Доверие.

Пара проворотов, щелчок замочной скважины, и Сонхва заходит в квартиру, ставя пакеты на пол, чтобы закрыть дверь. Вокруг тишина, ни звука, и это очень удивляет. Особенно то, что Ёсан не вышел его встретить, как он обычно это делает. — Ёсан-а? Ты дома? — поникшая фигура показывается из-за двери комнаты и медленно подходит к старшему — Привет, ты чего такой грустный? Устал? — Сонхва целует парня в губы недолго и, отстранившись, пугается. Ёсан плачет, соединив брови, и опускает взгляд. — Что случилось, милый? Я сделал что-то не так? — Прости меня... — он всхлипывает и закрывает лицо ладонями, начиная плакать сильнее. — За что, я не понимаю? — Пак обнимает одной рукой Ёсана за талию, а второй берет за щёку, заставляя его вновь показаться на свет. — Я такой дурак, вообще не понимаю как меня угораздило усомниться в тебе, мне так жаль... — Кан чуть ли не рыдает уже и тут же прижимается к Сонхва, обхватывая руками широкую спину и утыкаясь носом в шею. — Боже, солнышко, я не злюсь на тебя. Тебе Чангюн написал, да? Он достаточно убедителен, ты не виноват... — Паку, конечно, немного обидно, но он понимает, что Ёсан поверил явно не из-за недоверия конкретно к нему. Кан чуть отстраняется и смотрит вопросительно в чужие глаза. Хва улыбается и кивает, а затем просто целует парня, притягивая ближе к себе. Сначала младший отвечает с дрожью и вяло, пока Пак нежно сминает чужие губы. В один момент медленный и чувственный поцелуй превращается в страстный и резкий. Ёсану настолько не хватает воздуха, что в время маленьких "передышек", пока Сонхва оттягивает зубами его нижнюю губу, он жадно дышит и чуть ли не давится кислородом. Пак скидывает с себя куртку и снимает обувь, не отрываясь от Кана, а затем ведёт его в спальню, укладывает аккуратно на кровать и ненадолго уходит, возвращаясь с презервативом и смазкой в руке, которые он кидает куда-то рядом с младшим. Ёсан краснеет, но не от смущения, и приподнимается на локтях, пальцами кое как расстёгивает пуговицы пижамной рубашки и смотрит на Сонхва, который приближается, настигая его. Пак нависает над ним, заставляя вновь полностью лечь, и льнет к бархатной шее. Он кусает мягкую кожу, тут же целуя и вылизывая еле розоватый след. Горячим дыханием обжигая кожу, он спускается ниже и стягивает с младшего штаны на слабой резинке, открывая вид на изящные ноги и стояк, чуть видный через тонкую ткань боксеров. Ёсан сдвигает колени, смущаясь, но Сонхва раздвигает их и ложится между, продолжая ласкать чувствительный живот, вылизывает каждый участок карамельной кожи и приподнимается, становясь на колени. Кан садится чуть дыша и дрожащими руками расстёгивает ширинку чёрных как смоль брюк, что поддаётся не так уж и легко. Стянув их, Ёсан с неким страхом смотрит на чужой член, а затем на лицо Пака, который даже в таком момент одаряет его заботливым взглядом. Избавив от одежды обоих, Сонхва вновь нависает над Каном и мягко, но страстно целует, окольцовывая чужой член и ловя губами томный вдох младшего. Смотря в глаза напротив, старший начинает медленно двигать кистью, заставляя смутиться и открыть рот в немом стоне. Пак самодовольно улыбается, а Ёсан проклинает его за это, потому что такие выходки ужас как возбуждают. Преодолевая страх и смущение, Кан аккуратно обхватывает ладонью стояк старшего и так же легконько двигает ею, сводя с ума. Сонхва меняет позу, и Ёсан оказывается сверху на его бедрах, потрясённо смотря в чужие глаза. Взяв тюбик смазки, старший выдавливает достаточное количество на пальцы и подносит к колечку мышц. — Могу я?... — говорит он тихо, а в ответ получает короткий кивок. Сонхва обнимает Ёсана, прижимая к себе, и одновременно проникает пальцем внутрь, предварительно смазав отверстие. Кан охает от того, насколько холодно становится внутри на мгновение и жмётся ближе к торсу Пака, на что тот лишь улыбается и проникает на одну фалангу глубже, добавляя второй палец. Чувствуя, как отверстие явно становится шире, Ёсан хнычет и мычит, а Сонхва лишь добавляет уже третий палец, попадая по простате. Мужчина выгибается, извивается в чужих руках, не находя себе места, пока старший уже освобождает его ненадолго, только чтобы надеть контрацептив и смазать член. Приставив головку к пульсирущему кольцу мышц, он входит в младшего и аккуратно насаживает его наполовину, крепко держа за бедра. Ослабив хватку, Сонхва начинает лёгкие движения, еле ощутимые на первый взгляд, однако Ёсану этого хватает, чтобы увидеть звёздочки перед глазами. Войдя во вкус, если так можно выразиться, Кан уже полностью усаживается на чужих бедрах, заставляя член внутри войти ещё глубже. Пак сходит с ума о того, что он видит. Ёсан, разгоряченный и покрасневший, начинает самостоятельно насаживаться на его орган, открывая рот в протяжном стоне. Младший так горяч и Сонхва не может оторвать от него свой взгляд. Изливаясь на чужой живот, Кан уставше делает ещё пару скачков и падает вниз, ложась на торс старшего, что вот-вот заполнил контрацептив спермой. — Нам надо помыться после такого, — говорит Сонхва, избавляясь от использованного презерватива. — Я устал, — Ёсан чуть хнычет и сильнее прижимается к старшему, обвивая его всеми конечностями, насколько это возможно. Однако Пак не остаётся на месте и просто встаёт вместе с парнем на руках, направляясь в ванную комнату. Кана заставляет слезть тот факт, что Хва может просто напросто не удержать равновесие, и, бог знает, какие травмы бы их ждали. Устроившись поудобнее в большой ванне, Сонхва подзывает младшего с себе, а тот лишь послушно лезет тоже, садясь спиной к нему. Набрав немного геля для душа, Пак намыливает мочалку и начинает нежно тереть Ёсана, приятно проходясь по каждому миллиметру кожи. Когда мужчина уже полностью в пене, Сонхва то же проделывает и с собой, а затем включает комфортной температуры воду и смывает с них мыло. — Голову же не надо мыть? — Я с утра мыл. — Я тоже.