Однажды в церкви

Больше Кэс никто, нигде не видел. А те люди которые видели всё на балконе в ту ночь, молчали, раздумывая как же она пропала. Бетти теперь жила в комнате одна. Порой ей было одиноко, в глубине души она чувствовала что поступила неправильно, сдала подругу, из-за нее та чуть ли не погибла, но из-за Кэс умерла охранница. Ее грызла совесть. Она винила себя в ее пропале, она винила себя во всём. Многие монашки замечая эту тоскливость Бетти, просто подходили, пытались выдавать на себе улыбку, совсем не искреннюю. И лишь похлопывали по плечу, уверяя что всё сделала она правильно. Но это никак не мотивировало. Бетти заглядывала, в шкафы, под кровать, везде, дабы найти хоть какие то забытые вещи Кэс, или что то, что могло напоминать ей о ней. Нечего. Абсолютно. Как будто след ее простыл. Будто никто кроме Бетти тут и не жил, даже запах с кровати Кэс, испарился. Бетти, почему то возвращаясь с уроков, в надежде что каким то чудным образом Кэс вернётся или будет поджидать ее в комнате. Та распахнёт дверь и увидит подругу сидящую на кровати и они снова пойду гулять — как гуляли вместе в ту ночь, а было столько воспоминаний. Что теперь Бетти кажется, что всё это — лишь сон. Бетти стало одиноко. Жизнь перестала быть такой насыщенной, как с Кассандрой. Она легла на кровать своей, уже бывшей соседки и прикрыв глаза, с потекшими из них слезами тихо прошептала: — Ну можно ты снова вернёшься… Я думала одной здесь будет лучше, но я ошиблась. Зачем я сюда поехала? Чего добилась? Сама стала какой то жертвой в коллекции этих монахинь, как те воспитанницы в кружевных платьицах. Сейчас я не принадлежу, ни маме, ни себе, ни тебе, а только им… — Бетти знала, что плакать бесполезно. Слезы вновь будут больно царапать и обжигать щеки. Кажется что ее сердце постепенно охлаждается здесь. А ведь за все эти дни, Бетти так сильно привязалась к Кэс, до сих пор ее разум не хотел воспринимать, то что ее больше нет рядом… Так было тошнотворно смотреть на все эти знакомые лица монахинь, воспитанниц, на этого старого священника на молитвах, а Кэс… Она так выделялась из этой белой однотонной массы, Бетти бы посмеялась над своим лицом если бы видела его, когда впервые встретила Касикандриэру. Ты мой — мир, который рухнул, Ты моя — мечта, которая вскрылась на кухне… — Забери мое сердце, оно мне больше не нужно, если тебя нет рядом… — сказала сама себе Бетти и со вздохом пошла на балкон. Вид из церкви никак не радовал, он казался теперь мрачнее, чем когда либо с Кэс. Дни летели быстро, а теперь всё — как в замедленном кино… Бетти решила попробовать не делать дз, как и не делала Кэс, но той всегда фортило. Видимо она была счастливее некоторых. Начинало смеркается, скоро должен быть отбой. Бетти перевела взгляд на горизонт, где солнце уже зашло. Приняв душ и надев сорочку она устало опустилась на кровать, тупо пялясь в потолок, невольно перевела взгляд на бывшую кровать Кэс, слезы навернулись на глаза, а в груди больно жгло. Дабы отвлечься она взяла какой то левый учебник и пыталась вникнуть в текст, чтоб завтра не оплошать. Но Бетти психанула. Подскочила на соседнюю кровать и уткнувшись в подушку начала громко реветь, в истерике. Чуть ли не задыхаясь в собственных слезах. С силой сжимая подушку и вереща ещё громче в неё, пальцы Бетти что то нащупали под подушкой. Она отстранилась доставая туго сложенный листочек из-под ней. Любопытство так и грызло Бетти изнутри. Она быстро развернула пожелтевшую записку словно со сгоревшими краями, с каплями крови на ней и принялась разбирать черный готический почерк. «Я пишу это потому, что больше не могу молчать. Я уже убила монашку, которую просил убить мой Люцифер. Я соблазнила свою соседку по комнате, которая верит каждому моему слову. Какая жалость. Но мне внезапно грозит опасность, я знала что в тот вечер мне придется не сладко и меня захотят убить, но… Я перестраховалась. Прекрасно зная, что мои раны регенерируются не быстро, что даровал мне Сатана, я спокойно телепортировалась домой и мы всё уладили. Но я обещаю, что вернусь, я отомщу всем, я заберу эту девочку, которая вскоре должна будет умереть в этом монастыре, так как захотят обвинить ее в убийстве той монахини. Да, Карл, и это ещё не всё, жди меня, о милая Бетти…» Внизу была витвистая роспись и маленький стишок: Но я выбралась из ада, и вернулась за тобой, Уверяла, что не любишь — но мы вместе навсегда. Знала, что меня погубишь, мне нужна — твоя душа…» Бетти с ужасом отпрянула от записки. Внутри все похолодело, было чувство что за ней следят, ведь она заглядывала под подушку сотню раз, нечего не было! Видимо кто то балуется и решил просто посмеяться, это же абсурд, правда? Но это не мотивировало. Девушка с тяжестью на душе потушила свечу и легла спать, но сны были тревожными, она долго ворочалась, думала о чем то, всё было странно. А записка лежала рядом… *** Ночь. Глаза резко распахиваются, от посторонних громких криков, за окном. Рывок. Запах дыма. Бетти уже на балконе. Не верит своим глазам. Весь первый этаж церкви горел, большим огнем, черный дым тянулся к небу. Глаза округлились, сердце забилось с бешеной скоростью, а перед глазами всплыли те слова Кэс… Некоторые люди стояли на улице, все были в панике, слышались быстрые шаги по коридору. В соседних комнатах кричали, торопились, суетились. Хлопали дверьми. Дверь отварилась и вбежала знакомая воспитанница Мария. — Бетти, беги быстрее! — крикнула та. — Все монашки и директор мертвы! Их нашли за несколько минут до пожара, подвешенными в главном холле! — чуть ли не в истерике орала та. Руки затряслись, а колени подкосились, всё, она пришла за ней… Бетти подскочила и со скоростью света собрала свою сумку через плечо, скидала туда все самое необходимое. Она пустилась бежать из комнаты, в коридоре натыкаясь на бегом бежазих воспитанниц. Спотыкаясь о их ноги и падая, и снова вставая. Вот уже большая лестничная клетка. Но Бетти решила завернуть не туда, куда все, она помнила тот черный ход откуда с Кэс они бежали ночью. Вот она уже спрыгивает на бегу с лестницы, но ноги подкашиваются и та падает. При падении языки пламени успели задеть кончики волос, подпалив их. Девушка подскочила и вот она уже рядом с выходом в большом молитвенном зале, но… Весь он полыхает. В огне начинает не хватать кислорода, а ведь она даже не намочила тряпку как их учили! Повсюду огонь, не пробраться и не перепрыгнуть. Он стоит перед ней стеной. Бетти начинает осознавать что сейчас сгорит. Слезы обжигают глаза, а нос закладывает ещё больше. Тело не слушается, голова гудит. А вокруг нее лежат трупы некоторых учениц, а в основном монашек, на их лбах нарисована кровью пентаграмма. Ей уже все равно чьих рук это дело. Пожарный колокол на улице, продолжал звенеть, отдаваясь эхом в голове. Вот и вся жизнь перед глазами пролетела. Огонь окружал ее, едкий дым затуманивал рассудок. Та хотела кричать, но даже не могла открыть рот. Внезапно ей послышалось, что ее кто то окликнул. Та обернулась и где то в глубине огня увидела знакомые очертания. Эта походка, длинные темные волосы развиваются в огне, а пожар даже не задевает ту, готическое платье, высокие сапоги. Это Кэс! Но рядом с ней шел высокий, стройный, молодой парень. С демоническими рогами на голове и длинными вьющимися волосами, напоминавший гота как и Кэс. Бетти сразу увидела в нем Сатану. No masters or kings when the ritual begins There is no sweeter innocence than our gentle sin In the madness and soil of that sad earthly scene Only then I am human Only then I am clean Oh, oh, Amen, Amen, Amen При виде Кэс, у нее на душе стало как то теплее, ей было все равно что плохое совершала тогда Кассандра, ей просто хотелось подбежать, обнять ту и извиниться… Кэс приблизилась, Бетти теряла сознание, дым окутывал помещение, но было не поздно. Подойдя как можно ближе Кэс протянула руку своей сидящей подруге, смотря на ту с некой радостью и сожалением. Бетти выдавила улыбку и смахнув слезы, схватилась за теплую руку в ответ. Кэс потянула ее на себя прямо в огонь, Бетти закричала, но не чувствовала боли. И при этом ощущала себя в безопасности. Она потеряла сознание, но ещё чувствовала как Кэс несёт ее на руках, к выходу из пылающей церкви…