У тебя его глаза

      — Хогвартс когда-то был центром изучения древней магии, – Тео указал на старинную гравюру в книге. – Здесь были особые наставники – четыре хранителя, каждый специализировался на определённом виде силы.       Они сидели в кабинете Люпина, окружённые стопками древних фолиантов. Профессор задумчиво перелистывал страницы старинной рукописи:       — Интересно. Здесь говорится, что некоторые проявления древней магии могут быть признаками родового проклятия. Особенно если они сопровождаются видениями.       — Как у меня, – сказала Марта. Она изучала генеалогическое древо какой-то старинной семьи. – И у моего отца тоже были видения. Значит, проклятие передаётся по мужской линии?       — Не обязательно, – Люпин покачал головой. – Но то, что оно проявилось и у вас, и у вашего отца, говорит о его силе. Однако есть и хорошая новость: здесь упоминается, что такие проклятия можно снять.       — Если найти их источник, – добавил Тео, показывая другую страницу. – Смотрите, тут написано о «первородном грехе» – поступке, из-за которого род был проклят. Найдёшь причину – найдёшь лекарство.       Марта провела пальцем по строчкам:       — Надо копать глубже. Искать информацию о семье отца, о его предках.       — И о том, почему ваша бабушка так старательно скрывает прошлое, – заметил Люпин. – Она знает больше, чем говорит.       — Профессор, – Тео вдруг выпрямился, – а что если хранители оставили какие-то записи? О тех, кого они учили?       — Портреты, – Люпин потёр подбородок. – Должны быть портреты хранителей. Но где их искать в замке такого размера?       Марта смотрела на свои руки:       — По крайней мере, теперь мы знаем, что были ученики с древней магией, с особыми силами. И Хогвартс помогал им научиться с этим жить. Правда, я не очень понимаю, как на этом завязано проклятье.       — Главное – не торопиться, – Люпин положил руку ей на плечо. – Такие тайны открываются постепенно. Важный ключ к разгадке прячется в самом неожиданном месте.       Марта ещё думала о том, куда подевалась книга, которую читал её отец, та самая о древней магии в Хогвартсе. Она перерыла всю библиотеку и каталоги, но не нашла её. Может, стоило спросить Дамблдора? Почему-то было не по себе. Пока Марта решила отложить этот вопрос, но вернуться к нему позже.       

***

      Библиотеку заполнили слизеринцы.       — Драко, – Дафна остановилась у его стола. – Мы с Теодором собираем группу для подготовки к экзаменам. Присоединишься?       — С чего бы? – он скривился, но в его глазах мелькнул интерес.       — Потому что ты умный, когда не пытаешься быть копией своего отца.       Было не до этого. Нужно было идти к декану. В кабинете Снейпа Драко всегда чувствовал себя неуютно.       — Мистер Малфой, – декан Слизерина смотрел на своего студента. – Ваш отец пишет, что вы проявляете недостаточно инициативы в определённых вопросах.       — Простите, сэр, – Драко выпрямился. – Я исправлюсь.       — Возможно, – медленно произнёс Снейп, – не все ошибки требуют исправления. Лично меня удовлетворяет ваша успеваемость.       Драко пожал плечами, ему было совершенно плевать, что там считает его декан, важным было лишь мнение отца. Его слово – закон. Его настроение – единственно правильное в семье.       

***

      Гарри рассказывал о квиддиче, Джинни рассмеялась звонко и заразительно. Рыжие волосы блестели в свете камина, и Марта заметила, как Гарри замер, глядя на неё. Что-то неприятно кольнуло в груди. Джинни была естественной. Не боялась высоты, не пряталась за книгами, не носила в себе тёмное наследие.       — Хочешь присоединиться к ним? – спросил Фред, заметив её взгляд.       — Нет, – Марта резче, чем намеревалась, перевернула страницу книги. – У них своя компания.       На квиддичной тренировке Джинни тоже выделялась.       — Отличный бросок, Джинни! – крикнул Гарри, и младшая Уизли просияла.       Марта, сидевшая на трибуне с учебником, почувствовала, как по рукам пробегает холодок. Джинни летала так же свободно, как Гарри, словно родилась на метле. В отличие от неё самой, которая до сих пор боялась подниматься выше.       С каждым таким моментом что-то внутри Марты твердело, превращая былую дружбу в растущую неприязнь. Она знала, что это нечестно – Джинни не сделала ничего плохого. Но когда дело касалось Гарри, рациональные мысли отступали перед эмоциями.       «Просто она такая идеальная, – горько подумала Марта, глядя, как Джинни выполняет сложный манёвр. – Настоящая гриффиндорка. Не то что я».       Экзамен по защите стал маленьким праздником в череде недовольств и разочарований.       — Впечатляюще, мисс Донкингск, – Люпин наблюдал, как она справляется с полосой препятствий. – Особенно ваш подход к красному колпаку – использовать его собственную агрессию против него. Это дурмстрангская техника?       — Да, профессор. Мы изучали, как обращать тёмную энергию существ.       — Превосходно. И я заметил, что холод больше не распространяется вокруг вас, когда вы используете сильные заклинания. Вы научились контролировать это?       Марта кивнула:       — Теперь это не помеха. Пока что.       

***

      — Это исключительный перевод, – профессор Бабблинг изучала её работу. – Вы не только правильно интерпретировали значения рун, но и уловили контекстуальные связи... А эти заметки о северной традиции особенно интересны.       Марта почувствовала на себе внимательный взгляд Теодора, они часами обсуждали эти древние тексты, сравнивая разные школы рунической магии.       — Я бы хотела отметить, – продолжила профессор, – что ваше понимание взаимосвязи между различными руническими традициями выходит за рамки обычной программы третьего курса.       Защита и руны давались Марте проще всего. С остальными предметами было по-разному, угнаться за отличниками не получалось. Хуже всего было с трансфигурацией, в следующем году Донкингск пообещала себе, что будет брать дополнительные уроки у МакГонагалл.       — Ну как? – спросил Фред, когда она вернулась с предпоследнего экзамена.       — Кажется, хорошо, – она устало опустилась в кресло. – По крайней мере, ничего не взорвалось и никто не пострадал.       — Хах, это мой стиль сдачи экзаменов! – он рассмеялся. – Ты должна быть более амбициозной. Например: «Я настолько впечатлила экзаменаторов, что они предложили мне сразу перейти на седьмой курс».       — Или: «Мои руны были такими древними, что вызвали духов викингов», – подхватила она игру.       — Вот это уже лучше! – Фред одобрительно кивнул. – Я слышал, Люпин особенно хвалил твою практическую работу.       Она подумала о Люпине с его терпеливыми уроками, о Теодоре, помогающем разобраться в древних текстах, о Фреде, превращающем любую проблему в повод для шутки. На мгновение показалось, что жить действительно приятно.       

***

      — Мы собрали все возможные прецеденты, – Гермиона лихорадочно перебирала пергаменты. – Все законы о правах магических существ, все случаи оправдания.       — И документы о древних законах, – добавила Марта, глядя на записи, тайно переданные Теодором. – Те, что не были отменены.       Хагрид сидел за своим огромным столом, комкая платок размером с небольшую скатерть:       — Вы столько сделали. Но Люциус Малфой...       — У Малфоев нет власти над древней магией, – твёрдо сказала Марта. – А гиппогрифы – древние существа.       

***

      — Что-то надвигается, – Марта стояла у окна с Теодором. – Ты чувствуешь?       Он кивнул:       — Замок затаил дыхание. Корвус беспокойный.       Ворон на его плече взъерошил перья, вглядываясь в сумерки за окном.       — Это не только из-за Клювокрыла, – она обхватила себя руками. – Что-то большее. Все события последних месяцев ведут к чему-то…       — …неизбежному, – закончил он.       

***

      — Как ваши сны, мисс Донкингск? – Люпин изучал её последние записи.       — Яснее. Но... – она замялась. – Теперь они больше похожи не на кошмары, а на предупреждения.       — О чём?       — О выборе, – она посмотрела на свои руки, где едва заметно мерцали морозные узоры. – Скоро придётся решать что-то важное.       

***

      Хагрид снова сидел за своим огромным столом. Перед ним лежало официальное письмо из Министерства – пергамент выглядел неуместно чистым и аккуратным в грубых пальцах.       — Они даже слушать не стали, – его голос дрожал. – Люциус Малфой говорил про опасных тварей... про безответственность... А Клювокрыл, он же просто защищал свою честь...       Гермиона вскочила, её глаза пылали от гнева:       — Это несправедливо! У нас были все доказательства! Прецеденты! Свидетельства! Мистер Саламандер прислал письмо в защиту!       — Комитет уже решил всё заранее, – горько произнёс Хагрид. – А теперь и апелляцию отклонили...       — Они не могут! – Гермиона в ярости мерила шагами хижину. – Это же... это же средневековье какое-то! Казнить существо только потому, что оно повело себя согласно своей природе!       Марта сжала руку подруги, пытаясь успокоить, Гермиона была вне себя от ярости:       — И после этого они говорят о справедливости! О законах! Да этот суд – просто фарс! Всё решают деньги и связи Малфоев!       Рон и Гарри молча переглянулись. Они никогда не видели Гермиону в таком состоянии.       — Когда? – спросил Гарри.       — Шестого июня, на закате, – Хагрид утёр глаза. – Приедет палач Макнейр.       Клювокрыл, чувствуя общее настроение, беспокойно переминался на привязи за окном. Его гордая осанка и благородный вид делали предстоящую казнь ещё более абсурдной и жестокой.       

***

      Напряжение чувствовалось во всём: в приглушённых разговорах за столами, в тревожных взглядах преподавателей, в том, как дементоры кружили всё ближе к границам школы.       — Палач уже прибыл, – прошептала Гермиона. – Я видела его у ворот.       — Это ужасно – проводить казнь на территории школы.       Марта заметила, как Дамблдор серьёзно беседует с МакГонагалл, как хмурится Люпин, глядя в окно, как близнецы притихли, не пытаясь никого разыгрывать.       «Всё сходится в одной точке; Блэк где-то рядом, казнь Клювокрыла, растущая сила внутри меня, странные видения... Судьба готовит сцену для чего-то важного».       Марта догнала друзей у тыквенных грядок. Гермиона спускалась к хижине Хагрида, Рон и Гарри спешили за ней.       — Сюда, – Гарри потянул их за огромную тыкву. Отсюда открывался вид на задний двор хижины, где был привязан Клювокрыл.       Они увидели, как прибыла делегация – Дамблдор, какой-то чиновник из Министерства и Макнейр с огромным топором, который зловеще поблёскивал в лучах заходящего солнца. Хагрид стоял рядом с Клювокрылом, его огромные плечи дрожали.       Гермиона вцепилась в руку Рона, спрятав лицо у него на плече. Он осторожно обнял её, неловко поглаживая по спине. В его глазах читалась беспомощная нежность – он не знал, как утешить подругу, но отчаянно хотел защитить от этой боли.       Макнейр примеривался к шее гиппогрифа. Что-то холодное и древнее поднялось в груди Марты. Ярость затопила её разум – не её обычная злость, а что-то более глубокое, похожее на силу, которую она чувствовала в своих видениях. Земля под ногами палача внезапно покрылась коркой льда. Макнейр поскользнулся, нелепо взмахнув руками, топор вылетел из его рук. Но он быстро поднялся. Удар – глухой и окончательный. Гермиона разрыдалась.       Марта почувствовала, как дрожит от сдерживаемой силы. Лёд начал расползаться вокруг неё, но тут тёплая рука Гарри легла ей на плечо. Он молча притянул её к себе, и она почувствовала, как его тепло медленно растапливает ледяную ярость в её груди. Они стояли там, две пары подростков, обнявшись и пытаясь справиться с несправедливостью мира: Рон, неуклюже утешающий рыдающую Гермиону, и Гарри, держащий Марту и её необузданную силу.       — Мы найдём способ, – Марта крепко обнимала всё ещё всхлипывающую Гермиону. – Малфои не могут вечно покупать справедливость. Мы заставим их заплатить за...       Но тут она замерла. В сгущающихся сумерках появился знакомый силуэт. Тодди скалился, его глаза светились недобрым светом:       — Справедливость? – издевательски протянул он по-немецки. – Ты говоришь о справедливости, маленькая наследница?       — Нет, – прошептала Марта. – Не сейчас.       — А знаешь ли ты, что он сделал во имя справедливости? – Тодди закружился вокруг неё. – Сколько крови пролил во имя высшего блага?       — Марта? – встревоженно позвал Гарри, она уже не слышала.       Она боролась с невидимым противником, катясь по склону, выкрикивая что-то на немецком. Вокруг неё расползался лёд, температура резко упала.       — Нужно её оттащить! – крикнул Рон, пытаясь поймать извивающуюся Марту.       Вдвоём с Гарри они подняли её, всё ещё отбивающуюся от невидимого врага. Гермиона бежала впереди, расчищая путь к замку. В гостиной их встретил встревоженный Фред.       — Что с ней? – он бросился к Марте, которая уже почти не сопротивлялась, только бормотала по-немецки.       — Видения. Присмотри за ней, – быстро сказал Гарри. – Если станет хуже – сразу к мадам Помфри. Мы... нам нужно кое-что сделать.       — Прямо сейчас? – Фред недоверчиво посмотрел на них.       — Это важно, – Гермиона уже тянула мальчиков к выходу. – Очень важно.       Последнее, что увидела затихающая Марта – как её друзья исчезают в портретном проёме, а Фред осторожно укутывает её в плед, стирая со лба ледяной пот.       

***

      — Их нет уже больше часа, – прошептала Марта Фреду.       — Знаю, – он напряжённо смотрел в окно. – Мы должны отвлекать внимание, что бы они там ни придумали.       Когда Перси в третий раз спросил о Роне, Марта изобразила приступ головной боли:       — Ох, он обещал принести мне зелье из больничного крыла.       — Я что-то не видел мисс Грейнджер.       — Она помогает первокурсникам, – не моргнув глазом соврал Фред. – В библиотеке.       Марта уснула и проснулась в одиночестве в гостиной перед полуночью. Голова теперь действительно гудела, и девочка решила дойти до больничного крыла, чтобы взять что-то от головной боли.       Дверь больничного крыла открыл директор. Он был чем-то неимоверно доволен.       — О, Марта! Заходи, ты вовремя.       — К чему, профессор?       — К переменам. Рон ждёт, иди.       В лазарете было тихо и темно, только одна свеча горела у кровати Рона. Он лежал бледный, с забинтованной ногой, при виде Марты попытался улыбнуться:       — Ты как раз вовремя. Тут такое было!       — Что случилось? Где Гарри и Гермиона? Что с твоей ногой?       — Сложно объяснить, – Рон поморщился от боли. – Ну, если коротко… Сириус Блэк... он не тот, кем мы его считали. И мой крыс... он оказался... В общем, это длинная история.       — Рон, – Марта села рядом с кроватью, – ты весь дрожишь. Дементоры?       Он кивнул:       — Они поймали Блэка. Собираются сделать «поцелуй дементора».       В этот момент снаружи замка раздались крики. Рон дёрнулся, пытаясь встать:       — Нужно...       — Тебе нужно лежать, – твёрдо сказала Марта, удерживая его за плечи. – Что бы там ни происходило, ты со сломанной ногой никому не поможешь.       Она достала шоколадку из кармана вязаной кофты, после встреч с Тодди всегда носила с собой:       — Держи. Поможет от последствий дементоров.       Рон благодарно взял шоколад, его руки всё ещё подрагивали. Где-то снаружи раздался волчий вой. Марта вздрогнула, что-то в этом звуке было неправильное, нечеловеческое.       — Тодди, – прошептала она, увидев скрюченную фигуру в углу.       — Sie kommen, – проскрипел он.       — Кто? – она подалась вперёд. – Кто идёт?       — Die wahrheit und die dunkelheit.       В этот момент в окно ударил порыв ветра, и ребята увидели дементоров.       — Die zeit ist gekommen, – прошептала она.       И в ответ в глубине замка часы пробили полночь, отсчитывая последние мгновения перед тем, как всё изменится.       Дамблдор появился из ниоткуда, преграждая путь Гарри и Гермионе у дверей больничного крыла.       — Какая удивительная ночь, – проговорил он, глядя на них поверх очков-половинок. – Столько событий... и столько ещё может произойти, если правильно распорядиться временем.       Гермиона резко вздохнула, её рука машинально дёрнулась к цепочке на шее.       — Мисс Грейнджер, – Дамблдор чуть наклонился к ней, – три оборота должно хватить. Мисс Донкингск сейчас с мистером Уизли, не так ли? Как удачно.       Гарри растерянно переводил взгляд с Дамблдора на Гермиону:       — Профессор, я не понимаю...       — Конечно, не понимаете, Гарри, – Дамблдор улыбнулся. – Но мисс Грейнджер, я уверен, всё прекрасно поняла. К сожалению, я не могу вмешаться напрямую – слишком много глаз следят за каждым моим шагом. Но три юных волшебника... Особенно если один из них обладает весьма необычными способностями, – он подмигнул. – Помните – вас не должны видеть. И да, мисс Грейнджер... Иногда лёд может быть очень полезен в жаркой ситуации.       С этими словами он развернулся и исчез в темноте коридора, оставив озадаченного Гарри и внезапно просиявшую пониманием Гермиону.       Двери больничного крыла распахнулись – Гарри и Гермиона влетели внутрь, тяжело дыша. Гермиона сразу бросилась к кровати Рона, обхватив его руками так крепко, что он охнул:       — Гермиона... рёбра...       — Прости-прости! – она отстранилась, но продолжала держать его за руку.       — Как ты, дружище? – Гарри подошёл ближе, его лицо было бледным и встревоженным.       — Бывало и лучше, – Рон попытался улыбнуться. – Жить буду.       Марта наблюдала за этой сценой, массируя виски. После встречи с Тодди голова раскалывалась, а в глазах двоилось.       — Тебе нужно зелье, – Гермиона заметила её состояние.       Она принесла флакон с полки мадам Помфри и протянула его Марте:       — Выпей. То, что сейчас произойдёт... тебе понадобятся ясная голова и все силы.       — Что происходит? – Марта сделала глоток зелья. – Почему вы все так странно себя ведёте?       Гермиона вместо ответа достала что-то из-под рубашки – длинную золотую цепочку. Повертела что-то в руках, и мир закружился в непонятном ритме. Когда мир перестал кружиться, они оказались в пустом больничном крыле, там же, где и были. Солнце ещё не село, только начинало клониться к горизонту.       — Так вот почему... – Марта посмотрела на Гермиону с внезапным пониманием. – Вот почему ты спрашивала у бабушки про маховики времени. И почему выглядела такой измученной весь год.       — Ты использовала это, чтобы посещать занятия? – Гарри уставился на маховик с изумлением.       Гермиона кивнула:       — Профессор МакГонагалл договорилась с Министерством. Это был единственный способ попасть на все предметы. Три часа древних рун одновременно с прорицаниями, магловедение в то же время, что и уход за магическими существами...       — Ты проживала некоторые часы по два раза? – Марта покачала головой. – Неудивительно, что ты всегда была такой уставшей.       — Сейчас это не важно, – Гермиона спрятала маховик под рубашку. – Важно то, что у нас есть шанс всё исправить. Мы вернулись на несколько часов назад, как раз перед казнью Клювокрыла.       — Значит, мы можем его спасти? – спросил Гарри.       — И не только его, – Гермиона понизила голос. – Мы можем спасти Сириуса. Но нужно быть предельно осторожными – нас никто не должен увидеть. Особенно мы сами. Встреча с самим собой во времени... это может быть катастрофой.       — А что будет, если нас заметят? – Марта нервно оглянулась.       — Поверь, лучше нам этого не проверять. Искажения времени могут быть ужасными, – Гермиона прислушалась к звукам в замке. – У нас мало времени. Сначала нужно спасти Клювокрыла, пока делегация Министерства не пришла к Хагриду.       Ребята добежали до избушки Хагрида и спрятались.       — Они сейчас войдут в хижину, – прошептала Гермиона, наблюдая из-за тыквы. – Нам нужно как-то отвлечь их внимание.       — Я могу попробовать помочь, – тихо сказала Марта. – Но мне нужно сосредоточиться.       Она закрыла глаза, чувствуя, как холод поднимается изнутри. На этот раз она не сопротивлялась ему, а направляла, как учил Люпин. Вокруг хижины начал клубиться густой туман – не обычный, а морозный, в котором кружились крошечные ледяные кристаллы.       — Идеально, – выдохнула Гермиона. – Теперь они не увидят нас из окна.       Гарри осторожно приблизился к Клювокрылу, почтительно поклонился. Гиппогриф, несмотря на нервозность, ответил на поклон. Пока Гарри отвязывал верёвку, Марта продолжала удерживать туман, чувствуя, как подрагивают руки от напряжения.       — Следы, – вдруг спохватилась Гермиона. – На влажной земле останутся следы!       — Я позабочусь, – Марта направила силу вниз. Тонкий слой льда начал расползаться по земле, скрывая их шаги. Мисс Донкингск диву давалась, как ей удавалось управлять этим.       Из хижины донеслись голоса – делегация направлялась к выходу. Гарри потянул верёвку, и Клювокрыл неохотно двинулся за ним. Гермиона поддерживала туман с другой стороны, а Марта медленно отступала, замораживая каждый их шаг.       Где-то в тумане хлопнула дверь. Послышался разочарованный возглас Макнейра, а затем глухой стук топора о забор.       — Получилось, – одними губами произнесла Гермиона, когда они достигли кромки леса. – Марта, ты можешь… отпустить?       Туман медленно рассеялся. Марта привалилась к дереву, чувствуя, как дрожат колени – она никогда ещё не использовала свою силу так целенаправленно.       — Это было... – начал Гарри.       — Потом, – оборвала его Гермиона. – Давайте, уводим Клювокрыла подальше. У нас ещё много дел.       Они устроились в густых зарослях, откуда был виден замок. Клювокрыл мирно щипал траву рядом, время от времени поглядывая на них яркими оранжевыми глазами.       — Так что произошло? – спросила Марта, обхватив колени руками. – После того, как вы оставили меня с Фредом?       Гарри и Гермиона переглянулись.       — Сириус Блэк невиновен, – начал Гарри. – Это не он предал моих родителей. Это был Питер Петтигрю.       — Крыс Рона, – добавила Гермиона, видя непонимающий взгляд Марты. – Он анимаг, как и Сириус. Он инсценировал свою смерть, подставил Сириуса и всё это время прятался в семье Уизли.       — Двенадцать лет... – прошептала Марта. – Как вы узнали?       — Сириус затащил Рона в Визжащую хижину – он охотился за Петтигрю, не за мной, – Гарри говорил быстро, словно боялся не успеть рассказать. – Там был профессор Люпин... Они были друзьями в школе – он, мой отец, Сириус и Петтигрю. Они все стали анимагами, чтобы помогать Люпину, когда он... – он осёкся.       — Когда он превращается, – закончила Гермиона. – Он оборотень, Марта. Когда Снейп задал эссе об оборотнях, я, глубоко проработав тему, окончательно убедилась, что Люпин болен ликантропией. Но я до последнего никому не рассказывала о своих догадках. Не хотелось пугать…       Марта вспомнила их разговоры с Люпином о «тёмной стороне», о контроле над собой, и многое вдруг встало на свои места. Радоваться или пугаться такому открытию? Было непонятно.       — Что случилось потом?       — Появился Снейп, – Гарри нахмурился. – Мы... обезвредили его. Люпин и Сириус заставили Петтигрю показать своё настоящее лицо. Чтобы мы могли выступить свидетелями, чтобы мы знали правду. Но когда мы вели его к замку, взошла полная луна. Люпин начал превращаться, он забыл выпить своё зелье... Петтигрю сбежал, а Сириус, пытаясь защитить нас от Люпина-оборотня, оказался у озера, где его окружили дементоры...       — Его поймали, – Гермиона сжала руку Марты. – И теперь собираются... Но мы не можем этого допустить. Он невиновен.       — Поэтому мы здесь, – кивнула Марта. – Чтобы всё исправить.       — Смотрите! – шепнул Гарри, указывая на тропинку к Гремучей иве. – Это мы... то есть, прошлые мы. Сейчас всё начнётся.       — А теперь какой план? – прошептала Марта, наблюдая, как их прошлые версии исчезают под Гремучей ивой.       — Мы должны быть готовы к трём вещам, – Гермиона загибала пальцы. – Люпин превратится в оборотня и побежит в лес. Петтигрю попытается сбежать. А Сириуса окружат дементоры у озера.       — И мы не можем вмешаться раньше времени, – добавил Гарри. – Иначе Петтигрю не раскроет себя, и невиновность Сириуса не будет доказана хотя бы нам.       — Когда Люпин превратится, я отвлеку его воем – он побежит на мой голос в лес. Гарри, ты...       — Я побегу к озеру, – он сжал палочку. – Я видел... то есть, увижу, как кто-то спасает нас мощным патронусом у озера. Я хочу знать, кто это был.       — А я могу попробовать замедлить Петтигрю, – предложила Марта. – Заморозить землю под его ногами, когда он будет убегать?       — Нет, – Гермиона покачала головой. – Как бы ужасно это ни звучало, он должен сбежать. Иначе всё изменится слишком сильно.       Они замолчали, услышав крики из Визжащей хижины. Вскоре показалась странная процессия: связанный Снейп, левитируемый словно марионетка, Сириус, Люпин, Петтигрю в наручниках и их прошлые версии.       — Сейчас начнётся, – прошептала Гермиона, крепче сжимая палочку. – Будьте готовы.       Луна выглянула из-за облаков. Люпин застыл, его тело начало трансформироваться. Это было жуткое зрелище, которое заставляло кровь стыть в жилах. Было в этом что-то бесконечно ужасное и прекрасное: лунный свет, игра теней и преображение измученного тела во что-то неуправляемое и сильное.       — Давай, – шепнул Гарри Гермионе.       Она жутко завыла. Оборотень повернул голову на звук и бросился в их сторону.       — Бежим! – Гарри потянул девочек за собой. – К озеру! Там мы будем нужнее!       Они неслись через лес, слыша позади хаос превращения, крики и топот ног. Где-то там Петтигрю совершал свой побег, но у них была другая цель – озеро, где вот-вот должна была развернуться решающая битва с дементорами.       В последний момент, когда Петтигрю начал свой побег, что-то внутри Марты щёлкнуло. Она не могла – просто не могла – позволить ему уйти. Человеку, который предал родителей Гарри, который двенадцать лет прятался как крыса...       — Марта, нет! – крик Гермионы потонул в шуме.       Марта бросилась наперерез Петтигрю, сбивая его с ног. В лунном свете его лицо казалось восковым – бледное, с заострившимися чертами и вечно бегающими глазками. От него пахло сыростью и страхом – запах, въевшийся за годы жизни крысой. Редкие волосы были всклокочены, на шее виднелись проплешины – следы многолетней крысиной чесотки. Они покатились по земле. Её руки, покрытые инеем от ярости, вцепились в его потрёпанную одежду. Где-то в глубине души она знала – это неправильно, но ненависть затопила её разум. Ярость вырвалась наружу потоком холода. Петтигрю вскрикнул от боли – левая сторона его лица, куда пришёлся удар её ладони, мгновенно покрылась изморозью. Кожа побелела, покрываясь узором из крошечных снежинок.       На секунду ей показалось, что получилось – она прижала его к земле, видя панику в крысиных глазках. Иней расползался по его щеке причудливым узором, похожим на морозный ожог. Она знала – это останется с ним навсегда, клеймо её прикосновения, метка предателя.       Но Петтигрю был взрослым волшебником, закалённым годами выживания. Он извернулся с неожиданной силой, его локоть врезался ей в лицо. В его движениях чувствовалась крысиная юркость – результат двенадцати лет, проведённых в шкуре грызуна. Марта услышала хруст – острая боль пронзила переносицу, в глазах потемнело. Она почувствовала, как тёплая кровь заливает губы, а слёзы бесконтрольно катятся по щекам, смешиваясь с кровью на подбородке.       — Мелкая тварь! – плюнул в её сторону Петтигрю, держась за щеку, на которой теперь проступила кровь.       Он уже исчезал в темноте, на бегу потирая обмороженную щеку – место, где её ярость оставила неизгладимый след. Даже в своей крысиной форме он теперь будет носить эту метку – участок белого меха.       — Марта! – Гермиона оказалась рядом, помогая ей подняться.       — Я почти поймала его, – Марта дрожала от злости и разочарования. Лёд под её ногами растрескивался от неконтролируемых эмоций.       — Episkey! – Гермиона направила палочку на её нос, останавливая кровотечение.       — К озеру, – Марта вытерла кровь рукавом. – Нужно успеть к озеру.       Она побежала вперёд, чувствуя, как пульсирует боль в переносице – собственная метка её неудачной попытки изменить историю. Где-то позади Гермиона что-то кричала про временную линию, но Марта опять не слушала. Если она не смогла остановить Петтигрю, то хотя бы поможет спасти Сириуса. Гарри чего-то ждал, надеялся на помощь извне, но её всё не было. Когда будет момент истины? Тогда, когда Гарри решит.       — Expecto Patronum! – голос Гарри прозвенел над озером.       Из палочки Гарри вырвался серебряный олень, величественный и яркий. Патронус бросился на дементоров. И они начали отступать. Олень не давал им приблизиться к Гарри и Сириусу из прошлого.       — Невероятно, – выдохнула Гермиона, наблюдая с берега. – Он создал мощного телесного патронуса. Да так не у каждого взрослого получается.       Когда последний дементор исчез в ночном небе, Марта почувствовала, как подгибаются колени. Они спрятались в кустах, наблюдая, как Снейп появился на берегу озера. Чёрная мантия развевалась, лицо искажала злобная гримаса торжества.       — Я не могу на это смотреть, – прошептала Марта, когда Снейп пнул бессознательного Сириуса, проверяя, жив ли тот.       — Не вмешивайся, – Гермиона крепко сжала её руку. – Пожалуйста. Он доставит их в замок. Всё идёт как должно.       Снейп создал носилки и грубо левитировал на них Сириуса и Гарри.       — Он не проверил толком, всё ли с ними в порядке, – процедила Марта сквозь зубы, наблюдая, как головы безвольно качаются при каждом движении носилок.       — Снейп ненавидел моего отца, вот и мне теперь достаётся. Видимо, Сириуса он тоже не жаловал. Чёрт с ним. Нам нужно идти за Клювокрылом, – Гарри с трудом отвернулся от этого зрелища. – Скоро Сириуса запрут в башне Флитвика, и у нас будет только один шанс его спасти.             Они поспешили обратно в лес, где оставили гиппогрифа. Марта на ходу вытирала злые слёзы:       — Почему мы должны позволять этому случиться? Почему нельзя просто...       — Потому что нужно позволить плохим вещам произойти, чтобы случились хорошие, – мягко прервала её Гермиона. – Если мы сейчас остановим Снейпа, Сириус окажется в ещё большей опасности. А так у нас есть план и шанс его спасти.       «Говно это, а не план. Несправедливо!» – жгли мысли голову Марты, царапали ей горло, пульсировали в сломанном носу.       Клювокрыл встретил их тревожным курлыканьем, чувствуя их напряжение.       — Я полечу с Гарри, – решительно объявила Гермиона. – Марта, ты...       — Слишком слаба, я знаю, – кивнула Марта. – Я создам отвлекающий манёвр внизу. Туман у главного входа отвлечёт внимание от башни.       — Встретимся в больничном крыле, – Гарри помогал Гермионе забраться на гиппогрифа.       Марта сидела в тени большого дуба, подняв лицо к башне. Её ледяной туман клубился у главного входа, отвлекая внимание немногочисленных обитателей замка, ещё не спящих в этот поздний час. Нос сильно болел после столкновения с Петтигрю, а руки слегка подрагивали от магического истощения.       Вот оно – тёмный силуэт гиппогрифа на фоне звёздного неба. Клювокрыл расправил могучие крылья, унося на себе Сириуса к свободе. Марта различила, как Гарри и Гермиона машут ему на прощание.       — Удачи, – прошептала она, хотя никто не мог её услышать.       Всё произошедшее казалось нереальным. Путешествие во времени, драка с Петтигрю, дементоры, патронус... События путались в голове, словно осколки странного сна. Она механически коснулась переносицы – всё было по-настоящему.       Когда гиппогриф превратился в крошечную точку на горизонте, Марта медленно поднялась. Ноги казались ватными, а в голове шумело. Нужно было идти в больничное крыло. Она не совсем понимала, как объяснит свой разбитый нос и почему она вообще там окажется.       У дверей больничного крыла она остановилась, прислушиваясь. Внутри были голоса, значит, Гарри и Гермиона уже вернулись. Марта глубоко вздохнула и толкнула дверь. Пора было возвращаться в реальность – какой бы странной она теперь ни казалась.       Когда Марта вошла, Гарри и Гермиона сидели на кровати рядом с Роном, который выглядел одновременно сбитым с толку и восхищённым.       — Вы только что были тут, потом исчезли и вошли через дверь! Что за магия такая? – выкрикнул Рон.       — Ты в порядке? – Гермиона тут же вскочила, осматривая переносицу Марты.       — Нет, – Марта опустилась на ближайшую кровать. – Как всё прошло?       — Идеально, – глаза Гарри сияли. – Мы долетели до башни, Гермиона открыла окно заклинанием. Сириус не мог поверить, когда увидел нас на Клювокрыле.       — Он спросил, не хочет ли Гарри уйти с ним, – добавила Гермиона.       Марта заметила, как Гарри слегка напрягся:       — Я хотел. Очень хотел. Но сейчас это невозможно – без Петтигрю у нас нет доказательств его невиновности.       — Погодите, – Рон переводил взгляд с одного на другого. – То есть вы вернулись во времени, спасли Клювокрыла, сражались с дементорами, а потом организовали побег Сириуса Блэка на приговорённом к смерти гиппогрифе?       — И Марта сломала нос в драке с Петтигрю, – Гермиона указала на нос подруги.       — А ещё я создал телесный «Патронус», – кивнул Гарри. – Я думал, что там, на озере кто-то помог… Может быть… Мне казалось… Что это мог быть отец… Глупости. Никто не пришёл. Я сделал его сам.       Внезапно они услышали шаги в коридоре.       — Это Дамблдор, – прошептала Гермиона. – Он сейчас войдёт и «запрёт» нас здесь для нашего алиби. Веди себя естественно!       После ухода Дамблдора в больничном крыле повисла тишина. Гарри вдруг повернулся к Марте, только сейчас по-настоящему увидев её лицо в ярком свете ламп:       — Мерлин, твой нос! Он же... он же сломан! Ого!..       Марта снова коснулась переносицы:       — А, это... Это когда я пыталась остановить Петтигрю.       — Но зачем? – Гарри подался вперёд. – Гермиона же сказала, что нельзя менять прошлое!       Марта опустила глаза, чувствуя, как краснеет:       — Знаю. Я сглупила. Я не смогла просто стоять и смотреть. Он предал твоих родителей, из-за него Сириус провёл двенадцать лет в Азкабане... Я подумала, если есть хоть малейший шанс всё исправить...       — Ты рисковала собой ради меня? – в голосе Гарри слышалось удивление и что-то ещё, от чего у Марты сжалось сердце.       — И толку? – она горько усмехнулась. – Он всё равно сбежал. А я теперь буду ходить с кривым носом. Вот напоминание о моей глупости.       — Это не глупость, – возразил Гарри. – Это очень храбро. И по-гриффиндорски.       — И очень похоже на тебя, Гарри, – заметила Гермиона с лёгкой улыбкой. – Бросаться спасать всех, не думая о последствиях.       Марта поймала понимающий взгляд подруги и слегка покраснела. Рон, который до этого наблюдал за разговором, хмыкнул:       — По-моему, этот шрам даже идёт тебе, Марта. Придаёт какой-то... героический вид. — Точно, – поддержала Гермиона. – Как боевая отметина.       — След неудавшейся справедливости, – вздохнула Марта.       Новости распространялись, как лесной пожар: Сириус Блэк пойман и снова сбежал, Снейп в ярости, а профессор Люпин... оборотень.       

***

      — Ты должна была это видеть! – Рон буквально подпрыгивал в кресле гостиной, его глаза сияли. – Гермиона... наша Гермиона!       — Бам! – Гарри показал движение рукой. – Прямо в нос!       — Подождите, – Марта переводила взгляд с одного на другого. – Вы хотите сказать, что Гермиона Грейнджер, которая обычно говорит: «Насилие ничего не решает»...       — Врезала Малфою! – выпалил Рон с таким восторгом, как будто это было лучшее, что он видел в жизни. – Без магии! Просто подошла и...       — У него было такое лицо, – Гарри изобразил выражение крайнего изумления, и они все расхохотались.       — А потом он просто сбежал! – продолжал Рон, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Малфой, Крэбб и Гойл – удрали от одной Гермионы!       — Правда, потом она сказала, что рука болит, – добавил Гарри. – Но, Мерлин, оно того стоило!       — А где она сейчас? – спросила Марта, всё ещё улыбаясь.       — В библиотеке, – синхронно ответили мальчики.       — Конечно, – кивнула Марта. – Где же ещё может быть Гермиона после того, как преподала урок самому Драко Малфою?