Закрытые двери в двухсторонний мир двух Феликсов

Хёнджин не раз замечал странное поведение и резкие смены настроения своего парня. Ему как-то раз вздумалось, что роль одного нового парня играют два человека или, может, у Феликса действительно раздвоение личности. Он также не раз спрашивал самого Феликса об этом, мол: «с тобой всё в порядке? Тебя как будто подменили сегодня. Где мой Феликс?». Конечно, это было сказано с неким сарказмом, но Хёнджин трухнул спросить на прямую, потому что это как минимум нелепо. Конечно это и есть тот самый Феликс, и если бы он был психически болен, то Хёнджин бы знал об этом. Ли Феликс — парень Хёнджина, с которым он познакомился в июле на детской площадке, пока тот качался на невысоких качелях, предназначенных для детей возраста до двенадцати. Феликс не осуждал парня, ведь пришел сюда с похожей целью — поиграть в песочнице лопатками, оставленными незнакомыми ребятами. Ноги Хёнджина длинные, от этого раскачаться не получалось, неудобно. Но он сюда, вообще-то, пришёл не для того, чтобы развлечься взлетая вверх-вниз, а для того, чтобы найти вдохновение. Что-то в голове его побуждало выйти на свежий воздух, прижать скетчбук к груди и сесть в пустое место, где вид хороший. Площадка пустой оказалась, правда, вида особого не было: клёны в линию стоят, тропинка куда-то в неизвестность, горки для детей, и высокие дома. Щёлкнул пальцами царь, что головой управляет, и Хёнджин позабыл о том, что собирался лечь спать минуту назад, потому что за окном далеко не день. Час ночи близится, но даже осознав это, Хван не отступает. А выйдя на улицу и почувствовав табун мурашек, пробежавших по телу от холода, у него идей-то не осталось. Вот сидел он на качелях, лупил в одну точку, а на бумагу ничего передать не удавалось. Так и прошло полчаса, пока он не услышал шелест листьев и приближающиеся шаги. Хёнджин даже словил себя на мысли, что к нему какой-нибудь маньяк пробирается, чтобы нож в спину воткнуть или молотком по башке ударить. Но ничего из перечисленного не происходит, вместо этого перед глазами появляется незнакомый блондин, чьи серьги в ушах сияют при ярком свете луны, который шагает в направлении песочницы. Сперва Хёнджин принимает его за ребёнка, который, верно, сбежал из дома в такое позднее время. Внешность незнакомца милая, детская даже. Хван, пусть и не смог хорошо разглядеть лицо из-за ночной темноты, уже собирается кинуть что-то типа «эй, мальчик, ты знал что детское время закончилось, и ты давно должен без задних ног в кровати дрыхнуть?», но вовремя опомнился, ведь телосложение у незнакомца явно не детское. Очень даже мужественное, человеку явно больше шестнадцати лет. А может ему за двадцать. Широкие плечи и высокий рост не покрыли маленькость, которую приметил Хван, когда парень, обвив колени руками, сел в песок и достал небольшие формочки для куличиков. — вы случайно не маньяк? — блондин внезапно разворачивается лицом к Хвану, отчего тот смущённо отводит взгляд, но не сдерживает улыбки. Будто маленький мальчишка, которого спалили за непристойными делами. — с чего бы? — ночью на детской площадке сидите, ещё так пялитесь. Мне показалось, что вы пистолет сейчас вытащите и застрелите меня, — Хёнджин не видит, но чувствует, что парень ему улыбнулся. — меня Хёнджин зовут, я в поисках прекрасного, — он поворачивает голову и встречает приближающийся к качелям силуэт. — меня зовут Феликс. И я не прочь помочь тебе в этом. Мерцающий лунный свет даёт возможность получше рассмотреть юношу, чьи карие глаза загадочно блестят, а пухлые губы-бантики расплылись солнечной улыбкой в ночи. Тот одет в нежно-розовый оверсайз свитшот, белые джинсовые шорты с такого же цвета ремнем и гольфы до колен. Образ дополняли цепочка и браслеты из бисера, кольца из того же материала и серебра. Ботинки на высокой подошве под цвет свитшота, а на щеках малиновые сердечки. Пряди на блондинистой чёлке разукрашены в разные нежные цвета — зелёный, розовый, пурпурный, голубой. Тон голоса Феликса на последней фразе меняется, заставляя Хёнджина удивлённо округлить глаза и вздрогнуть. Первоначально его голос казался высоким и даже детским, но в одну секунду просто сломался. Стал глубоким и низким, Хвану показалось, что на него рычат. Феликса же позабавило искажённое лицо нового знакомого и он засмеялся. Смех был чистым, но в голове у Хёнджина не укладывалось, как у такого миловидного парня может голос вот так вот сломаться в один миг. — я напугал тебя? — блондин несколько раз пощелкал пальцами перед лицом Джина, вытаскивая того из ступора, — прости. — у тебя... Такой завораживающий голос, — выдыхает Хван, смотря на Феликса так, будто он – восьмое чудо света. — это моя особенность, мне очень нравится мой голос, — Ли садится на соседние качели и смотрит с сияющий улыбкой, — а какая у тебя есть особенность? Хёнджин мешкается секунду, после чего выдаёт: — мне нравятся мои губы. Можно я нарисую тебя? — нарисуешь? — теперь очередь удивляться подошла к Феликсу, но тот быстро расслабился, — а как же поиски прекрасного? — я уже нашёл, спасибо что помог, — оба заливисто смеются, поняв, о ком речь. — валяй. И Хёнджин рисует, потому что царь в голове не ошибся, посылая его в час ночи на улицу на поиски прекрасного. Прекрасное он нашёл. Сейчас конец октября. Портрет, сложенный в четыре, Феликс всё ещё носит в бумажнике. С Хёнджином они стали значительно ближе и обрели статус «отношения». В день его рождения, пятнадцатого сентября, Хёнджин признался Феликсу в чувствах, а тот не мог отказать ему, ведь чувствовал тоже самое. В последние месяцы они общались чрезмерно много, с каждой минутой узнавая друг о друге новое. Ли не раз заходил к парню в гости ещё до их отношений, а после — стал почти жить у него: часто оставался на ночёвки, приходил утром и засиживался до вечера. Но Хёнджин у Ликса в доме не был никогда. Тот никогда не приглашал его, а на вопросы «может пойдем к тебе?» отвечал «нет, не стоит. Идём к тебе». И сколько бы Хёнджин не просил у него адрес, тот игнорировал. И Хван бы понял, если бы Феликс рассказал, что живёт в общежитии или в какой-нибудь каморке, но Ли отрицательно мотал головой и отвечал «у меня есть дом, он не такой уж и маленький». Хёнджин также понял бы, если бы Феликс сказал что-то про строгих родителей, которые не приняли его нетрадиционную ориентацию, но тот это тоже отрицал, мол «мои родители очень хорошие, правда, и они давно знают, что я гей. Они поддерживают меня всегда». Хёнджин бы всё понял. Но Феликс всегда аргументирует тем, что с домом у него всё хорошо. Он не обижается на навязчивость парня, ведь знает, что тот просто очень любопытный. И это правда; Хёнджину очень хочется знать, что прячет Феликс у себя дома, но он не собирается нарушать правило, которое выдал Ли: не следить, не искать. С Феликсом комфортно и уютно. Этот милый мальчишка очень любит лепить куличики и замки из песка, любит танцевать и спокойную музыку. Любит печь сладости и кушать их, запивая черным чаем. Любит наносить макияж и скупать магазины игрушек или одежды, красить чёлку мелками для волос и плести из бисера и бусин. Феликс любит собирать цветочки, фотографироваться и фотографировать, любит держаться за ручки и много-много обниматься. Он смеётся искренне, откидывая голову назад и открывая вид на тридцать два белоснежных зуба. Но есть другой Феликс. И Хёнджин не понимает, как такое может быть. «Другой Феликс» появился в тот день, когда они впервые зашли дальше поцелуев. Хван понимал, что Ли неприятны разговоры о сексе; понимал, что он не готов к такому. Поэтому не спешил, ограничивался флиртом, нежными поцелуями и большим количеством тактильности от младшего. Но Феликс такой потрясающий, что удержаться кажется нереальным. И в один день Хёнджин не смог остановиться вовремя. Вы знали о том, что Феликс потрясающий? Кажется ,об этом уже говорилось. А вы знали какой он шутник? Хёнджин, как бы, знал, но явно не был готов видеть, насколько далеко могут зайти шутки Ли. Вернее, он явно не ожидал, что, вернувшись с учебы, первое что он увидит — его парень, блять, в короткой юбке и чулках. В чёрной кожаной теннисной юбке, которая зад едва прикрывает, в полупрозрачных кружевных чулках на подвязках, и в чёртовом сетчатом боди, поверх которого кроп-топ чёрный. На голове у него ебейшая укладка и маленький хвостик. Он улыбается хитро, с насмешкой наблюдая за изучающим взглядом старшего. — и как тебе? — улыбается несдержанно лучезарно, почти трясётся, но румянца на лице не видно. Этот чёрт смущаться и не думает. Хёнджин тянет того за руку и целует страстно, потому что ну нельзя быть таким. Феликс смеётся в поцелуй и подпрыгивает, обхватывая торс старшего ногами, притягивает за шею ближе. — детка, ты так великолепен, но, блять, это перебор. — я знаю, малыш, собери слюнки. Голос Феликса до беспамятства шикарный, а в этом случае ещё и такой соблазнительный. Феликс невыносим, нереально быть настолько идеальным. Они целуются в коридоре, не замечают, как переносятся в спальню, как падают на кровать. Рука Хвана поднимается по феликсовой коленке вверх, заставляя того тяжело выдохнуть и подтянуться за новой порцией поцелуев. Блондин приходит в себя в тот момент, когда чувствует, как юбка слетает с него. — стой, Хёнджин, остановись, —парень пытается встать, но сильные руки второго препятствуют. Хёнджин не слышит, целует, продолжает. Сознание возвращается только когда Феликс, у которого слезы вот-вот из глаз потекут, силой отталкивает Хвана от себя. Старший ошарашенно глядит на Феликса, который с места подрывается и бежит прочь из этого дома. Хёнджин много пишет, пытается дозвониться, но за весь остаток дня о Феликсе слухов ноль. И Хёнджин почти плачет, когда на следующий день встречает парня на пороге своей квартиры. Он долго извиняется, встаёт на колени, всеми силами пытаясь выразить свое сожаление о случившимся. Феликс на это качает головой и поднимает уголки губ, затем и Хвана за локоть. Втягивает в мокрый поцелуй и, схватив за футболку, ведёт в глубь квартиры, пока тот сохраняет недоумение на лице. Ли падает спиной на мягкую постель, неловкими движениями пытаясь стянуть футболку с Хёнджина. — стой, Феликс, что ты делаешь? — Хёнджин аккуратно берет его крошечные ладони в свои большие, призывая остановиться. — что не так, хён? — парень невинно хлопает глазками и обхватывает бедра старшего ногами. Второй всё ещё не понимает резких перемен младшего, замечая, что тот пришел в той же одежде, что и вчера, — я тебя уже не привлекаю? — ты не обязан, знаешь? Мне правда очень стыдно за вчерашний поступок и... — то, что было вчера – было вчера. Я переосмыслил всё за эту ночь и я хочу тебя сейчас, ладно? Но если ты против, то пусть так будет, я остановлюсь. Услыхав тихое «продолжай», Феликс игриво ухмыльнулся и покончил с белой футболкой. Пусть Хёнджину и было немного непривычно видеть младшего таким, он подчинялся и восхищался. Этот Феликс был настойчивым и дерзким. Оставив Хвана без одежды, Ли позволил ему лишить его верха – топа и сетчатого боди. Жестом, слабо ударив по руке, запретил снимать с него юбку и чулки тоже. — надеюсь у тебя есть защита. — всё под контролем. Феликс помогает парню раскатать презерватив по возбуждённой плоти и раздвигает ноги. — как мне лечь? — как тебе удобно? — не знаю... Ох, приступай уже. Хёнджин удивлённо ахает, чувствуя что-то твердое. — это что, анальная пробка? Ты пришел сюда готовый с игрушкой? — в ответ он получает короткие кивки и чересчур пошлую улыбку, — ты не перестаешь меня удивлять. Хёнджин вытащил пробку под приглушённый подушкой стон младшего, гладит упругие ягодицы, намеренно задевая чувствительное колечко мышц. Феликс задрал юбку, чтобы не мешалась, и шумно сглотнул, почувствовав чужой орган у входа. — мы всё ещё можем прекратить, помнишь? — пожалуйста, сделай уже что-нибудь. Старший выдавливает побольше смазки и наконец-то входит наполовину, которую подготовленный Ли, протяжно мыча, без особых проблем принимает. Хёнджин толкается глубже и слышит болезненный всхлип, на что обхватывает член младшего, дабы перевести неприятные ощущения на что-то получше. Ловкие пальцы Хёнджина надавливали на сочащуюся дырочку, затем размазывали липкую жидкость по всей длине, доставляя Феликсу головокружительные ощущения. Старший ласкал покрасневшую головку и размеренно толкался внутрь Феликса, повторяя свои движения снова и снова, выбивая еле слышимые стоны из приоткрытых губ младшего. На бархатистой коже верхнего друг за другом дорожкой идут смазанные влажные поцелуи, которые старательно пытается оставлять потрёпанный Ли, притягивая Хвана за шею к себе. Хёнджин от таких действий и мысли о том, что это их первый секс с Феликсом, летает в облаках, ощущая себя и второго вымышленными. — пожалуйста, быстрее... Не останавливайся, — маленькая ладонь Ли накрывает хёнджинову, что выпученные венки на чужом члене обводит, заставляя младшего теряться в наплыве чувств. Насаживаться на Хвана самостоятельно, одновременно пытаться толкаться в большую ладонь, сжимающаю его возбуждение. Второй послушно ускоряет темп, водя рукой в такт своим толчкам. Феликс стоны не сдерживает, издает тягучие сладкие, как карамель, звуки, которые заполняют помещение. Нежности, которые шепчет старший ему в ухо, заставляют сердце трепетать и усмехаться на какие-то собственные мысли, скрытые от человечества. — ты такой прекрасный, такой красивый, Феликс, — Хёнджин чувствует себя победителем мирового турнира, ведь Ли Феликс – огромная награда, за которую бороться стоит. Но он не боролся. Феликс подарил себя сам, взамен прося лишь ласки, — я люблю тебя, так люблю. Младший целует Хвана страстно и нежно в тоже время. Просит ещё-ещё-ещё, больше-больше-больше. Хочет Хёнджина всего и всегда, но невыносимый электрический ток разливается по всему телу, выбивает из колеи, принуждает стонать громко и излиться в ладонь старшего. Вид затраханного, обессиленного Феликса, что лужей разлился в постели, не даёт Хёнджину много времени и тот кончает следом. Через некоторое время после передышки они засыпают в этой же постели вместе. А просыпается Хёнджин один. — Феликс? Ты тут? — он выбирается из под теплого одеяла и идёт на кухню, где младшего тоже не оказывается. Хёнджин готов был заплакать из-за давящей могильной тишины, от которой в голову лезли самые плохие мысли. Например о том, что Феликсу не понравилось и он жалеет, что так получилось. Что он испугался и сбежал, бросил. Однако, парень слышит гремящий за спиной звук, а, обернувшись, находит торчащую в проёме голову невинно улыбающейся пропажи, и облегчённо выдыхает, улыбаясь в ответ. — о, ты уже проснулся? Я отошёл, потому что мне позвонила мама. Не хотел будить тебя разговором с ней, — как открытую книгу читает мысли старшего Феликс. — я немного испугался. — прости. Пойдем в комнату, полежим вместе? — Феликс показывается из ванной полностью, находясь всё в той же юбке и чулках, от чего у Хвана крышу вновь сносит, но тот старательно сохраняет спокойствие. — я вообще-то хотел поесть, но если хо... — он не успевает договорить, как младший дёргает его за руку и ведёт в спальню, закрывая дверь, — эй, что такое? — мне сейчас очень хочется обнимашек. Ты что, собираешься отказать мне? — парень усмехается, получив желанное. Он водит пальчиком по груди Хвана вырисовывая невиданные узоры на коже. Хёнджин вновь поражается тому, как поменялся тон голоса второго, и тому, как резко тот схватил его за запястье и затащил в комнату. А ещё тому, что, услышав странные звуки, доносящиеся из прихожей, Феликс неожиданно впивается губы Хвана, обхватывает его щёки ладошками и не позволяет отстраниться до того момента, как воздух в лёгких не заканчивается. — ты слышал это? — что? — младший дышит загнано, собирается снова припасть к пухлым губам, но Хёнджин не даёт. Поведение Ликса странновато, хотя понять можно, не каждый день же вы девственности лишаетесь. — кажется кто-то пошёл... — шепчет тот, а Ли на это только хмурится, по-детски надув губки. — тебе показалось, хён. С этого дня поведение Феликса становится всё более странным. Нет, в смысле, он вроде-как нормальный, но... И Хёнджин не может объяснить это «но», потому что сам не знает, что именно ему кажется не таким. Может он просто не привык, что сексом они стали заниматься чуть ли не через день, ведь раньше Феликс жуть как боялся даже случайного прикосновения не в то место. А может то, что Феликс постоянно меняет свои предпочтения в еде: в один вечер просит запечь ему рыбу, а во второй – просит выкинуть ее, потому что ненавидит. С мятным шоколадом тоже самое: внезапно приспичило ему мятного шоколада ещё и от определенной марки, просил купить почти на коленях, а потом сказал, что не ест мяту. А это ещё не самое страшное. Феликс всё ещё смотрит искоса, с неким испугом, когда Хёнджин как-то намекает на интимную близость или также просто касается некоторых мест. А ночью стонет так, что стены трещат, сам просит быстро и грубо, совсем не стесняется. И не только ночью и не только в постели — перепробовали они многие места в доме. Феликс в постели из крошечного тела в настоящего зверя превращается. Хёнджин правда не понимает резких перемен младшего. Ему кажется, что общается он с одним человеком, потом вдруг в одну секунду этот человек становится совсем другим. Кажется, будто он встречается сразу с двумя разными парнями. А перед ним вроде бы его Феликс — а вроде бы и не его совсем, или не Феликс вовсе. Один Феликс ласку любит, другой — грубость. А Хёнджину теперь, что, разорваться? Хёнджину Феликс любым нравится. Может быть, ласковый чуточку больше. Ласковый Феликс с котиком или маленьким цыплёнком ассоциируется, а Хёнджин цыплят и котиков любит. — эй, Феликс! Ты долго там? — старший уже как десять минут стучит в дверь ванной, но каждый раз слышит «нет, я скоро», но Ли скоро по всей видимости не собирается, — мы сейчас опоздаем, выставка закончится! Второй всё же открывает дверь, но Хёнджину войти не даёт. Запрыгивает, обвив чужой торс ногами, смазано целует в губы и просит донести его до спальни, где он оставил свои вещи. — ты можешь дойти сам, — фыркает Хван, однако подчиняется глубокому молящему взгляду больших и до невозможности красивых карих глаз. Парень, прильнувший к щекам старшего с поцелуями, улыбается ярко, заразно. И так постоянно: Феликс заманивает Хёнджина подальше, запирает дверь, целует, отвлекает. И последнему это понятно — Ли что-то прячет; кого-то. Потому что следом слышится хлопок входной двери, но младший утверждает, что ничего не слышал. Это, как минимум, очень подозрительно. Хёнджин решается заговорить с младшим об этом напрямую. Ночью, когда они лежат в постели после очередного бурного времяпровождения. — Феликс, — шепчет у самого уха Хван, замечая табун мурашек, пробежавших по потной коже. — да? — младший поворачивается лицом к старшему, улыбается как-то наигранно, смотря снизу вверх из-за разницы в росте. — кто ты? — многозначительно тянет парень, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. — к каком смысле? — Феликс, не ожидавший такого вопроса, заметно тушуется, кусая губы. — скажи мне. Ты не тот, за кого себя выдаёшь, я прав? А может ты вовсе не Феликс? — растущая неловкость отражается на лице лёгким румянцем. Он несильно задумывается о том, какую чушь сболтнёт сейчас. — ч-что? Что ты несёшь? — младший выглядит так, будто расплачется прямо сейчас. Хёнджин искренне не понимает его снова. — ты мне лжёшь всё время. Ты не тот, — второй понимает, что пугает парня, но не останавливается. Забавно. — х-хён... Мне пора, я вернусь завтра, хорошо? — Ли осторожно сползает с кровати на пол и собирает свои вещи под непонимающий взгляд старшего. — подожди, ты куда собрался? — парень перегораживает собой выход, от чего Феликс сжимается ещё сильнее, превращаясь в крошечный комочек. — давай поговорим позже, пожалуйста. — два часа ночи, ещё и дождь за окном. Ты не пойдешь никуда, мало ли. — но мне нужно идти! — я знаю, что никуда тебе не нужно. Прости что напугал, ладно? Пойдем спать. В эту ночь не засыпает ни Хёнджин, ни Феликс. Каждый старательно делает вид, что видит седьмой сон, при этом витая в собственных мыслях. Хёнджин — в догадках и размышлениях о поведении своего парня (или не совсем своего); Феликс — в недоступном для Хёнджина мире. Утром он уходит, оставив за собой лишь сухое «вернусь вечером, жди» и новую вы волну недобрых дум. Весь день Хван как на иголках, из-за чего знатно жизнь себе подпортил дополнительным заданием на дом в университете. Он, так то, в университете искусств учится на художника. Ему последний год здесь предстоит, а занятий по неизвестной причине в последние дни не так уж и много. «Всё не так, как раньше» – хмыкает Хёнджин своим мыслям, вернувшись домой под вечер. Феликс ещё не пришёл. Два часа ожиданий гостя проходят незаметно, пока парень выполняет заданное по учёбе. Затем раздаётся жданный звонок в дверь, и Хван подрывается с места, случайно зачёркивая какую-то часть картины и тут же шикая на это, в ужасе скорчив рожу. Звон повторяется, вернув внимание парня на себя. — Ликси, заходи. Ты мог войти без звонка. — мне нужно поговорить с тобой, это серьёзно, — низкий голос младшего доставляет ещё больше жути, Хван послушно плетётся за Феликсом на диван. — что случилось? — мозг выдает только один вариант – Феликс сейчас его бросит. Скажет, что им нужно расстаться, навешает лапши на уши о том, что ну не сошлись они характерами или что-то в этом роде. — я не знаю с чего начать... В общем, я обманывал тебя всё это время. И выдавал себя за другого, как ты и предполагал, — на грани слышимости проговорил Ли, вздыхая и нервно перебирая блондинистые волосы. — я не понимаю, — Хёнджин заглядывает в карие глаза младшего и видит там бурю смешанных эмоций, от чего становится не по себе. — у меня есть... Я... — в этот момент дверь открывается, переводя всё внимание на пришедшего. Хёнджин в ступоре ни двинуться, ни сказать ничего не может. Перед ним Феликс. И сзади тоже Феликс. Два Феликса. Тот Феликс, что на диване сидит, виновато шмыгает носом, не в силах поднять голову, а другой Феликс беспокойно сглатывает. — как это понимать? — это мой брат-близнец. Какое то время он проводил с тобой, выдавая себя за меня. — меня зовут Ёнбок. Мне так неловко, — парень, до этого стоящий в проёме, сел на диван рядом с братом, сжав губы в тонкую полоску. — пожалуйста, скажите что это розыгрыш, — выдыхает Хёнджин после минуты напряжённого молчания. — мне было страшно. Я знаю, что это абсурдно, и я правда не думал, что всё так затянется. Прости, мне так стыдно, — Феликс закрывает лицо руками и откидывается в объятия брата. — почему тебе было страшно? — у старшего мозги работают в замедленном темпе, накопившаяся за весь день усталость давала о себе знать. — он... Феликс сказал мне, что боится, что ты его бросишь из-за того, что он не хочет переспать с тобой, — поняв, что Феликс не может произнести это сам, отвечает за него Ли-второй, но это ни чем не помогает, лишь добавляет красок на лицо первого. — я хочу! Но боюсь, ясно? Я чертовски боюсь этого. — брошу из-за секса? Ты серьёзно? — у Хвана всевозможные эмоции смешались воедино. Чувство обиды и злости на Феликса из-за таких глупых мыслей и мнения о Хёнджине подкатывали к горлу. — я видел, как ты хотел этого и расстраивался, когда я отказывал. Вот и подумал так. — и ты позвал своего близнеца, чтобы он потрахался со мной, пока я думаю, что он – это ты? — да! Я хотел, чтобы он побыл с тобой вместо меня один раз, но что-то пошло не так. Я не хотел обманывать тебя так много, думал, что решусь лечь под тебя позже, а потом расскажу о Ёнбоке, — голос Феликса дрожит от подступающих слёз, пока Ёнбок успокаивающе гладит его по голове, — мне очень стыдно и жалко, что я поступил так. — я даже не знаю, что сказать. — Ликси, иди в ванную, успокойся и приведи себя в порядок. Я поговорю с ним, — шепчет Ёнбок так, чтобы услышал только брат. Тот слушается, плетясь до ванной на ватных ногах, и закрывается там. — ахуеть, — выделяет каждую букву Хёнджин, откидываясь на спинку дивана. — понимаешь, это не впервые у Феликса... — начинает второй, смотря Хёнджину в глаза, словно дементор в душу, — и я его предупреждал, что идея не из лучших. Парень, который был до тебя, бросил его через пять месяцев после начала отношений. Из-за того, что Феликс не дал ему. Он такой закрытый, ему сложно начать с кем-то близкие отношения. Парней у него от силы трое было, как я помню. С первым давно было, подростковое, школьное. Вообще, с Феликсом мягко надо. У него секс – больная тема, плохие воспоминания. Я говорю это тебе, потому что вижу, что ты любишь его искренне, и надеюсь, не перестанешь любить и оберегать, — тычет пальцем в грудь Хвана. — плохие воспоминания? — да, но если Феликс захочет, то он сам расскажет подробнее. — он не в первый раз просит тебя выдать за себя для этого? — в первый. — и ты так легко согласился? — об этом я тоже хотел поговорить. Ты знаешь, типа, связи разума у близнецов и прочее... Я, кароче, не шарю, но ты мне нравишься, — будто не в любви к парню своего брата сейчас признался, а на вопрос два-плюс-два ответил. — серьёзно, ты влюблен в меня? — ахает старший, пока у самого внутри вулканы извергаются. — поэтому я был не против помочь Феликсу даже с таким делом. — вы сводите меня с ума. — а я тебе нравлюсь? — Ёнбок садится ближе, пристально глядя на Хёнджина. — я всё время думал, что ты – другой человек, что я должен ответить? — мы с Феликсом одинаковые, как смотришь на то, чтобы продолжить жить как жили? — парень садится на колени старшего, тянется к губам,сложив руки на шее. Хёнджина передёргивает от этих движений. — но сейчас, когда я знаю, что встречаюсь с двумя парнями одинаковой внешности, мне как то херово, — скидывает чужие руки с себя Хван. Ёнбок не останавливается — льнет больше, мягко прижимается к хёнджиновым полным губам своими. — могли бы делать это когда меня не будет, — хмыкает появившийся рядом Феликс. — я уже часть ваших отношений, ничего не произойдёт, если мы будем вместе, то есть втроём. — я, неверное, не против, ладно. Хён? — я не знаю, всё так запутанно... — чешет переносицу Хёнджин, со вздохом добавляя: — мы можем попробовать. И засыпает в эту ночь он в объятиях двух Феликсов.