Горничная для Учих

В первый день я не заметила ничего странного. Все мое внимание было сосредоточенно на том, чтобы не столкнуться с Орочимару. На удивление, судьба оказалась ко мне благосклонна — с самого утра и до вечера особняк пустовал, и у меня выдался спокойный и не интересный рабочий день. И если раньше описание «не интересный» было для меня смерти подобно, то сейчас я считала это лучшей характеристикой для чего бы то ни было. Единственным, о чем я жалела был тот факт, что я не смогла поговорить с Саске. Во-первых, мне хотелось поблагодарить его. А во-вторых... Во-вторых, я и сама не до конца понимала почему мне так нужно было его увидеть. Это было какой-то необъяснимой внутренней потребностью. Что я хотела ему сказать? Или наоборот — услышать? Я догадывалась, но думать об этом не могла. Ведь быть честной с собой иногда чертовски больно. Только на второй рабочий день я поняла, что что-то было не так. Когда утром мы столкнулись в коридоре, Саске не поздоровался со мной в ответ, а прошел мимо, будто незнакомец. Я подумала, что он был слишком погружен в свои мысли, но уже тогда не очень-то поверила собственному предположению. В обед, когда я обслуживала скромное собрание, состоящее из Итачи, Саске и Изуми, он ни разу не взглянул на меня. А ведь я была единственным персоналом в комнате. Он коротко переговаривался с Итачи о делах, изредка удостаивал вниманием Изуми и... Полностью игнорировал мое существование. Я уже не пыталась убеждать себя в том, что мне кажется. Я была уверена, что что-то не так. Неожиданно на голову свалилось предположение. Оно тугим болезненным узлом стянулось в горле. И оно резало меня без ножа. Неужели после увиденного, Саске не желал со мной общаться? Неужели теперь он считал меня... грязной? Использованной? Что, если теперь один мой вид был ему противен? Не раз сталкиваясь с каким-то дерьмом, я поняла — если что-то неправильное и ужасное происходит с тобой в темноте, без лишних глаз и свидетелей — ты можешь это игнорировать. Притвориться, что все случившееся оказалось лишь ночным кошмаром и запихнуть на самую дальнюю и пыльную антресоль сознания. Но если тому, что ты пережил был свидетель, он и его реакция подтверждают, что это действительно произошло на самом деле. Игнорировать реальность становится невозможно. Она лезет в мозг своими грязными склизкими щупальцами, не давая ни на секунду освободиться и мыслить ясно. Как раньше. В этот момент вы становитесь связаны. В этот момент он обретает взявшуюся из небытия власть. Словно глаза, которыми я могу смотреть на все случившееся со мной — это его глаза. Мысли, которые я могу думать — это его мысли. И если он решит, что отныне я ничтожество — значит это действительно так. А Саске видел мою слабость. Видел меня униженной и лишенной и без того не великой гордости. Он все видел и решил меня бросить. Внезапно я поняла, что не могу вдохнуть. Я дернулась и оперлась о ближайший стул, который с грохотом проехался по мраморному полу. Паника захватила разум. Дыши. Дыши! ДЫШИ! Не могу. Не могу. Не могу! НЕ МОГУ! Только когда сердце едва не пробило грудную клетку, тело смогло сделать глубокий отчаянный вдох. Я инстинктивно схватилась за грудь, мечтая собственными руками вырвать легкие и подарить альвеолам прямой доступ к кислороду. — Мия? — я подняла стеклянные глаза на Итачи, — Что с тобой? Мои трясущиеся пальцы намертво впивались в деревяшку спинки. Я почувствовала как меня обожгло взглядом. Я не стала поднимать глаз — знала, что стоит мне попытаться сделать это, как он тут же отвернется. Нет, не подниму глаз. Только бы он продолжал смотреть. — Да... Ивините... Голова закружилась. Наверное из-за погоды, — я ляпнула первое, что пришло в голову. И тут меня резко схватили за локоть и с силой усадили на стул. Я опешила и подняла голову. И опешила еще раз. — Бледная, как бабуля Мадары при смерти! Ты вообще солнечный свет видишь или тебя тут в подъземельях держат без еды и воды? — недовольно скривившись сказала Изуми, и на моих глазах принялась собирать сытный сэндвич. Кажется она без разбору собирала на него все, что попадалось ей на глаза. И хоть делала она это с недовольным лицом, сейчас я не чувствовала от нее никакой угрозы. Она положила все это на тарелку и с невозмутимым видом, забрав свой планшет, кошачьей походкой направилась к выходу из гостиной. Я провожала ее растерянным взглядом. Неужели она сделала это, чтобы я ненароком не упала в обморок в объятия Итачи? А значит, это своего рода был акт доброты? У самых дверей девушка обернулась, и угрожающе нахмурившись, отчеканила: — И чтобы не вставала, пока не доешь. Я оторопело смотрела в спину девушке. Итачи и Саске, однако, быстрее отошли от увиденного. Я глупо моргнула. И, опомнившись, осторожно глянула на Итачи. К моему огромному удивлению, меня не ждали нравоучения. Мужчина налил чашку крепкого чая и придвинул ко мне, с опаской поглядывая на сэндвич. — Вот, это должно помочь, — с еле заметным лукавым прищуром в глазах сказал он. У меня округлились глаза. Я нервно сглотнула. Все так плохо? Наверное я поспешила с выводами и на самом деле Изуми все-таки решила меня отравить. Я окинула взглядом уродца на своей тарелке. — З-знаете, я конечно доверяю вам и вашей семье, господин Итачи... Но еще иногда, где-то раз в десятилетку, я доверяю своей интуиции и сейчас она кричала об опасности (да, я так бездарно ее растрачиваю). — От стряпни Изуми еще никто не умирал, — ответил Итачи, явно не очень веря своим собственным словам. — Только мучительно страдали? — тихо буркнула я в тарелку. И это только бутерброд из подручных средств... Чем заканчивалась готовка Изуми с размахом — страшно было представить. Что этот кухонный Гитлер, обладая ресурсами и властью, мог сотворить? С губ Итачи сорвался непозволительный, едва уловимый смешок. — В этом доме везде уши, заговорщически произнес он, — У тебя нет выбора. Наверное он просто хотел что бы я покушала, но можно же было позволить мне сделать это без угрозы для жизни! С многозначительным видом пожелав мне приятного аппетита, Итачи ушел, оставляя меня наедине с Саске. Мне казалось, что младший Учиха смотрит на меня. Но стоило мне поднять взгляд, как я обнаруживала, что чтиво в смартфоне увлекает его куда серьезнее, чем какая-то горничная. Когда же я наконец решилась окликнуть его, он встал и вышел из комнаты на первых звуках моего жалкого мяуканья. Совпадение. Досадная случайность. Я проглотила вставший в горле ком. Весь оставшийся день Саске не попадался мне на глаза, а госпожа Цунаде будто нарочно, словно Золушку, завалила меня подозрительными поручениями, требующими времени, скрупулезности и отсутствия на глазах домочадцев. Так, я драила серебрянные семейные наборы в подсобном помещении и стирала скопившийся сменный домашний текстиль в прачке. Тем же занималась и весь следующий день. Свой обед я потратила на то, чтобы найти Саске, но он словно без следа испарился. Мысль, что прежде подобного не случалось, выедала мой мозг чайной ложечкой. На четвертый день моя паранойя достигла пика. Я уже ни капли не сомневалась, что он не хочет меня видеть и не жалует моего общества. Но мне все еще было важно услышать истинную причину такого поведения. Или хотя бы просто заглянуть ему в глаза — даже этого бы было достаточно. Я не хотела чтобы от меня отказывались. Чтобы меня презирали. Чтобы делали вид, что меня не существует. Все чего я хотела, получить одно единственное, простое подтверждение: «С тобой все впорядке». От человека, который видел. Саске был мне нужен. Но его не было. В четверг я обслуживала его, когда он сидел в общей гостинной с Кабуто, решая какие-то вопросы. А позже, когда они закончили и я попыталась с ним заговорить, он не стал меня даже слушать. Глянул предостерегающе, холодно, и прошел мимо, как незнакомец. Естественным порывом было схватить его за руку и вынудить обратить на меня внимание, но рядом все еще был Кабуто. Так унижаться при госте я уж совсем не хотела. Но я больше не могла терпеть и ждать подходящего случая. К вечеру четверга мои внутренности выжигали тревога и беспокойство. Неужели, если Саске считает, что я недостойна его общества, я не заслуживаю хотя бы объяснений? Я чувствовала себя мерзким червяком. Отчасти потому что как мне казалось, я знала причину. И мне было жизненно необходимо опровергнуть свои догадки. Хоть на подобный исход я и не надеялась. Всю ночь с четверга на пятницу я ворочалась. Мне снились сумбурные мрачные сны, которые пытались утащить меня на дно болота под названием "Безнадежность". В какой-то момент у них получилось. На утро я встала разбитая, ненавидя все сущее на этой планете. Очень сомневаясь, что смогу пережить еще одну такую ночь, я преисполнилась решимости во что бы то ни стало выбить из Саске объяснения. С трудом превозмогая боль в мышцах, я села на кровати, будучи абсолютно уверенной, что мои мешки под глазами упрутся в противоположную стену, подобно подушке безопасности. К счастью у меня все же осталось несколько сантиметров для маневра и я благополучно встала с кровати. Отражение в зеркале не вдохновляло. Умывшись, я взяла черную тушь и накрасила ресницы. Они сразу стали длиннее и выразительнее, отвлекая на себя внимание от моего кислого выражения лица. Волосы я собрала в высокую косу, не желая лишний раз раздражаться из-за лезущих в лицо шаловливых прядей. Нахлобучив на себя первое что под руку попалось — майку, шорты, ветровку отца и высокие кеды, я вышла из дома. Всю дорогу я старалась не думать о том, как пройдет разговор с Саске, что я ему скажу, что он мне ответит, что я наору в ответ — но выходило с трудом. Как я не старалась отвлечься, мысли то и дело возвращались к этому черноволосому придурку. Даже музыка в наушниках, похожая на шум масштабной стройки не выбивала из головы дурь. В итоге я так погрузилась в свои размышления, что и не заметила, как дошла до работы. Я переоделась, и в бэке наткнулась на Шикамару, который обрадовал тем, что сегодня Учихи позавтракали по отдельности, и потому мы имели редкую утреннюю возможность спокойно попить кофе. Офигев от наглости Шикамару, я, конечно же, согласилась. Через броуновское движение поваров мы прошли в уголок с кофемашиной. Глаза Шикамару загорелись. — Выглядишь... — он замолчал, наткнувшись на мой ледяной взгляд. — Как? — уголок моих губ дернулся, образуя предостерегающую улыбку. — Не хуже, чем могло бы быть, — и пока я ломала голову над смыслом этой фразы, он проскользнул мимо меня и принялся делать напитки. Когда парень закончил, передо мной дымился кофе, который Шикамару охарактеризовал как суровый крепкий американо без сахара. Я сделала глоток и с удивлением отметила, что этот кофе был совершенно не похож на ту бурду, что подавали в кофейнях. Хотя, разумеется, до пакетика 3 в 1 ему было как до луны. — А что ты приготовил себе? — поинтересовалась я. — Какао. Я прыснула. — Суровый и крепкий? — передразнила я его, глупо хихикая. — Именно, — Шикамару невозмутимо приподнял кружку, мол: "За твое здоровье". Да уж, здоровье точно лишним не будет. — Мог бы и мне какао налить, — притворно обижаясь, буркнула я. — Ты себя вообще в зеркало ви... — как ни в чем не бывало принялся ворчать Шикамару, но вдруг осекся, и с опаской покосился на меня. Выгнув бровь, я прищурившись, отпивала американо. — О чем это я?.. — начал чесать затылок парень, резко пойдя на попятную. — Да, о чем это? — деланно невинно хлопнула ресницами я. — Вот беда, не могу вспомнить, представляешь? — напряженно улыбнулся Шикамару, рефлекторно пятясь от меня по-дальше. Это меня позабавило — что же это должен быть за опыт общения с женщинами, если он подобным образом отражается на уровне рефлексов? — Какая жалость, — подыграла я. Мы немного поболтали. Шеф Чоуджи угостил нас бутербродами с сыром. Когда небольшой перекус подходил к концу, раздался звук прилетевшего на телефон уведомления. Шикамару устало возвел глаза к небу с немой мольбой. — С каких пор ты религиозен? — усердно жуя и не отрывая взгляда от точки на стене спросила я. — С того момента, как Цунаде с похмелья кидалась в меня хреново начищенными серебряными ножами. Я присвистнула. И про себя отметила, что как минимум ножи мне стоило натирать до блеска — в конце концов, если и умирать, то с достоинством. Наконец, Шикамару снизошел до работы. — Меня Цунаде вызывает. А к Саске пришла гостья. Встретишь ее? Мое умиротворенное лицо с набитыми бутербродом щеками в миг погрустнело. Шикамару пояснил: — Просто проводи в гостинную, предложи чай, а дальше уже придет Саске. Я ему напишу. Я кивнула и залпом допив кофе, с обреченным на страдания видом пошла ко входу. Значит, к Саске гостья. Интересно, это гостья или "гостья"? Какая она? Пока что женщины столь высокого положения вызывали достаточно, кхм... Противоречивые чувства. Вместо столкновений с Сакурой или Изуми я бы предпочла каждый раз есть слизняка. Поэтому и от нового лица, я не ожидала чего-то хорошего. При входе в основной зал я внутренне напряглась. Я ожидала увидеть очередную капризную избалованную особу, которая швырнет мне в лицо свои вещи, пару оскорблений и карту с точным указанием моего места. Я вышла из-за угла и каково было мое удивление, когда возле двери я увидела безумной красоты девушку. Она стояла, кротко сложив руки ладонью на ладонь. У нее были длинные черные волосы, и в начале я подумала, что она принадлежит к семейству Учих. Однако подойдя ближе, поняла, что вероятно, ошиблась. Темные волосы были с холодным сиянием, а ее чарующие глаза были светло-сиреневого оттенка, которого я никогда раньше не встречала. В какой-то момент я поняла, что не могу отвести от них взгляда. Меня пронзило острое чувство зависти. Нет, серьезно, кажется в этом доме только мне и шеф-повару Чоуджи не слишком то повезло с внешностью! Остальные будто из дорам повылезали. Я подошла к гостье. Оказалось, она была выше меня на голову. Вау. Я поклонилась, и усилием воли подавив внутри себя рвущийся наружу фонтан эмоций, представилась: — Здравствуйте, меня зовут Мия, я провожу вас. Как могу к вам обращаться? Я ожидала что голос девушки будет резким, но он оказался, нежным и успокаивающим, как первый весенний цветок. — Здравствуйте. Я Хината Хьюга. — Прошу Вас, пройдемте госпожа Хьюга. — Нет-нет! — мягко запротестовала девушка, — Просто Хината. — Хорошо — госпожа Хината. Гостья густо покраснела. — Пожалуйста, просто Хината! — почти что взмолилась она. Я едва не прыснула от умиления. Отпрыск богатой семьи столь категорично принимающий вежливую форму обращения к себе? Это было странно. При том, я не могла ошибаться — эта девушка абсолютно точно была голубых кровей. Ее осанка, манера держаться, поставленная речь — все в ней кричало о высоком происхождении. — Прошу прощения, я Вас поняла, Хината, — я позволила себе слабо улыбнуться. Девушка сжала свое запястье, и я мгновенно пожалела о своем поведении. Она не кокетничала — она действительно нервничала наедине с незнакомым человеком. Я не могла понять проблем богатых, но понять стеснительность и неуверенность я очень даже могла. Отчего-то весь яд скопившийся на кончиках зубов, там и остался. Я попыталась успокоить гостью единственным способом пришедшим мне на ум. — Господину Саске передали о вашем визите, он обещал присоединиться к вам как можно скорее, — подбодрила я. Стоило Хинате услышать знакомое имя, как ее напряженные плечи заметно расслабились. Я постаралась проигнорировать укол ревности ужалившей мое сердце. Разумеется богатых и красивых парней окружают богатые и красивые девушки. И разумеется, они друг с другом общаются, спят и заводят отношения. Девушка посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне стало стыдно за свои мысли. Черт, как же тяжело быть рядом с искренними людьми — на их фоне всегда ощущаешь себя редкостным дерьмом. Проглатывая чувство собственной лицемерности, и натягивая на лицо улыбку, я пригласила девушку следовать за мной. Мы практически дошли до гостинной, когда из нее вышел Орочимару. Мое сердце пропустило удар. Он же замер в удивлении. Так, будто увидел перед собой настоящий бриллиант. — Давно же мы не виделись, — голос, точно скрежет гвоздя по стеклу пробирал до костей. Неодушевленные желтые глаза загорелись безумием в сущее мгновение. Чувствуя, как у меня спирает в груди, я сделала шаг назад. Едва сумев побороть в себе желание бежать, не разбирая дороги. А затем поняла — Орочимару смотрит не на меня. Он смотрит на Хинату. Я перевела взгляд левее, на девушку, и все внутри меня оборвалось. Она застыла точно кролик перед удавом. Слабая, беспомощная и... В самом настоящем животном ужасе. Такого лица я не видела даже у собственного отражения в тот злополучный вечер. — Госпожа Хьюга... — протянул мужчина так, что у меня не осталось сомнений в том, отчего она просила так к ней не обращаться. Меня затошнило, — Прошло не мало времени с нашей последней встречи. Орочимару жадным взглядом обвел изгибы женского тела. — Вы так похорошели. Только сейчас я осознала что у этой девушки была потрясающая фигура — выразительные женственные формы, о которых я и не подумала, будучи столь очарованная ее глазами. Вот же, урод озабоченный! Орочимару сделал шаг вперед. Хината не двигалась. И я поняла, что если бы она могла — она бы убежала прочь со всех ног. Но ее тело попросту ее не слушалось. — Что за счастливый случай вновь свел нас вместе? — еще один шаг ближе, и я слышу, как из горла девушки вырывается мучительный глухой стон. Она не может вымолвить ни слова, а Орочимару не сводит с нее глаз, точно гипнотизируя. — Не находите, что это судьба? — Орочимару занес свою ладонь, собираясь прикоснуться своей мерзкой желтовато-бледной рукой с зелеными венами к нежной румяной щеке девушки. В этот момент я осознала, что если позволю этому случится — никогда себя не прощу. Не должно нечто столь грязное и порочное касаться чистых душ. Не отдавая отчета в своих действиях, я схватила под руку Хинату. — Прошу прощения, господин Орочимару! — я затараторила как полоумная, громко и преувеличенно весело, — Но мне доверили показать госпоже Хинате сад! Мне очень жаль, мы так торопимся! Нам нужное многое успеть! Простите нас, еще раз простите! Разоравшись как сумасшедшая, я торопливо отступала назад. Змеиные глаза следили за мной, с лукавым прищуром в глазах, не предвещая ничего хорошего. Наконец мы скрылись за поворотом. Чувствуя, что опасность нас вот-вот настигнет, я быстро повела нас уже хорошо знакомыми мне коридорами. Приходилось петлять, чтобы убедиться, что Орочимару точно за нами не последует. Наконец я вывела нас в сад через черный ход. Закрыв дверь, я наконец отпустила руку Хинаты и прислонилась лбом к прохладной металлической поверхности. Я прикрыла глаза и тяжело дышала. Сердце колотилось так, будто я избежала смертельной опасности. Эта выходка далась мне нелегко. И все же, я о ней не жалела. Может, пожалею потом. — Вы... Вы в порядке? — моего плеча осторожно коснулась теплая ладонь. Я криво усмехнулась. — Это я должна спрашивать, впорядке ли вы. Я подняла голову и столкнулась с мягким взволнованным взглядом. Что? Разве это не Хината пять минут назад была на грани разрыва сердца от ужаса? И сейчас она переживает о какой-то чокнутой горничной? — Я понимаю, что вы сделали. И осознание того, что вы оказались способны понять меня, разбивает мне сердце, — речь девушки лилась как стройная чудесная мелодия. Я сглотнула. Ее слова были прозрачны и загадочны одновременно. — Значит, мне не показалось? — спросила я. Хината прислонилась к стене, наконец позволяя и себе перевести дыхание. В ответ она лишь грустно улыбнулась. Вот значит как. Мне хотелось так много спросить, так много сказать, но всем, что мне удалось из себя выдавить, было идиотское: — Мне жаль. Девушка открыла глаза, склонилась ко мне и взяла мои руки в свои. — Спасибо вам, Мия. Если бы не ваша находчивость, все могло закончится... — ее стройный голос на секунду оборвался, подобно лопнувшей струне, — Очень плохо. — Пустяки... — попыталась отмахнуться я, по привычке растягивая губы в фальшивой глуповатой улыбке. Но Хината была серьезна. И улыбка сама слезла с моего лица, как поплавившаяся от огня пластиковая маска. — Я заметила, что вы испугались этого человека, и все же нашли в себе смелость мне помочь, — ее теплые и мягкие руки согревали мои холодные безжизненные ладони, — Однажды меня бросили в подобных обстоятельствах, а потому я знаю настоящую цену тому, что вам может показаться мелочью. Мой взгляд нервно забегал по сторонам. Я была смущена. Обычно люди так не разговаривают. Они молчат и скрывают свои чувства. Их сердца закрыты для любви и благодарности. Но это сердце было живым и отзывчивым. Это было так удивительно, так приятно... Это дарило надежду. — Это... Это правда пустяки... — мой голос показался мне чужим и через-чур высоким. Взгляд Хинаты зацепился за пластырь на моей шее. Я неосознанно освободила руку и каснулась его, пытаясь прикрыть. Однако, видимо, на моем лице отразилось слишком многое, раз в сиреневых глазах плескалось сочувствие. — Вы не обязаны объясняться. Тем более перед незнакомкой, — грустно улыбнулась Хината. Она мягко сжала мою ладонь и отпустила ее. Я еще долго чувствовала тепло ее нежных рук. — Спасибо, — растерянно пробормотала я. Когда мы успели поменяться местами? Почему теперь краснею я? — Вы не будете против, если я закурю? — со слабой надеждой спросила я. Хината тихо заливисто рассмеялась. — Для вас — все что угодно. Мы прислонились к стене и я чиркнула зажигалкой. Было неловко и вместе с тем интересно. Но я не знала с какой стороны подступиться к этой девушке. А потому с глуповатым видом просто протянула ей сигарету. — Если честно я... А впрочем, почему бы и нет. Хината переняла ее из моих рук, затянулась и зашлась в кашле. Я попыталась сдержать улыбку и заботливо постучала ей по спине. — Вы не курите? — ее невинность в отношении вредных веществ была настолько очевидна, что я сама поразилась своей недогадливости. И как только додумалась предложить сигарету! Что ж, спишем это на стресс. Хината отрицательно мотнула головой и я почувствовала себя змеем искушающим Еву. — Родители очень строго за этим следили, а после восемнадцатилетия... — она выпрямилась, неловко рассмеялась и принялась рассказывать о том, как же ей удалось избежать знакомства с сигаретами. А затем вновь попыталась затянуться, следуя моим тренерским указаниям.

***

Итачи стоял возле окна, пил кофе и скучающе наблюдал за воронами в саду, в пол уха слушая по видеосвязи доклад финансового директора с которым ознакомился накануне. — Саске... — позвал брата Итачи. Тот нехотя разлепил глаза и перевел недовольный взгляд на мужчину. Саске сидел в переговорном кабинете, развалившись на кресле и вальяжно закинув ноги на стол. Ну и скукатищей же они сегодня занимаются. Интересно, если бы они включили веб-камеру, какой эффект бы это произвело на Какаши? Тот так распинается, словно верит будто им с Итачи правда есть дело до очередного проходного отчета. — Если я тебе скажу, что наша горничная курит с Хинатой Хьюгой за пристройкой, ты мне поверишь? Когда до Саске дошел смысл сказанного, тот громко рассмеялся. — Если тебе настолько невыносимо скучно, ты в следующий раз так и скажи. А не заставляй меня беспокоиться о твоем душевном здоровье раньше времени, — отмахнулся Саске. — Знаешь, может ты прав и мне пора бы отдохнуть. Однако, я действительно вижу как Мия учит Хинату курить, — медленно растягивая слова проговорил Итачи. Все еще не до конца веря, что брат его не разыгрывает, Саске подскочил на месте. Во-первых — Хината. Хината у него дома. Во вторых — она курит?! В третьих... — Орочимару, — одновременно прошептали Учихи.

***

Я проводила Хинату до самой красивой беседки в саду, которую обнаружила случайно, когда бесцельно бродила на воздухе во время своего перерыва, ищя покоя и умиротворения. Она смотрелась в ней точно древнегреческая нимфа. Девушка время от времени покашливала, однако, выглядела куда счастливее и спокойнее. Я чувствовала как маленькая собаченка по имени Совесть подгрызала мне лодыжки. — Какой напиток вы предпочитаете? — я перечислила несколько вариантов. — Мия... Я... — начала было девушка. Но я не дала ей договорить. Я догадывалась, что после стресса и сигарет ее мучает жажда — просто потому что она мучала меня. И если, блин я сейчас же не попью водички, то вспорю себе горло прямо на глазах у гостьи! Вряд ли она будет рада этому зрелищу. — Обещаю, я быстро. Мне нужно лишь забрать напитки. К тому же я сообщила о нашем месте нахождения. Если кинутую смс Шикамару можно так назвать. Хината закусила губу. Но нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть. Во-первых, она действительно хотела пить. Во-вторых, она не хотела казаться трусихой, что по моему скромному мнению было абсолютной глупостью. Лучше быть трусом со здоровой психикой, чем травмированным храбрецом. — Прохладный лимонад пришелся бы кстати, — сдалась Хината. Отписав заявку поварам, я чуть ли не бегом направилась в сторону кухни, не желая надолго оставлять Хинату в одиночестве. Но на втором же повороте я больно врезалась во что-то большое, твердое и чертовски злое. — Где она? — грубо бросил мне Саске, едва я отшатнулась. Не веря своим ушам, я подняла голову и встретилась со злыми, холодными как зимняя ночь глазами. Это выбило из меня дух. Гнев, который поднялся откуда-то из глубины моего существа красным светом залил мне глаза. Мгновение — и я ощетинилась подобно дикой кошке. — Это все что ты хочешь мне сказать? — я не узнала свой голос. Я чувствовала как в груди клокочет ярость и она окрашивала его в тона боли и предательства. Зубы заскрежетали. Я помогла его подруге! Я в очередной раз связалась с Орочимару! Я которая боится его как огня! Я, я, я! Где был в этот момент он? Прятался в своем дурацком кабинете?! При этом обращается со мной так, словно я обидела его самого дорогого человека. Так несправедливо, так нечестно! Чертов пень! Гребаный чурбан! Не отдавая отчета в собственных действиях и их последствиях, я толкнула Саске в грудь, предплечьем припечатывая его к выемке в цветущей арке. Саске оторопел. Я смотрела в его черные глаза и ненавидела их. Каждой клеточкой своего тела. Он был выше меня. Он был сильнее. И все равно позволил выпустить на него всю мою злость. Почему? Мне было настолько плевать, что я отбросила эту мысль, как ненужную. Слова полились из меня точно свежий яд. — Ты жалкий трус, если не можешь набраться смелости и сказать мне все в лицо! — мои глаза светились странным огоньком безумия. — О чем ты... — впервые за последние дни на непроницаемом лице отразились эмоции. Нечто похожее на... Ах, да плевать мне на его эмоции! — О том, что случилось! О том, что ты видел! — мои ногти с силой впились в ткань его толстовки на груди, — Об этом грязном уроде, который пытался меня трахнуть у тебя на глазах! — Черт, Мия, я не понимаю... — нахмурился Саске. — Не понимаешь? — я зло оскалилась, — О, правда, не понимаешь?! Я хрипло рассмеялась, вероятно, пугая Учиху. А когда вновь подняла глаза, он смотрел на меня так, будто впервые увидел. — Да. Не понимаю, — убийственно спокойно повторил Саске. И это полоснуло меня по сердцу. Чего я вообще от него хотела? Чего ждала? Саске которого я придумала у себя в голове и Саске, который стоял передо мной здесь, в реальном мире, были двумя совершенно разными людьми. Я сделала шаг назад. Руки обессиленно повисли точно плети. Я отпустила парня, и только сейчас поняла с какой силой вдавливала его в изгородь. Мне страшно хотелось быть ближе. До боли в солнечном сплетении. Но я лишь снова отдалилась. Я отходила все дальше и дальше, причиняя себе мучительную боль. Мне казалось я с мясом отрываю свою душу от него. Почему? Почему? Я не знала. Но кое-что, чего я так боялась, наконец получилось облечь в слова. — Если теперь, после всего что видел, ты считаешь меня испорченной вещью, так и скажи. Стоило произнести эту болезненную правду, как глаза заволокло предательской жгучей пеленой, а горло сдавило удушливым спазмом. В лице Саске что-то поменялось. Он запустил пальцы в волосы. — Мия, что ты..? — нахмурившись, он всматривался в серую каменную плитку под моими ногами, словно пытаясь осознать, как я пришла к такой мысли? Или, может быть, как я догадалась? Саске молчал. И не отрицал. Он ничего не отрицал. Мой рот сам собой расползся в горькой усмешке. Я смотрела на Саске и чувствовала, будто меня засунули под водопад из сотен острых осколков, что беспощадно и неумолимо обрушивались на меня. Что ж. Вот и пообщались. Мне хотелось забиться в самый дальний и темный угол этого дома и навсегда остаться там поростать паутиной, подобно забытой поломанной вещи. Я собиралась уйти, когда Саске вскинул голову. Он по прежнему не знал что сказать. Но больше нечего было сказать и мне. Я развернулась, но вдруг за спиной раздался взволнованный голос. — Мия? Я услышала тебя и подумала что что-то не так... О, Саске... — сконфужено добавила Хината, пытаясь сообразить, что здесь происходит. Я сжала кулаки. И попытавшись придать голосу веселые нотки, необорачиваясь проговорила: — Все в порядке, Хината, я уже несу напитки. Я ушла. Хинату я больше не видела.

***

Саске перевел рассеянный взгляд на Хинату. Девушка была серьезна. Корила себя за то, что ее желание помочь в итоге лишь сильнее помешало. Внутри у нее заскреблись знакомые кошки. Как жаль, что это ее природа — все портить. — Если хочешь, я подожду... Саске мотнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение. Он посмотрел на Хинату, пытаясь сфокусироваться на реальности. В конце концов, ему действительно было нечего сказать Мие. Ее слова... Это не что-то, что он мог допустить в своей голове. О них придется поразмыслить. Но не сейчас. — Здравствуй. Он даже не улыбнулся, однако в одном коротком слове каким-то чудом смогло уместиться так много всего, что изо-дня в день его терзало. Хинату обрадовала его честность. Она кивнула. — И все же, я не тороплюсь, — тактично повторила она. От девушки не укрылось сомнение, сковавшее тело Саске. Однако он понимал — в доме Орочимару. И последнее, что должно случится в этом мире, это встреча этих двух людей. Наедине. — Все впорядке. Идем. Саске кивнул в сторону беседки и молчаливой оберегающей тенью последовал за Хинатой. Они уселись в его любимой беседке. Она была самой красивой. Почему Мия проводила Хинату сюда? Ведь они еще никогда не принимали здесь гостей. — У вас чудесный дом, — вежливо улыбнулась девушка. Саске криво ухмыльнулся. — Тебе ведь не нравятся большие помпезные дома, — он знает это, потому что знал он. Улыбка тут же погасла на лице Хинаты. — Верно, — она уставилась на трещины деревянного стола. Черт. — Зато сад точно должен был прийтись тебе по-вкусу, — и это он знает, потому что он восторженно рассказывал ему как она любит копаться в своей оранжерее и как ее за это высмеивала родная сестра. Хината не улыбнулась. Взгляд ее подернулся туманной дымкой. — Я больше не выращиваю цветы. И в этом было столько дерьмовой тоски, что Саске передернуло. Он не знал что бы делал, если бы у него отняли музыку. — Почему? — Земля, — пожала плечами Хината так, словно это все объясняло. Что ж, любовь его мертвого лучшего друга всегда была немного странной.

***

В бессознательном состоянии я дошла до кухни и остановилась возле стойки раздачи, глупо всматриваясь в графин лимонада, не понимая чего он от меня хочет. Так прошла минута, другая. Не знаю сколько я так простояла, но в какой-то момент сбоку раздался голос Шикамару. — Вот ты где! Ну как, все нормально? Я не хотела возвращаться в реальность, но едва ли ее интересовало мое мнение. Я тряхнула головой, пытаясь согнать морок. — Они в восточной беседке с вьюнками, — отрешенно проговорила я. Собственный голос слышался со стороны, будто я находилась под толщей воды. Шикамару склонил голову на бок. — Что с тобой? На кокаин не похоже. Я вздохнула и пальцами надавила на веки, желая выдавить из головы все черные мысли. — Ну? Так и будем в молчанку играть? — зевая, напомнил о своем существовании Шикамару. — Отнесешь лимонад? С меня причитается.

***

— А где Мия? — стоило Шикамару появится на горизонте, как цепкий женский ум почуял неладное. — Она, кхм... Сейчас у нее другие задачи. — Что-то случилось? — с беспокойством спросила Хината. — Все впорядке, — заверил Шикамару и попытался скорее ретироваться, пока его не поймали с поличным. Проницательность Хинаты его иногда пугала. Вдобавок он и сам не знал, что же все таки случилось. — Шикамару, постой. Будь добр, передай Мие это, — девушка протянула ему неброскую визитку, — И скажи, что я умею быть благодарной. Ничего не понимая, Шикамару кивнул и поспешил убраться подальше. Эти девушки — с ними одна морока... Хината поймала на себе внимательный взгляд Саске. — Что это значит? Девушка грустно улыбнулась. — Я не знала, что в вашем доме сегодня Орочимару. Саске дернулся, точно от удара плетью. — Все в порядке. У вас удивительно находчивая горничная. Думаю, она заслуживает премии или что-то вроде того. — Ты... Ты видела его? — сдавлено прохрипел Саске. Спокойная реакция Хинаты его пугала. Это было ненормально. Девушка кивнула. — Думаю, не могло быть иначе. — О чем ты? — Я заехала попрощаться. Через несколько часов у меня самолет. Возможно, мы больше никогда не увидимся. В один миг, в голове у Саске все смешалось. Прошлое за которое он бессознательно цеплялся разрывало последние узы. — Не вини себя, — тихо, но уверенно сказала Хината. Словно опытный гипнолог, внушающий важную мысль. — Забавно, тоже самое я собирался сказать тебе, — совершенно серьезно ответил Саске. С минуту они играли в гляделки. Каждый пытался доказать другому что-то свое. Молчаливую дуэль прервала Хината. — Ты знаешь, что я об этом думаю. — Ты тоже. — Ты не понимаешь, Саске! — в сердцах воскликнула девушка. — Хината, тот кто подвергся... Подвергся подобному, не может быть виновником, — твердо заявил Учиха. — Моя вина не в этом, Саске, — с горечью прошептала она. — Ты берешь на себя мое бремя. — Если это значит, что хотя бы один из нас сможет жить нормальной жизнью — я с радостью это сделаю. Они вновь буравили друг друга взглядом. Потерянные, сломленные и навсегда одинокие. Саске горько рассмеялся. — Ты невыносима. Бесцветный женский смех вторил ему. — Радуйся, что я улетаю. Вот только его это совершенно не радовало. Он лишь надеялся, что отныне она сможет зажить нормальной жизнью. Надеялся, но в глубине души совершенно в это не верил. Они посидели еще пол часа. В основном молчали, но это было то целительное молчание в котором душа находит долгожданный отдых. Словно все тяготы на время сняли с уставших плеч и отложили на самую дальнюю полку. Лишь в самом конце, Хината нарушила это спокойствие. — Кстати, Саске... Откуда у Мии пластырь на шее? Парень не ответил. Тишина была красноречивее слов. Он видел как поникли плечи Хинаты и снова почувствовал себя беспомощным. — Саске. Если тебе хоть немного не все равно, не бросай ее. Я знаю, — в эти слова, Хината вложила всю уверенность, что невысказанной болью жила в ней долгие годы, — он бы этого не хотел.

***

До трех часов дня я занималась уборкой отдаленных, неиспользуемых кабинетов. Пользуясь моментом даже пару раз поговорила с Кацуки по видеосвязи. Брат скучал, а у меня язык не повернулся ему отказать. Да я и не хотела. В конце концов, рассказы о майнкрафте очень хорошо отвлекают от взрослых проблем. Когда подошло время моего перерыва, я вспомнила об одной вещи, за всей драмой упущенной из вида. Уже неделю в моем шкафчике лежал пиджак Шисуи, о котором я то и дело забывала. Пора бы это исправить. По пути в бэк мне встретился Шикамару, однако на вопрос о том где Шисуи, вместо ответа я получила задумчивый взгляд и весьма туманное направление. По версии Шикамару Шисуи шел куда-то в сторону небольшой укромной кухоньки на первом этаже, которую Учихи использовали, когда хотели по-быстрому перекусить какой-нибудь ерундой в уединении. В бэке я взяла аккуратный сверток с пиджаком и отправилась на поиски парня. Благо, Шикамару дал мне довольно точную наводку. Я подошла к дверному проему, за которым скрывалось нужное мне помещение и уже на подходе услышала звуки совершаемого преступления в виде набега на холодильник. Я выглянула из-за угла. Кухня действительно была очень маленькой. Вдоль периметра располагался кухонный гарнитур, на противоположной от входа стене вытянулось окно в пол, а по середине стоял очень большой, заменяющий стол кухонный остров, с закрытыми дверцами ящиков. — Шисуи? — осторожно позвала я, мгновенно узнав темную макушку волнистых волос. Из-за холодильника показалось удивленное лицо парня. В зубах у него был пакетик с хлебом для сэндвичей, а в руках баночки с различными соусами. — Мивйя? — невнятно проговорил парень. Я подавила смешок. Сейчас Шисуи выглядел как взъерошенный щенок, которого застали за шалостью. До жути мило. — Привет, — смущенно поздоровалась я. Почему никто не говорил, что быть наедине с Учихами это испытание? Не знаю сколько еще мое женское сердце сможет лицезреть таких красивых мужчин без последствий. Может стоит пропить витаминки? — Пвивет! — улыбнулся парень, едва не выронив пакет из зубов. Осознав в каком он положении, Шисуи принялся торопливо освобождать рот и руки, раскладывая все на столешнице. — Э-э... Ты извини, что отвлекаю... — Что? Нет-нет, все впорядке. Присаживайся. Хочешь тосты? Или чай? — наконец членораздельно заговорил Шисуи, и забавно засуетился. Я молилась, чтобы от вида еды у меня не заурчало в животе. Сидеть здесь с парнем модельной внешности и распивать чаи — звучит как событие из параллельной вселенной, которого мне бы хотелось избежать, ради сохранения и без того хрупкого душевного спокойствия. — Спасибо, я не голодна. Просто хотела отдать твой пиджак, — я протянула аккуратный сверток бумаги. — А... — Шисуи замялся, словно ожидал от меня чего-то другого. Я восприняла это по-своему. — Ты не переживай, я его постирала! Он как новенький! Ну, э-э... — я неловко почесала затылок, — может немного помятый, но если хочешь я его поглажу! Это не проблема! Просто он лежал в шкафчике. Долго лежал. Потому что столько всего, ну знаешь... Навалилось. И как я скатилась в столь жалкие оправдания? Отвратительно. — Мия, — Шисуи произнес мое имя как-то по-особенному. Так, что я сразу это заметила. Вот только, что именно значил этот тон? Что значил этот странный, теплый проникновенный взгляд? Шисуи осторожно, едва ли не с нежностью забрал из моих рук пиджак, обескураживая меня. — Все хорошо, — он мягко улыбнулся, — Не переживай. Я почувствовала как моим щекам и ушам прилила чертовски горячая кровь. Гребаное семейное обаяние! Как я не пыталась, надеть на себя маску равнодушия ничего не получалось, поэтому я принялась нервно теребить свой передник. Шисуи отложил пиджак на стоящий рядом барный стул, и осторожно шагнул ко мне. — Ты... Как? — тихо спросил он. Как я? От этого вопроса мне захотелось истерически рассмеяться. Меня попытался изнасиловать гребаный старый извращенец с кучей денег и связей — да я просто на седьмом небе от счастья! Лучшее событие за всю мою жизнь! Едва мой рот начал открываться, как я со всей силы прикусила язык. Это должно было отрезвить. Я смутно понимала, что моя злость лишь свидетельствует о том, что мне некому было высказаться. Даже поорать дома в подушку не было возможности, я ведь не хотела напугать брата. А Шисуи не заслуживает еще раз стать мишенью для моей злости. И задает такие «глупые» вопросы он только потому, что по каким-то неведомым мне причинам ему не плевать. Однако, что я могла ему ответить? Честный ответ будет звучать попросту жалко. Как я? Шисуи, иногда я просто хочу перестать быть. — Мия... — голос раздался совсем близко и я резко вскинула голову, осознав, что замолчала по-видимому на очень и очень долго. Красивое лицо Шисуи оказалось в считанных сантиметрах от моего. В следующую секунду он сделал то, чего я совсем не ожидала. Обнял. Так крепко и сильно, словно отчаянно что-то пытался мне сказать. На мгновенье мне даже показалось, что он нуждался в этом жесте больше, чем я. Объятия Шисуи были теплыми и уютными. Словно пуховое одеяло согревающее в холодную зиму. Но, чем я их заслужила? — Ши... Су-и? Руки вокруг моего тела сжались крепче. Мне казалось, что я упускаю нечто важное. Какой-то кусочек пазла, без которого картина теряла всякий смысл. Он молчал. И я сдалась. Закрыла глаза. Расслабилась. К черту. Меня давно никто так не обнимал. А ведь это приятно. Я и забыла. Только, вот бы, на месте Шисуи был... Я мысленно содрогнулась. Какая же я все-таки дура. Я сделала шаг назад, разрывая незримую связь, что, казалось, начала опутывать меня по рукам и ногам. Шисуи не стал настаивать. Его руки мягко отпустили меня, заставляя всем телом прочувствовать невесть откуда взявшуюся прохладу. Вот чем чревато привыкать к человеческому теплу. Стало еще более неловко, чем было. Я делала вид что сосредоточенно рассматриваю свои туфли, пока силилась придумать, чем бы заполнить образовавшуюся тишину. Придумала. — Извини за тот вечер. Я была не в себе. И Спасибо, что оказался рядом, — голос получился тихим, нервным и каким-то пристыженным. — Всегда к вашим услугам, Снежная королева, — Шисуи отвесил шутливый поклон. Я прыснула. — Почему? — я наконец набралась смелости взглянуть во вновь ставшими игривыми лисьи глаза. Словно и не было этих странных последних минут. — Что почему? — усмехнулся парень. Я насупилась. И чего это он увиливает? — Снежная королева была холодной и бездушной женщиной, а эта особь живой и теплой женщины, — я ткнула пальцем себе в грудь, — напоминаю, способна наплакать литра на полтара за пятнадцать минут. Светящийся лукавством взгляд Шисуи в миг померк. — Лучше не напоминай, — тихо произнес парень. Я глупо моргнула. Мне послышалось? — Что? Шисуи тут же обезоруживающе улыбнулся, надевая на себя невольно слетевшую маску. — Слезы тебе не к лицу, — опираясь на столешницу, просто ответил он. Ну уж нет, так я не играю. — Мне все к лицу, — я деланно-горделиво вздернула подбородок. Я ожидала подколок, шуток и дурачества. Мне просто нужно было немного... Отвлечься. Однако взгляд Шисуи всерьез задержался на моем лице. И после непродолжительного молчания, меня вновь обескуражили его слова: — И правда. Я опешила. И как на это реагировать? Это шутка? Подколка? На дурачество и вовсе не тянет. Но прежде, чем мой мозг окончательно сломался, в кармане раздался звук уведомления. Меня потерял Шикамару. Вздохнув, то ли от облегчения, то ли от обреченности я попращалась с Шисуи и отправилась работать. Похоже перерыв мне сегодня не светит. Наверное, все же надо было соглашаться на бутерброды.

***

— Значит, горничная? Шисуи испуганно подпрыгнул на месте и тут же перевесился через остров, заглядывая за столешницу. — И давно ты тут сидишь?! — вопрос, конечно, был риторический. — Все время, — как ни в чем не бывало пожал плечами Саске. — Мог хотя бы покашлять для приличия. — И нарушить такую трогательную сцену? — Саске неморгающим взглядом смотрел на стекло, в котором, как ему казалось, все еще отражалась обнимающаяся парочка. Тонкие губы растеклись в ядовитой ухмылке. — Хотя, если честно, в какой-то момент мне показалось, что вся эта бурда, — Саске потряс в воздухе наполовину пустой бутылкой спиртного, — вот-вот выйдет из меня наружу. — Какой же ты... — лицо Шисуи перекосило от злости. — Мудак? Ублюдок? — Идиот. Саске нахмурился. Он не был доволен такой слабой реакцией. — Разочаровышаешь. Учитывая, что ты втюрился в нашу горничную. — Что ты несешь... — оскалился Шисуи. Саске вытянул ноги и отхлебнул из горла. — Правду, еще раз правду и ничего кроме правды, — убийственно ровным голосом ответил он. У Шисуи зачесались руки. Парень обошел остров и встал напротив Саске. Тот вальяжно сидел, прислонившись к деревянному шкафу. — Смотришь на нее как голодная собачонка, разве что слюну не пускаешь, — гляда куда-то мимо парня, констатировал Саске, — только слепой не заметит. Опережая твой вопрос, думаю, у нее проблемы со зрением. — Да что с тобой не так? — не веря своим ушам, прошептал Шисуи. — Все перечислять заебусь, — пожал плечами Саске, делая еще один большой глоток. — К слову, если хочешь ее трахнуть, то перестань уже строить из себя хорошего мальчика. Для таких как она вы просто носовой платок, — на этот раз Саске говорил медленно растягивая слова, словно хотел ввинтить их ему под кожу, как острые длинные болтики. Шисуи смотрел на кузена, и отказывался верить что тот, кто сидел перед ним, действительно был тем самым Саске, которого он знал. Да, в последнее время они не ладили, но неужели это было не мимолетное недопонимание, а самая настоящая ненависть? — Черт, да ты просто мелкий избалованный ублюдок, — ладонь парня потянулась ко лбу, — В тебе хоть когда-либо было что-то человеческое? Холодные глаза Саске стали ему красноречивым ответом. Шисуи ушел. Звук удаляющихся шагов был похож на приговор. Саске с силой приложился затылком к дверце шкафчика и уставился в серый потолок. Ну и что он сделал не так? Неужели того, что он наговорил было недостаточно для того, чтобы просто взять и врезать ему? А ведь это был его единственный шанс получить по лицу и выпустить наконец пар. Саске достал сигарету и закурил. Недожал. Жалко. Придется придумывать новый способ саморазрушения. Саске покосился на свои черные кожаные браслеты. Ладно. Плевать. А вот что действительно было любопытно — Мия и Шисуи. Если раньше он лишь подозревал, что его кузен запал на горничную, то теперь он был в этом уверен. Как глупо и наивно. Даже для такого пропащего идеалиста как Шисуи. Нет, Саске и сам раньше был не прочь поразвлечься с персоналом. Да вцелом, не прочь и сейчас. Но чувства? К горничной? Это просто смешно. Он даже возможность такую никогда не рассматривал. А этот придурок просто взял и втюрился. Значит тогда это произошло? В тот злополучный вечер? Когда она плакала, а Шисуи дал ей свой дурацкий пиджак и возможность пореветь на своем плече? Или раньше, когда Шисуи поймал ее падающую с табуретки в столовой? А может, между ними было что-то еще? О чем никто не знает? Отчего-то от этих мыслей стало не по себе. Может, он просто представил заплаканное лицо Мии? Саске невольно прикрыл глаза и задумался — в действительности, прав ли Шисуи? Могут ли слезы, выглядеть красиво? В ту ночь, когда под воздействием кокаина, Мия рвала на себе волосы и царапала кожу он даже не думал об этом. Было не до того. Но сейчас... Он вспомнил. Вспомнил большие бирюзовые глаза, распахнутые в трепетном страхе. Вспомнил блестящие влажные дорожки, на раскрасневшихся нездоровым румянцем щеках. Вспомнил до крови искусанные алые губы. Вспомнил, и понял, что теперь уже вряд ли забудет. Могут ли слезы выглядеть красиво? Да. Что за дурацкие мысли. Наверное в нем просто говорит алкоголь. Точно. Это просто спиртное. Ничего необычного. Саске мотнул головой, пытаясь выкинуть еще одни бесполезные мысли из своей головы. Шисуи и Мия... Ну и бред. Шаги в коридоре стихли. Саске выпустил изо рта кольца дыма и остекленевшим взглядом следил, как они медленно растворяются в воздухе. Как и все, кто когда-либо был ему дорог.

***

Остаток дня пролетел быстро. Мне поручили навести порядок в нескольких душевых. Вероятно, я пошла на поводу у своей паранойи, когда на время уборки закрывала дверь ванной изнутри. Но уж лучше прослыть странненькой, чем еще раз оказаться под Орочимару. Ближе к девяти часам вечера я наконец спустилась в бэк. К этому моменту, мне казалось, что я была настоящим олицетворением чистящей химии и благоухала ей за несколько километров. Страшно хотелось залезть в душ и почувствовать на себе запах геля для душа с яблоком и карамелью. Мечтая только о том, как окажусь дома под струйками горячей воды, я переодела форму, взяла рюкзак, ветровку и направилась к выходу, через кухню. Боже, какой же ошибкой это было! Кожей чувствуя неладное, я попыталась проскользнуть мимо группы поваров, во главе которых стоял уже собравшийся идти домой Шикамару. Но едва я коснулась дверной ручки, сзади меня раздался громкий довольный голос, заставивший меня подпрыгнуть на месте. — О, Мия! А я тебя ждал, — с до жути довольной улыбкой сообщил мне Шикамару. Обреченно стукнувшись лбом о дверь, я с лицом самого несчастного человека на земле пополза к парню. — Ты же помнишь, что с тебя причитается? Так вот, тебе нужно отнести в спальню к Саске... — глаза Шикамару пробежались по смске и тут же округлились, — Три бутылки выдержанного виски. Кто-то из поваров присвистнул. — У кого-то намечается веселая ночь, — хмыкнул Шикамару. — И грустное утро, — вкинул Чоуджи. — Скорее день. — Или даже вечер. Смех поваров раздавался где-то на заднем плане. Внутри все похолодело. После сегодняшней сцены, попадаться на глаза Саске мне не хотелось. А оставаться с ним на едине и вовсе было страшно. — Что ты хочешь за то, чтобы ты отнес бутылки вместо меня? — без всякой надежды на лучшее спросила я. — Мия, — улыбнулся Шикамару, поправляя на плече лямку рюкзака, — нет такой вещи, которая заставила бы меня сегодня шевелиться. Широко зевнув, Шикамару хлопнул по плечу Чоуджи, пожал руки поварам и издевательски подмигнув мне, скрылся за дверью. От его довольного лица меня затрясло. Вот жеж гад! На его месте должна была быть я! Да чтобы я еще раз задолжала что-то этому засранцу...! — Не переживай красавица, до этого Саске заказывал две бутылки рома, так что возможно он уже в отключке, — добродушно хохотнул Чоуджи. Твою ж мать. Просто Саске — это плохо. Но пьяный Саске — это катастрофа! Схватив в охапку три огромные бутылки алкоголя предоставленные поварами, я направилась в кабинет Саске, решив покончить с этим как можно скорее. Путь до его спальни казался мне дорогой на казнь. Перед дверью я не стала медлить, не желая растягивать мучения, и сразу постучалась. Тишина. Внутри затаилась надежда, что Саске просто отрубился. Я постучалась еще раз, уже предвкушая, как разворачиваюсь и ухожу, но как назло, мои уши различили негромкое: "Входи". Руки невольно затряслись. Черт, обидно. Так хотелось быть смелой и дерзкой... А на деле самая обыкновенная трусиха. И как только осмелилась наговорить Саске всякого? Может днем в меня просто вселился злой дух? Интересно, Учиху это оправдание устроит? Я открыла дверь и моим глазам предстала довольно печальная картина. Саске сидел спиной ко мне, на диване, смотрящем в сторону большой кровати с темным балдахином. Какая, странная, однако, планировка... Одной рукой он уставше подпирал подбородок, другой задумчиво вертел стакан, без интереса наблюдая за слабыми отблесками янтарной жидкости. — Она уезжает. Я замерла. Саске подумал, что это Шикамару. Внутри живота все стянулось в тугой болезненный клубок. Я должна была сказать, что он ошибся. Сказать хоть что-то, но... Не смогла. Слова застряли в горле. Я медленно двинулась в сторону парня. Быть может я смогу поставить алкоголь так, что он не заметит своей ошибки... — На-всег-да. Саске хрипло рассмеялся. Мне стало стыдно. Этому я точно не должна быть свидетельницей. Но заставить себя издать хоть один мало-мальский звук я была не в силах. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня не заметит... — Еще и считает, что я должен жить припеваюче с этой новостью, — Учиха резко прекратил смеяться и задумчиво уставился в потолок, — Будто я когда либо смогу выкинуть из головы тот гребаный вечер... Саске отставил стакан в сторону и уставше закрыл лицо руками. Это шанс. Осторожно подкравшись со спины, я рискнула поставить на стол перед ним первую бутылку. С каждой фразой, с каждым его откровением я физически ощущала, как в комнате накаляется воздух. Еще две бутылки и бегом домой! Всего две бутылки... — Каждый день, каждый. Гребаный. День. Я думаю — что, было бы, не подбей я Наруто пойти туда? Я поставила вторую. Осталась третья. — Было бы все по-другому? Был бы Наруто все еще...? Моя рука дернулась, с тихим звуком последняя бутылка опасно закачалась и едва не упала. Я вовремя удержала ее на месте. Однако в следующее мгновение, на моем запястье сомкнулась рука Саске. Твою. Мать. Черт. Черт. Черт. Не смотреть в глаза, не смотреть в глаза, не смотреть в глаза... — Тебе Цунаде за подслушивание приплачивает? — слева, совсем рядом, раздался его голос. Я была так встревожена, что даже не смогла понять зло ли он звучит. Впрочем, разве могло быть иначе? Я ощетинилась и попыталась одернуть руку, но Саске держал крепко. — Я не виновата, что дизайнер твоей комнаты недальновидный идиот, — усилием воли не поворачивая головы, я вновь постаралась высвободится, — И я не подслушивала. Раздался тихий смешок. Меня словно током ударило. Да он же не зол, он просто... Издевается?! Наконец, страх полностью уступил место злости. — Мне плевать на твои проблемы с головой! — рыкнула я. Пусть не думает, что я только и думала о том, как бы выведать все его детские травмы! — Это заметно. Это на что это он намекает?! Я почувствовала как щеки заливаются румянцем. От возмущения я едва не задохнулась. — Что ты несешь! — буркнула я, вновь пытаясь освободиться, — Отпусти! В этот момент, видимо, устав от моих прериканий и желая меня проучить, Саске все-таки разжал запястье. И я грудью плюхнулась прямо на диван. Я оскорбленно приподнялась на локтях, все еще избегая смотреть ему в лицо. Зато он сполна наслаждался моей полыхающей от возмущения физиономией. — Ты сама просила отпустить, — спокойно пояснил Саске. Я уверена, что в глазах его плясали чертята. Мне захотелось взять одну из этих твердых диванных подушек и запустить ею в его лишенную всякого содержания голову! Зло прыснув, я резко встала и пошла обратно к двери. Ну и придурок! Просто поразительно! Но стоило мне приоткрыть дверь, как над моим плечом оказалась рука, а дверь медленно захлопнулась обратно. Ну и что опять за фокусы? Нахмурившись, я развернулась, намереваясь выдать какую-нибудь впечатляющую тирраду, о которой решила больше не жалеть, но носом уперлась прямо в грудь парня. Вокруг резко стало тихо. Или, может тихо стало в моей голове? Саске сделал шаг назад, вот только было поздно. Теперь я чувствовала только его запах. Хвои и свежести, смешанные со сладковатым запахом спиртного. Ощущала только его тепло. Исходящее от сильных рук и твердого торса. В один миг весь мир сузился до одного человека и сердце в груди предательски затрепетало, подобно маленькой бабочке. Голова закружилась. Я больше не осознавала, дышу ли. Спиной я оперлась о дверь. Это мои ноги перестали меня держать? Я нервно сглотнула, ощущая как пересохло во рту. Я видела перед собой только фиолетовый цвет футболки Саске, но чувствовала... Чувствовала я его всего. — То, что ты сказала днем... — начал было Саске. — Забудь, — отрезала я, далеко не так сурово, как хотела. — Не могу, — просто ответил Саске, удивляя меня своей прямолинейностью. Я буравила взглядом его футболку. Саске наклонился ко мне. Я ощущала тепло его тела и не хотела, чтобы это прекращалось. — Мия. В горле встал болезненный ком. Но я упорно буравила взглядом футболку. — Мия, — вновь позвал Саске, — посмотри на меня. Саске — не Шисуи. Его голос и близко не звучал мягко. И все же, от того, как он это говорил, меня разрывало на части. Возможно поэтому, я так и не смогла выполнить его просьбу. Это бы означало для меня... Слишком многое. Смирившись, Саске не стал настаивать. — Запомни раз и навсегда — ты не вещь. Саске говорил ровно, спокойно, уверенно. В глазах защипало. — И никакой конченый психопат не может тебя испортить. — Но он это сделал, — бесцветно прошептала я. Шепот вышел скрипучим, не красивым, будто не моим. Без единой заминки, точно уже думал об этом, Саске парировал: — Он попытался взять то, что ему не принадлежит. И у него не вышло. Неожиданно, я ощутила, будто снова могу дышать полной грудью. С моих плеч спал тяжелый груз. Ведь он был прав. Саске, черт возьми, прав. — Спасибо, — искреннее, с трепещащей в груди благодарностью, проговорила я. Словно желая убедиться, что я действительно разговариваю с Саске, а не с его добрым братом близнецом, я наконец нашла в себе смелость, подняла голову и наткнулась на пару внимательных ониксовых глаз. Они наблюдали. За мной. Все это время? Так пристально, так близко... Щеки вспыхнули. Я утонула в цвете его глаз. Не могла пошевелиться. Слишком красиво. Беззвездная холодная ночь, которую можно не пережить. Опасно, фатально, но до дрожжи в коленках маняще. Тонкими, едва различимыми алмазными гранями в этой темноте отражалась его душа. Такая противоречивая, непонятная, но именно оттого дьявольски привлекательная. Саске наклонился к моему уху и я замерла, каждой клеточкой тела желая впитать его близость. Его обжигающее дыхание опалило мою шею и растеклось на моей коже мурашками. Секунду назад я его ненавидела, а сейчас была готова отдать все что угодно, лишь бы он не посмел сделать хотя бы один шаг назад. Иначе я возненавижу его сильнее прежнего! — И если я еще раз поймаю за тем, что подслушиваешь... — издевательски промурлыкал Саске, и я ощутила щекотку там, где его дыхание соприкаснулось с шеей. Он нависал надо мной такой большой и сильный, одним своим присутствием заставляя кровь разгонять по всему телу ядерную смесь эндорфинов. Внизу живота сладостно стянулся тугой узел, отрывая меня от реальности. Ресницы затрепетали. Я прикрыла глаза, чувствуя, как млею. Мне следовало обидеться, на то, что говорил Саске, но едва ли я вообще думала о смысле его слов. — Что тогда случится? — прошептала я. Мне было плевать, что он несет. Главное, что он продолжает стоять рядом, проводит кончиком носа по моим волосам и не видит моего удовлетворенного лица. — Выставлю за дверь, — ответил низкий, проникновенный баритон. Еще пару секунд я наслаждалась близостью, пока до меня не дошло, что словом, которое отключило мне мозг было вовсе не "вставлю" Речь вообще была не об этом. Щеки мгновенно вспыхнули алым. Дура, это что вообще за мысли?! Дьявольски ухмыляясь, жутко довольный собой, Саске сделал пару шагов назад. С превосходством победителя, он бесстыдно созерцал последствия своих действий. Возбужденный блеск в глазах, сбитое дыхание, пылающее лицо и уши, на которых в пору жарить бекон — славное зрелище я предоставила ему на блюдечке. Впору сейчас же пойти и самой закопать себя на заднем дворе, лишь бы больше никогда в жизни не попадаться на глаза этому самовлюбленному богатею и не тешить его и без того раздражающее эго. Черт, ну как же стыдно, стыдно, стыдно! Раскрасневшаяся, я стояла и, сурово насупив брови, пыхтела, пытаясь собрать в кучку остатки пристыженного достоинства. Злясь и сердчая на себя, на Саске и на весь белый свет. И за что? За то, что этот нахал снова бессовестно сокращает дистанцию? Или за то, что после смеет ее увеличивать? — Т-ты... Да я, я... Пф... Х-ха... Застанная в расплох, я внутренне металась и никак не могла найти достойного ответа для того, чтобы уйти красиво. Мозг и язык потеряли связь не только с реальностью, но и друг с другом. Если зачатки мыслей и возникали, то категорически отказывались собираться в нечто осмысленное на языке. — У тебя инсульт? — с мнимой заботой, обманчиво ласково произнес Саске. Как он смеет?! Ярость вспыхнула подобно спичке. — Да что б у тебя член на кактус намотался! Гребаный извращенец! — с искренней обидой в голосе, зло воскликнула я. Молниеносно развернувшись, я выскочила из спальни, на последок громко хлопнув дверью. Не замечая никого и ничего я неслась по коридору, жаром своих щек не плохо так отапливая помещение. В догонку мне раздавался удаляющийся смех. Простой, беззлобный, искренний. И до безумия красивый.