Встреча
1 ноября 2022 г., 00:10
В положенное время Натали была на крыше особняка.
"Боже, что ты делаешь? Ты ведь уже не маленькая. А это всё больше напоминает какую-то детскую игру. Или розыгрыш. Ты действительно настолько несуразна, что скорее вылезешь на крышу посреди ночи в поисках какой-то сомнительной романтики, чем наконец займёшься делом и попытаешься выйти в реальный мир, чтоб найти себе настоящего человека? Ты говоришь, фиалки? Да кому вообще не нравятся фиалки? Готова поспорить, Натали, ты в тот день выдумала свой любимый цветок — лишь бы оправдать свои инфантильные мечты о принце на белом коне. Мало того, это даже не принц, а принцесса! С каких это пор тебя привлекает женский пол? Уж не ты ли только пару недель назад плакалась о Габриэле, а теперь ждёшь тут встречи с какой-то девушкой, даже не зная, кто она такая? А может, тебя письма впечатлили? Наверняка их язык подчистую скопирован с какого-нибудь романа XVIII века. Твоё поведение уже даже не просто инфантильное! Только подумай: ты влюбилась в неизвестно кого, основываясь на одном подарке и двух письмах! Стыдно, Натали!"
"Не слушай её. Во-первых, тебя сюда привело твоё сердце, а это значит, что ты на верном пути. Даже не смей сомневаться, правильно ли ты поступила. Во-первых, не могла ты выдумать любимый цветок в тот же день, когда впервые за столько лет тебе подарили именно его. Ты же ясно помнишь, как тебе было хорошо при виде его. И я помню — ты ведь почти что научилась летать тогда. Весь оставшийся день твоё лицо было неузнаваемо — ты сияла, как никогда. Письма той девушки — я уверена, они бы прошли любую проверку на плагиат. Ты же читала эти романы, Натали. Ты не найдешь там подобного, а знаешь, почему? Потому что эти слова адресованы тебе, исключительно тебе и никому более. И хоть ты никогда не скажешь о себе того же, что о тебе написала эта девушка, но ты должна понимать: только ты одна удостоилась таких эпитетов. Что будет действительно стыдно — это уйти, как тебе велит та идиотка на твоём левом плече."
— Здравствуйте. — сзади послышался мягкий и проникновенный голос. Натали вздрогнула, поджав руки. Её действительно напугало такое резкое появление, и она даже не решилась обернуться. — О, господи. Зачем так пугать? — Простите меня, я не хотела этого. Не нашла никакого менее резкого варианта. Натали обернулась, но девушка, говорившая с ней, стояла в тени, и разглядеть даже её силуэт было совершенно невозможно. — Вы всё ещё не хотите раскрывать себя? — осторожно спросила женщина. — Очень хочу. И всё же, я сомневаюсь, что уже готова к этому. И что Вы готовы. — с сожалением ответила неизвестная. — Со мной никогда такого не было... Я не знаю, что говорить, поэтому должна хотя бы озвучить свои мысли. — неуверенно пробормотала Натали. — Должно быть, я влюбилась в Вас, кто бы вы ни были. Но я переживаю, что влюбилась в человека, личность которого мне неизвестна. Одна часть меня твердит, что доверять Вам не стоит, и всё происходящее — лишь детские игры. — А вторая?.. — Вторая... Вторая — это моё сердце, кажется. И, знали бы Вы, как оно сейчас бьётся. Наверно, это сигнал, чтобы я не останавливалась и следовала ему во всём. Сердце говорит, что я пришла сюда не зря. — она говорила медленно, дрожащим голосом, не слишком ловко подбирая слова, — Как бы сейчас не случилось так, что ваша первая часть не одержала победу над второй... — взволнованно произнесла девушка и вышла на свет. "Кажется, я слышу, как хлопают её ресницы. Как же она прекрасна в этом полумраке, создаваемом слабыми отблесками ночного городского света. На её лице — миллион эмоций, и даже проницательным индийцам не под силу классифицировать их все. Первым проскакивает удивление на грани ужаса — «как это? это она? все эти слова, те цветы?». За ним идёт такое знакомое отвращение; кажется, оно никогда не перестанет меня преследовать, ведь это же я — Лила Росси, самая законченная из негодяек. На отвращение..." "...На отвращение нахлëстывается осознание, что никакой подмены и разочарования нет. Это она. Лила Росси. Это её настоящие письма, её настоящие фиалки. Её стремительные зелёные глаза ещё тогда смотрели на тебя, Натали, с заоблачной мечтой и самым сокровенным желанием. Дальше возникает столь лишняя мысль — но она же настолько младше меня... И такая... Другая. До невозможности глупая мысль — ну при чем тут то, что она "другая"? Ты ведь уже влюблена в неё. Увидев её воочую, узнав, что это она, теперь ты откажешься от этого чувства? Ты не сможешь, Натали. И не потому, что тебя связывает какое-то выдуманное обязательство. А потому, что теперь влюблена не просто в автора писем, но именно в неё." — Лила?.. — в оцепенении прошептала Натали. — Мадемуазель Санкëр, я прошу прощения, что только сейчас вы узнали, что это я. Думаю, теперь Вы понимаете, почему я не открывалась раньше... — сокрушенно ответила Лила. — Да, но... — Постойте. Я должна сказать... Я очень молода, но прошла уже многое, хоть и нельзя сравнивать мой опыт с вашим. Я умела заставить другого любить себя, или хотя бы думать, что он любит меня. Но сейчас я понимаю — я так не могу. Это нечестно. Это ненастоящая любовь. А к Вам я испытываю настоящую. И поэтому прошу... Не нужно говорить мне неправду, даже если сейчас Вам очень хочется солгать мне. Скажите, Натали... Вы смогли бы полюбить меня? Возникла тяжёлая, как слиток золота, пауза. — Л... Лила... После всего... Нет... Что бы ни было... Я могу вечно сомневаться. Но в данный момент я... — она нервно сглотнула. — Сейчас я чувствую, что я... Как это сказать? Я не могу!.. — Натали от стыда закрыла глаза руками. Лила подошла к ней на расстояние шага и еле ощутимо коснулась её рук, чтобы убрать их. — Натали, не закрывайте ваши небесные глаза. Должно быть, я прошу слишком много... Если Вам сложно, не говорите ничего... Я всё пойму. — произнесла Лила, не отрывая пронзительного взгляда от чуть намокших глаз Натали. — Нет. Я скажу. Лила... Я Вас... Тебя..... Я люблю тебя, Лила. — надрывая дыхание, ответила Натали, судорожно глядя на свои руки и руки Лилы, касающиеся её. — Больше ничего не нужно. И... Я люблю Вас, Натали. Я счастлива это сказать. Тогда руки девушки легли на плечи Натали. Та была сильно выше её, но шатенке это не мешало. Она поднялась на носки, словно балерина, и приблизилась к лицу своей возлюбленной, что в этот момент не представляла, как сейчас поступить и куда деть свои неприлично дрожащие руки. Когда же губы Лилы оказались на устах Натали, самым первым и наилучшим решением было положить ладони на талию девушки, чтобы хотя бы не чувствовать, как они дрожат. Через секунду Натали вспомнила, что следует закрыть глаза, а через ещё несколько мгновений она сама всецело приняла участие в поцелуе. Если существует словарь с иллюстрациями, под словом «нежность» находится именно та картина, что происходила на крыше особняка в данный момент. Лила бережно держалась за Натали, как за нечто самое дорогое, что может существовать в мире. А Натали, не веря в происходящее, чувствовала, как она тает от соприкосновения с девушкой, словно первый снег. Она не понимала, счастлива ли она, в ужасе она или в восторге. То, что она ощущала, можно лишь приблизительно описать словом «катарсис». Между ними — пропасть, но они сами и есть мост через неё. По мосту идёт поезд со странным названием рейса — «жизнь Натали». И в одном из срединных вагонов сидит Натали, нежно обнимаемая Лилой и нежно обнимающая Лилу. Лила — безбилетница, но лишь потому, что она и есть этот билет. Последний билет для Натали. С тех пор жизнь пошла своим чередом. Эдриан, разумеется, понятия не имел, что Натали и Лила — пара. Впрочем, он не мог и подумать о таком, ведь сама мысль звучит дико. А дикость на деле была реальностью. Они по-прежнему часто говорили друг с другом, приходили на помощь по необходимости, и лишь один нюанс всегда мог выявить разницу — отныне почти ни одно слово они не говорили друг другу, если не смотрели точно в глаза. Вечером, когда все расходились по своим спальням, стабильно существовала маленькая традиция — перед прощанием на ночь либо Лила, либо Натали целовала свою любовь. Но лишь в щëку — если только поцелую не предшествовало спонтанное изливание чувств от одной из девушек, которое всегда неизбежно перерастало в минутку воспевания красоты своей возлюбленной. Например, когда Натали кротко внимала страстной речи Лилы. То был обычный день, но под вечер, кажется, шатенка истосковалась по теплу любви. И хотя оно всегда было с ней, совершенно непредумышленно Лила сподвиглась чуть ли ни на целую оду к Натали. Ода была в основном про волосы и глаза её возлюбленной, но и этого хватило, чтобы та «сжалилась» и подарила Лиле нежный поцелуй в губы. Натали постепенно переставала быть замкнутой, а Лила потеряла интерес к поиску недостатков во всех людях подряд. Их союз мог стать примером для всех, кто желал любить, уже любил или когда-то любил. Но об этом союзе, к сожалению или к счастью, знали только его участницы. Прошло несколько месяцев, и вызывающая массу вопросов пара разошлась полюбовно. Лила тогда уже выполнила свою задачу, оставив результат у Натали. За все дни их взаимной любви у них никогда не возникало разногласий. Они часто обнимали друг друга, иногда — весьма подолгу. Целовались — гораздо реже, но если это и случалось, то размах был соответствующий. Ни одна из них не посмела предложить заняться любовью, и они так этого и не сделали за всё время. И это никому не мешало. Разошлись Лила и Натали лишь потому, что были действительно очень разные, и сами сообщили друг другу об этом чуть ли не минута в минуту. Размышляя после, Натали пришла к выводу, что Лила действительно была её последним билетом. Но последним билетом в новую жизнь, где Натали обрела свободу сердца. Она вспомнила, что может любить и быть любимой. И этого не произошло бы, если бы не Лила, и если бы не эти самые странные отношения на её памяти. Натали любила потом вспоминать краткие фрагменты из истории их любви. Чаще всего тогда на устах у неё было лишь одно слово — «хороша!..»
