Однажды в церкви

My lover's got humor She's the giggle at a funeral Knows everybody's disapproval I should've worshiped her sooner If the Heavens ever did speak She's the last true mouthpiece Every Sunday's getting more bleak A fresh poison each week «We were born sick», you heard them say it My church offers no absolutes She tells me, «Worship in the bedroom» The only Heaven I'll be sent to Is when I'm alone with you I was born sick, but I love it Command me to be well A-, Amen, Amen, Amen… Это был поздний сентябрь. Именно в это время занятия и жизнь в женском монастыре давали о себе знать. У парадного входа на улице было много девушек разных возрастов начиная от шести-семи, заканчивая двадцатью годами — возможно были женщины и в возрасте. Все прощались с родителями, семьями на столь долгий срок, кто то же просто не мог терпеть такой долгой разлуки. У всех была единая форма — длинное белое платье, чуть ли не до пола, скрывающее абсолютно все, и у некоторых с большим званием — голова покрытая белыми платками. Но у разных возрастов и категорий — свой оттенок белого. Все были в белом. Все. Только одна из них отличалась — новенькая. Она была в абсолютно черном. В черных высоких сапогах, в черном готическом платье до колен, что на ногах можно было видеть колготки в крупную сетку. Ее длинные черные волосы развивались на ветру. Она пробиралась сквозь толпу, словно плывя по воздуху, но никто, абсолютно никто, ее не замечал. А в воздухе откуда то веял запах чего-то горелого… Словно из ада.? *** После торжественного собрания и линейки, объявляющей о начале нового учебного года, Бетти с прежней лёгкостью открыла дверь в свою уже приевшуюся комнату в пансионате. Зайдя внутрь она огляделась — за долгие каникулы тут нечего и не изменилось, только пыль ветает в воздухе и этот запах — яд которым травят клопов и прежних насекомых. Всё как обычно — две кровати представленные к стене с левой стороны, столик по средине, шкаф для одежды и письменный стол с правой. Всё — как нельзя лучше. Пройдясь по пыльному ковру девушка встала на цыпочки к грязному окну и заглянула в него. Нечего годного не увидя, она взялась за ручка балкона и с противным скрипом повернула ее. Дверь балкона поддалась и свежий воздух влетел в душную комнату. Выйдя на балкон Бетти положила руки на перила и посмотрела вдаль. Холодный ветерок хлестал волосами в щеки, вдали на гаризонте виднелись горы, скалы и деревья окрашенные в цвета осени. На главной площади монастыря бил колокол — объявляющий о том, что родителям следует покинуть зону учебного заведения и девушкам уже пора расселяться по комнатам. Машины начали выезжать за забор интерната, Бетти ещё немного постояв вышла с балкона и захлопнула его, оставив открытым лишь окно. Бетти принялась разбирать вещи, думая о том, как будет учиться здесь в этом году. В монастыре она уже третий год. Она была лучшей из лучших, примером для своих сверстниц, разбиралась в науках, делала все чтобы в учебе не разочаровать родителей и монашек, священника, управляющих монастырем. Знала все молитвы наизусть, молилась в нужное время и всегда почитала Бога. Но только… Она совсем не была счастлива здесь, Бетти знала, что может жить прекрасней, чем жила сейчас, знала, что хочет изменить свою жизнь к лучшему, но… В эти времена это считалось грехом, менять то, что дано тебе от жизни. Из раздумий, Бетти вывел щелчок открывающейся двери. Должно быть монашка пришла проведать. Но к ее же удивлению нет. Девушка выпрямилась дабы по превестствовать ту, но ее глаза резко округлились, а к горлу прикатил комок. На пороге стояла высокая стройная девушка, темная. Абсолютно темная. Это готическое платье. Высокие сапоги. Темный макияж. Бледная кожа. Длинные черные волосы, чуть ли не до поясницы. Да, Бетти определенно где то ее видела, возможно на линейки так точно… — Привет. — бархатный голос со стороны готической девушки, та закрыла за собой дверь и бросила свой черный портфель на соседнюю, свободную кровать. Заметив смятение в глазах Бетти, готка дружелюбно откликнулась: — Не пугайся так, да возможно мой вид тебе не привычен, но я не причиняю не кому вреда, я — Касикандриэра, — готка подошла в притык и протянула бледную руку с множеством колец на ней. — а ты должно быть Бетти? Очень приятно. — Бетти сама того не понимая откуда готка знает ее имя, молча протянула руку и пожала ее, не смея оторвать любопытный взгляд от большого выреза декольте, который скрывал пышную грудь, на коей покоился кулон в виде пентаграммы. Ты была крупнее и выше Бетти, наверняка старше. — А… Ты… Новенькая? — стараясь чтобы голос не дрожал спросила Бетти, — тебя ещё не ругают, за такой… Стиль одежды? — спросила стесняшка. Готка усмехнулась обнажив идеально белоснежные зубы на удивление с острыми клыками, на бледных щеках выступил алый румянец. — Мне все равно на их правила, — беззаботно ответила та, — без понятия зачем я здесь… Брюнетка развернулась и плюхнулись на кровать, продолжая с любопытством рассматривать свою соседку по комнате. — А как тебя ещё раз…? — Касикандриэра, Кассандра, — не успев договорить Бетти, перебила та, — можно просто — Кэс. Девушка одновременно пугала и отталкивала, но при этом манила к себе, от нее веяло загадочностью. Сев на кровать напротив Бетти заламывая пальцы поинтересовалась: — А… Почему ты… Носишь такие символы… Забыла как… Ну они как бы запрещены… — Ты про пентаграмму? — уточнила готка схватившись за кулон. — Кто сказал, что они запрещены? На территории церкви? Возможно. Ноооо… Я же здесь новенькая. Так что мне простительно… — дружелюбно улыбнулась та. Бетти нечего не сказав, закусила губу. Всё произошло так быстро, у нее не укладывалось это в голове. — Чтооо ж… Теперь мы с тобой соседки, надеюсь поладим с тобой, а кстати мы с тобой на одном курсе… — объявила Кэс и достав что то из своего чемодана понесла в ванну в их комнате. Бетти продолжила разбирать вещи, пока боковым зрением ее не зацепила одна вещь. Та приподнялась и заглянула в портфель Кэс, через кровать. Сердце словно ушло в пятки. Среди тряпок в чемодане, виднелась книга в кожаном переплете с пентаграммой — козлом на обложке. Название гласило: «Сатанинская Библия». Бетти от неожиданности отпрянула, провалившись на ковер, тяжело дыша. Нет, эта Кэс, точно опасна. Слишком… Поднявшись и глянув ещё раз, она нечего не обнаружила. Стало совсем не по себе. А готка продолжала словно парить по комнате, раскладывая вещи, развешивая на свободные вешалки множество темных платьев. Напевая что то себе под нос… *** Остаток дня Бетти провела в беспокойстве. Поскольку был праздник, уроков у них не было. На обеде и ужине Кэс она не видела. Загадочная девушка так и не выходила у нее из головы. Разгуливая по церковному парку Бетти на мгновение казалось, что ей всё привиделось. От переизбытка чувств, ей хотелось дождаться вечера и быстрее завалиться спать. Бетти думала, рассказать ли про Кэс монашкам, сдать ли свою соседку, которая так дружелюбно и мило отнеслась к ней сегодня, она ведь почти ей понравилась. А теперь вообще из головы не выходит. Но Бетти знала, что ей не поверят, если ее даже нигде и нет, а точно она видела — лишь слова и недоказанные факты… Когда же наспутил вечер девушка не дождавшись свою соседку-готку быстро приняла душ и завалилась спать. Только погасив свет в комнату зашла Кэс захлопнув дверь на замок и тихо пройдя к своей кровати начала снимать с себя украшения, складывая на прикроватный столик. Затем начала стягивать с себя тяжелое, кожанное платье, Бетти же притворяясь спящей подглядывала за готкой через одеяло. Когда девушка стянула его, можно было подметить какая же она фигуристая, с пышной грудью, пятой точкой, как при свете луны из окна, она выглядит ещё более прекрасней, с плавными подчёркнуты и изгибами. Повесив платье на вешалку и тихо закрыв шкаф. Кэс расчёсывая волосы, приблизилась к кровати Бетти. Та перестала дышать. А заливистый смех Кэс разнёсся по всей комнате. — Я знаю что ты не спишь… — мило ответила готка и потянула костлявые, мягкие пальчики к личику Бетти. Осторожно прикоснулась и огладила щеку верующей, начала оглаживать скулы. Бетти же насторожились, а сердцебиение усилилось. Мягкие, теплые прикосновения заставляли её почувствовать себя не ловко, но в тоже время расслабленно. — Спокойной ночи… — тихий бархатный голос готки, раздался словно над ухом. — Спокойной… — просипела Бетти из-под одеяла, провожая взглядом плавно удаляющуюся Кэс к своей кровати…