Горничная для Учих

Дверь в спальню открылась. Неужели эта дуреха нашла в себе смелость вернуться? Саске усмехнулся, уже прикидывая в голове пару едких замечаний, однако ночной гость его разочаровал. Саске возвращался к столу со спиртным, когда на пороге его комнаты появился Итачи. — Уже соскучился? — мгновенно потеряв интерес, бросил младший Учиха, возвращаясь к своему порочному делу. Итачи бесшумно закрыл дверь, и это не предвещало ничего хорошего. — Не то чтобы, — спокойно ответил он. Старший брат держался нарочито расслабленно, однако черные глаза опасно сузились. Ну что опять случилось? В чем Саске успел провиниться? Впрочем, на этот раз, кажется он догадывался. Тихий, слабый, давным-давно подавленный зверек совести заворочался где-то на задворках сознания. Не могла же Мия всерьез воспринять его дурацкую шутку? — Я шел к себе в спальню и мимо меня пробежала Мия. — Итачи растягивал слова, словно акула, кружащая вокруг своей жертвы. Саске ненавидел когда он так делал. Это раздражало. — В каком-то очень странном, возбужденном состоянии. — продолжал Итачи. Он стоял почти вальяжно, сложив руки в карманы и испытующе смотрел в лицо брата. Саске начинал тихо беситься. Неужели нельзя без этих прелюдий? В такие моменты он чувствовал себя как целка в первую брачную ночь — отвратительно. — И выбежала она отсюда. — наконец резюмировал Учиха. Саске хмыкнул. Он ничего не отрицал. Отчасти назло, отчасти потому что и обвинений как таковых не услышал. Однако по опыту он знал, что Итачи просто так не отстанет. Мечтая как можно скорее вновь предаться пьянству, Саске выбрал выиграть войну, проиграв битву. — Итачи, давай без этой херни, — закатил глаза Саске, — Говори прямо. Он кожей ощущал те жалкие десятки сантиметров, что отделяли его от заветной бутылки спиртного. Сейчас они казались непреодолимыми километрами. — Что это было? — в голосе Итачи слышалось обманчивое спокойствие. Саске слишком хорошо знал своего брата, чтобы на это повестись. — Ты же сам все сказал. Возбудилась и выбежала, — Саске едва сумел подавить усмешку. Фактически все так и было. Итачи не повысил голоса, однако стальные нотки, которые в нем проявились заставили Саске скривиться. — Я думал, что это очевидно, но похоже, что придется объяснить — в этом доме больше никто не тронет Мию. И если я узнаю, что ты решил поиграть с ней в наши старые игры... — Тогда что? — Саске по-кошачьи склонил голову. В первые с начала разговора в его голосе прозвучал искренний интерес. В глазах загорелся странный огонек. Это что-то новенькое. Прежде Итачи не отличался особой эмпатией по отношению к их горничным. — Вот значит как, — задумчиво протянул Саске. Интересно. Сначала Шисуи, теперь и непробиваемый Итачи. Если бы Саске хотя-бы немного не знал Мию, решил бы что она... От пришедшей в голову мысли к горлу подкатила мерзкая тошнота. Нет, все таки он тот еще мудак. Зря Шисуи не врезал ему. Быть может это бы помогло выбить хотя бы часть той мерзости, которая в нем скопилась. — Позволь узнать, чем Мия заслужила подобный иммунитет? На этот раз уже Саске пристально всматривался в непроницаемое лицо напротив, тщетно пытаясь отыскать на нем... Да черт его знает, хоть что-нибудь. Хер ты дождешься от Итачи, что он выложит все как есть. — Того, что уже случилось по нашей вине тебе недостаточно? Саске нахмурился. Итачи как всегда драматизирует. Разве они ответственны за то, как все сложилось? Он ее предупреждал. Ее предупреждал Итачи. Кто же виноват в том, что этой тупице так везет испытывать всякое дерьмо этой жизни на собственной шкуре? Нет. Саске не считал, что Мия виновата в случившемся. Но и Итачи здесь был не причем. Впрочем, его убеждай-не убеждай, все равно по ночам самобичеваться в подушку будет. Глупый старший брат. В конце концов, от самого страшного им удалось ее защитить. И все же, было то, чего он не понимал. — Из-за того, что один обладатель зудящих яиц повел себя как урод, мне ее теперь за километр обходить? К слову он попытался — ничего не вышло. И, кажется, ему даже не особо понравилось. Девчонка хоть и бесила порой до чертиков, однако без нее было как-то... Скучно? Не то чтобы она ему нравилась, просто это как... Собака. С домашним животным жизнь всегда кажется интересней, разве нет? — Может мне теперь из-за грехов всего мужского отребья в монастырь уйти? Итачи возвел глаза к потолку, едва сдерживая себя от применения тяжелой воспитательной артилерии. И это в их-то возрасте. — Она хороший человек. А я не люблю, когда с хорошими людьми обращаются плохо. — Я бы не сказал, что обращался с ней плохо, — на лице Саске сама собой разъехалась кривая идиотская ухмылка. Он даже был уверен, что ей понравилось. И это было удивительно. Такая реакция — и это учитывая, что он толком ее даже не каснулся. Желваки на лице Итачи напряглись. — Если есть потребности, ты знаешь где и с кем их удовлетворить. Но Мию в это не впутывай. Последствия тебе не понравятся. Саске хмыкнул. Уже собравшийся уходить Итачи обернулся через плечо, уловив что-то странное в этом простом звуке. — Не слишком ли много внимания одной горничной? — задумчиво крутя стакан, спросил Саске, в сущности ни к кому не обращаясь. Итачи ничего не ответил. Как бы то ни было, в одном его брат точно был прав. У Саске были потребности и он знал где их удовлетворить. В фойе было до стерильного светло. Точно больница, а не отель. Начищенный до блеска мраморный пол, ослепительная люстра, блестящий кожаный диван, противно скрипящий от малейшего движения. Весь интерьер словно кричал: "Здесь можно трахаться без страха подхватить венерическое заболевание!". Иронично, ведь именно в таких местах ими чаще всего и заражались. Но это только если не знать нужных людей. Например таких, как Киба Инузука. — Ну, как тебе? Давненько тебя не было. Итачи присоеденится или ты сегодня одинокий волк? Ну что? — точно торгаш на рынке подгонял Киба, — Берешь всех троих? Или сегодня обойдешься двумя? Саске в пол уха слушал поток сознания бывшего одноклассника. Что мы имеем? Первая — высокая загорелая блондинка. Вторая — низкая бледная брюнетка. Хорошенькая. Но не может же он ебать кого-то, кто так похож на родственницу. Даже дальнюю. Даже красивую. Была и третья. Совсем ничем не примечательная. Если бы не одна особенность. Волосы. Цвета чистейшего лазурного берега. Саске молча кивнул на девушку и Киба понял все без слов. Они ехали в лифте. Девушка тупила взгляд, изображая святую невинность. Словно не она с жадностью накинется на его член, как только дверь в номер закроется за их спинами. Деньги. В их стране ради них люди были готовы на многое. Особенно молодые девушки. Он не осуждал. В сущности, ему было плевать. Он просто покупал у нее то, что она ему продавала. Обычные торгово-рыночные отношения. Это удобно. Как поесть в ресторане, вместо того, чтобы готовить дома. У него есть деньги. У нее есть то, что может помочь ему утолить его голод. К тому же сегодня вечером аппетит у него разыгрался особенно сильно. Девушка продолжала мяться. Заправила локон за ухо. Саске не верил ни одному этому жесту. Ей плевать на него. Не плевать только на купюры которые он из жалости отстегнет лично ей. Все знали, что Учихи щедры на чаевые. Она стрельнула глазками из-под пушистых ресниц. Неловко улыбнулась. Саске откинулся чуть назад, к стене, чтобы не видеть ее точеную мордашку. Только... Волосы. Что он наделал? А главное — нахуя? Просто она показалась ему оптимальным вариантом. Нормальная задница. Приятное выражение лица. Красивые ноги. Неплохие сиськи. Пряди, в которых игриво перекликались цвета неба и моря. Даже тусклый свет лампы не мог сильно испортить их красоты. Голубые волны, которые отчего-то так и притягивали к себе взгляд. Почему? Зачем он выбрал ее? Ну и идиот. Ладно, плевать. Не будет же он рефлексировать о каждой совершенной глупости, верно? Трахнет, да и дело с концом. Забудет уже на следующее утро. Она шла в номер перед ним. Распущенные волосы покачивались в такт утопающим в мягком ковре шагам, заставляя завороженно наблюдать за ними. Отчего-то приковывали взгляд. Дверь в номер закрылась. Девушка повернулась. Магия, окутавшая его разум, начала развеиваться. Появилось странное чувство пустоты, какое-то новое, другое, ранее его не беспокоившее. Она принялась стягивать с него ветровку. — Сделать массаж? У тебя очень напряженные плечи. Саске прыснул. — Где ты набралась этой дряни? Девушка смутилась. Кажется, на этот раз по-настоящему. — Тогда чего вы хотите? С каких пор его раздражает полная покорность? Ответ всплыл в его голове сам собой. И он его не порадовал. Саске прикрыл глаза. Неприятное осознание кольнуло разочарованием от испорченного вечера. Он ее не хотел. Но может... Был шанс? — На колени. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Зеркальный. Ха, серьезно? Голубые волосы разметались по плечам хрупкой фигуры. Она склонилась над его пахом и принялась широкими движениями гладить бедра. Может, она и впрямь знала толк в массаже, а может сыграл свою роль отражающий голубую макушку потолок, но в паху появился жар. Лучше, чем ничего. И все же, может он может как-то себе помочь? И как именно он собирался это сделать он уже давно знал. Он не должен, но ведь никто не узнает? Никто не узнает если один раз, всего один единственный раз он представит ее, верно? Этот вечер он похоронит в своей голове как и кучу других ничего не значащих вечеров. Просто мимолетная эротическая фантазия на знакомого человека. Саске чуть прикрыл веки. Достаточно, чтобы воображение помогло достроить необходимые детали. Бледную кожу. Более полные бедра. Откуда он знает, какие у нее бедра? Когда они катались по его кабинету в попытках отнять ее телефон он успел ощутить ее тело? Или он просто пару раз видел ее в коротких шортах? Лицо... Каким бы оно было? — Саске ощутил, как влажный горячий рот вбирает в себя его член. А ей... Ей бы понравилось? Мысль о том, почему ему вообще на это не похуй потонула в неприличных звуках и пошлом хлюпанье. Руки не без удовольствия сжали копну волос, задавая желаемый темп. С каждой секундой хотелось делать это жестче. Грубее. Представляя, что вдалбливается в глотку совсем другой девушки. Наивной. Дерзкой. Эмоциональной. Внезапно он понял, что хотел бы сделать Мие больно. Стиснул волосы девушки. Толкнулся глубже. Хотелось грубо взять за запястья. До синяков, до кровоподтеков. Искусать губы до алого месива. Превратить молочную кожу в полотно из лиловых засосов. Срывать с ее губ крики. Крики гребаного удовольствия. Сделать так больно, что бы было хорошо. Чтобы она умоляла не останавливаться. Чтобы молила сжать сильнее, жестче, грубее. Саске хотел, чтобы все это делал он. Он, а не ебаный Орочимару. Ядовитая искра разжигала внутри отравленное пламя. Он представлял, как делает с ней те грязные вещи, право на которые у него отобрал Орочимару. Но Итачи, наверное прав — теперь, чтобы он не делал, это будет воспринято ей как ебаный пиздец. А ведь он ей как минимум нравится. Саске не дурак и не слепой — уж может понять, какая девчонка при удачных обстоятельствах сама с разбега запрыгнет к нему на член. А он... Он, к своему удивлению, почему-то очень даже не прочь. Вот только, обстоятельства уже не удачные. Девушка дернулась, издав гортанный звук. Саске опомнился, и понял, что с силой сжимает пряди волос на макушке, заставляя девушку замереть и беспомощно принимать его в свой рот. Он с неохотой перевел на нее свое внимание и, сжалившись, вышел. — Иди на кровать, — отдал ленивую команду Саске. Он не хотел выкладываться на полную. Более того — он не хотел даже находиться здесь. Но раз уж понял он это слишком поздно, а перед ним на кровати уже раздвигала ноги девчонка, то почему бы и не воспользоваться случаем. А то вынужденное воздержание довело его уже до того, что он всерьез думает, что переспать с дурехой Мией пиздец какая хорошая идея. Саске без стыда скинул с себя оставшуюся одежду. Девушка уже лежала на кровати, заняв изящную, соблазнительную по ее мнению позу. Она смотрела на парня завлекающе, призывно кусала губы. Вот только его это не волновало. — Встань раком, — еще одно равнодушное указание. Она вновь закусила губу. Уже с досадой. Саске про себя удивился — а чего она ждала? Он заметил как она напряглась. Она стоит спиной и... Боится его. С чего бы? Он конечно не образец нежности, но отчего-то уверен, что вовсе не самый худший вариант. Сперва он был сбит с толку и лишь потом до него дошло — мало ли идиотов, готовых с размаху, без подготовки и предварительной договоренности засадить не туда? Как бы то ни было, судя по всему, этой девчонке на них везло. Он взял смазку, ненавязчиво оставленную ей на видном месте, видимо вынуждающую пробудить благородство и, выдавив, растер в пальцах. Коснулся ее клитора и принялся оглаживать. На этом его рыцарство заканчилось. Свободной рукой он взял брошеные ею трусики и невозмутимо заставил ее взять их в рот. — Будь тихой. Не раздражай, — предупредил он, сам не зная почему, не желая слышать ее голос. Может потому что тогда игра его воображения разрушится? Саске намотал ее волосы на руку, завороженно наблюдая за тем как голубые пряди плотно обнимают ладонь. Раньше он и не задумывался, насколько красивы и приятны длинные волосы. Особенно цвета чистого побережья в солнечный день. — Выгнись. Девушка послушно изогнулась, точно ластящаяся кошка. Он сам не знает бесит это его, или устраивает. Что бы сделала она? Наверняка повела бы себя так, как он бы не ожидал. Мысли его вовсе не тут. Неужели Итачи прав и Мия тоже теперь его боиться? Что если за ее дерзостью он не увидел тревоги? А за ее расширенными глазами — страха? Саске снова и снова прокручивал в голове сегодняшний разговор — он всего-то носом вдоль уха провел, не могла же она подумать, что он возьмет и изнасилует ее? Саске не верил, что Мия может его бояться. Или не хотел верить. В голову лезло раздражающее сравнение с Шисуи. И хоть всего несколько часов назад он говорил ему, что тот для Мии просто тряпка, сейчас же всерьез задумался — а сам он не монстр ли в ее глазах? Твердый член без лишних прелюдий погрузился в нечто теплое и влажное, что напрочь вытеснело из головы все дурные мысли. *** Звук телефонного звонка продрался сквозь сознание раздражающим гоном апокалипсиса. Я с трудом разлепила один глаз, достаточно, чтобы разглядеть имя самоубийцы, решившего разбудить меня в мой первый выходной. На экране высветился абонент. — Какого хера тебе надо? — просипела я. — И я рад тебя слышать, — с плохо скрываемым злорадством, раздражающе бодро отозвался Шикамару. Прошло несколько секунд. Парень молча сопел в трубку. — Ну? Потерялся в коридорах или забыл где вилки лежат? Если вчера вечером никого не убили и я не нужна в качестве свидетеля, то я тебя так прокляну, что на десять поколений шикамариков хватит. — Какая ты милашка по утрам, — хмыкнул парень. — Шикамару... — прошипела я, вызывая гаденькую усмешку на другом конце трубки. Я представила как стираю ее с лица, пряча его последнюю пачку сигарет. И несчастный вид, с которым он не может ее найти, с трудом прорвавшись покурить в самый разгар запары, пролил немного бальзама на мою черную злую душонку. Видимо, Шикамару все же не был полностью обделен интуицией, раз все же продолжил: — Кароче... Чего звоню — как на счет вечеринки? На этих словах мои глаза наконец распахнулись. — Вечеринки? — недоверчиво переспросила я, однако голос мой уже вовсе не звучал сонно. — Да, это такое веселое мероприятие, когда люди собираются вместе чтобы потанцевать, пообщаться, выпить, хорошо провести время... — словно неразумному ребенку начал объяснять Шикамару, в открытую издеваясь. Вот же гаденыш... — Вау, как интересно! Никогда прежде не бывала на вечеринках! — пропищала я так громко, чтобы Шикамару наверняка подальше отпрыгнул от телефона. Издалека послышалось недовольное чертыхание. Зато теперь была довольна я. — Знаешь, я уже жалею, что набрал тебе, — наконец пришел в себя после звукового удара парень. — О, правда? Жалеешь, что разбудил меня в утро моего выходного? — с притворным сожалением уточнила я. Шикамару цокнул, и — в этом я была уверена, — закатил глаза. — Ладно-ладно, я понял. Прости. — извинение прозвучало так, будто он выплюнул изо рта лягушку. Но это всяко лучше, чем ничего. Поэтому я решила больше не дуться. К тому же его предложение меня заинтересовало. — Так что там за вечеринка? — О, так ты в деле? — оживился Шикамару, — Сейчас все скину. И повесил трубку. Я уставилась на экран телефона, как на нечто инородное. Какого хрена это было? Впрочем, я настолько давно не развлекалась, что предложение Шикамару даже не думала отклонять. Правда меня несколько удивило, что сегодня он не на работе. У меня сложилось ощущение, что Шикамару у Учих в рабстве, так как я даже не знаю бывали ли у него вприципе до сегодняшнего дня выходные. Раздался звук уведомления. Шикамару прислал адрес. И короткую подпись: «В 14:00 встречаемся на станции». Чудесно.   Но куда я иду? Это чей-то дом или какое-то заведение? Кто там будет? Много ли народу? Ноль информации. Лишь понятно, что место встречи всего в паре остановок от моего места работы. Осталось понадеяться, что Шикамару не решил пришить меня в какой-нибудь глуши. Я даже немного пожалела, что наехала на него. Немного. На мгновенье мне даже показалось подозрительным, что он решил позвать меня на вечеринку. Однако, мы не плохо общаемся на работе, а я в последнее время сама не своя. Так что возможно, где-то в глубине его черствой души он просто пожалел меня. Или же вид моего безрадостного лица в край его задолбал и он решил вытащить меня в люди. Возможно чтобы немного отвлечь, а возможно чтобы показать это унылое лицо в качестве забавного стремного экспоната. Либо же, был третий вариант. Странный, но отнюдь не невозможный. Шикамару было что-то от меня нужно. Вот только — что с меня взять? С этой мысли мне стало ну очень уж смешно. Решив не плодить сущностей без явной на то не обходимости или, иными словами, не забивать свой мозг всякой фигней, я откинула телефон и сладко потянулась. В окно ярко светило солнце, пели птицы, за стеной в соседней комнате приглушенно раздавались мультяшные голоса — Кацуки уже встал и смотрел телевизор. Я прикрыла глаза и на секунду перенеслась в те чудесные выходные, когда из кухни доносились запахи жареного бекона, который обожал готовить по утрам папа, веселя при этом еще сонную и недовольную маму, медленно попивающую кофе. Которая, при всей помятости, все равно не решалась оставить его один на один с кухней. И правильно делала. Да, я унаследовала от своих родителей лучшее. Тряхнув головой, я откинула мягкое одеяло и встала с кровати. Теперь в моей жизни на завтрак были только хлопья с холодным молоком и опустевшая наполовину квартира. Да что это такое? И почему хорошие воспоминания заставляют чувствовать себя хуже, чем плохие? Немного размяв затекшее после сна и уставшее после физической работы тело, я отправилась собираться. Времени было достаточно, чтобы сделать все неспеша. Я позавтракала вместе с Кацуки под какое-то глупое нарисованное шоу, во время которого он перечислял мне имена всех персонажей и кажущиеся ему важными факты их биографий. Я чувствовала себя обязанной все запомнить, и искренне постаралась это сделать своим размякшим после долгого сна мозгом. Ведь если через пол года он спросит: «Помнишь?», а я стыдливо отвечу невпопад брат расстроится и мне, сгорая от стыда, придется последовать примеру облажавшегося самурая. А мне, честно говоря, не хотелось бы. Старый термометр на окне показывал нечто аномальное, что можно было бы перевести с математического на человеческий как "адское пекло". В замешательстве я открыла шкаф. Брюки, брюки, джинсы, брюки, джинсовые шорты... И скромно притаившееся в самом углу белое летнее платье, купленное мамой на всякий случай. Нахмурившись, я уставилась на него как на врага. Если честно, оно было очень красивое. Простое, с незамысловатой милой вышивкой на манер корсета спереди, длиной до середины бедра и с короткими рукавами-колокольчиками. Но после всего что случилось наряжаться мне было банально страшно. Хоть я и знала, что виновата в этом отнюдь не внешность, ведь в тот день я выглядела до жути уставшей и была одета в невзрачную рабочую форму. Взгляд сам собой зацепился за голубое кольцо на пальце. Ослепительно прекрасное, но способное нанести существенный вред. Внезапно мне открылся еще один, иной смысл подарка Итачи. К черту! Нет причин бояться быть красивой, если дело не в красоте. Нет причин бояться быть заметной, если и это не решающий фактор. Пока не передумала, я порывисто схватила платье и кинула на кровать. Сегодня я не позволю какому-то мерзкому упырю возомнившему себя Богом, превращать меня в пугливую мышку. Оставим это на завтра. Прохладный душ помог окончательно проснуться. Я оставила волосы высыхать естественным путем, чтобы в итоге они легли легкими волнами. Хоть я не большой любитель косметики, платье будто обязывало прихорошиться. Я нанесла тон, замазывая еще не до конца сошедшие синяки под глазами, подкрасила глаза тушью, и добавила на щеки румяна — кажется немного больше, чем требовалось. Однако мне понравилось. Давно мое отражение не выглядело таким живым. Казалось из зеркала на меня смотрела я, только из параллельной вселенной. Не имеющая проблем, не знающая забот. Бирюзовые глаза с жадностью всматривались в красивое лицо. Так хотелось быть другой версией себя. Той, что все удается легко. Той, которая ничего не боится. Той, у которой жизнь не проходит в тревоге и сожалениях. Я отбросила кисть для макияжа и откинулась на спинку стула, с раздражением уставившись в белый потолок. Одиночество и безделье определенно не идут мне на пользу. Все утро в голову лезут назойливые черви гадких мыслей, точно моя голова для них сокровищница гниющих помоев. Наверное, хо
рошо, что сегодняшний день я проведу вне дома. В противном случае я бы занималась самоедством до тех пор, пока не обглодала бы себя до костей. Хватит уныния! Сегодня я хорошо проведу время — наконец никаких интриг, опасностей и грязных домогательств! Только веселье! Я взяла небольшую сумочку из маминых вещей и попрощалась с братом, пообещав, что завтрашний день мы целиком и полностью проведем вместе. Чмокнув его в макушку я вышла из дома в летний зной. В нос ударил запах свежескошаной травы и бензина — привычный запах лета в мегаполисе. Я шла до своей станции и все пыталась понять нравится он мне или нет. В поезде дела оказались не лучше — настоящая баня! На своей остановке я буквально выбежала. Раскрасневшаяся как рак, я остановилась возле ближайшей лавочки и попыталась привести себя в порядок. Я раскинула и растрепала в разные стороны взмокшие волосы, а после причесала их пальцами. Но стоило поправить прическу, как на мое плечо по-свойски легла чья-то рука, зажимая пряди и сводя на нет все мои усилия. Я вздрогнула. Но прежде чем успела возмутиться, над моей макушкой раздалось вальяжное: — Здарова. Я выдохнула. А затем осклабилась и хмуро исподлобья взглянула на нарушителя моего спокойствия. — Ты меня в качестве подпорки позвал? Шикамару прыснул. — И как догадалась, — он с дразнящей усмешкой взглянул на меня сверху вниз, но руку убрал. — Пойдем, нам к тому выходу, — он кивком указал в нужную сторону. Я хвостиком последовала за ним. Благодаря высокому росту Шикамару без труда преодолевал встречный поток людей. Благо шел он неторопливо и я вполне за ним поспевала. Я задумчиво рассматривала его спину. Волосы были собраны в небрежный пучок, в ушах пирсинг, на руках несколько серебряных колец. В столь жаркий день этот гений решил нацепить черную оверсайз футболку и брюки-джогеры в тон. Решил узнать как себя чувствует индейка томящаяся на медленном огне? Вроде выглядит как и всегда, но отчего-то я не могла отделаться от мысли, что парень приложил несколько больше усилий, чем обычно. Шикамару оглянулся через плечо, видимо проверяя не снесло ли меня с перона потоком людей, и лениво кинул: — Не отставай. Да ты так плетешься, что тебя и пьяная муха обгонит, ленивое ты создание! Наконец мы выбрались на поверхность и оказались в местности, похожей на элитный поселок. Вроде тех, где находился дом Учих. Зеленые заросли с завидной частотой разрезали помпезные постройки. — Ты все таки решил мочкануть меня в лесу? — я позволила себе бесстыдно присвистнуть. — Даже если и так, сейчас я тебе об этом не скажу. Я фыркнула. — Идем. От меня не укрылось, что чем дольше мы шли, тем сильнее напрягался Шикамару. Словно он приближался к чему-то неизбежному. Мы молча курили, я наблюдала за тем, как забавно менялось выражение его лица. — Может скажешь уже? — вдоволь насладившись его мучениями в отместку за испорченное утро, я все же решила сжалиться над ним. Шикамару цокнул. Он устало потер шею и неловко начал: — Видишь ли... Вообщем... Это. Ну-у-у... Э... Как бы так сказать. У меня к тебе... Просьба. Я выгнула бровь. — Специфичная. Теперь напряглась я. Видимо что-то меня выдало, раз Шикамару примирительно поднял вверх обе руки, зажимая при этом сигарету в зубах. — Нет-нет, ничего такого... — а затем обреченно провел ладонью по лбу, — Господи, как же сложно... — Начни по порядку, — решила помочь я. Хоть смотреть на терзания парня было забавно, любопытство все же пересилило во мне садистку. — Есть одна девушка. И мне нужно... Пазл в голове сложился быстро. Я гаденько улыбнулась. — Привлечь ее внимание? — Как же тупо звучит из чужих уст... — буркнул Шикамару, розовые уши которого едва не дымились. — Боюсь самое тупое еще впереди, — обреченно выдохнула я, мысленно вычеркивая пунктик "интриги" из списка сегодняшних табу. Шикамару тяжело вздохнул. Эти слова ему приходилось выдавливать из себя как остатки кетчупа из пустой упаковки. — Просто посветись рядом. Но так чтобы... — Она поревновала? — усмехнулась я, стряхивая пепел на пыльную дорогу. Шикамару скривился и кивнул. Очевидно все эти чувства и в особенности разговоры о них были ему поперек горла. — Надеюсь, она правда тебе нравится, — только и сказала я. — С меня причитается, — вместо ответа быстро пробормотал парень, желая как можно скорее закрыть эту тему. — Еще бы, — проворчала я, — разбудил меня в выходной... Шикамару рассмеялся. — Только чур никаких поцелуев! — тут же вскинул он руку, словно я уже насильно затаскивала его в кровать. — Это была моя фраза! — возмутилась в ответ я. Воцарилась тишина, а затем мы просто рассмеялись. Атмосфера вновь стала расслабленной и спокойной. — Кто будет на вечеринке? — поинтересовалась я, желая поскорее перевести неловкую тему. — Да так, мои бывшие одноклассники. И прочий сброд. Как мило. — Значит она твоя одноклассница? — Из параллели. Дорога была однообразной и я решила скрасить ее рассказывая Шикамару неловкие истории из своей школьной жизни, которых хватило бы на кругосветное путешествие пешком. Что по мнению Шикамару было весьма сомнительным достижением. Через некоторое время мы подошли к месту сбора. Вдали звучала веселая музыка. Вдоль главной тропы по которой мы шли стояло множество машин. Стоимость некоторых из них на вскидку превышала бюджет космической промышленности планеты земля в несколько раз. Я тут же почувствовала себя дурнушкой. Мне показалось, что Шикамару вот-вот вытащит из-за пазухи пару миллионов и с презрением швырнет мне в лицо. — Ты не говорил, что твои одноклассники такие мажоры... — вцепившись ему в локоть, зашипела я. — А это важно? — равнодушно ответил парень, в этот момент явно думая о чем-то своем. Шикамару, это пиздец как важно. Я мысленно дала себе пометку не сильно злить потенциальную девушку Шикамару. Не хочу уехать с вечеринки по частям. Да уж, пунктик интриги мы зачеркиваем жирным. — Как ты вообще попал в такую школу? — Долгая история, — просто пожал плечами Шикамару. Какой из него однако дивный собеседник! Как только все закончится я убью его. Наконец мы вышли на большую милую поляну залитую солнцем, музыкой и смехом. Над примятой зеленой травой гордо возвышались сумевшие забраться сюда неубиваемые внедорожники, вокруг которых в кучки сбивались большие компании. В хаотичном порядке по поляне было разбросано несколько дремлющих костров. Для них, как и для танцев было еще рано и в основном все собравшиеся пили и разговаривали, дожидаясь оставшийся народ и, наверняка, темноты. Что-то подсказывало мне, что самое веселье начнется с заходом солнца. Мы остановились возле большого кирпичного цвета пикапа. Шикамару пояснил, что это машина одного из его приятелей и скоро все сюда подтянуться. — Что будешь пить? Однозначно мне пригодится что-то крепкое. Что позволит забыть в каком месте я оказалась. — Начнем с колы. Шикамару рассмеялся. — Сколько градусов в ней должно быть? Я выразительно глянула на парня и он ретировался. Я осматривалась. По всюду сновали молодые люди плюс-минус одного со мной возраста. Не смотря на слой общества атмосфера казалась дружелюбной. Я засмотрелась на девушку в очках с красными волосами, стоящую в компании двух парней. Не смотря на то, что жара не распологает к большому количеству одежды и ее на них было не много, выглядели ребята так, словно ограбили элитный торговый центр. Интересно, моя бедность сильно бросается в глаза? — Держи, — Шикамару вручил мне в руки теплый кулек с восхитительно пахнущим мясом. Рот тут же наполнился слюной. — Для начинающей актрисы обо мне очень хорошо заботятся. — А я думал в твой райдер входят только сигареты. — Так и есть, — довольно промурлыкала я, уже представляя как откусываю лакомый кусочек, — ты превысил мои ожидания. — Приятно слышать, — усмехнулся он. Рукой Шикамару оперся на машину прямо за моей спиной. Он меня не касался, однако со стороны этого вовсе не было видно. Что бы не рассмеяться в голос от нашей нелепой игры мне пришлось засунуть в рот кусочек побольше. Раздалось вежливое покашливание. Справа от меня, скрестив руки на груди стояла небольшая компания. Сбоку, скрестив руки на груди и оглядывая меня отнюдь не самым доброжелательным взглядом , стояла атлетичного вида блондинка. Ну нет... Не говорите мне что именно это объект нашего эксперимента! Рядом с ней стояло четверо разномастных парней. И судя по выражению их лиц слышали они только последнюю пару предложений. Я почувствовала как у меня затряслись поджилки, а щеки предательски покраснели. Шикамару представил мне своих друзей. Темари, Канкуро, Гаара, Шино, Киба... Боже, запомнить бы всех. — Очень приятно, — промямлила я и неловко потупившись, отвела взгляд в сторону. В этот момент вдалеке мелькнула знакомая макушка. А? Мне, верно, привиделось. — Что, Шикамару, наконец лишился девственности? — хохотнул один из парней, кажется, Киба. Это было так неожиданно, что я не смогла вздохнуть. Но нет, не от вопиющей бесцеремонности. Кусок мяса попал не в то горло. Я попыталась откашляться, но не вышло. Я выпучила глаза, подобно рыбе на суше и согнулась, одной рукой облокотившись на пикап, а другой вцепившись в предплечье Шикамару мертвой хваткой. Вокруг засуетились, голоса ребят стали громче. Кто-то не жалея силы постучал мне по спине. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что тяжелая рука принадлежит Темари. Однако это сработало — дурацкий кусочек мяса освободил горло. Я некрасиво выплюнула его на траву и откашлялась. Ошеломленный Шикамару поинтересовался: — Ты как? Я сморгнула слезы, проступившие на глазах из-за физического дискомфорта. Все еще скрученная в рогалик я показала большой палец и ответила излишне драматичным взглядом снизу вверх. — О, Саске, слышал что Нара наконец расстался с девственностью? Я замерла точно кролик. Саске? Я подняла взгляд. Действительно. Саске. Ха. Ха-ха-ха-ха. От нелепости ситуации захотелось истерически рассмеяться. Останавливал лишь тот факт, что я едва не отдала богу душу. — Возьми, — Саске протянул мне стакан. Он смотрел на меня со странным равнодушием. Чтобы взять стакан, мне пришлось отпустить руку Шикамару. Я ощутила жуткую неловкость, непонятно откуда возникшую. — Спасибо, — благодарно просипела я и отвела взгляд. К счастью это оказалась обычная кола. — Киба, хватит нести чушь, — устало сказал Шикамару. — Мы просто друзья, — наконец нашла в себе силы промяукать я. — Да я шучу, расслабься, — подмигнул парень, — а то чуть кони не двинула. Легко ему говорить. Это же не его взглядом на атомы расщепляют. — А ты и рад повторить... — недовольно пробурчал Шикамару. В компании завязался разговор. Я тихонько попивала напиток, отходя от произошедшего. В какой-то момент справа от меня кто-то осторожно примостился. — Что ты здесь делаешь? Я ощутила, как по телу прокатилась волна дурманящего тепла. Ну конечно. У меня закружилась голова. Кажется я действительно стала наркоманкой, вот только подсела на кое-что похуже кокаина. Я пожала плечами и ответила как есть, без задней мысли: — Шикамару позвал. — Ясно. Распрашивать дальше Саске не стал. О чем думал было до неприятного непонятно. Хотелось проникнуть в его голову и прочитать каждую мысль. Отчего-то разговор явно не клеился. Впервые мы оказались рядом вне работы. Кто знает, возможно за ее стенами нам и говорить-то не о чем? Эта мысль стала неприятной занозой в голове. А я то думала денек налаживается. Какая наивность! Куда бы ты не пошел, всегда берешь с собой себя. — А ты? Саске посмотрел на меня словно на дуру. Нет, нормального разговора точно не получится. — Друзья позвали, — пожал плечами он. — Вы с Шикамару бывшие одноклассники? — спросила я, осененная догадкой. Саске кивнул. Что ж, это многое объясняло в их отношениях. — Понятно. И снова молчание. Я все ждала, что Саске разочаруется во мне как в собеседнике, встанет и уйдет. Но он продолжал сидеть рядом, по какой-то необъяснимой мне причине. Парень достал пачку сигарет. Я сделала тоже самое. Прежде чем я успела вытащить из сумки зажигалку он протянул ко мне огонек. У меня мелко затряслись руки. Прежде не замечала за собой слабость к подобному джентльменству. Сейчас Саске казался обманчиво обычным. Совсем не похожим на парня из неприлично богатой семьи на которую я работаю. — Шикамару, кажется твою девчонку нагло уводят. Я застыла, так и не нагнувшись к зажигалке. — Завались. — спокойно и коротко отрезал Саске, пресекая пустопорожнюю болтовню Кибы. Шикамару воззвел глаза к небу. Не знаю кому он там все время молится, но на его месте я бы уже давно сменила религию. — Я не собачонка, чтобы меня уводить, — не успев подумать, обронила я. Этот парень начинал действовать на нервы. Кажется он поставил себе такую задачу и хорошо с ней справлялся. — О, голосок прорезался? — дерзко усмехнулся Киба. Я прикусила щеку. Портить отношения с друзьями Шикамару и Саске не хотелось, однако и позволять над собой издеваться я не собираюсь. Сейчас я не на работе. — Да, и ты бы услышал его раньше, если бы вынул член из ушей. Компания притихла, создавая затишье перед бурей. Брови парня поползли вверх. А затем он прыснул и заливисто расхохотался, точно я смешной анекдот рассказала. Вдоволь насмеявшись в полной тишине, Канкуро ничего не объясняя, продолжил сторонний разговор с ребятами. Атмосфера разрядилась так же быстро, как и сгустилась. — Что с ним не так? — шепнула я себе под нос. — Мазохист, — бросил Саске. Я кинула на него опасливый взгляд — вдруг примется поучать? Но он смотрел на меня с одобрением и... Интересом? — Где ты нахваталась такой дряни? — усмехнувшись, спросил он, а затем почему-то осекся. — Есть в мире места, — ответила я, дернув плечом, отгоняя непрошеные воспоминания. Как будто мне впервой встречать толстосумов с раздутым самомнением. Часть моего детства прошла в окружении таких экспонатов. Саске чуть склонил голову, словно оценивал меня. А я смотрела на него, не смея отвести своих глаз. Когда еще мы будем сидеть так близко и просто разговаривать? Боюсь, что больше такого случая мне и не выпадет. Хочу запомнить каждую маленькую деталь. Легкий прищур, блики в черных волосах, жар жесткого тела. Сейчас, в лучах летнего солнца, привычно холодные глаза казались теплее. — Саске! — проталкиваясь через заметно увеличившуюся компанию в нашу сторону шла красноволосая девушка. За ней плелись два парня. Они подошли и принялись о чем-то весело болтать с Учихой. А я все не могла отвести от него глаз. Глупая. В окружении друзей Саске улыбался. Наверное, почти искренне. Я засмотрелась — такой улыбки я у него еще не видела. И не думаю, что когда нибудь ее удостоюсь. Хоть улыбка парня все еще немного смахивала на оскал, в глубине души я ощутила острую зависть. Почувствовав мой пристальный взгляд он легонько обернулся. Его искрящиеся лукавые глаза резанули меня без ножа. К горлу подкатил ком. Я резко опустила взгляд в землю, а потом и вовсе повернулась к Шикамару. Памятуя о нашем договоре я наклонилась очень близко к нему и шепнула прямо на ухо: — Я отойду. Он повернулся и наши лица оказались слишком близко. Парень вскинул брови. Я выразительно округлила глаза. Не буду же говорить вслух, что мне нужно в туалет. Не дождется. — Давай, — кивнул он. Проходя мимо Шикамару, я почувствовала как по моей спине скользит его рука. А этот омут не такой уж и тихий, каким кажется. Я уходила и даже не догадывалась, что в спину мне смотрел не один пристальный взгляд, а два. Я прислонилась к дереву и закурила. Кажется только сейчас я начала по-настоящему осознавать в каком дерьме оказалась. За короткое время Саске залез слишком глубоко в мое сердце и пустил там корни. Вот как его теперь оттуда выкорчевывать?! Со злости я пнула землю. И попала аккурат по чьим-то белым брюкам. Брюки в замешательстве замерли. Я испуганно вскинула голову, и едва не забыла что хотела сказать. Передо мной стоял молодой человек. У него были длинные темные распущенные волосы. Строгие черты лица. Но не это меня поразило, а его глаза. Они были так похожи на глаза Хинаты... Лиловые, подернутые молочной пеленой. Завораживающие. Второй раз в жизни я видела подобную красоту. — Простите, я случайно... Н-не заметила вас. Парень лишь вежливо улыбнулся. — Ничего страшного, — он изящным жестом отряхнул свои брюки и окинув меня напоследок взглядом, в котором читалось легкое любопытство, пошел дальше. Надо же, вот это самообладание! Если бы кто-то испачкал мое платье я бы еще минут пять ворчала как сумасшедшая бабка. Задавив стыд в зародыше — в конце концов меня простили — я докуривала сигарету. Что ж, все обдумав, я видела лишь один вариант решить свою проблему — стиснуть зубы и насильно выкинуть Саске из своей головы. Оставалось лишь надеяться, что еще не слишком поздно. Я вернулась к пикапу. Саске и компании там уже не было. Я испытала смесь разочарования и облегчения. — Ну наконец-то, — проворчал Шикамапу. — Идемте, — скомандовала Темари. — Куда? — непонимающе хлопнула глазками я. — Отдавать дань традиции, — хитро улыбнулся Киба. Я перевела наивно-вопросительный взгляд на Шикамару, — Скоро сама все увидишь. Я недовольно шикнула. — Тебе говорили, какой ты вредный? — Нет, но кое-кто давал понять. Я злобно ткнула Шикамару под ребро. — Ауч! — вскрикнул парень и поднял на меня мстительный взгляд. В этот момент я поняла, что совершила большую ошибку. Кажется, нервишки у парня все таки сдали. — Ты это чего... — я медленно попятилась в сторону. — Знаешь, у каждого терпения есть предел. Выставив руки вперед и, намереваясь защекотать меня досмерти, парень кинулся в мою сторону. Вскрикнув, я побежала от него прочь. Я бегала от него вокруг нашей компании, пытаясь спрятаться за ребятами, но в какой-то момент вывалилась из кустов и от неожиданности замерла. Тогда то меня и поймали. Громко взвизгнув, я принялась изворачиваться в руках Шикамару. Смеясь и крича я вертелась точно уж на сковороде. — Х-хватит! Умоляю, прекрати! Ха-ха-ха! Шикама-р-ру! Ха-ха-ха-ха! — кричала я, пока его пальцы бегали по моим ребрам, как массажер покойной бабушки. — Это меня не остановит. — Из-извини! Ха-ха! По-жалуй-ста! Ах-ха-хах! Прости меня! Наконец пытка была окончена и я упала на колени, в надежде отдышаться и отсмеяться. Шикамару стоял рядом скрестив руки на груди и с видом победителя смотрел на меня сверху вниз. — И не поленился же... — Что ты сказала? Я дернулась. — Я молчала! — поспешно вскрикнула я. Шикамару гаденько усмехнулся. — То-то же. Запоздало я поняла, что невольно своими криками привлекла к нам слишком много внимания. Ну какой стыд. Шикамару протянул мне руку. Бросив взгляд из подлобья, я все же приняла ее. Я поднялась и затылком почувствовала, словно меня мысленно четвертуют. — Знаешь, понять не могу — нам стоит продолжать в том же духе, или пора остановиться? — О чем ты? — озадаченно спросил Шикамару. Да в нем эмпатии как у дождевого червя. — Темари меня убить готова. Это плохо или хорошо? Шикамару шумно сглотнул. — Да хер его знает... Тон с которым он это сказал мне совсем уж не понравился. Только сейчас мы поняли, что все это время держались за руки, и потому поспешно разорвали этот контакт. — Обещай приносить на мою могилу цветы. — Я бы с радостью, но боюсь урне с прахом их не продадут. Я вымученно улыбнулась. — Даже не знаю чем ты сможешь отплатить, если мы выживем, — раздраженно бросаю я по пути к ребятам. — Не парься, не думаю, что мы выживем. — На том свете возьму с тебя сторицей. — Надеюсь мы окажемся в противоположных концах ада. — Договорюсь о котле поближе. — Уверена что готова терпеть такую компанию вечность? — Это была моя реплика. И моя угроза. — Упс, — нагло усмехнулся Шикамару и пожал плечами. Вот же гад надоедливый. А он мне нравится. Я осмотрелась. Наша компания, как и все собравшиеся стояли возле огромного дерева свисающего над обрывом. — Так зачем мы здесь? Тут по толпе прокатился вздох. Повинуясь инстинкту, я вслед за всеми повернула голову. Над обрывом, прямо вниз летел человек. На секунду мое сердце остановилось. А затем, словно в перемотке, тело человека плавно двинулось в обратном напровлении. Тарзанка. Обалдеть. Я никогда ее не видела своими глазами, и уж тем более не представляла себе таких масштабов. Огромное дерево, бескрайний обрыв и бесконечный полет. Вот это да! Теперь то я понимаю что все так боялись пропустить! По толпе пронесся восхищенный вздох, а затем раздались громкие аплодисменты. Неосознанно поддаваясь всеобщему восторгу я к ним присоединилась, звонко захлопав в ладоши. Это зрелище действительно было достойно аваций! — Каждый год самые отбитые смельчаки таким образом открывают летний сезон, — наконец пояснил мне Шикамару. — Смельчаки? — имела неосторожность обронить я, — Не думаю что это так сложно... Оборачиваясь назад — я целиком и полностью признаю, что мне стоило промолчать. — Чего же тогда ждешь, раз такая смелая? — впервые за все время громко подала голос Темари, обращаясь прямо ко мне. Я натолкнулась на взгляд острых насмешливых глаз, сверкающих злорадным огнем. А затем все резко изменилось. В мою сторону начали оборачиваться люди. Вокруг нашей компании образовалась толпа. Слишком быстро, чтобы хоть кто-то из нас успел что-то понять. И вот, не успела я и глазом моргнуть, как оказалась в эпицентре улюлюкающей толпы, стремительно подталкивающей меня к дереву. «Девчонка!». «Девчонка собирается прокатится!». «Вы слышали? Она собралась прыгать!». Не поймите меня неправильно. Я ярая индивидуалистка, но когда на тебя давит целая толпа людей очень сложно говорить: «Идите вы нахер со своей тарзанкой». Шикамару и компания в мгновение ока оказались вне поля моего зрения, а разбушевавшаяся толпа уже практически прижимала меня к дереву, словно ведьму в средневековье к помосту для казни. Вот и что толку с того, что я читала Молот ведьм, раз оказалась жертвой, а не экзекутором? Какая злая ирония. Я не видела никого, у кого могла бы попросить помощи. На кого бы не посмотрела — каждый раз натыкалась на охваченные безумным азартом лица. Выход у меня был только один и он лежал через тарзанку. Мысленно дав себе подзатыльник, я стиснула зубы. Черт с вами! Я сделаю это! В конце концов выглядело это не трудно. Всего-то делов — тридцать секунд подержаться за палочку... Трясущимися от страха руками я завязала платье между ног, создавая подобие шорт. Я не собираюсь показывать этим дикарям ни своей слабости, ни своих труселей! Я подняла голову. Ствол дерева был толстым, изогнутым и создавал идеальную дорожку для подъема. Шумно выдохнув, под свист и гул возбужденных голосов, я начала взбираться на эшафот. Чувствуя под ладонями приятную шершавую твердь дерева, я постепенно успокаивалась. С каждым преодоленным метром в голове становилось тише. Минута, две — и вот я стою перед той самой ветвью, с которой мне предстояло прыгнуть. Тарзанка свисала метрах в трех от меня. А это означало, что это расстояние мне предстояло пройти по довольно узкой плоскости, ни на что не опираясь. Держаться я могла разве что зубами за воздух. Я опустила взгляд. Дура. Ну какая же я дура! До земли было метров шесть? Семь? Я не знала. Голова начинала опасно кружится. Но пути назад не было. Мозгу потребовались доли секунды, чтобы решить, что между угрозой жизни и риском быть преданной остракизму мы выбираем первое. Вот тебе и три метра над уровнем неба. По ощущениям к нему я сейчас была явно ближе, чем к земле. Во всех смыслах. Ха. Подавив истерику, я сделала первый шаг. Главное смотреть только на ветку, по которой ступаю, ни в коем случае не вниз. По ощущениям, к тарзанке я продвигалась целую вечность. Шажок, еще один... Основание тарзанки было уже прямо перед моими глазами, когда налетел внезапный порыв ветра. Совсем не сильный, однако достаточный, чтобы нарушить мое равновесие. Я пошатнулась. Тонкий балланс был утерян и я почувствовала, как падаю. Острый приступ паники электрическим разрядом прошиб все тело от макушки до самых пяток. Нет! В отчаянии я вслепую вытянула руку, и — о чудо! В последнее мгновение в моей ладони оказывается гладкая поверхность дерева. Слава богу! И слава резиновой подошве конверсов. Если выживу, надо будет отправить им благодарственное письмо за спасеную жизнь. Сердце в груди билось как сумасшедшее. Я сделала судорожный вдох. Пол дела сделано. Я молодец. Второй рукой я вцепилась в тарзанку и крепко накрепко сжала ее в руках. Тут же обнаружилась новая проблема. Ветка была слишком толстая для моих ладоней и мне никак не удавалось обхватить ее полностью. Выругавшись сквозь зубы я лишь сильнее сомкнула пальцы. Толку ноль, но хоть уверенности немного прибавилось. Уверенности в том, что умру не сразу, а поборовшись за жизнь. Сжимая в руках тарзанку я дошла до конца своего эшафота и посмотрела вниз, на протянувшуюся узкой змеей реку. Стоило ли вспоминать, что не умею плавать? Пожалуй, сейчас лучше об этом не думать. Боялась ли я? До жути. Хотела ли я прыгнуть? Где-то в глубине души, да. Мне было интересно какого это — почувствовать себя героиней американского фильма, уделать гравитацию и спуститься на землю крутой девчонкой. Что ж, сейчас и узнаем. Зацепившись за оптимистичную мысль и не давая себе времени на жалость, я сделала пару шагов назад. Разбежалась. И... Прыгнула. У меня захватило дух, когда я оказалась в полете. Мое тело рассекло теплый воздух, ласкающий ветерок ласково лизнул мои голые ноги. Где-то вдалеке шумела и улюлюкала толпа. Внизу подо мной журчала река, довольно быстрым течением уносясь прочь. Я осмелилась посмотреть вниз и ощутила как вся тяжесть моего тела концентрируется в моих руках. Черт. Как же высоко! Только бы удержаться, только бы дотерпеть еще немного... Наконец я почувствовала, как тарзанка двинулась в обратную сторону. Но не успела я почувствовать облегчения, как над головой раздался жуткий громкий хруст. Я все еще держалась за тарзанку, когда поняла, что уже вовсе не лечу в обратную сторону, а падаю. Камнем падаю вниз. До моего слуха донесся пронзительный девичий крик. Но прежде, чем я успела понять, что он пренадлежит мне, мое тело с силой ударилось о неожиданно твердую поверхность воды. Боль вышибла из головы все мысли, оставляя после себя лишь оглушающую плотную синеву. *** Саске не знал, что заставило его отвернуться и открыть наконец холодную бутылку пива, сделав внушительный глоток. Вид того, как его друг лапает его горничную под видом щекотки? Или блевотный комментарий Карин о том, как мило они смотрятся рядом друг с другом? В любом случае, настроение отчего-то резко стало раздражительным. Мия и раньше его порой подбешивала, но сегодня она превосходила саму себя. Начиная от этого дурацкого платья, слишком хорошо подчеркивающего ее талию и грудь, с выделяющимися сосками, обсуждению которых, стоило ей уйти, парни во главе с идиотом Кибой уделили целых пять минут. Заканчивая ее странным поведением с Шикамару. И Саске не знал, что бесило его больше: озабоченные придурки, придающие такое большое значение какой-то мелочи — хоть он и не мог не признать, весьма привлекательной, или два идиота, ни с того ни с сего ведущих себя как два пубертатных подростка. Если бы Саске не знал, что Шикамару последние десять лет сохнет по Темари, и сам бы поверил в бредни Кибы о потере мифической девственности. Впрочем, когда и для кого неразделенная влюбленность являлась преградой для мимолетного секса? Саске сделал еще один большой глоток. Лицо его с каждой минутой приобретало все более злое и отрешенное выражение. — Эй, Саске! Там разве не наша подружка прыгать решила? Сперва он подумал, что Суйгецу как обычно несет какой-то бессвязный бред, не стоящий внимания. Однако, когда Саске наконец покинул мрачные покои своих мыслей, понял, что это вовсе не было бесплодной чушью. Внимание Суйгецу, да и всех вокруг, было приковано к огромному дереву посреди поляны. А стоило среди густой кроны деревьев мелькнуть знакомой голубой макушке, как Саске внутренне взвыл. Этот демон в юбке может провести хотя бы пять минут не пытаясь экстравагантно умереть? — Слушайте, это и правда она, — удивленно пробормотала Карин. — Ну дела-а, — Суйгецу присвистнул и зачем-то уточнил, — В последний раз девчонка прыгала лет семь назад, да, Карин? Девушка что-то неуверенно промычала в ответ. — И как Шикамару это допустил? — тихо прошептала она, в сущности ни к кому не обращаясь. По толпе пронесся коллективный вдох, когда хрупкая белая фигурка резко пошатнулась. Саске понял, что и сам на секунду перестал дышать. Сколько от туда до земли? Много. Достаточно, чтобы свернуть себе шею. А с везением Мии — иного ждать не приходится. Ему уже стоит набирать номер скорой? Неприятно ноющее чутье внутри подсказывало, что ложным этот вызов не будет. Однако Мия взобралась на дерево и даже добралась до тарзанки. Может все обойдется? И с каких пор он переживает за нее? Нет, будь на ее месте другая девушка, ему тоже не было бы так уж все равно. По-крайней мере он в это верил. Просто это нонсенс, вот и все. Поэтому он смотрит, не отрывая взгляда. Поэтому пальцы нервно сжимают алкоголь. Просто потому что случись что-то плохое с любой девчонкой — это не хорошо. Легкая, словно белое перышко, фигурка в белом платье плавно отделилась от дерева. Не признать, что это выглядело красиво было бы не правдой. Отчего-то подумалось, что если она убьется, Итачи вынесет ему весь мозг. Саске прикрыл глаза и усмехнулся. Все обойдется. За все время существования этого места здесь не случалось ни одной трагедии. Раздался странный звук, похожий на скрежет. По толпе вновь пронесся вздох. А затем раздался громкий девичий крик. Какого?!.. — Черт... — удивленно прошептал кто-то рядом. — Твою мать, — одновременно вырвалось у Карин и Суйгецу. Не успев даже обдумать, что делает, Саске сунул бутылку ошарашенному Суйгецу и кинулся к краю обрыва прежде, чем вокруг него плотной стеной сомкнулась толпа. По темной воде расходились утихающие круги. — Где она? — раздались рядом праздные голоса. Скорее любопытные, чем испуганные. Саске невольно стиснул зубы. Этим придуркам — все развлечение. — Почему не всплывает? — спросил кто-то слева. — Может головой приложилась? — раздалось рядом неуверенный девичьий голос. — А здесь высоко падать... — присвистнул какой-то парень. — Да уж... — ответила ему какая-то девушка, с опаской посмотревшая вниз. Сколько прошло времени? Уже минута? Черт. Что-то точно не так. Могла ли от удара Мия потерять сознание? Или упав в воду, за что-то зацепиться? Кто знает что там под этой непроглядной толщей. У Саске внутри все похолодело. — В сторону. — громко произнес он. В голове напряженно завертелись шестеренки — место падения, скорость течения реки... Он повернулся, что бы сделать пару шагов назад, однако никто из окружавших его и не подумал двинуться с места. — Я сказал — в сторону! — выйдя из себя громко рявкнул Саске. И, наконец, словно очнувшись, люди в первых рядах принялись отходить назад, освобождая немного пространства, едва ли понимая для чего они это делают. Однако злые черные глаза и низкий угрожающий голос стали достаточной для этого мотивацией. По толпе прошлось жужжание, словно загудел рой пчел. Саске сделал несколько шагов назад и, разогнавшись, прыгнул с обрыва, за спиной оставляя испуганные и удивленные возгласы. Он вытащит эту дурную девчонку из воды, только для того, чтобы убить собственными руками. *** Лодыжку больно обожгло, а затем острые ледяные иглы пронзили все тело. Это было от удара о поверхность воды, оказавшейся неожиданно твердой — или просто температура воды была не-по летнему ледяной? Не знаю, возможно, все вместе. Однако лишь благодаря боли наступившей неожиданно и ото-всюду я не потеряла сознание от страха. Я не умела плавать и пару раз в жизни мне доводилось тонуть. Единственное, что я смогла вынести из тех страшных случаев сейчас призрачным отголоском навязчиво звучало в голове — что бы не случилось, не смей делать вдох. А хотелось, так чертовски хотелось! Тело беспомощно барахталось, окруженное стихией, с которой не могло совладать. Руки и ноги двигались хаотично, отчаянно и самопроизвольно, помимо моей воли. Едва ли я контролировала их. Единственное, что была еще в силах делать, это задерживать дыхание. Но это не на долго. Я это понимала, потому что с каждой секундой пребывание под водой все больше походило на агонию. Пронзающий до костей холод уступил место отвратительному, мучительному жару. Падая, я не успела сделать вдоха, и сейчас кислород в легких стремительно сгорал, обжигая альвеолы с такой яростью, будто мне в глотку запихнули раскаленную кочергу. В глазах начало темнеть. Синева реки превращалась в непроглядную мглу. Инстинкт боролся со здравым смыслом, тело отчаяно желало сделать вдох. Нет, пожалуйста, нет! Не знаю на какое из чудес я надеялась, но ясно понимала одно — если поддамся, все кончится в тот же миг. И будет больно, очень больно. Смерть от утопления одна из самых страшных. Уж этим я поинтересовалась. В глазах мелькнула красная вспышка. Наконец, паника взяла свое и захлестнула разум. В такт разрывающей мою голову боли в сознании билась одна единственная мысль — Кацуки. Кацуки. Кацуки. Кацуки. Мой маленький милый брат. Возможно лишь благодаря этому я продержалась те последние секунды перед тем, как что-то каснулось моего запястья, а затем крепко обхватило его. Не помню что было дальше. Кажется, я все же ненадолго отключилась, потому что легкие вновь обожгло, когда из моего рта хлынула вода. Но не смотря на боль, я жадно вдыхала такой долгожданный, такой желанный воздух. Как? Почему? Было глубоко плевать. В голове стояла приятная пустота. Я жадно и глубоко дышала, словно не делала этого вечность. Будто мертвец, только что выбравшийся из под земли. Глаза резало и щипало, я едва ли могла разомкнуть веки. Но в конце концов меня ослепил белый солнечный свет, и я смогла их приоткрыть, чувствуя при этом как по и без того мокрым щекам побежали дорожки слез. Уши мерзко пульсировали, и по-началу я ничего не слышала кроме шума собственной крови. А затем, до них донесся удивительно приятный, успокаивающий голос: — ..ше, тише, дыши. Вот так. Молодец. Умница. Все хорошо. Наконец, словно резко очнувшись ото сна, я в панике заозиралась вокруг, едва ли различая что-то из-за застилающих взор слез. И ощутила, как вокруг моей талии крепче сжались чьи-то сильные руки. Я вновь закашлялась, на этот раз от чувства, похожего на песок в легких — будто я впервые взатяг выкурила сигарету. Редкостная гадость. Значит, я все таки захлебнулась. — Что... — попыталась выговорить я, но из горла вырвалось лишь жалкое сипение. От боли невольно поморщилась. — Все хорошо, — вновь успокаивающе ответил голос. И я наконец поняла, кому он принадлежит. После я думала — каким же жалким был мой вид, раз даже его извечно безучастный издевательский голос сделался таким невообразимо заботливым, почти что... нежным. Мои глаза наконец распахнулись. Душа, по-видимому вернулась в тело, потому что в одно мгновение на меня обрушилось понимание всего произошедшее. В ужасе я смотрела на Саске, лицо которого выражало искреннюю озабоченность. И это только больше пугало. — Саске, — прошептала я, толком даже не зная, что собираюсь сказать. — Я... — зачем-то продолжила я, и тут осознала одну простую истину: я все еще нахожусь в воде. Я даже не чувствую дна! — Я не умею плавать! — пискнула, словно новорожденный котенок и в ужасе кинулась Саске на шею. — Эй, эй! Мия! — вскрикнул уходящий под воду парень, — Стой! Тише же! Подо... Подожди! Саске попытался выпутаться из моих цепких рук, однако напрасно он пытался словами достучаться до человека в моем состоянии. И, он видно это понял, потому что в следующее мгновение Учиха изо-всех сил кинулся на меня и обхватив под бедра приподнял, крепко прижав к себе. Тем самым давая себе возможность хоть как-то держаться на воде. Я машинально скрестила ноги вокруг его талии и тут же об этом пожалела, чувствуя с какой силой вспыхнули мои щеки. — Ты и меня решила утопить за компанию? — усмехнувшись прохрипел он куда-то в мои волосы, — Это твоя благодарность? Эффект от его действий оказался таким сильным, что я перестала двигаться вовсе. Кажется, даже перестала дышать. Сильные руки крепко держали мои бедра непозволительно высоко... Господи! Кого я обманываю? Они практически впивались в мою задницу! Грудью я прижималась к Саске так тесно, что он мог — и точно, вне всяких сомнений, слышал с какой безумной скоростью бьется мое сердце. Только бы он подумал, что это от страха! А вовсе не от того, что я вот-вот сойду с ума от его близости. Как глупо! Несколько минут назад я едва не умерла, а все о чем могу сейчас думать — как бы не потерять сознания от этой болезненно мучительной и прекрасной близости. Саске перехватил меня поудобнее и мои соски, отделяемые от него лишь тонкой тканью — белого, мать его! — платья, скользнули по его твердой груди. Я готова была в голос взвыть от этой сладостной пытки. Может все же, стоило его утопить?.. — А теперь послушай меня внимательно. — мою шею тронуло теплое дыхание, в голосе парня слышалась лукавая насмешка. От неожиданной догадки все внутри похолодело. Он делал это нарошно? Он понял как влияет на меня? От досады я была готова разреветься и прикусила щеку, чтобы хотя бы одной ногой оставаться в сознании и не превратиться в сладкий, тягучий, бестолковый кисель. — Если хочешь добраться до берега, — длинные пальцы медленно, будто невзначай, огладили мои бедра, — Не вздумай сделать что-то подобное еще раз. Я невольно прикрыла глаза, радуясь, что Саске не видит моего лица. Моего чертовски возбужденного лица. Вдруг, я поняла, что из насмешливого голос стал серьезным. — Я не дам тебе утонуть. В груди что-то треснуло и затем болезненно сжалось. Повинуясь какому-то неведомому мне ранее порыву, я прильнула к Саске, обняв его за шею. Но уже совсем не так, когда едва не утопила его. Нет. Я прильнула к нему как маленький ребенок льнет к родителю — с благодарностью и доверием. Движение это показалось мне настолько естественным и... необходимым, что привычная волна стыда так и не накатила. Руки на моих бедрах спустились ниже, к коленям. Касание стало, слабее, невесомее. Но отчего-то мне вовсе не показалось, что Саске хочет отдалиться. Напротив. Словно в этот миг, он тоже что-то... почувствовал. А может я обманывала себя и мне просто хотелось так думать. — Что мне делать? — выдавила я из-себя осипшим, но уже вовсе не из-за воды в легких, голосом. Нутром я почувствовала, что губы Саске растянулись в кривой усмешке. — Умоляю, больше ничего. Захотелось дать ему под дых — поза для этого была очень даже подходящая. Меня так и подмывало заехать по Саске коленом, однако я не была уверена, что после этого он захочет, чтобы я добралась до суши. — Сейчас я отпущу тебя, — на этих словах мое тело невольно напряглось, и, вероятно, Саске это почувствовал, потому что добавил, — Все будет впорядке. Просто продолжай держать меня за шею, и передвинься мне за спину. Я поплыву, а ты будешь держаться за меня. Не будь я до жути напугана, я бы возмутилась, тому, что он объясняет мне план действий так, будто разговаривает с неразумной трехлеткой. Впрочем, после случившегося, Саске вряд ли был высокого мнения о моих интеллектуальных способностях. Да я и сама уже не была уверена в их наличии, не то что в качестве. Я шумно сглотнула. — Ладно, — через силу согласилась я и неуверенно кивнула. Первым делом мне нужно было разжать ноги и добровольно погрузиться ниже в воду. Легче сказать, чем сделать. Тело одеревенело и ноги не слушались. Я повисла на Саске точно заржавевший замок, и как не пыталась отпустить парня — тело отказывалось подчиняться. — Помочь? — спросил Саске, плохо скрывая насмешку. Не знаю, был ли это риторический вопрос, однако у меня был на него вполне конкретный ответ. — Угу, — пристыженно кивнула я. Господи, ну почему я такая идиотка! Саске провел своими руками вдоль моих ног — видимо не отпустил совсем, чтобы я не запаниковала. О боги, лучше бы бросил меня посреди реки как бесполезный балласт, чем заставлять испытывать это! Он коснулся моих лодыжек, которые покоились на его талии и начал разводить их в стороны. В этот момент я поняла, что все же предпочла бы утонуть, это было бы менее мучительно, чем умереть от стыда! Я мельком глянула на лицо Саске, когда мои ноги заскользили вдоль его тела. Он был невозмутим и спокоен, как фонарный столб. Готова поспорить на все свои три йены в кармане, что он из последних сил контролирует мышцы на своем лице. И если внутренней стороны моего бедра сейчас коснулась мимо проплывающая рыба — то Саске попросту гей! Что по заверением Шикамару категорически далеко от правды. А значит... А значит мне срочно нужно с него слезть, если не хочу, чтобы он увидел что я уже закипаю как чайник. Я резко дернулась в сторону, не размыкая кольца рук, и осторожно поддерживая за талию Саске помог мне перебраться ему за спину. — Не так уж страшно, да? Я не поняла попытался ли он меня поддержать или же просто глумился, или и то и другое вместе — однако с его заявлением я категорически не могла согласиться. — Если панику не считать страхом, то пожалуй ты прав, — все еще тихо ответила я, выдыхая слова в его макушку. Господи, как чудесно пахли его волосы! И нет, совсем не шампунем. Это был природный восхитительный запах волос, который бывает только у мужчин, от которых ты и так без ума. До моего уха донесся смешок, и Саске поплыл в сторону берега. Я попыталась припомнить какую-нибудь молитву или мантру, но на ум приходили далеко не одухотворенные слова и выражения. Только сейчас я заметила, что течением нас отнесло довольно далеко от обрыва. Господи, если бы не Саске, я бы действительно могла... Нет, хватит об этом думать! А может на мне какая-то порча? Я человек не суеверный, да и по жизни частенько попадаю в неприятности. Но если так подумать, с момента появления в моей жизни Учих неприятностей стало ощутимо больше. Может на днях стоит зайти в церковь? Я с трудом подавила желание зарыться носом в черные блестящие волосы. Черт, да он же единственный сумасшедший который бросился за мной с хрен знает какой высоты. Отчего-то от этой мысли испортилось настроение. Странно, с чего бы? Я должна радоваться, он спас меня. В который раз спас... Ну зачем, зачем он это делает? Почему именно он? Зачем вновь и вновь мелькает в моей жизни? И почему мне не все равно? Почему он не может быть для меня обычным избалованным парнем из странной богатой семейки на которую я работаю? Почему, черт возьми, он нечто большее? Я хмуро гипнотизировала затылок Саске, изо-всех сил пытаясь забыть где нахожусь. Приближался берег. А с ним и то, что разобьет мне сердце.