Ешь, я разрешаю

Винсент сидит на капоте, слегка подрагивает в предвкушении. Еще немного и начнет сердиться. Как Тео собрался искать его в таком огромном городе, если даже на своей чертовой машине найти не может? Раз, два, три, - отстукивает костяшками в нетерпении. Давай, найди меня. В голову к нему пока не лезет; пусть будет сюрприз, пусть Тео поработает. - Сам виноват, любовь моя, - мягко мурлычет он себе под нос и выводит складным ножом узоры на свежей краске. Справа, от отеля, доносятся пьяные крики. Здесь, на парковке, пара подростков неловко изучают друг друга. Винсенту откровенно скучно, он щурится, думает, что бы нацарапать еще. Полночи Тео проводит за поиском зацепок и крупиц информации. В новом городе так всегда: нужно найти место кормежки; пройтись по районам; вынюхивать, выискивать, не дать уйти - - но Винсент сам ждет его здесь. Когда Тео наконец возвращается к месту своей стоянки, его добыча сидит на машине, откинув руки назад, легко покачивает ногой. - Привет. Тео захлестывают злость, непонимание, раздражение. Как он смеет так нагло издеваться, откровенно смеяться над ним? Ни во что его не ставит? Винсент зевает, тянет руки к Тео. С капота не спрыгивает, только закидывает одну ногу на другую. - Мой хороший, сильно опаздываешь. Почему заставляешь меня столько ждать? Тео в секунду преодолевает разделяющие их несколько метров. Одним прыжком оказывается возле, резко ставит ногу на капот рядом с Винсентом. Выпускает когти - совсем не страшно. Свою дорогую малышку он не тронет; ей-то он дорожит. Смотрит бешено, не двигается, будто готовится к новому прыжку. Тогда Винсент еще раз проводит ножом по машине. Старается, чтобы царапина была поглубже предыдущих. Пытается загнать лезвие глубоко, по самую рукоятку – выходит лишь наполовину; противный металлический звук режет масляную тишину и треск цикад. - Это за то, что любишь ее больше. - Твою мать, какого хрена! Ты что делаешь! Хруст позвоночника. За мгновение - Винсент не успевает заметить - Тео скидывает его на асфальт со всей силы. Пара позвонков треснуло. Отлично, наконец он стал порасторопнее. - Думаешь, я не заберу тебя сейчас? - слышит его крик Винсент. - Не справлюсь с тобой? Пришел поздороваться? - треск в районе щиколотки; ботинок Тео резко опустился на его ногу. Винсент не теряет сознание, но на минуту проваливается внутрь себя и болевой шок. Подергивается серый туман; небо черное и глубокое; оно проглатывает в себя, и от этого немеют конечности - Винсент резко смаргивает секундное наваждение. Тео смотрит сверху, Винсент поднимается на локтях - кажется, ему совсем не рады. - Если ты думаешь, что я не смогу прикончить тебя сейчас... Винсент пытается ударить по голени Тео здоровой ногой. Тот опускается рядом на корточки, смотрит не моргая. - Нахрена ты сам приходишь? Тянешься ко мне, дождаться не можешь? - он наклоняется к нему, - Забейся в свой угол и жди. Я и так приду. От Тео опять несет гарью. Запах будто не снаружи - от одежды, тела, рваных ран; - а изнутри, выбивается искрами, всполохами. - Вин-сент, - рычит Тео по слогам, из самого горла; тот вздрагивает, когда наконец слышит свое имя. Зрачки Тео расширены, черное полностью выталкивает радужку. Смотреть, смотреть бы только туда, как они расплываются, подергиваются, прищуриваются и расширяются. Когти проходят рядом с его лицом, и Винсент снова вываливается из марева своего сознания. Царапают асфальт. И в этот раз он понимает две вещи. Почему его ноги каждый раз несут в костер, почему он не ждет, почему не прячется, почему теперь валяется на этой чертовой парковке; а еще то, что сейчас уже не сбежать. Если только не - складной нож снова мелькает в руке. Тео видит его, замирает и смеется. - Серьезно? Расцарапывает асфальт вдоль - когти проходят совсем рядом с шеей, грудью, бедрами; Винсент снова пятится, отползает назад. Стукается спиной о машину. - Бросаешься на меня с вот этим? Винсент сглатывает; раз, два, три - и резко вставляет нож в свою ладонь. Холодная кровь сразу вытекает на запястье, на манжету белой рубашки. Пачкается, падает крупными каплями. - Иди сюда, - говорит он и проталкивает нож дальше, вспарывая ладонь. - Ешь. Я разрешаю. Тео ждет чего угодно, только не этого. Винсент улыбается с облегчением - когда понимает, кто кого наконец поймал. Тянет к нему руку, ловит пару капель сам, издевательски машет перед лицом. Тео не двигается, не шевелится, борется сам с собой? Это ненадолго, дорогой мой. - Я же знаю, зверь тебя рвет внутри, - шепчет Винсент ему в голову, настойчиво проталкивая голос внутрь. - Он съест или меня, или тебя. Он водит окровавленной ладонью в воздухе, смеется про себя. Застывший, парализованный Тео не может обмануть его и приказать глазам не двигаться, не следить за каждым его движением и - Винсент толкает окровавленную руку прямо под нос. - Давай. Когда еще будет такой шанс. И наконец чувствует, как Тео начинает есть с его руки. Брухи, что с них взять. С самоконтролем всегда погано - Винсент улыбается; отрывает руку ото рта, проводит по щеке, по лицу - оставляет пятна крови. Мое. Тео дергает ладонь обратно, сжимая ее двумя руками. Ест, вылизывает, распарывает зубами кожу. Его зверь - в отличии от самого Тео - гораздо честнее и открытее. - Что, теперь уже не скроешь, что тоже скучал? - тянет Винсент и гладит его свободной рукой по затылку. Окровавленной рукой давит на пасть. Тео не может прекратить, не может не пытаться выпить Винсента. Прокусывает сухожилия в ладони насквозь, и гладившие его по щеке пальцы немеют - бессильно опадают, больше не выводят по коже. Кровь Винсента не какая-то особенная на вкус - такая же как у всех, густая, отдает железом; но из-за чувства насыщения, эйфории, что вызывает только она, он не может перестать. Руками под бедра Тео подхватывает Винсента, усаживает обратно на капот. Рта от руки не отрывает; выедает его, разрывает руку до запястья. На зубах остается легкий хруст тонких хрящей. - Ешь еще, если хочешь, - шепчет Винсент в нем; вырисовывает словами узоры внутри черепной коробки, водит своим ненастоящим дыханием вдоль мозга. Нет, Тео, Винсент не будет прятаться в углу. Такая дорогая жертва, как он, сам будет решать как принести себя, как скормить себя, как отдать себя. Он обвивает ноги вокруг бедер Тео, надавливает на них и притягивает ближе к себе. В руках снова мелькает нож, скользит совсем рядом с лицом Тео - но Винсент пока не хочет останавливаться. Пока что - пока что, он будет продолжать надрез на своей руке; резким движением он распарывает вену вдоль предплечья. В глазах Тео вот-вот готов блеснуть отголосок разума, который оттащил бы его назад, огрел бы остатком логики по затылку. Но крови все больше, она не не отпускает его - он не отпускает его. Кость в предплечье совсем тонкая; Тео нечаянно? ломает ее зубами, прокусывает, спускается к локтю. - Красиво, господи, так красиво, - повторяет Винсент в бреду; не может отвести взгляд от него - приходит в себя только от резкого толчка Тео внутрь себя и собственного стона. Их маленькая игра заходит слишком далеко; когда Винсент лежит на капоте, зажимает свой рот рукой, а Тео нависает и толкается внутрь. Им обоим давно была пора остановиться. Нельзя, чтобы их заметили - поэтому все стоны он отправляет прямой доставкой в голову. Чем интенсивнее Тео входит в него, тем глубже Винсент проникает, входит, скользит в него телепатически. Каждое свое ощущение - холодный металл под спиной, острые зубы в запястье; то, как Тео двигается в нем и сильнее напирает - все это Винсент заталкивает ему прямо в мозг. От этого Тео все больше плывет, ноги подкашиваются, он едва сохраняет равновесие - хватается рукой за воздух, за машину, за плечи, чтобы удержаться. Сир Винсента такое бы точно не одобрил. Сколько он повторял, что в нем тореадорская кровь; такими, как он, должны восхищаться, любить на нежных шелковых простынях, а не на грязных пустых парковках. Есть причина, по которой сира здесь нет. А Тео - есть. Он всегда приходит за ним. Сам Тео уже не отдает себе отчет в происходящем. Он вжимается в Винсента сильнее, трется грудью о его треснувшие ребра. Наконец отпускает его окровавленную руку и тянется выше, к шее - а от нее к губам. Они стукаются зубами, и Винсент чувствует собственную кровь у себя на языке. Он уже пробовал ее раньше - изо рта Тео она вкуснее. - Может отнесешь меня внутрь? - спрашивает Винсент, не отрывая рот. - Я тебя к обивке с ножом не пущу, - резко отрывается Тео и говорит слишком ясно для себя. Оба смеются - будто все хорошо и в порядке вещей. Винсент притягивает Тео обратно к себе, цепляясь пальцами за ошейник с шипами. Быстро целует, стараясь не смотреть в глаза - пора. Когда он чувствует, что Тео вот-вот кончит, в его руках снова мелькает острый металл. Вот теперь можно. - Золото мое, так получилось. Винсент резко полощет его по горлу; кровь Тео брызжет фонтаном, заливает все вокруг - царапины на машине, пышный бант на рубашке, вспотевшее лицо Винсента. Он инстинктивно хватается руками за горло, старается остановить кровь. За пару мгновений Винсент выскальзывает из-под него; времени их близости хватило для того, чтобы залечить переломанные кости, перекушенные хрящи, ушибы на ребрах - - и не хватило для всего остального. Так нужно. Винсент знает правила и слишком хорошо понимает, зачем Тео здесь. То, что происходит между ними - уже большая удача. Тео сгибается пополам, опираясь на капот. - Твою мать, гребаный ублюдок… - думает он; с порезанным горлом много не скажешь вслух, но Винсент собирает все его мысли с собой изнутри. - Ты же опять меня найдешь, - он успевает быстро дотронуться губами до виска (не смотреть, не принюхиваться, так красиво, так вкусно) - но если не сбежит сейчас, не сбежит никогда. Винсент вкладывает в это всю волю и исчезает; оставляя Тео откашливать свою кровь, сжимать горло за порванным ошейником и пытаться выбросить его стоны из своей головы.