Эпитафия живому

Сегодня было неспокойно: слуги бегали по особняку, то и дело обсуждая тревожную новость, паниковали и суетились, хотя подобные ситуации не раз случались. — Госпоже сегодня было хуже. — Снова приступ? — Он сильнее прошлых. — В этот раз было испорчено шесть платков. Их от крови можно выжимать! Эдест быстрым и широким шагом двигался по длинному коридору, а рядом с ним, едва поспевая, бежала невысокая служанка. — Вы уже отправили за доктором? Как госпожа Лили? — парень выглядел достаточно мрачно. Случившееся его ничуть не обрадовало. Однако, даже когда жизнь госпожи Блэйери, брюнет больше волновался о состоянии возлюбленной в этот момент. — Господин Андерсон скоро прибудет! Госпожа Лили волнуется. Она сейчас у матушки, — ответила девушка. Он кивнул и начал идти ещё быстрее, оставив ту позади себя. Длинная чёрная коса почти не касалась его спины, когда тот шёл, едва не переходя на бег. Он бы сорвал двери с петель, если бы не замедлился, поэтому шаги перестали быть такими быстрыми и большими, постепенно становясь всё медленнее и меньше. Когда тот, постучавшись, оказался в покоях Грейс, женщина всё ещё кашляла, закрывая рот красным платком. На него не сразу обратили внимание, обсуждая что-то странное и непонятное Эдесту. Он покашлял, заставив тех вздрогнуть. — Где отец? — тут же спросила Лили, как только увидела парня, не смея отпустить руку своей матери и почти не смотря на своего маленького принца. — Господин Блэйери в своём кабинете и не собирается его покидать, — склонив голову перед двумя аристократками, твёрдым голосом сообщил обладатель титула слуги. — Не нужно так беспокоиться, дети мои, — отозвалась женщина, махнув рукой, в которой был платок. Говорила она быстро, словно что-то скрывая. — Это всего лишь очередной приступ. Сколько таких было и будет. — Матушка, Ваш платок недавно был белым, Ваша рука испачкана в Вашей же крови… — голос светловолосой дрогнул, нежная рука сжала чужую руку сильнее. — Всё настолько плохо? — ужаснулся Эдест и едва не отшатнулся назад, сменив кровавый платок на чистый, предварительно вытерев руку женщины. — Совсем недавно всё было хорошо. Лекарства перестали действовать? Дверь распахнулась и закрылась с негромким хлопком, сообщив, что в комнате теперь находятся четверо, ещё в тот момент, когда голос слуги ещё не успел замолкнуть. — Или мадам Грейс снова их не принимает? — с печальным вздохом произнёс мужской голос. Мягкий и сладкий, словно мёд. Многие девушки замирали, даже не обращая внимание на слова, когда его обладатель что-то говорил. Сероглазый повернулся. Недалеко от дверей стоял молодой парень с красивым и нежным лицом. Его взгляд говорил больше, чем рот. Он явно был раздосадован, можно сказать разочарован, и едва держался, чтобы не скрестить руки на груди. — Август, — от облегчения девушка выдохнула, а её губы растянулись в мягкой улыбке, несмотря на дрожь уголков. — Прибыл настолько быстро, как только смог. Надеюсь, леди теперь не будет так волноваться, — не медля больше ни секунды, он подошёл и поставил свою сумку у кровати, где и сидела Грейс, посмотрев женщине в глаза. — Вы перестали принимать лекарства? Та, чьи волосы уже тронула седина, отвела взгляд и вновь покашляла в платок. Сухие и привычно бледные губы теперь стали алыми. — Кашля не было уже долгое время, поэтому я… Август снова вздохнул и, убрав назад волосы, сел рядом. Словно поле пшеницы в ясный день, они сверкнули, отражая солнечные лучи, что попадали в комнату через большое окно. — Мадам Грейс, я же Вас предупреждал. Вам ни в коем случае не стоило прекращать лечение самостоятельно, — повернувшись к Лили, блондин в печальном жесте вскинул чёткие брови. — Леди, покиньте комнату, пожалуйста. Эдест, останься. Мне понадобится твоя помощь. В зелёных глазах проскочила того же цвета искра, которую можно увидеть лишь перед началом его работы. — Давно мы так не прогуливались, да, Эдест? — с улыбкой спросил Август, заглянув в серые и холодные глаза. Брюнет усмехнулся, отводя взгляд и смотря вперёд, где находились клумбы с разными цветами. Позади них находился большой особняк, возвышаясь даже над деревьями. Сейчас он выглядел достаточно величественно и доброжелательно. Статуи ангелов на крыше всё ещё были видны, даже несмотря на расстояние. У обоих парней было отличное зрение. — Прошла всего лишь пара месяцев. — Правда? А мне казалось, что гораздо больше времени, — неловко рассмеялся блондин, внезапно приметив жёлтые лилии. — Ты совсем потерялся во времени. — Если бы ты был на моём месте, то и для тебя было бы другое понятие времени и его течения, — в сладком голосе показалась нотка грусти и какого-то отчаяния, которого Эдест ещё не понимал. — Ты не всегда понимаешь меня, друг мой. — Почему ты так думаешь? Я понимаю тебя больше, чем кто-либо другой. Хриплый голос заглушал тихую песню маленьких птичек, которые сидели рядом, но не мешал никому. Пожалуй, сейчас ничего не мешало ни им, ни той идиллии, что окружала старых друзей. Но после бархатистого голоса все птицы умолкли. — Так и есть, — блондин качнул головой и прикрыл зелёные глаза, грустные искры которых медленно покатились по щекам мелким водопадом. Пожалуй, это мог видеть только этот слуга Блэйери. — Но есть вещи, которые даже ты вряд ли поймёшь, Эдест. Брюнет недовольно фыркнул, наблюдая как его прямая противоположность становится на одно колено перед лилиями, не беспокоясь, что на белых штанах окажутся пятна земли, и любуется жёлтыми цветами. Август всегда был словно не от мира сего. Взрослый мужчина всегда витал в облаках, выглядел как юноша и даже почти не менялся в лице, не считая проявления эмоций. В его возрасте уже все имели жён, детей, а этот… Даже не задумывался о них. Единственной его страстью была медицина. Этот выдающийся врач делал невозможное: поддерживал жизнь смертельно больным, помогал бедным и не брал с них денег, всегда спешил всем помочь, забывая про себя. Истинный альтруист: максимум людям и минимум себе. — Ты странный, — внезапно бросает Эдест. Мало кто на это обращал внимание. Мало кто знал Андерсона так хорошо, а его это почти не волновало. С едва живых губ сорвался смешок, заставив лилии покачнуться. И только сейчас парень заметил, что рядом с его другом всё было иначе — в мелочах менялось абсолютно всё. Этого человека избегали многие живые существа, некоторые растения опускали свои головы, ветер стихал вместе с голосами птиц. Всегда было тихо. — Ты сам выращивал эти цветы? — полностью игнорируя чужие слова, улыбнулся блондин. Несколько неестественно золотых кудрей упали ему на лицо с малейшим дуновением ветра. — Здесь почти всё вырастил я. И эти цветы тоже. Моя госпожа любит жёлтые лилии, поэтому я много внимания уделяю именно им. — Иначе и быть не могло, — он выдохнул так, словно и вправду не ожидал услышать что-то другое. — Они наполнены любовью больше остальных. И снова оба замолчали. Эдест не знал что сказать, а его собеседник даже не нуждался в продолжении разговора. Второму как раз хватало того, что друг стоит рядом, смотрит на те же цветы, что и он сам, и не спешит покидать такое привычное, но в то же время необычное общество. А вот брюнет был готов нервно стучать ногой по земле, сделать несколько шагов туда и обратно, много раз поменять положение рук, ног и головы, сгорая от любопытства возникшего вопроса. Не выдержав, он снова задал вопрос. — Почему у тебя нет жены или даже невесты? Опять первой реакцией был смешок, с которым врач поднялся на ноги и повернулся к сироте, однако в выразительных глазах не было ни смешка, ни намёка на веселье. — Если ты нашёл ту самую женщину, с которой хочешь провести всю жизнь, то это не значит, что и я смогу. В этом мире ещё столько тайн и сложностей, о которых ты даже не догадываешься.