Угасшая звезда

      Вокруг было так много людей и наверняка стоял огромный шум из-за их разговоров, но я была словно в каком-то вакууме, в прострации. Я абсолютно ничего не слышала, только один звон в ушах.       Одна молодая девушка неуверенно вошла в помещение и сразу же присела на стул, стоящий там. Она посмотрела прямо мне в глаза, из-за чего по спине пробежали мурашки. Её взгляд не читался, словно там была пустота. Одно могла сказать точно — что бы в них ни было, это точно не положительные эмоции. У меня было ощущение, будто бы я её точно знала, но не могла вспомнить.       К моему плечу притронулись, и я обернулась, сталкиваясь с женщиной лет сорока. Она что-то говорила, показывая на документы в своих руках. Я пыталась прислушаться, но всё никак не выходило. Я слышала лишь одно, ноющее где-то под сердцем: «Иногда боль захлёстывает, выходит за рамки, но ты не плачешь. Слёз не остаётся. Это другой уровень боли, когда ты просто закрываешь глаза, выдыхаешь и ничего не чувствуешь больше».       Я почувствовала ком в горле, совершенно не понимая, из-за чего, почему. Из этого транса меня вывела женщина, снова тормоша меня за плечи, на которые я тут же посмотрела. Тюремный костюм. Я перевела взгляд на другую сторону, к стоящему там столу подошёл мужчина в мантии прокурора, он злостно посмотрел на меня, и я тут же отвернулась. В голову лезла куча вопросов. Я в чём-то виновата? Что с моей памятью?       — Вы слышите меня? — наконец-то тишина прервалась, и я услышала обеспокоенный голос моего адвоката, видимо. Я заторможено кивнула в ответ. — Что бы у вас ни спрашивали, говорите, что всё мне ранее рассказали и добавить вам нечего, — я снова кивнула, хотя вообще не понимала, о чём идёт речь. В голове сплошной гул.       Я повернулась обратно к дверям, продолжая смотреть на ту девушку, которая точно чувствовала себя здесь неуютно. У меня почему-то было огромное желание сказать ей уйти.       «Ты сильный человек, Чеён», — в голову били обрывки каких-то разговоров, из-за чего голова нещадно начинала болеть, словно её кувалдой ударили. Ощущение не из лучших. Я попыталась припомнить, что произошло, но всё никак.       Половину процесса я не помнила, всё как в тумане, я в своих мыслях. За стойку свидетелей приглашали то одного, то другого человека, которых всё спрашивали, видимо, обо мне и каком-то Чонгуке. Кто он — я не помню.       Сквозь весь разговор и шёпот присяжных я слышала надоедливый цокот каблуков о пол. Мне становилось тошно, и я посмотрела на место, откуда шёл звук. И снова она. Девушка вот-вот и заплачет, я прищурилась, не понимая. Она медленно зашевелила губами, что-то говоря, а я пыталась разобрать. Она пустила одну скупую слезу и ушла. Я в недоумении.       На языке крутилось лишь одно «Любовь — это яд».       В голову что-то больно ударило снова, словно на следующий день, после пьянки, и я поморщилась, пытаясь убрать, скинуть с себя это наводнение.       «Всё не так». Не так? Почему же я, блять, ничего не помню?       Моя сущность.       Когда судья громко обратился ко мне и, видимо, не в первый раз, ибо адвокат дёрнул за руку, я вырвалась из этого состояния и, поднимаясь, кивнула, показывая, что слушала.       — Вы, подсудимая, хотите сказать что-то напоследок? — спросил он, а я задумалась. Посмотрела на свои руки, и мне привиделась алая кровь. Я усмехнулась от горечи во рту.       Вот же я тварь!       Осознание пришло в миг. Это же чёртов аффект.       Я посмотрела на те двери и подумала о том, что хотела выйти вслед за прошлой собой, чтобы предотвратить всё. Чтобы все годы исчезли, но только прикрыла устало глаза и выдохнула:       — Да, я его убила, судья. Боль от предательства невыносима. Но добавлю ещё одно. Озвучу мысли всех присутствующих, так сказать, — сердце забилось в бешеном ритме, умываясь слезами, эта боль почему-то всё ещё меня пронзала. Я готова была засмеяться. Хорошая игра на выживание. Хорошая правда. Хорошая ложь. Мой адвокат округлил от шока глаза, дёргая меня за руку, но я лишь выдернула и продолжила: — Да, я та ещё сука. Но и любовь — тот ещё яд.       Нет, Чонгук, я не сильная. Я слабее всех слабых. Факт.       Когда я ощущала под собой холодный пол, улыбнулась и взмолилась о конце. Весь мир то ли крутился, то ли уже остановился. Но сквозь весь шум и гам вокруг меня я услышала одно, ясное и чёткое:       «Нет, прошу! Тебя ведь судьи оправдали…»