрнулся, он не ожидал подобного от такого с виду расслабленного человека. — Эй, голубки, вы репетировать собираетесь? Кто выступать за вас будет, я? — раздался недовольный окрик Филина. Пин поднял руки в примирительном жесте. В то же мгновение ему в голову полетел планшет со сценарием, который он с лёгкостью поймал. — Зайцев, а ну перестань портить инвентарь! — последовало яростное замечание. Шестиклассник улыбнулся ей, и, отвесив издевательский поклон, направился к выходу. Нюша поспешила за ним, а Бараш, кажется, покраснев до кончиков ушей, с грохотом уронил ящик, который нёс, пока следил за тем, как те удаляются. — Ну что за дети!       На лице Влада показалась улыбка. В тот день его правда накормили кексами с той самой сахарной пудрой. А бонусом за выдержку на ближайшие дни оставили в покое. Сейчас эта ситуация кажется смешной, не смотря на то, сколько страха он тогда испытал. Приятные воспоминания вселили надежду. Возможно, и сегодня Зайцев позвал его в класс не для того, чтобы подраться.