Увидеть мгновение чувств

На секунду на поле боя воцарилась тишина и лишь крик Мадары, держащего на руках без сознательного Изуну, смог разорвать это затишье: — И это ты называешь предложением о мире, Хаширама?! Его голос раздавался в головах каждого кто стоял поблизости. Тяжесть осознание того, что произошло тенью легла на лице главы клана Сенджу. Тобирама безучастно смотрел на происходящее, леденящим душу взглядом проходясь по застывшим, словно замëршим заживо, людям напротив. Лишь миг и, вместо застывших статуй, листва кружится над кровавым полем битвы. Учихи отступали во главе со своим лидером Мадарой Учиха, но лесной клан не спешил радоваться победе, ведь кто знает какую бурю, сулит им эта победа.       От лица Хаширама Сегодня я бы уговорил Мадару на заключение мирного договора, но неожиданный крик заставил нас отвлечься. Картина, что предстала перед глазами, до сих пор не даëт мне успокоиться. Мой дорогой брат, Тобирама, стоял во весь свой рост и, холодным взглядом, оглядывал свою окровавленную катану, а у его ног лежал залитый кровью, но даже тогда не отпускающий оружие, Изуна Учиха, младший брат моего друга. «Он бы не сделал это специально. — уговаривал я сам себя — он не хотел… Или?» Я подскочил и рванул в его лабораторию, спросить, узнать, убедиться, в надежде, что я прав. Он никогда не пренебрегал моими просьбами, но червячок сомнений съедал изнутри. Влетев в оплот знаний и тайных исследований, я увидел не то что ожидал. Первое, что пришло в голову это — «На моего брата напали прямо у меня под боком? Где он?» -Торью?! — из груды вырвался лишь хриплый крик. Лаборатория, отрада для моего брата, была разгромлена, всё реактивы растоптаны, стеклянные емкости разбиты и разбросаны по комнате, стеллажи с документами, результатами исследований, были перевёрнутые и запах. Запах омеги, густой аромат горных трав и рек, смешанный с кровью и гарью. Тихий всплеск прозвучал из соседней комнаты, ванной. Я направился туда и увиденное меня пошатнуло. Тобирама стоял спиной к двери лицом к разбитому зеркалу, вокруг него вился пар и дым. Его кисти были опущены в, накаленное докрасна, корыто с водой. На лице, руках, груди и даже на спине виднелись царапины, с набухающими каплями крови. Но глаза отражонные в осколке разбитого зеркала были без чувств, холодные словно обагренные куски льда. — Торью? — мой голос был не уверенный, в нём слышалось страх и паника. Тобирама вздрогнул от неожиданности, но не обернулся и лишь без эмоций голосом попросил: — Уйди! В любой другой ситуации я бы остался и выпытал что случилось, выслушал, дал бы совет. Но не сейчас, глубокий омежий запах давил вынуждая уйти. Течка. А я альфа, не его альфа.