Угасшая звезда

      Я встала напротив большого зеркала, которое запотело, и смотрела в еле видимое отражение меня самой. Даже сквозь весь этот пар было видно мокрые длинные волосы, что спадали на обнажённые плечи, и что в глазах невыносимая грусть. Я провела ладонью по стеклу и столкнулась с ещё более жестокой реальностью.       Сильнейшая тоска.       Больше всего на свете тяжело быть одной, когда вокруг есть много людей.       Чонгук подошёл сзади и обнял меня за плечи. Я улыбнулась, смотря в его добрые глаза. Я повернулась и обняла его за шею. Мы долго молчали, просто любуясь друг другом. Только рядом с ним мне было спокойно на душе.       — У меня бардак на голове, я без макияжа, а ты смотришь так, словно я сошла с обложки журнала, — сказала я, смущённо отведя глаза. С ним всегда так было. Вот мы ванну приняли вместе и стоим, закутанные в полотенца, а я всё ещё оказывалась в смятение от одного его взгляда, в котором отражаюсь.       — Ты всегда прекрасна, — я улыбнулась, опуская взгляд на его губы, а после больно закусила свою, выпутываясь из его рук. — Чеён, — он так мягко всегда говорил моё имя, что на душе моментально становилось тепло. Я смотрела на его отражение в зеркале. Чонгук смотрел серьёзно, но всё так же искреннее по-доброму. Но я знала, что глубоко внутри он пытался быть сильным, не показывать ту же тоску, что и у меня. — Я люблю тебя больше, чем вчера, но чуть меньше, чем завтра, — меня прибило к полу. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.       Почему в этом мире судьба так жестока?       Почему она связывает красной нитью не тех?       Или это мы просто такие неправильные?       Почему искренняя любовь не соулмейтов не может быть исключением из правил?       На мои глаза налились слёзы, но я быстро их отогнала. И я снова повернулась к нему. Я заметила, как он грустно улыбнулся и буквально на секунду опустил взгляд на мои губы.       — Я выбрала тебя. Я просто однажды посмотрела на тебя, и потом уже не было пути обратно, — проговорила я, вспоминая день, когда Джин — мой соулмейт, - познакомил меня со своим другом. — Недавно Джин сказал, что всё понимает и не винит меня. Наоборот, поддерживает. А ещё, что вселенной или судьбе, кто бы то ни был, пора понять, что никто не вправе заставлять любить или разлюбить кого-то. Иногда соулмейты — не влюблённые, а просто друзья, — Чонгук внимательно слушал, впитывал каждое слово, словно пытаясь понять, к чему я клонила. — Чонгук, больше всего в этой жизни я боюсь потерять тебя.       — Чеён, не… — кажется, он догадался, поэтому постарался остановить, прежде чем всё зайдёт дальше. Я знаю, что он понимал меня. Он чувствовал то же самое. Он не раз повторял мне «потерять тебя в разы хуже, чем потерять самого себя», и я согласна.       — Чонгук, поцелуй меня, — выдохнула я, а он прикрыл глаза от отчаяния. Он же просил не говорить. В нашем мире запрещено любить не соулмейтов, а поцелуй, который скрепляет эти чувства — убивает.       Новое не может появиться из ничего. Рушится один мир, возникает другой. Для кого-то конец, для кого-то начало.       Чем больше нельзя, тем больше желание.       Чонгук протянул руку, обвивая мою талию, и притянул к себе так близко, что наши губы оказались в миллиметре друг от друга, а горячее дыхание опалило.       — Твои глаза всегда наполняли меня силами, а руки, вечно лежащие на моей шее, были мне домом. Я вдруг вспомнил, как ты смеёшься над моими глупыми шутками и пытаешься обижаться, когда я несу ерунду. Ты моя, и мне дико приятно это осознавать. Ты всегда прижималась ко мне так, будто хотела остаться со мной навсегда, и я бы без раздумий согласился. Настоящая, чистая любовь, она здесь. Не в книжках, не в фильмах, а прямо передо мной. И ничто не сможет это остановить, — лучшее признание, которое я когда-либо слышала, и я навсегда сохраню его в своём сердце.       Чонгук громко выдохнул и медленно притронулся своими губами к моим. А я улыбнулась, отвечая. Чувства мгновенно накрыли нас обоих. Его руки оказались на щеках, придвигая ближе к себе, целуя нежно, но не менее горячо. Почти неловко и осторожно, шагая по самому краю настоящей пропасти. Но нам уже плеваться, мы лишь притягиваем друг друга ещё ближе. Слишком приятно. Поцелуй, от которого мурашки, не переставая, бегали по телу. Именно так я это представляла.       Поцелуй с нотками отчаянья, разделяя одно горячее дыхание — медленно, но страстно, наслаждаясь моментом, чувствуя, как сердце начало всё медленней биться с каждой секундой.       Любовь только тогда имеет значение, когда сопровождается страданием. Любовь без страдания забывается так же быстро, как стихи, которые когда-то вызывали восторг, ну а сейчас… сейчас не вспомнишь даже названия. Истинное счастье можно испытать только через страдание.       Мы оба задыхались от переизбытка чувств. Наверное, именно поэтому. О другой причине думать не хотелось.       Сейчас я хотела просто запомнить вкус этого поцелуя навсегда.       Горько и одновременно так сладко.       Это зеркало должно навечно сохранить в себе две души, которые так сильно жаждали обычной любви.       По щеке побежала одинокая слеза. Я могу честно признаться, я этого хотела, я этого ждала.       И это того стоило.