Я ненавижу случайности (кроме тех, которые оказываются счастливыми)

***

Пятый поцелуй

***

На следующий день Уилл проснулся с адской головной болью. Ему даже стало стыдно за то, что он смеялся над Майком, когда тот страдал от похмелья. Он лежал в кровати один, что было… необычно. Конечно, с тех пор как они вернулись в Хоукинс, Уилл без проблем спал один, но сейчас он был не у себя дома, разве нет? Он у Уилеров. В комнате Майка. И почему-то за это время Уилл решил, что присутствие Майка обязательно означало то, что с утра он проснётся в тёплых объятиях или, как минимум, с его ладонью в своей. Он никогда прежде не задумывался, насколько было неприятно и холодно просыпаться одному. Он слышал запах Майка, въевшийся в одеяло и подушки вокруг него, и чувствовал кончиками пальцев остывающие простыни на противоположном конце кровати. Уилл приоткрыл глаза, глядя на пустое место рядом с собой и вспоминая события прошлой ночи. Вспоминая события прошедших двух месяцев. Почему Майк поцеловал его в тот день, когда они ходили на вечеринку? Почему он продолжал это делать, совершенно не смущаясь и не нервничая по этому поводу? Это было странно. Уилл не мог вспомнить ни единого момента, который мог спровоцировать подобное поведение. Что он мог упустить? Это было просто смешно. Майк расстроился, что другие люди оставляли ему свои номера, и Уилл ничего ему об этом не рассказал, потому что… почему? Потому что он ревновал? «Постой секундочку, — скептично вмешалась рациональная часть его подсознания. — С какой стати Майк стал бы тебя ревновать? Ты опять начинаешь тешить себя надеждами». Чёрт возьми, с такими темпами проще пойти и скинуться с ближайшей крыши. Да, точно. Он может украсть старый велосипед Майка, доехать на нём до полуразрушенной лаборатории Хоукинса, залезть на самый последний этаж и выпрыгнуть в первое попавшееся окно. Уилл сел на кровати, пытаясь игнорировать раскалывающуюся пополам голову, и перевёл взгляд на тумбочку. Упаковка аспирина и стакан с водой приглашающе стояли справа от него, и Уилл трясущимися руками опрокинул в себя лекарство, облегчённо прикрыв глаза. Внезапно он вспомнил, как Майк расстегивал молнию на его джинсах после того, как справился с кожаным ремнём… Господи Иисусе. Уилл игнорировал происходящее между ними слишком долго. Это был совершенно не дружеский жест. Абсолютно. Уилл не мог представить, чтобы Лукас или Дастин стали делать для него что-то подобное. Он искренне сомневался, что стал бы раздевать кого-то из них, даже если бы они валялись в отключке. Чёрт, да он не мог вообразить больше ни единого человека на этой планете, кому Майк вызвался бы помочь с этим помочь добровольно. Он был колючим как кактус и был готов скорее умереть, чем просить у кого-то прощения. Тем не менее он был действительно готов умереть ради своих друзей, но в этом был весь Майк. Майк и его своеобразное проявление заботы. Майк, который стоял перед ним на коленях, осторожно снимая с него тяжёлые ботинки. Майк, который, казалось, просто не мог злиться на Уилла, как бы сильно ему того ни хотелось. Майк, который отказывался держать Холли на руках, когда та была маленькая, потому что его раздражало, как она дёргала его за волосы… Нет, Уилл не станет снова идти по этой скользкой дорожке самообмана. Возможно, он всё неправильно понял. Возможно, он накручивает себя, и совсем скоро Майк подойдёт к нему и скажет: «Да, кстати, насчёт вчерашнего. Это всё было сугубо платонически. Просто ты мне настолько близок, что рядом с тобой я чувствую себя максимально комфортно». Возможно. Возможно нет. Уилл ненавидел делать ставки на всякие «возможно» и «что если». Из этого очень редко получалось что-то хорошее. Но он был уверен, что если в ближайшее время не поговорит с Майком, то просто сойдёт с ума. Потому что теперь ко всему прочему он сделал Майку больно, а одной из главных целей в этой жизни для Уилла было то, чтобы его друг страдал как можно меньше. Ещё какое-то время он сидел на кровати, прикрыв глаза и ожидая, пока головная боль немного сойдёт, и его мозг перестанет грозиться лопнуть в любую секунду. После этого Уилл встал на ноги и прошёл в ванную, чтобы почистить зубы. Да, у него была собственная щётка в доме Уилеров, что в этом такого? Избавившись наконец от мерзкого привкуса алкоголя на языке, Уилл вышел в коридор и направился в сторону ступенек на первый этаж. В доме было непривычно тихо. Судя по всему, Тед с Карен поехали отвозить родственников в аэропорт, а Джонатан наверняка забрал Нэнси на свидание, о котором прожужжал им все уши за рождественским ужином. Он не знал, остался ли кто-то из их друзей на ночёвку, но учитывая то, что Майк так и не спустился вниз после грандиозной сцены в подвале, это было очень маловероятно. Единственные звуки в доме доносились со стороны столовой, и Уилл осторожно прошёл через гостиную на кухню, с каждым шагом всё сильнее вжимая голову в плечи. Холли сидела за кухонным островом, увлечённо рисуя в своей новой раскраске. Майк стоял за плитой и тихо ругался себе под нос, глядя на слегка сгоревший омлет. Уилла всегда поражало, как Майк умудрялся пережарить настолько простое блюдо как яичница, но в этом было что-то настолько знакомое и родное, что его губы непроизвольно расплылись в ласковой улыбке. Холли заметила его первая и громко воскликнула: — Уилл! Иди, иди сюда, разве это не здорово? Её голос был слишком громким для его чувствительных с похмелья барабанных перепонок, но Уилл проигнорировал назойливую боль и подошёл чуть ближе, пытаясь не обращать внимания на то, как Майк напряжённо замер и не удостоил его даже взглядом. Он заглянул Холли за плечо и восторженно произнёс: — Боже мой, Холли, у тебя уже так хорошо получается! Тебе понравились карандаши, которые я подарил? — Они волшебные, — чуть ли не визжа от восторга ответила Холли, схватив Уилла за запястье и посадив его на стул рядом с собой. — Они так красиво между собой смешиваются! Спасибо большое! — С такими темпами в следующем году мне придётся дарить тебе настоящий альбом, — отметил Уилл, взлохматив распущенные волосы Холли. Уилеры были не самой… благосклонной семьей, когда дело касалось подобных вещей. Нэнси больше не было рядом, чтобы поощрять творческий потенциал сестры, и Майк, собственно, тоже съехал полгода назад, хотя ему в принципе сложно давались слова поддержки. Уилл был рад, что благодаря ему Холли по-прежнему могла заниматься любимым делом. — Ты уже давно переросла раскраски. Может, ты скоро и меня переплюнешь? — Никогда, — возмущённо ахнула Холли, словно он позарился на святое. — Твоя папка просто невероя-я-ятная-я-я! Майк неожиданно зашёлся в громком кашле, и Уилл, бросив в его сторону короткий взгляд, потерянно переспросил: — Моя папка? — Ага, — кивнула Холли, придирчиво изучая рисунок перед собой. Выхватив из пенала зелёный карандаш, она поспешила пояснить: — Папка со всеми твоими работами! Ну знаешь, которую Майк прячет у себя под кроватью… — Холли! — рявкнул Майк, и Уилл удивлённо повернулся к нему лицом, наблюдая за тем, как быстро расползался яркий румянец по веснушчатым щекам. Майк недовольно швырнул две тарелки с завтраком на стол, и Холли радостно притянула одну из них поближе к себе, явно не впечатлённая истеричными криками брата. — Сколько раз я тебе говорил не лазить в моей комнате? — Но она в этот раз даже не была у тебя под кроватью, — фыркнула Холли, методично накалывая порезанные кусочки сосиски на вилку. — Я видела, как ты листал её сегодня в гостиной… — Боже мой, — Майк раздражённо встряхнул головой, каким-то невероятным образом покраснев ещё сильнее. — Я тебя прикончу. — Эта папка, — вмешался Уилл, подозревая, что ему следовало бы промолчать. Особенно если учесть, насколько испуганным сейчас выглядел Майк. Но в глубине души ему было… любопытно. К тому же, раз он не смог добиться от Майка никаких объяснений, возможно, эта загадочная папка сможет ответить хотя бы на несколько его вопросов? Именно поэтому Уилл, взяв свою тарелку с завтраком и отстранённо отметив, что яйца были приготовлены именно так, как он любит, повернулся Холли и продолжил: — Что именно в ней? — Твои невероятные рисунки за всю-ю-ю жизнь, — радостно поделилась Холли, довольно хихикнув. — Это как путешествие во времени! Сначала ты очень плохо рисовал, а потом раз — и твои работы начали становиться одна лучше другой. Господи. Это был… небольшой удар по его самолюбию. Но, когда до него окончательно дошли слова Холли, Уилл не смог сдержать поражённого вздоха. Потому что ему казалось, что последний раз, когда он мог назвать свои картины откровенно ужасными, было ещё задолго до средней школы. Неужели Майк… сохранил все его рисунки с тех пор? Серьёзно? — Почему я никогда не слышал об этой папке? — спросил он, обращаясь больше к Майку, чем Холли. Тот сейчас сосредоточенно рвал у себя в руках несчастный кусок тоста, который, судя по всему, предполагался как его завтрак. — Я мог бы использовать что-нибудь оттуда для своего портфолио. Или, например, сделать из всех работ один творческий проект. — О, Майк никому о ней не рассказывает, — пожала плечами Холли, бросив красноречивый взгляд в сторону брата. Майк состроил недовольную гримасу и с силой сжал остатки хлеба в кулаке, словно сдерживая себя, чтобы не швырнуть его Холли в лицо. Она задумчиво поджала губы, после чего её глаза загорелись загадочным блеском, и это моментально напомнило Уиллу о том, что перед ним сидела младшая сестра Нэнси Уилер. — Он может смотреть на неё часами. Один раз я даже видела, как он гладил одну из страни… — Холли, как насчёт того чтобы закрыть рот и доесть завтрак в тишине, а? — перебил её Майк, нервно переминаясь с ноги на ногу. — И что мне за это будет? — поинтересовалась Холли, деловито вскинув подбородок, и Уилл едва не подавился омлетом при виде этого. Чёрт возьми. — Я куплю тебе щенка на День рождения, — тут же пообещал Майк. Было очевидно, что он блефовал, потому что Карен ни за что в жизни не подпустит собаку к своей дорогущей мебели. Но Холли была до сих пор достаточно наивным ребенком, поэтому она серьёзно задумалась над этим предложением, тем не менее подозрительно прищурив глаза. Майк оглянулся вокруг, в поисках вдохновения, и его взгляд резко остановился на Уилле. Напряжение в воздухе подскочило ещё на несколько вольт. — Я заставлю Уилла дать тебе несколько уроков по рисованию? — Что? — поражённо выдохнул Уилл, но этого было практически не слышно за радостным возгласом Холли «ИДЁТ!». Не то чтобы он был против, просто… вау. Это был удар ниже пояса, хотя, скорее всего, Уилл его заслужил. Холли восторженно встряхнула его за плечи, и он выдавил на лице слегка корявую улыбку, не желая убить её зародившийся энтузиазм. — То есть… да, отлично. Здорово. Мне уже не терпится увидеть твой прогресс… Майк по-прежнему не отрывал от него взгляда, хотя весь его вид буквально кричал о том, что ему хотелось поскорее отвернуться. Будто он все ещё зализывал свои раны. Уиллу было больно смотреть на него в таком состоянии. Ему хотелось упасть на колени и молить о прощении, пускай он до сих пор не знал, чем именно обидел Майка. Потому что даже если благодаря какому-то абсолютному чуду Майк ревновал, то они всё равно не встречались. Какое он имел право за это на него обижаться? — Мы можем поговорить? — спросил Уилл. Майк нарочито не смотрел в его сторону, пока обдумывал этот вопрос. Его лицо было красным от стыда и злости, рот перекошен, а тёмные брови практически вплотную сдвинулись к переносице. Это ужасно напоминало Уиллу их громкую ссору возле гаража во время грозы и не менее громкий скандал в Калифорнии. В третий раз он подобного точно не переживёт. — Майк, пожалуйста. Я серьёзно. Нам нужно поговорить. Майк непроизвольно дёрнулся от подобной формулировки, всё ещё не решаясь ему ответить. Холли любопытно вскинула брови и протянула: — О-о-о, Майки попал. — Холли, — возразил Майк, но в его голосе не было того раздражения, что прежде. Только усталость. Он тяжело вздохнул и кивнул головой, слабо махнув рукой в сторону выхода из кухни. Уилл быстро проглотил остатки своего завтрака и несколькими шагами оказался на пороге в гостиную, краем глаза отметив, что Майк шёл прямо за ним. — Подождите! — позвала Холли, заставив их обернуться. На её губах играла лукавая улыбка и, довольно тыкнув пальцем куда-то наверх, она пропела: — Омела-а-а! С лица Майка моментально сошли все краски. — Холли, не сейчас, мы… — Не-а! — заявила она, скрестив руки на груди. — Правила есть правила! Нэнси сказала, что если не поцеловаться под омелой, то тогда вас ждет семь лет несчастий. — Это если разбить зеркало, — пробубнил Уилл себе под нос. Если честно, ему уже порядком надоела вся ситуация, и у него просто не осталось сил, чтобы спорить с ребёнком по поводу дурацкого поцелуя под омелой. Он уже было повернулся, чтобы сказать об этом Майку, но резко замер, заметив выражение лица друга. Майк тоже выглядел так, будто он устал. Только скорее от Уилла, чем от Холли. Его пальцы были сцеплены в крепкий замок, плечи напряжённо сжаты, и, наверное, впервые за долгие годы он вёл себя настолько отстранённо рядом с Уиллом. Майк, видимо, почувствовал его взгляд на себе и нехотя поднял голову. Он упрямо сжал челюсти и сердито дёрнул крыльями носа, явно не собираясь наступать на те же грабли, что и прошлой ночью. Впервые с тех пор, как вся эта ситуация началась, Майк не хотел его целовать. Этот факт ранил сильнее, чем следовало. — Майк… — Я расскажу маме, что ты украл её кредитку, чтобы купить подарок Уиллу! — вытащила свой главный козырь Холли. Уилл неверяще уставился на Майка, потому что он и предположить не мог, что тот мог пойти на такое ради подарка для него. Ради подарка, о котором он до этого момента даже не знал. Майк заметно напрягся, прожигая Холли уничижающим взглядом, на что она лишь дразняще высунула язык. Майк повернулся к нему лицом настолько резко, что Уилл невольно попятился назад. Он схватил его за помятый воротник футболки и грубо притянул к себе, наспех клюнув в губы. Этот «поцелуй» длился меньше трёх секунд, и не успел Уилл до конца прийти в себя, как Майк уже взбежал вверх по лестнице, гулкими шагами направляясь к себе в спальню. И это прекрасно давало понять, как сильно на самом деле был расстроен Майк. Потому что подвал был его любимым местом в этом доме. Их любимым местом. Дверь в подвал была всегда открыта для всех друзей, но особенно для Уилла. Обычно, когда Майк закрывался у себя в комнате, то это значило, что он не хотел никого видеть и слышать. Чёрт. Уилл предполагал, что ситуация слегка вышла из-под контроля, но сейчас проблема раздулась до масштаба полнейшей катастрофы… и он до сих пор не понимал почему.

***

И ещё один

***

Майку казалось, что он достаточно хорошо справлялся с ролью парня. Нет, серьёзно, он был настолько в этом уверен. На протяжении всего семестра он пытался развивать их отношения спокойно и не торопя. Поначалу он боялся, что его намёки были слишком завуалированными, что он говорил что-то не так, делал что-то неправильно. Но в какой-то момент он вспомнил, что Уилл был очень сообразительным. Ему никогда не составляло труда понимать Майка с полуслова. И этот раз не стал исключением. Уилл начал отвечать взаимностью на его прикосновения, без стеснения смотреть на него своими ласковыми зелёными глазами и поочередно планировать их свидания в кино или кафе. Именно так складывались их отношения всю жизнь. Им никогда не нужно было произносить свои мысли вслух чтобы понять, о чём думал другой. Они просто это знали и действовали соответственно. Порой становилось даже страшно, что им удавалось чувствовать друг друга так хорошо и точно, но это только подтверждало, насколько крепкая между ними связь. Насколько была между ними крепкая связь, потому что теперь Майк не имел ни малейшего понятия, что происходило у Уилла в голове. Всё начало идти под откос с той самой вечеринки в начале ноября, когда он наконец набрался смелости, чтобы поцеловать своего парня. Уилл тогда неуверенно замер, а его широко распахнутые глаза выражали совершенно нечитаемую эмоцию, словно Майк сделал что-то ужасно неправильное. Поэтому он решительно настроился загладить ситуацию. Он стал флиртовать немного чаще, устраивал больше свиданий. Каждое утро он вставал немного раньше, чтобы когда Уилл проснётся, его уже ждали на столе горячая чашка кофе и тарелка с завтраком. Майк почти каждый вечер просил его лечь спать в одной кровати, прикрываясь дурацкими предлогами, потому что Уилл был слишком стеснительным и упрямым, чтобы предлагать самому, даже если он тоже об этом думал. Второй поцелуй был… ну, начнём с того, что рот Уилла был абсолютно чистым. Просто Майк никак не мог перестать думать о первом, поэтому он поддался порыву и уверенно накрыл губы Уилла своими. И первые несколько секунд ему казалось, что всё было нормально, но затем Уилл задушенно пискнул, заставив Майка отстраниться и заметить, насколько потерянным было выражение его лица. Поэтому он решил, что, возможно, Уиллу просто не нравилось целоваться. И это было абсолютно нормально. Майк честно не знал, сколько у Уилла было поцелуев до него. Может, он целовался с кем-то из школы, когда жил в Леноре… но это было не важно. Для Майка было совершенно не важно, что Уиллу не нравилось целоваться, потому что он по-прежнему мог обнимать его по ночам, держать его за руку в не слишком людных местах и с улыбкой наблюдать за тем, как Уилл «незаметно» воровал его свитера и толстовки. Но затем Уилл заболел, и Майка накрыла дикая паника. Он не мог вспомнить когда последний раз так сильно переживал за Уилла. Тихого, милого Уилла, который не заслужил всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти. И который тем более не заслужил отвратительного отношения Майка, когда он был ещё глупым, настойчиво избегающим своих чувств подростком. Он пытался извиниться перед ним все эти годы, особенно отчаянно прося прощения, когда Уилл лежал с температурой в полнейшем бреду. Майк не знал слышал и понимал ли он его. Ему казалось, что да. Теперь он был не уверен. Возможно, их отношения были немного странными. Слишком деликатными, слишком тихими. С тех пор, как Майк с Уиллом съехались, они ни разу не говорили напрямую том, что встречаются. Но и это было нормально. Майка это особо не волновало, потому что, по правде говоря, ему было немного страшно. Страшно, что он всё испортит. Поэтому он долгое время не мог перебороть себя и поцеловать Уилла без помощи щедрой доли алкоголя в крови. К тому же, он прежде ни с кем не целовался кроме Оди, и у него до сих пор остались довольно неоднозначные чувства по этому поводу. Да, это было приятно, но ему никогда не хотелось целовать её до тех пор, пока губы не сотрутся в кровь, пока в лёгких совершенно не останется воздуха, и он будет вынужден отстраниться, чтобы не задохнуться. Ему никогда не хотелось целовать её так, как ему хотелось целовать Уилла. И это желание никуда не исчезло, даже когда Майк был на него зол и расстроен. Это было нечестно. Уилл явно не разделял его восторга по поводу поцелуев, потому что каждый раз, когда Майк его целовал, он выглядел растерянным и даже напуганным. Уилл никогда не отвечал на его поцелуи и не предпринимал никаких попыток, чтобы поцеловать его первым. И опять же, это было нормально, правда. Не было ничего страшного в том, что Уилл не любил целоваться, потому что Майку тоже не особо нравилось целоваться с Оди… Возможно, все относились к этому по-разному. И это было нор-маль-но. Тем не менее Майку казалось, что в остальном он справлялся довольно неплохо, что он был хорошим парнем. И он не понимал, почему Уилл внезапно решил, что ему должно быть из кого выбирать. Насколько это было нормально? Что он сделал неправильно? Может, Майк был слишком навязчивым? Может, он проигнорировал нежелание Уилла целоваться, и тому это надоело в итоге? Майк ни разу не забывал об их годовщинах и устраивал особые свидания по поводу каждой из них, поэтому это можно было спокойно вычеркнуть из списка возможных причин. Боже, такими темпами он сойдёт с ума. Майк честно не мог представить, о чём думал Уилл, но он был откровенно не готов это услышать. Вдруг он ошибался всё это время? Что если… Уилл успел его разлюбить, а Майк этого не заметил, потому что был слишком зациклен на том, как быть хорошим парнем? Конечно, Уилл был чересчур добрым, чтобы бросить его прямо в лицо. Возможно, вчера он ненавязчиво пытался намекнуть, что их отношения зашли в тупик и между ними всё кончено? Но и это не складывалось, потому что зачем тогда Уиллу было его догонять, спрашивать что случилось, переживать всё ли с ним в порядке… чёрт, Майк начинал ходить кругами. Его ужасно всё раздражало, и он цеплялся за это чувство из последних сил, потому что было просто несправедливо, как Уилл мог бросить в его сторону один короткий взгляд, и Майк тут же был готов расцеловать землю, по которой тот ходит. Это было несправедливо, что даже несмотря на то, насколько сильно он был расстроен и сбит столку, Майку всё равно хотелось целовать Уилла до потери пульса. Именно поэтому Майк сбежал из кухни к себе в спальню, злясь на Уилла за то, что тот тупо стоял и ждал, пока он его поцелует. Это просто… это был дурацкий поцелуй под омелой. Уилл не мог сделать даже что-то настолько простое, как глупая рождественская традиция? Он точно скоро свихнётся. Уилл кинулся за ним следом сразу после того, как он поднялся на второй этаж, и Майку безумно хотелось хлопнуть дверью прямо перед его носом, но он физически не мог этого сделать. Потому что он знал, что в таком случае Уилл посмотрит на него своими огромными блестящими от слёз глазами, и Майк безвольно упадет на колени, вымаливая прощения, что в данном случае было совершенно ни к чему. Чёрт подери, он, наверное, сделал что-то действительно ужасное, раз Уилл даже не мог сказать ему, в чём заключалась проблема. Уилл никогда раньше не стеснялся высказывать ему своё мнение прямо в лицо, насколько бы честным и грубым оно ни было. Майк был вправе на него обижаться. Он искренне пытался себя в этом убедить несмотря на то, как сложно ему было злиться на Уилла. Но он должен был. А как иначе, когда его без трёх месяцев парень и по совместительству лучший друг вчера заявил, что ему должно быть из кого выбирать, словно Майка вообще не существовало? Как только за Уиллом закрылась дверь, Майк повернулся к нему лицом и, обращаясь куда-то в сторону его подбородка, решил высказать всё, что думал. Потому что да пошло оно к чёрту. — В чём твоя проблема? Уиллу хватило наглости обиженно насупиться в ответ на его обвинительный тон и не менее возмущённо спросить: — Моя проблема? В чём твоя? — Видишь, я не понимаю! — воскликнул Майк, красноречиво помахав рукой в воздухе. — Я просто… Я не понимаю, почему ты со мной не разговариваешь! Почему ты мне не говоришь, что случилось? Почему ты мне не говоришь, что я сделал неправильно? Раньше ты всегда так делал! — Что? — неверяще выдохнул Уилл, слегка приоткрыв рот от удивления. Но затем он резко переменился в лице, и, судя по тому, как нахмурились его брови и дёрнулся уголок рта, Майк понял — Уилл был в ярости. Ему пришлось крепко сжать челюсти и больно прикусить язык, чтобы пересилить себя и не сдаться с позором в ту же секунду. — Нет, нет, подожди, Майк, что… почему ты сваливаешь всю вину на меня? Ты хоть представляешь, насколько я сейчас сбит с толку? Насколько странными для меня были последние два месяца? И ты ни разу не соизволил объясниться? Почему ты со мной не разговариваешь? — Что ты имеешь в виду под «странными»? — скептично уточнил он, заставив себя выпрямиться и гордо расправить плечи. Уилл сделал небольшой шаг ему навстречу и недовольно скрестил руки на груди, из-за чего Майк нервно сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну. — Что я должен тебе объяснять? Мне казалось, было достаточно очевидно, что я старался изо всех сил! Я делал всё, что мог последние несколько месяцев. И я думал, что всё было нормально, а теперь ты ни с того ни с сего заявляешь, что тебе должно быть из чего выбирать? То есть что, всё это время я был для тебя самым удобным вариантом? Я настолько мало для тебя значу? Уилл обвёл комнату ошарашенным взглядом, словно он не мог до конца поверить, что эти слова сорвались именно с языка Майка. Его лицо выражало искренний шок и удивление, как бы сильно он не старался это спрятать за маской былого раздражения. — Майк, ты серьёзно сейчас мне хочешь сказать, что это всё из-за ревности? Ты смеёшься надо мной? Какое ты вообще имеешь право ревновать… — Какое право? — процедил Майк, чувствуя, как начинало гореть его лицо от злости. — То есть теперь я даже не могу тебя ревновать, ты издеваешься? — Моя жизнь не может вращаться вокруг тебя одного, Майк! — рявкнул Уилл, больно ткнув пальцами его плечо. Это напомнило Майку об их предыдущих ссорах. Они были настолько же непонятными, полные недосказанных слов и невыраженных эмоций. Но это было тихим эхом из прошлого по сравнению с тем, как его сердце сейчас разбивалось на мелкие части с каждым новым словом. — Я и так уже отдал тебе практически всего себя, так было всегда… Я не могу отдать тебе ещё и это, понимаешь? Я пытаюсь перешагнуть свою дурацкую влюблённость к тебе, но ты мне никак не даёшь этого сделать! Оу. Майку казалось, что ему дали под дых, окончательно выбив из лёгких остатки спасительного воздуха. Он не… он не замечал этого. Возможно, он просто не хотел этого замечать. Ему казалось, что они с Уиллом стали ближе за это время. Он думал… что у них всё было хорошо. Как он раньше не догадался? Это… ладно. Он никогда не предполагал, что это могло произойти на самом деле. — Так, значит, это была… это была банальная жалость? — тихо спросил Майк, проклиная себя за то, насколько разбито звучал его голос. Его глаза жгло от непролитых слёз, но он отказывался давать им волю. Уилл резко замер, испуганно заглянув ему в лицо, но Майк был больше не силах на него смотреть, поэтому он опустил взгляд на пол и продолжил: — Последние несколько недель ты… это ты таким образом пытался меня отпустить? Потому что было бы намного лучше, если бы ты просто плюнул мне в лицо, знаешь? — Что… — на повышенных тонах начал было Уилл, но тут же остановил себя. Сделав несколько глубоких вдохов, он попробовал ещё раз: — Что ты имеешь в виду? — Ты мог бы сказать, что больше не любишь меня, — Майк встряхнул головой, пытаясь прогнать назойливое чувство дежавю. Возможно, это была его карма. — В плане, это… я бы понял. Ты не должен был… — Майк, — перебил его Уилл внезапно хрупким голосом. Первым инстинктом Майка было посмотреть на него, убедиться, что всё в порядке, но он переборол это желание, плотно стиснув губы и продолжив неподвижно сидеть на кровати. Он помнил, как прошлой ночью Уилл цеплялся за него, словно за спасательный круг, умоляя не уходить. Это всё была просто игра? — Майк, я… мне кажется, что произошло огромное недопонимание… Этих слов было достаточно, чтобы вернуть Майку почти угасшую злость. — А что здесь непонятного? Мне кажется, что всё как раз очень даже понятно. Ты пытался со мной расстаться, но у тебя это никак не получалось, потому что я вился вокруг тебя целыми днями!.. — Расстаться с тобой? — просипел Уилл, тихо шмыгнув носом, и Майку пришлось закрыть глаза, с силой протерев их ладонями. Он знал, что ему хватит всего одного взгляда в сторону Уилла, чтобы сломаться окончательно, и это было просто несправедливо! Сейчас его бросали, ему разбивали сердце, а не наоборот. Он просто не понимал, почему Уилл не мог… взять и покончить с этим. Сорвать наконец тот чёртов пластырь. — Майк? Я этого не делал… — Что? — прошипел Майк, зарывшись лицом себе в колени. Господи Иисусе. Уилл резал его без ножа. — Ты только что сказал… — Майк, мы не встречаемся. Пауза. Майк медленно поднял голову, возмущённо посмотрев Уиллу прямо в глаза. — Прошу прощения? Уилл сейчас выглядел так, будто его огрели чем-то тяжёлым по голове. Майк не мог найти других слов, чтобы описать выражение его лица. Он никогда не видел Уилла настолько потерянным и сбитым с толку, когда дело не касалось жизненно опасных ситуаций. Уилл нерешительно подошёл к кровати, но Майк был слишком шокирован услышанным, чтобы его останавливать. Матрас прогнулся рядом с ним, и чужой локоть мягко прошёлся вдоль его руки. — Мы не встречаемся, — повторил Уилл, слепо глядя перед собой. — Майк, я с тобой не расстаюсь, потому что мы не встречаемся. Ты понимаешь это? — Нет, не понимаю, — ответил Майк, осознав, что его голос звучал намного мягче… Боже, почему он не мог обижаться на Уилла дольше несчастных пяти секунд? — Я правда не понимаю. Уилл, мы встречались весь семестр. Что ты делаешь? Ты пытаешься убедить меня в обратном? Это будет действительно подло с твоей сторо… — Что? Нет! — поспешил заверить его Уилл. Он больше не выглядел злым… скорее растерянным. Майку пришлось проглотить ещё несколько неласковых слов, потому что он не мог припомнить последнего раза, когда Уилл находился в настолько неуравновешенном состоянии. — Послушай, Майк, я просто… Давай начнём с самого начала, хорошо? Ты говоришь, что мы встречались весь семестр. Почему? — Потому что это правда? — хмуро ответил Майк. — Я водил тебя на свидания каждую неделю, у нас было всё общее, кроме зубных щёток и походов в душ, мы жили вместе, спали в одной кровати, мы… мы обнимались, Уилл, я раздевал тебя ни один десяток раз и… Майк чувствовал, как горело его лицо. Уилл выглядел немногим лучше. Эти вещи стали абсолютно обыденными для Майка, и, судя по выражению лица Уилла, для него это тоже были не новости. Потому что это была их жизнь последние несколько месяцев. Но признавать это вслух было сравни огромному прожектору, который ярко ставил в центр внимания, как сильно Майк на самом деле был в него влюблён. Безнадёжно, беспамятно. Это было унизительно, особенно теперь, когда Уилл задумчиво изучал его лицо, едва сдерживая тепло и нежность во внимательном взгляде. Майк совершенно запутался. — И мы целовались. Или… я целовал тебя, потому что ты никогда не отвечал мне взаимностью, будто тебе вообще не нравится целоваться, и в этом нет ничего страшного, просто… я не знаю, ты мог бы мне сказать, что я вёл себя слишком навязчиво… — Боже мой, — фыркнул Уилл, прикрыв рот одной рукой и поражённо встряхнув головой. Майк перевёл на него неверящий взгляд. Ему казалось, что у них сейчас был серьёзный разговор, в котором лично он не видел ничего смешного. — Ты думаешь, что мне не нравится целоваться? — Я думаю, что тебе не нравлюсь я, — отрезал Майк, горько сжав губы и отвернувшись к двери. Говорить об этом было ещё тяжелее чем думать. Ком в его горле становился всё больше, ядовитыми стеблями обвивая трахею, стягивая связки и мешая сделать, возможно, последний вдох перед тем, как мир рухнет окончательно. Спустя несколько минут, когда Майк решился снова посмотреть на Уилла, от его улыбки не осталось и следа. — Я думаю, что я… что из-за меня ты чувствуешь себя несчастливым. Но ты никогда об этом не говорил, а я ни разу не замечал и… — Нет, нет, Майк, — Уилл осторожно взял его за запястье, после чего нерешительно спустился рукой чуть ниже, чтобы переплести их пальцы. Майк даже не пытался вырваться, потому что он был слабым, особенно когда Уилл смотрел на него своими огромными искренними глазами, полными надежды. Ему казалось, что стоит только моргнуть, и он пропустит что-то очень важное. — Дело совсем не в этом, просто… Я не знал, что мы встречаемся. Майк был слишком потрясён этими словами, поэтому ему все же пришлось удивлённо моргнуть. — Что? — Я был без понятия, что мы встречаемся, — повторил Уилл, вскинув брови так, словно пытался понять, не ударялся ли Майк в детстве головой об пол. Тот прекрасно знал, что да, ударялся, и Уилл тоже не раз валялся в больнице с сотрясением, поэтому он был не вправе его осуждать. — Я не… Майк, я не помню, чтобы мы хоть раз говорили с тобой о том, что встречаемся. Совсем. Или… в плане, я даже не знал, что тебе нравятся парни, а уж тем более, что тебе нравлюсь я. — Но… — Майк не знал, как на это реагировать, потому что его голова буквально разрывалась от только что поступившей информации. Что? Как такое было вообще возможно? — Но я попросил тебя ко мне переехать. Уилл несколько раз открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, будто он не знал, что можно было ответить на подобное заявление. — Как друга. Как твоего лучшего друга, да? — Нет? — нахмурившись произнёс Майк. Он сел к Уиллу полубоком, слегка наклонившись вперёд и нервно облизнув губы… Майк заметил, как глаза Уилла съехали немного вниз, и это подействовало на него не хуже хлесткой пощёчины, потому что тот никогда прежде так не делал. Какого чёрта? — Уилл, в тот день, когда я спрашивал тебя хочешь ли ты поехать вместе со мной в колледж и жить в одном общежитии, я сказал, что хочу провести всю свою жизнь вместе с тобой. Только ты и я. — Я думал, что это было сказано с дружеским подтекстом, — воскликнул Уилл, из-за чего у Майка поражённо отвисла челюсть. Лицо Уилла сейчас ярко пестрело всеми возможными оттенками красного, которые тот вряд ли бы смог смешать на одной палитре. — Ну знаешь, как… как когда мы были детьми. — Ну да, как когда мы были детьми, — кивнул Майк, не сдержав ироничной усмешки. — Как когда мы были детьми, и я был по уши в тебя влюблён, но боялся в этом признаться, да. И как в выпускном классе, когда… когда я спросил тебя не хочешь ли ты присоединиться к новой компании. Где будем только мы вдвоём. — Я… я думал, что ты таким образом решил извиниться за то лето в восемьдесят пятом. И за наши ссоры… — Уилл взволнованно прикусил нижнюю губу, и Майк не мог с собой ничего сделать, кроме как завороженно проследить за этим действием. Он знал, что это перерастало в проблему. Он не собирался её исправлять. Следующая фраза Уилла прозвучала до ужаса смущённо: — Мои глаза немного выше. — Я знаю, — невозмутимо пожал плечами Майк. Какая-то часть его хотела продолжать злиться на Уилла, особенно после того, что он ему рассказал. Он… не знал, что они встречаются. Он думал, что они просто друзья. Лучшие друзья. И не то чтобы это была неправда, вот только Майк всё это время действовал с учётом, что между ними было что-то намного большее, чем обычная дружба. Чёрт возьми. — Боже мой. Я целовал тебя на протяжении последних нескольких недель, Уилл… ты думал, что это было по-дружески? — Я так не думал! — заявил Уилл в своё оправдание. Это прозвучало жутко неубедительно, особенно если учесть, как заплетался его язык. — Меня это серьёзно волновало, на самом деле! Я думал, что ты… не до конца понимал, как работают гомосексуальные отношения. — Ну я же не полнейший идиот! — воскликнул Майк, но в его голосе не хватало должного возмущения, потому что он уже был на грани истерики. — Чёрт возьми, то есть ты думал, что я фантазировал о тебе в костюме медсестры по-дружески? — Майк! — предупреждающе прошипел Уилл, но было слишком поздно. Майк честно пытался заглушить смех своей ладонью, но это было бесполезно, потому что безудержный хохот вырывался откуда-то из глубины его горла. Он согнулся пополам, уронив голову Уиллу на плечо и пытаясь отдышаться. — Майкл, это не смешно! — Это очень смешно! — просипел он и зашёлся в очередном приступе смеха, когда услышал недовольное ворчание Уилла. — Боже мой… ты думал, что я пытался по-дружески запихнуть свой язык тебе в глотку… — Прекрати надо мной издеваться, какой же ты засранец! — Уилл попытался его оттолкнуть, но Майк навалился на него практически всем своим весом, крупно содрогаясь от смеха и крепко сжимая за его ладонь в своей. — Ты смеёшься слишком громко для человека, который внезапно решил у себя в голове, что мы встречаемся! — О, нет, даже не сравнивай, — выдохнул Майк, изумлённо качнув головой. — Я думал… я думал, что ты всё понял, Уилл. Ты всегда понимал меня без слов. И это одна из главных причин, почему я так сильно тебя люблю. Уилл рвано вздохнул и едва слышно шепнул: — Ты меня любишь? Майк слегка выпрямился и поднял голову, чувствуя, как испарялись последние капли злости при виде завороженного выражения лица Уилла, словно он не мог до конца поверить, что это происходило на самом деле. Он протянул свободную руку вперёд, осторожно положив её Уиллу на щёку, и почти разбитое сердце вновь затрепетало в груди, когда тот подался навстречу его ладони. — Я знаю, что заставил тебя ждать слишком долго, — произнёс Майк. Теперь он знал, что Уилл не смог понять его без слов. Поэтому теперь он будет говорить до тех пор, пока тот не услышит всё, что Майк молчаливо пытался донести всё это время. — Ужасно долго, и я… я вёл себя как полнейший мудак, потому что слишком боялся своих чувств и… и потом я тебя потерял. Целый год мне пришлось жить без тебя. Но тогда опять начался полнейший хаос… к тому же ты больше не жил в Хоукинсе, плюс вся ситуация с твоей картиной… — Боже, не напоминай мне, — неловко усмехнулся Уилл, и Майку тут же захотелось усыпать его лицо мелкими поцелуями. Возможно, в этот раз ему повезет немного больше, и Уилл не спишет это на дружеский жест. — Я всё понимаю, Майк. Правда. — Я люблю тебя. И я всегда тебя любил. Это всегда был ты, — повторил Майк, потому что он понимал, что Уилл должен был это услышать. Его практически ярко-зелёные в солнечном свете глаза отражали в себе калейдоскоп различных эмоций, а полуоткрытые губы едва заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки. Майк гулко сглотнул и, не в силах больше терпеть, благоговейно выдохнул: — Уилл, можно я тебя поцелую? Этот вопрос явно застал его врасплох, но спустя мгновение плечи Уилла расслабленно опустились, словно последний кусочек в запутанной головоломке наконец встал на свое место. — Да. Пожалуйста. Майк нетерпеливо наклонился вперед, с силой врезавшись губами в уголок рта Уилла. Он хотел, чтобы этот поцелуй был мягким, нежным, чтобы он передавал собой всё то, что Майк будет повторять вслух ещё долгие годы. Он уже собирался попробовать начать сначала, но чужие руки резко схватили за его шиворот, притянув ближе к себе, и последние связные мысли вылетели у Майка из головы, потому что Уилл целовал его в ответ, чёрт возьми, это был лучший день в его жизни. Он взял Уилла за подбородок, повернув его голову так, чтобы их губы идеально соприкоснулись вместе, и это незамысловатое движение пустило вдоль его позвоночника табун мелких мурашек. Уилл дрожал под его ладонями, хотя, вполне возможно, это так трясло его собственные руки, потому что он сдерживал себя слишком долго. Ещё с тех самых пор, как они переехали в общежитие, и Майку было слишком страшно сделать первый шаг. С тех пор, как он впервые решился его поцеловать и больше не мог перестать думать о том, насколько приятно было чувствовать слегка потрескавшиеся губы Уилла на своих. Как всего один пьяный поцелуй выбил весь воздух из его лёгких, напрочь заполонив собой разум. Было довольно страшно, как сильно Майку хотелось поглотить его, впитать в себя до остатка, чтобы навсегда стать одним целым. Он схватил непослушными руками Уилла за плечи, чувствуя, как напрягались мышцы под его пальцами, и всё тело Майка прошило приятной дрожью, когда Уилл ахнул ему прямо в губы. Этот поцелуй должен был быть ласковым, постепенным, и Майк серьёзно задумался о том, чтобы отклониться и попробовать заново, ведь он безумно не хотел опять всё испортить… Но затем Уилл приоткрыл рот и дразняще прошёлся языком вдоль его нижней губы, и, чёрт, кто вообще сказал, что Майк умел держать себя в руках? Кто вообще сказал, что он знал о таком понятии, как самоконтроль? Потому что сейчас его тело было явно неподконтрольно мозгу, и он потянулся вслед за дурманящим чувством, раздвинув губы Уилла немного шире и скользнув языком внутрь с таким рвением и безрассудством, будто он добровольно бросился в бушующий океан, готовый с радостью в нём утонуть. Уилл гортанно застонал, и это было сравни удару под дых. Майк отпрянул, завороженно заглянув Уиллу в глаза, и тот сейчас не просто на него смотрел, нет, он его видел. Уилл жадно облизнул свои губы, и не успел Майк даже моргнуть, как тот перекинул одну ногу через его колени, запустил свои пальцы в спутанные волосы и снова притянул к себе, впившись в его губы так, как Майк не мог представить даже в своих самых смелых фантазиях. Это… это явно выходило из-под контроля, но Майк честно не знал, как себя остановить, потому что это был именно тот финальный кусочек паззла, которого ему не хватало последние несколько месяцев. Он встречался с Уиллом Байерсом, и это должно было казаться ужасно неправильным, но чувствуя его мягкие губы на своих, чувствуя, как холодные руки притягивали его за шею всё ближе к себе, пока между ними не останется даже одного несчастного миллиметра, Майк мог с уверенностью сказать, что это было самой логичной вещью в его сумасшедшей жизни. Уилл немного отклонился назад, когда ему стало нечем дышать, и мягко шепнул: — Боже, как же я тебя люблю. У Майка в голове не осталось таких красивых фраз, поэтому он произнёс вслух мысль, которая тревожила его всё это время. — Пожалуйста, выброси номера тех парней, или я кинусь под первый попавшийся автобус. Уилл звонко рассмеялся, но он согласно кивал в ответ, бормоча «Конечно, конечно, хорошо» и снова целуя его в губы. Этот поцелуй был нежнее, намного более похожий на тот, который Майк планировал изначально. Но он становился глубже с каждым мгновением, каждым вдохом, каждым небольшим движением губ. Майк крепко сжал бёдра Уилла в своих ладонях, пытаясь запомнить малейшие изменения в его теле. Понять, что пускало мурашки по его коже, а что наоборот — заставляло Уилла невольно всхлипывать и тихо стонать. Снизу раздался звук дверного звонка, из-за чего парни испуганно вздрогнули, разорвав поцелуй. Майк посмотрел в сторону закрытой двери и облегчённо выдохнул, услышав, как Холли побежала в коридор, чтобы впустить родителей. У него кружилась голова, и больше всего на свете ему хотелось опрокинуть Уилла спиной на подушки и продолжить с того места, на котором их прервали. Но Уилл уже встал на ноги, потянув его за собой, после чего пробежался пальцами сквозь растрёпанные волосы Майка, пытаясь привести их в более-менее приличный вид. — Знаешь, — лукаво улыбнулся Уилл, положив ему руки на плечи. Мир Майка сузился до покрасневших, блестящих от его слюны губ, которые продолжали что-то говорить: — Тот первый поцелуй был просто ужасен. — Что? — воскликнул Майк, выпав из транса и заглянув в веселящиеся глаза Уилла. Его щёки вспыхнули ярким румянцем, и он обиженно буркнул: — В каком это смысле «ужасен»? Мне казалось, что он был достаточно милым! — Майк, ты вонял пивом и водкой, — фыркнул Уилл, не обращая внимания на возмущённое выражение лица Майка. Он приподнялся на цыпочки, оставив лёгкий поцелуй на его губах, словно после этого Майк был готов автоматически его за всё простить. Не то чтобы это было не так. — И это был мой самый первый поцелуй! И потом всё стало только хуже! Как когда ты сделал вид, что вытирал горчицу своим ртом вместо салфеток, или когда я болел, или вчера, когда я был пьяный в стельку… — Я тебя ненавижу, — заявил Майк, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, после чего наклонился немного вперёд, пройдясь кончиком носа вдоль гладкой щеки и довольно отметив, как сбилось при этом дыхание Уилла. — Ну что ж, значит, мне придётся наверстать упущенное… — МАЙКЛ! — не хуже наждачки резанул по ушам громкий голос его мамы. — А НУ ВЕРНИСЬ И УБЕРИ ЗА СОБОЙ ГРЯЗНУЮ ПОСУДУ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! — Чёрт подери, — буркнул Майк и состроил недовольную гримасу, когда Уилл рассмеялся ему прямо в лицо. — Нет, ну ты имел бы хоть каплю совести, чтобы мне посочувствовать! — Иди, — хихикнул Уилл, закатив глаза и подтолкнув его в сторону двери. Майк тут же почувствовал непреодолимое желание прижать Уилла к ближайшей стене и целовать его до тех пор, пока у него предательски не подогнутся колени, и он больше не сможет стоять на ногах. И в этом не было ничего нового, вот только теперь он знал, что Уилл был не против, что он тоже этого хотел. — А я пока здесь уберу. Не думаю, что твоя мама будет в восторге, если найдёт мои штаны на полу твоей спальни. — Ну, она знает, что мы встречаемся, — отметил Майк, пожав плечами. Тишина. — Майк? — Да? — Кто ещё думает, что мы встречались всё это время? Эм… — Все? Наверное? — Боже мой, — страдальчески протянул Уилл. — Ты сумасшедший, ты это знаешь? Майк демонстративно насупился, после чего взял руку Уилла в свою и, бережно поцеловав его ладонь, шепнул: — Возможно, но ты обещал, что мы сойдём с ума вместе. Уилл буквально растаял от этих слов, улыбнувшись ему настолько яркой улыбкой, что солнце за окном казалось тусклой лампочкой по сравнению с ней. — Да. Вместе. В конце концов, Майк решил, что эти каникулы могли пройти намного хуже.

***

Бонус

***

— Майк? — Да? — А когда ты мне покажешь свою папку? Неловкий кашель, шорох простыней, после чего: — Знаешь, мне на самом деле пора… — Майкл… — Уильям! Вздох. — В таком случае ты останешься без подарка в этом году. — …подарка? — Вполне возможно, что мне удалось найти костюм медсестры в одном из магазинов… — Чёрт возьми, ты серьёзно? — А как ты думаешь, Майк? — короткий смешок. — Конечно же нет. — Оу, — пауза. — Вот теперь я точно не буду показывать тебе свою папку. И о подарке на Рождество можешь тоже забыть… — Ты невозможный. — Я тоже тебя люблю.