Male VS Female. Part 2

После того, как четыре с половиной года назад я вернулась во Францию, жизнь радикально, головокружительно поменялась. Это было настолько внезапно и ошеломительно, что тот период я помню очень смутно. Безграничная, ничем не компенсируемая боль, тоска и разрывающее изнутри страдание, казалось, стирали события прошедшего дня каждый раз, когда я ложилась в кровать и закрывала глаза. Словно лангольеры из одноименной повести Стивена Кинга беспощадно сжирали пространство в моей голове: все размышления, памятные события и элементарные вещи, не оставляя за собой совершенно ничего. Лишь бездонную, бесконечную темноту. Если пробежаться по основным событиям, которые я могу восстановить в своей памяти по рассказам отца, то могу утверждать, что, приехав в Страсбург, я осознавала, что не могу висеть у него на шее и необходимо обзавестись работой и постоянным заработком. Однако когда в поисках вакансий, где не требовалось высшее образование, я перерыла ворох газет и интернет-сайтов, мне открылась беспощадная, но вполне справедливая правда: беззаботная молодость осталась далеко позади. Она минула, даже не сказав «Прощай». Типично по-английски. Те времена, когда я могла бездумно бросить колледж ради музыки, принести свое академическое будущее в жертву бесконечным тусовкам, концертам, морю друзей и веселья… Все это в одно короткое мгновение пронеслось мимо и оставило меня наедине со своим будущим, надежно скрытым за неразборчивой мутной завесой, открыть которую у меня не хватало сил. И теперь нужно было отвечать головой за ошибки своей молодости. Поэтому, хотела я того или нет, для меня настало время повзрослеть. Вот так резко, без предупреждения, этот факт совершенно застал меня врасплох. Как хулиган, поджидающий за углом с битой в руках. И я совершенно не представляла, куда мне податься и что будет дальше. Что ж, повторю, хотелось мне или не хотелось, я поступила в колледж и устроилась на ночную подработку в баре. Как и все студенты засыпала на занятиях и как все официанты-бармены была готова выстрелить себе в голову от постоянной музыки и запаха алкоголя. Одно радовало – беременность пока не давала о себе знать никоим образом. Я была склонна думать, что это из-за маленьких сроков. Так или иначе, этот факт меня частенько подбадривал, и я даже внушила себе, дабы совсем не уйти в депрессию, что никакой беременности нет вовсе. Я выдумала ее. Черт знает, зачем. Может, чтобы, наконец, отделаться от невыносимого Стайлса, или дать ему возможность разбить мое сердце. Или в миллионный раз осознать, как сильно люблю его. Но, так или иначе, все мое нутро теперь не слишком желало признавать факт беременности. В колледже я держалась особняком от всех. Раны, нанесенные Стайлсом, по-прежнему кровоточили, не намереваясь затягиваться. Боль не желала затихать даже на минуту, поэтому я была не в силах позволить кому-то заглянуть в мою душу. В баре же по ночам, как ни странно, была куча народу, и среди всего этого гула, музыки, хохота, стука рюмок о деревянные столики, я могла хотя бы некоторое время спокойно лелеять свою боль, будучи уверенной, что всем на это совершенно наплевать. В одну из таких обычных ночных смен за стойкой, к нашему невзрачному, популярному только среди местной швали заведению, громко скрипнув тормозами, подкатил темно-синий Порш Каррера. Несколько любопытных зевак, куривших возле входа, с перекошенными физиономиями пялились на машину и стремительно выходящего из нее мужчину. А спустя несколько мгновений необычный гость решительно опустился на один из барных стульев возле стойки. Было трудно не обратить внимания на этого посетителя, который, судя по виду, впервые забрел в заведение подобного типа и теперь выделялся ярким пятном среди этого привычного глазу столпотворения. В отличие от остальных подвыпивших блаженно расслабленных физиономий, его лицо отличалось сосредоточенностью и осмысленностью взгляда. Однако было очевидно, что попал он в наши края не от хорошей жизни. - Коньяк, - сухо констатировал гость, ссутулив плечи и уперев взгляд в барную стойку перед своим носом. Не в моей компетенции было расспрашивать посетителей без их на то желания. Да, впрочем, таких экземпляров у меня за один вечер было тьма тьмущая, и если бы я вдавалась в причины, по которым каждый из них прикладывался к алкоголю, давно сама бы ушла в беспробудный запой. Но все же было любопытно, как человек на Порше сумел оказаться среди грузчиков, сантехников и рабочих с соседней заправки, которые в пьяном угаре не оставляли попыток за мной приударить. Да уж, знай они, что в планах на ближайшее будущее у меня лишь сплошной геморрой в виде бесконечных пеленок, подгузников, детского плача и бессонных ночей, вряд ли хотя бы один из них набрался смелости открыть рот в моем присутствии. Возвращаясь к моему любопытству, могу предположить, что ситуация, которая подтолкнула загадочного мистера нанести визит нашей скромной хибаре, должно быть, стала очень веской причиной отказаться от обыденных для него ресторанов с элитной выпивкой. - Извините, - наконец, не сдержав интереса, заговорила я. Гость не обратил на мои слова должного внимания и только слегка повел плечом, осушая очередную стопку коньяка. Я решилась продолжить: - Могу я… Тут он слегка приподнял голову, и его пристальный взгляд исподлобья красноречиво дал мне понять, что не могу. Поэтому, дабы замять неловкость, я поспешила заняться делом и стала тщательно протирать стойку. Загадочный мистер подвинул пустую стопку с немой просьбой обновить. И так четыре раза. Я так же молчаливо наливала ему коньяка и продолжала начищать барную стойку до блеска. Однако после пятой стопки, мышцы его лица расслабились, взгляд стал более безразличным и рассеянным. - Вы замужем? – его бархатистый, глубокий голос заставил меня вздрогнуть. Чего угодно я ожидала от столь необычного посетителя, но только не подкатов в стиле местных водопроводчиков и заправщиков. Неужели все так банально? Неужели все мужчины, одурманенные алкоголем, совершенно одинаковы? - Нет, - коротко мотнула головой я, сосредоточив взгляд на тряпке, которая продолжала настойчиво бороздить поверхность стойки. Гость прищурился, разглядывая меня, затем отвел взгляд и твердо произнес: - Не вздумайте. Моя рука замерла, слегка сжав тряпку. Так вот в чем дело. Он и не собирался меня клеить, а лишь искал предлог поведать историю своей несчастной жизни. Что ж, гора с плеч. Я поджала губы и вопросительно глянула на незнакомца, понимая, что «клиент созрел». - Восемь лет, - подперев голову рукой, констатировал он, отрешенно глядя на пустую стопку. – Восемь. И вдруг она заявляет, что хочет развода. «Так вот где собака зарыта» - пронеслось у меня в голове. Развод. Что ж, это мы знаем, проходили неоднократно. Примерно четверо в месяц переживают развод в этом баре за рюмкой. - И все было хорошо? – ненавязчиво поинтересовалась я, возобновляя процесс полировки барной стойки. После моего вопроса гость нахмурился, погружаясь в размышления. - Вроде, - неоднозначно буркнул он. - Может, вам только казалось, что это так. А в действительности, скажем, все было до неприличия наоборот. Я вскинула бровь и бросила оценивающий взгляд на загадочного мистера. Тот слегка нахмурился и поднял на меня глаза. - Хотите сказать, что я могу сделать женщину несчастной? Округлив глаза, я моментально замотала головой и затараторила в свое оправдание: - Нет, конечно, нет, что вы. Просто предлагаю возможные варианты. Знаете, я работаю тут уже достаточно, чтобы составить своеобразную статистику человеческих проблем и их истоков. Может, вы уделяли слишком много времени работе, а жена, какой бы терпеливостью она не отличалась, не сумела это более выносить. Ночной гость смерил меня пристальным взглядом и с непривычной для одурманенного алкоголем человека серьезностью произнес: - Судите о человеке по обложке… Уверены, что поступаете верно? Я непоколебимо взглянула на него и, облокотившись на стойку, ответила: - Каждую ночь на этих стульях мне обнажают души десятки несчастных, как вы. Поверьте, их души такие же запятнанные и никчемные, как и они сами. Мужчина слегка выпятил вперед подбородок и сфокусировал зрачки на моих глазах. - А вы уверены, что заглядывали достаточно глубоко? Я никогда не позволял Хелен почувствовать себя одинокой. Заставлять женщину страдать без ее на то вины – это грех, величайшее преступление. Не было ее вины в том, что мы не любили друг друга. Теперь я была не в состоянии оторвать взгляда от проницательных, глубоких пепельно-голубых глаз. - Но как можно прожить восемь лет в браке без любви? – с подлинным непониманием произнесла я. - Можно, - бесстрастно ответил гость. – Если этот брак – успешная сделка. После этой фразы под ребрами словно что-то встрепенулось. Я не могла объяснить по какой причине. Только в голове витала неприятная ассоциация. - Сделка… - автоматически повторила я. – Она разрушила и мою жизнь тоже. На фоне наступившего молчания бренчала музыка, хохотали и переговаривались посетители. Неожиданно встрепенувшись, я поспешила замять паузу и продолжить разговор: - Так значит, вас женили против вашей воли? - Ну почему же… Это было нужно было и мне, и Хелен, и нашим отцам, которые стремились обеспечить наше общее будущее и, разумеется, свою достойную старость. И мы оба это понимали. Но вот почему-то спустя восемь лет… понимание со стороны Хелен несколько пошатнулось. Да что там, сломилось напрочь. Я с сожалением поджала губы и долила в стопку остатки коньяка из бутылки. - Впрочем, - загадочный мистер медленным движением прикончил последнюю порцию. - Я и сам уже не уверен, что мое понимание по-прежнему непоколебимо. Да уж, тут ничего не скажешь. Можно только… черт. Заглядевшись на несчастного, я сшибла локтем со стойки законченную бутылку из-под коньяка. Благо, стекло было крепким, и она лишь глухо цокнула о пол, при этом, не разлетаясь на миллионы осколков. - МакКензи! – раздался противный визг мистера Оливанти, владельца бара. – У тебя что, безразмерная зарплата, чтобы разбрасываться бутылками отличнейшего поила? - Отличнейшее поило, - насмешливо фыркнула я себе под нос. – Которое он скупает у нелегалов по 200 фунтов за ящик. - Что ты там бормочешь? – по-прежнему мерзко дребезжащим голосом вопрошал Оливанти. Закатив глаза, я как можно громче и язвительнее крикнула в ответ: - Успокойся, Харви, она пуста! «Как и твоя голова…» - злобно добавила про себя я. Что ж, на этот вечер мне было достаточно пререканий, поэтому я разумно решила оставить этот тон и вернуться к несчастному ночному посетителю. - Так о чем это мы… - повернувшись лицом к стойке, я замерла на месте. Размеренно дыша во сне, загадочный мистер преспокойно дремал, опустив голову на руки. - Поспи, - снисходительно усмехнулась я. – У тебя был тяжелый день. Ближе к полуночи, когда валяться лицом на стойке более становилось неприличным и пора было возвращаться домой, я предприняла попытку растолкать ночного гостя с целью выяснить адрес, однако мужчина спал беспробудно. Тогда я решилась на обыск. Нужно же было как-то доставить его сегодня домой. Мне посчастливилось найти бумажник в кармане пиджака, и я, лихорадочно отыскивая адрес проживания, даже не обратила внимания на личные данные. Когда подъехало такси, я была вынуждена взвалить на свои плечи ответственность в прямом и переносном смысле. В прямом, эта ответственность весила килограмм 80 не меньше, но все же я сумела при помощи водителя запихать сонного, ничего не соображающего гостя в машину и оставить записку с адресом бара, где он завтра днем сможет забрать свой Порше. - Постарайтесь доставить без повреждений, - хмыкнула я водителю, закрывая дверь такси. Машина исчезла в плеяде ночных огней шоссе. Я вдохнула прохладный воздух и, поежившись, почувствовала, что мои пальцы сжали что-то небольшое в тонком кожаном переплете. «Черт» - единственная мысль, посетившая мою голову в этот момент. Я медленно раскрыла бумажник и достала визитку. «Юджин Браун. Генеральный директор компании «Bradvis» - Еще увидимся, - с легкой улыбкой произнесла я, провожая глазами яркий поток автомобильных огней.