Эпитафия живому

— Я надеюсь, когда-нибудь, ты поймёшь меня и своего отца, — тихо говорила женщина, едва не плача и наматывая шарф на шею своего сына. Мальчик был худым, даже тощим, от нехватки еды. Мужчина и женщина были почти такими же. — Я понимаю, мам. — Помни, мы всегда любили и будем любить тебя, — выдавил из себя мужчина, присаживаясь на корточки рядом с женой и своим ребёнком, и дрожащей рукой убрал чёрные волосы с детского лба. Тогда он впервые увидел настолько большой дом и сад перед ним. Сейчас же это место стало родным, а каждый метр знакомым. Парень лично состригал лишние ветки и листья, придавая кустам разные формы и аккуратный вид, лично смахивал пыль с полок и шкафов, которыми могли не пользоваться долгое время. Конечно же было множество людей, кто обязан был держать особняк в чистоте и порядке, но порой и ему приходилось заниматься подобным. Эдест Кларк — юноша, проданный богатой семье в качестве слуги за гроши, на которые и прожить нельзя было, ещё в детстве. Он смутно помнил лица свой родителей, но не видел их уже давно. Десять лет назад? Одиннадцать? Не помнит, но ему и некогда даже вспоминать. Зачем лишний раз сыпать соль на раны? Родители уже давно мертвы, а у него новая семья, новая жизнь, что те успели ему устроить. Если бы не они, то Эдест бы покоился в земле вместе с ними ещё маленьким мальчишкой, если не сгнил где-нибудь под мостом, став едой для бездомных псов и диких крыс. Его давно ждала Лили — дочь аристократов, приютивших и купивших ребёнка у бедных людей. У тех не было больших требований, поэтому богачи согласились устроить ребёнка у себя. С тех пор он всегда был помыт, сыт и одет, но всё же являлся слугой. Однако, небольшие условия не были единственной причиной согласия богатой пары: Грейс и Логан Блэйери. Здоровье Грейс не позволяло завести ещё одного ребёнка, поэтому девочке было одиноко. Лили была старше Эдеста на несколько лет и всегда относилась к нему, как к маленькому братику. — Mein kleiner Prinz*, ты принёс все книги, что я просила? — светловолосая девушка поднялась с банкетки перед роялем и едва ли не подбежала к юноше, спеша как можно быстрее взглянуть на книги в его руках. *«Mein kleiner Prinz» — с немецкого «Мой маленький принц». — Было очень сложно достать некоторые из них, но я сделал это ради моей Лили, — Эдест улыбнулся так открыто, насколько только мог. Такие подарки, в виде своих искренних улыбок, он дарил ей каждый день. Это было одной из его обязанностей, которую он сам взял на себя, решив, что эта девушка достойна его искренности и любви, а она отвечала ему взаимностью. Мягкие женские руки коснулись грубых мужских, заставляя влюблённое сердце того залепетать. О, как же она была прекрасна, а он не мог скрыть и сдержать своих чувств. Казалось, он говорил это одним своим взглядом, одними вдохами, как только он вспоминал её, произносил её имя. Лили взяла несколько книг и попросила юношу положить остальные на столик перед небольшим диванчиком. Вся комната была заполнена солнечным светом, от чего та буквально светилась, словно на свете не могло быть бед. Солнечные лучи падали на светлые волосы юной девушки, поэтому те переливались, как самое настоящее золото. Но она была дороже. Даже все звёзды этого мира не смогли бы и сравниться с ней в стоимости. Она бесценна для него. Настолько, что даже он не мог себе её позволить, ведь как слуга мог просить руки своей госпожи? — Эдест, сыграй мне что-нибудь тихое и спокойное. — Слушаюсь, моя Госпожа. Он неспеша направился к роялю и сел на банкетку перед ним, засучивая рукава и протирая руки платком, дабы не запачкать белые клавиши. Эдест был нежен с каждым музыкальным инструментом, к которому прикасался. Этот ребёнок должен был служить дочери Логана, поэтому мужчина решил, что он должен быть образованным, чтобы тот мог развлекать его дочь. Брюнета научили играть на всевозможных музыкальных инструментах, заставляли много читать, обучили всем наукам, которым обучена Лили. Несмотря на одну небольшую особенность, Эдест всё же оставался слугой, однако, был гордостью семьи Блэйери. Грейс была строгой со всей прислугой, но юношу она любила как собственного сына. Но Логан… Он всем своим видом показывал, что ребёнок из семьи Кларк являлся не более, чем слугой, пусть и самым любимым в доме, самым воспитанным и умным. Мужчина не признавал его до конца, где-то глубоко в душе ожидая от ребёнка подлянки. «Рано или поздно он принесёт беды в наш дом!» — бубнил себе под нос глава семьи Блэйери, находясь в пьяном бреду и никогда не позволяя себе сказать подобное в здравом уме. Комнату заполнила красивая мелодия. Эдесту не нужны были ноты, ведь он многие произведения знал наизусть. Грубые, совсем не аристократические руки, нажимали на клавиши с небывалой нежностью и плавностью, которой не могло быть у обычного слуги или рабочего. Некоторые черты он перенял от людей, окружающих его днями и ночами. Несвойственная нежность грубых рук была одной из этих черт. Музыка заполняла сердца обоих, давая им возможность насладиться присутствием друг друга. Девушка встала позади него и положила руки ему на плечи, с улыбкой наблюдая за движениями его рук. — Mein kleiner Prinz, ты начал играть ещё лучше. Не думала, что это возможно, — Эдест не видел её улыбки, когда она говорила, но знал, что лицо аристократки сияло. — Ради моей Лили я сделаю невозможное возможным. Эдест твой вечный слуга, — играя одной рукой, он поднёс к губам женскую руку и поцеловал её. Светловолосая вздохнула, улыбка с её лица исчезла, а затем она убрала руку от губ Эдеста и села на софу у окна, повернувшись к парню спиной, направляя свой взгляд в окно. Её сердцу стало грустно. — Я не хочу, чтобы ты был моим слугой. Тогда рано или поздно, но мы расстанемся. И mein kleiner Prinz останется один. Брюнет вздрогнул, сердце пропустило удар, палец скользнул не на ту клавишу. Он резко повернулся к Лили. — Не говори подобного! — парень упал на колени перед софой, на которой сидела она, и сжал подол её жёлтого платья. — Мы никогда не расстанемся. Я вечно буду с тобой! Господин позволит тебе выйти за меня, когда я стану ещё лучше и превзойду всех вокруг. Эдест был абсолютно уверен в том, что Логан выдаст Лили ему в жёны, как только все навыки парня станут лучше. Глава семьи всегда говорил, что его дочь достойна лучшего мужа, который обязан затмить всех. Будто ребёнок, он верил, что сможет преодолеть все невзгоды, станет лучшим из лучших. Номер один во всём мире. И только для того, чтобы стать достойным мужем. — Он обещал нам. Говорил, что позволит! — Ты правда веришь в это? Ты такой взрослый, а веришь всему, что тебе говорят. Мой отец… Он… — аристократка повернулась к нему и белой нежной рукой убрала чёрные, словно крыло ворона, волосы с его лица. — Ты уже самый лучший из всех, как же ты не поймёшь? — Если Господин не позволяет, значит, что я ещё недостаточно хорош… — Эдест! — её отчаянный возглас раздался именно тогда, когда тучи закрыли солнце, погрузив особняк и комнату в тень, заставив парня тут же закрыть рот. — Ты действительно такой наивный или притворяешься? Сглотнув, он не смог скрыть отчаяние на своём лице, как и она. Медленно поднявшись, сероглазый сел рядом и приобнял девушку за плечи, прижав к себе и легонько уложив её на свою широкую и сильную грудь. — У меня нет выбора. Я могу только верить.