Male VS Female. Part 2

В операционную никого не пускали. Врачи, медсестры, пациенты и их посетители – все проходили мимо в совершенно обыденном расположении духа. И только для трех человек это были самые мучительные минуты, заставляющие сердце беспокойно ныть. Юджин Браун, буквально за пару дней осунувшийся в лице и постаревший лет на пять, и чета Стайлсов, с завидным успехом не замечающая присутствия друг друга, - все трое не находили себе места, бродя вдоль и поперек возле операционной, за дверью которой решалась их жизнь. Время от времени кто-то из них предпринимал попытку присесть или успокоить нервы стаканом воды, однако этого хватало на несколько секунд, чтобы потом вскочить на ноги и вновь приняться вышагивать по больничному коридору. Прошло двадцать минут, нервы ожидающих достигли критической отметки. Как жить дальше, если что-то пойдет не так? Кого винить, когда от твоего ребенка останутся только пустующая детская и одинокие игрушки? Этого не должно произойти. Не так. Не с нами. - Мистер и миссис Стайлс… Мистер Браун… Названные моментально подняли головы. В испуганных неизвестностью взглядах стоял немой вопрос. Глаза медбрата, обратившегося к ним, мягко взирали на трех убитых ожиданием родителей, так что нельзя было сразу сказать, все их кошмары позади или же это такая квота соболезнования с его стороны. Губы Клэр беззвучно дрогнули, проговаривая «Что?», однако не было произнесено ни звука. Она предприняла еще одну попытку и, сомкнув веки, медленно опустила голову. Ни единого слова не прозвучало, как она не пыталась. Молодой человек кивнул и уверенно произнес заветные слова: - Отныне ваш сын здоров. Операция прошла успешно. Миллионы молекул напряжения в этот момент разорвались в воздухе подобно маленьким бомбочкам. Гарри крепко сомкнул ладони и поднес их к пересохшим от волнения губам. Напряженно подрагивающие пальцы, как он ни старался, выдавали сумасшедшее сердцебиение и совершенный крах нервной системы за личиной внешней непоколебимости. Клэр вовсе была не в силах что-либо выразить или предпринять, глядя на медбрата глазами, полными удивления, словно не могла даже предположить такого исхода. На самом деле после столького времени, проведенного в атмосфере отчаяния и ожидания, было непросто поверить, что все действительно наконец завершилось. Внезапно ее лицо озарила совершенно спонтанная, слегка безумная улыбка. Безо всякого предупреждения из-под нервно подрагивающих ресниц хлынули слезы. Неловкими быстрыми движениями Клэр растерла их по щекам и негромко засмеялась. Синие глаза за пеленой слез столкнулись со взглядом зеленых, которые умиротворяюще взирали из-под нависших на лицо, давно не стриженых кудрей. В стороне от этого акта безмолвного примирения, Юджин Браун крепче стиснул зубы и мимолетно возвел глаза к небесам, поблагодарив господа в своих мыслях. - Вы сможете увидеться с ним через пару часов, когда мальчик придет в себя после наркоза, - добавил медбрат. Юджин благодарно кивнул, поскольку двое других были уже далеко отсюда. В их голове вдруг совершенно синхронно возникла одна и та же мысль: А что бы произошло, если бы вместо «Операция прошла успешно» прозвучало нечто другое? Извинения, слова искреннего соболезнования... Как бы все сложилось дальше? Неужели эти люди навсегда остались бы чужими друг другу или общее горе сумело сблизить их вновь, призывая забыть все обиды и разногласия? Да разве стоит человеческое счастье таких жертв? Причем жертв совершенно необоснованных, ненужных, которые люди сами себе придумывают, чтобы только усложнить себе существование. Почему в борьбе за то, чтобы урвать хоть маленький кусочек счастья для себя, нужно маскироваться, выдумывать нелепые посторонние причины, обходные пути и лазейки? Неужто так тяжело признаться, что ты желаешь быть счастливым? Ведь это вполне естественно, ради этого мы и живем, чтобы обрести спокойствие и благополучие. Так зачем же необходимо все так затруднять? Жизнь длится не так долго, чтобы позволить себе думать за других. У них своя жизнь, и, дай бог, они проживут ее с умом, в отличие от тебя, который потратит ее целиком, мысля за них. А все наши ошибки, наши несчастья исходят именно из этого, казалось бы, незначительного порока. В тот роковой день четыре года назад, Гарри заботился не о собственном счастье, он думал за двух других людей, тем самым обрекая на страдания всех троих. «Бедный малыш будет только страдать от такого непутевого отца, как я. Мое призвание, мой образ жизни не позволят мне стать для него опорой, не позволят воспитать достойно. Эта семья принесет одни беды, Клэр станет меня проклинать, нежели благодарить, и ее можно понять. Я не создан для этого. Мне не суметь дать им того, в чем они так нуждаются». Именно так рассуждал юный Гарри, думая, что знает, что на самом деле нужно этим двоим. Он также наивно полагал, что осознает, в чем он сам нуждается и понимает, как лучше поступить и чем пожертвовать. Однако забывал о том, что в глубине его самого все эти годы рыдало желание быть рядом с Клэр и ее малышом, сделать все, что в его силах, для их благополучия. Он хотел эту семью. Но был уверен, что всем от этого станет только хуже. Однако и Клэр не сумела избежать этого порока. Она жила с ним. На протяжении всей своей жизни она непоколебимо думала за других, словно знала все наперед. Смело, порой бессердечно жертвовала собой и окружающими ради благополучного исхода. Точнее, исхода, который казался ей правильным. Просто ей хотелось так думать. Думать, что для Джимми будет лучше, если она станет проводить время с Юджином и если она не сразу оповестит родного отца о болезни ребенка. Думать, что бывшему мужу не составило труда забыть ее и закрыть глаза на былые чувства. И, наконец, думать, что убежать из дома мужа-изменника, подчиняясь лишь захлестнувшим эмоциям, будет единственно верным решением. Что ж, мы все не лишены импульсивных порывов. Однако также все без исключения впоследствии расплачиваемся за них. Остается только спросить самих себя, не слишком ли высока цена? Медбрат покинул ожидающих, и вместе с ним неожиданно куда-то исчез весь снующий туда-сюда медперсонал и пациенты. В коридоре воцарилась тишина. Только где-то вдалеке в регистратуре позванивал телефон и раздавался голос администратора. Ни сказав ни слова, Гарри поднялся на ноги и отправился вниз по лестнице. Затем вышел во двор больницы и, завернув за угол, достал из кармана куртки сигареты. Если быть до конца откровенным, то никотин никогда не помогал бороться со стрессом, однако сам факт сигареты подсознательно внушал ему, что должно стать легче. - Не найдется лишней? – дрогнувшим голосом поинтересовалась Клэр, подходя сзади. Гарри обернулся, вновь сталкиваясь взглядом с покрасневшими от слез и усталости, но полными решимости глазами, и без лишних вопросов протянул пачку. Некоторое время они стояли бок о бок, опираясь спинами о стену здания и один за другим выбрасывая в воздух дым. По очень странному стечению обстоятельств затишье наступило не только в стенах больницы, но и на всей прилежащей территории. Замолкли птицы, и притих скрип потревоженных ветром стволов деревьев. Наконец, докурив вторую сигарету, Гарри бросил окурок в урну и, слегка прищурившись, повернул голову к Клэр. - Дура ты. Та совершенно не удивилась такому заявлению и, усмехнувшись краем губ, продолжала глядеть вперед и докуривать свою сигарету. - Из самых низких поступков не знаю ничего отвратительнее того, что совершил я сам. С тех самых пор не прошло еще ни одной ночи, ни одной, чтобы я не засыпал, проклиная себя до глубины души. Даже когда обнимал тебя, и казалось, что лучше жизни не бывает, мое подсознание укоризненно напоминало, что всего этого могло и не быть. По моей вине, - Гарри разгоряченно ткнул себя в грудь и пристально посмотрел на Клэр. - И у меня просто не укладывается в голове, как такое можно простить. Но ты сумела это сделать. Ты поражаешь меня. Девушка затушила свою сигарету и, все так же глядя прямо перед собой, медленно моргнула, тем самым давая Гарри понять, что он может продолжать. - Ты приняла меня спустя три года. Три кошмарнейших года для нас троих. Ты простила мне все. И ни разу с тех пор не вспомнила об этом, не упрекнула, даже словом не обмолвилась. Ты переступила через себя, через гордость, через обиду и унижение ради нас. Ты сделала невозможное. То, на что решился бы не каждый, - Стайлс слегка наморщил нос и фыркнул. На его лице появилась насмешливая ухмылка, он саркастически рассмеялся. – А я не мог простить того, что ты поверила, будто я изменил тебе. Улыбка не сходила с лица Гарри, он поджал губы и, словно насмехаясь над самим собой, помотал головой. - Я женился на самой невероятной девушке... а она взамен получила не лучшую партию. Несправедливо это, не находишь? - Мы оба дров наломали, - примирительно выдохнула Клэр, не поворачивая головы. Стайлс хмыкнул. - Да… хороши, - его рука вновь полезла в карман куртки за пачкой сигарет. Однако девушка ненавязчиво вытащила ее из его ладоней и легко бросила в урну. - Пора избавляться от старых привычек. Гарри бросил на нее пристальный взгляд. - Начнем заново? - произнес он. В синих глазах он прочел утвердительный ответ.