Увидеть мгновение чувств

От лица Хаширамы Два дня тянулись долгими секундами. Тобирама заперся в своей лаборатории, пережидая течку. Я в волнение бродил перед входом в оплот наук, ожидая, когда откроются двери. На закате вторых суток показался мой брат. Он был всë тем-же: подозрительный прищюр алых глаз, расчитанные до идеала движения, плотно сомкнутые бледные губы и угрожающе нахмуренные брови. Но было что то не так, будто цвет глаз более тусклый и прозрачный, слишком белая кожа, покусанные губы и перебентованные руки. Ничто не напоминало о произошедшем в помещении: чистота и порядок, не было ни осколков, ни запаха гари. Словно ничего не происходило. На все вопросы Торью отвечал что всё в порядке, и ему не нужна помощь. Но сомнения поедали меня, я чувствовал, как с каждым днём мой брат тускнел, подобно тому как гаснут угли в костре. Он не стал бы от меня скрывать что-то важное, раньше, но не сейчас. И мне пришлось надавить на него самым дорогим и важным в его жизни, кланом. Мне, его старшему брату, пришлось стать для него главой Сенджу и приказать рассказать. «Он мне это некогда не простит. " — но я ошибся, ему уже нечего терять. И не что это не исправит, кроме того что он уже потерял. От лица Тобирамы Осознание того, что произошло, было подобно удару молота об наковальню. Меня растили, как оружие без слабостей, но я человек, и внутри, под толстым льдом, сотни ярких чувств и эмоций. У шиноби их не должно быть, так думал отец, и чтобы защитить то что дорого я запер их под маской " Белого демона «. Но сейчас она треснула. На руках кровь. Кровь — Изуны Учиха. Меня трясло, желание кричать было невыносимым. Глаза бегали по его лицу и ране, которую сделал я сам, своей катаной. Я хотел броситься к нему, закрыть рану, просить прощения, умолять не умерать, но стоял и не мог сдвинуться с места. Это длилось секунду, мгновение слабости, мне пришлось запереть все чувства, как можно глубже. Отстранённо наблюдая за тем, как Мадара забирает тело Изуны и отступает, глубоко в нутри я кричал. Не желая никого видеть или слышать, я спрятался в свëм убежище, лаборатории. Там было как всегда чисто и аккуратно, на белом столе я увидел кровь, понимал что еë там не может быть, но я еë видел. Такая же что и на моих руках. Подойдя к столу я попытался стереть еë. Только как убрать то, что есть только у тебя в голове? Я понимал что там ничего нет. И всë же продолжа, брал всë что паподëтся и тëр. А потом меня это взбесило, и стол щепками разлетелся по всей комнате. Все реагенты, важные бумаги, чернила и кисти валялись на полу. Моя ярость не утихла и я начал давить их ногами и, поднимая с пола голыми руками, осколки и химические реагенты бросал в стену, раня стеклом лицо, руки, грудь и спину. Комната дрожала от силы ударов, стелажи упали и сломались, а бумаги оказались везде где можно. Посмотрев на свои лодони, я осознал что эта злость была направлена на меня самаго. Я ненавижу себя, я никогда не прощю самого себя. Я убил собственого альфу. " Я даже не смыл его кровь. " — осознание этого сново пробудило ярость. Зайдя в соседнюю комнату я увидел железное корыто с водой. Попытавшись смыть существующии и не реальные алые разводы, отвращение от самого себя нарастало. Подняв голову я увидел своë отражение в зеркале на против. И это вывело меня ещё больше из себя и я ударил по нему со всей силы, оно не разлетелось на осколки как я ожидал, а просто разбилось. Бешенство набирало обороты и пытаясь стереть с рук следы, я нагрел воду ударив молнией в карыто. Над ним появился пар, мои руки, что я опустил в кипящую жидкость, горели. И тут из лабораторной комнаты раздался крик брата. И лишь сейчас я понял, что началась течка, которая вызывала боль в низу живота.

***

После того как я вышел из своего укрытия, Хаширама ни раз пытался вывести меня на чистую воду, но я держался как мог. И последней каплей был его приказ как главы клана. И я рассказал ему: — Я убил собственного альфу, Изуну Учиха! От лица Мадары Чёртов Тобирама, если-бы ещё чуть-чуть то мой брат бы умер мгновенно там на поле боя. Он не приходит в себя уже неделю, но Изуна жив, ещë дышит. Его ели как получилось спасти от неминуемой смерти лучшим лекарям нашего клана. Сейчас его жизни ничего не угрожает и он просто спит. Я уже начал придумывать как я буду пытать эту белобрысую нечесть, как послышался стон с футона. Изуна открыл глаза и попытался встать. Мягко уложив обратно я попрасил: — Прошу не двигайся, тебе ещё рано вставать. Брат слабо улыбнулся и хриплым голосом заговорил — Мадара, я хочу чтобы ты кое-что сделал. И при этих словах его губы растянулись в хищную ухмылку.