dearest

Минхо был на кухне и напевал что-то неразборчивое себе под нос, просто мелодию, когда он услышал, как входная дверь открылась и закрылась. Через лёгкий стук посуды, что он мыл, он услышал, как Феликс позвал его, мягко: «Я дома, мам!» — что заставило Минхо ласково вздохнуть. Это выражение всегда заставляло его чувствовать тепло внутри, знание что оно используется только здесь, между ними, за закрытыми дверьми. Это тихое подтверждение того что есть у них, того кто они. — Я на кухне, — просто ответил Минхо. Он не обернулся когда услышал приближение Феликса, только почувствовал это, когда тот проскользнул в пространство Минхо, руки обвились вокруг него и прижали их друг к другу. Складки юбки с завышенной талией, надетой на Минхо, шуршат, застревая между ними. Ему придется отгладить ее, когда они закончат, но это в порядке вещей, когда они делают это. Феликс уткнулся носом в шею Минхо, заставляя того трепетать. Тарелка в его руках уже чиста, но он продолжает тереть ее, отвлекаясь на то что он может ощущать улыбку Феликса, следующую за кончиком его носа. — Мамочка, — тихо промурчал Феликс, заставляя грудь Минхо сжаться. — Привет, малыш, — Минхо кратко прижался спиной к груди Феликса — Как прошли занятия? — Хорошо, — Феликс прижал сухие губы к нижней челюсти Минхо, пальцы танцевали по животу там, где его корсет врезался в кожу, — Профессор не дал нам никаких заданий на выходные. Это славно. — Да? — Угу. Соскучился по тебе, однако. — Я тоже скучал по тебе, сладкий. Мамочка ждала твоего возвращения домой. Мягкий вздох, влажные губы вжимаются в сонную артерию Минхо. — О, ты ждал? — Весь день, — прошептал Минхо, стараясь не звучать взбудораженным пока. Тарелка в его руках, забытая, опустилась на дно раковины. — Мамочка готова ко мне? — задыхаясь, спросил Феликс. — Для тебя? Всегда. Рука упала с его живота и стремительно поползла вниз, сбив в кучу и отодвинув со своего пути юбку. Хватаясь за его оголенную задницу, найденную под оборками, это движение заставило Минхо чуть отстраниться от груди Феликса. — Мамочка, — произнес Феликс, и Минхо смог почувствовать оттенок улыбки в его голосе, — Могу я? — Да, крошка. Продолжай. Теперь, когда он получил разрешение, Феликс наклонился на него, толкая его вперед прямо к раковине. Руки Минхо скользят по гладкой металлической поверхности, мокрой и мыльной, где он пытается балансировать, удерживая себя. Гулкий, урчащий вздох пробежался по телу Минхо, довольному и плавящемуся. Он не может помочь, но выгибает таз назад, нагая задница трется о штаны Феликса. Все еще сжимая задницу Минхо, Феликс тянет кожу, раскрывая ее, заставляя Минхо сжиматься вокруг ничего, все еще чувствительного с его недавней подготовки перед возвращением Феликса домой. Похоже Феликс заметил какой эффект он произвел на Минхо, придвинув руку ближе к его отверстию, надавливая сухим пальцем на смазанную кожу. Этого недостаточно, чтобы он проскользнул внутрь, но напор все же заставил Минхо застонать. Феликс надавил сильнее, провел подушечкой пальца по кругу, и Минхо почувствовал, как его член вздрогнул, быстро набухая под складками юбки. Феликс хмыкнул: — Мамочка. Ты играл с самим собой? — глубоким низким голосом. — Не смог удержаться, — он еще сильнее жмет свои бедра в сторону Феликса, глотая стон, когда большой палец Феликса почти проникает в него, чуть не разрушая, — Я надеялся, что ты… — Реально? Ты правда хочешь меня, мамочка? — Да, малыш. Мамочка всегда хочет только тебя. Феликс издает звук, задыхающийся, отчаянный, и его свободная рука ныряет в нагрудный карман на фартуке Минхо, вытягивая оттуда лубрикант, он знает что это можно достать там. Они делали это достаточно часто, чтобы быть знакомым с этим, словно хорошо заученная песня и танец, к которым они никогда не привыкают. Минхо наблюдает как Феликс щелкает крышечкой лубриканта, отпуская задницу Минхо, позволяя смазке вылиться на его ладонь. Он утыкается своим подбородком в плечо Минхо, пока смазывает свои пальцы, и Минхо видит как избыток капает на раковину, пробиваясь сквозь потеки моющего средства и приземляясь на его некогда чистую тарелку. Он хранит молчание, знает, если он даже захотел бы пожаловаться на это, он был бы бессердечным. Когда это касалось Феликса, Минхо просто не мог относиться к нему сурово, бросать грубые слова в его адрес. Надо не иметь сердца для этого. Феликс его крошка. Его. Когда его рука наконец влажная и готовая, Феликс тянется назад, отцепляясь от спины Минхо, чтобы погрузить в него два пальца для начала. Он не чувствует никакого сопротивления из-за того что Минхо подготовился, ничего кроме теплого, легкого скольжения пальцев Феликса, пока они прижимаются внутри. Минхо, задыхаясь, ловит ртом воздух, когда Феликс вытаскивает и, не теряя времени, добавляет третий палец. Минхо мог бы назвать это беспорядком, мог бы сказать, что Феликс использует чересчур много смазки, но этот звук заставляет его трепетать, то что Феликс нисколько не колеблется в своих движениях, двигаясь туда и обратно с легкостью. — Так влажно… — Феликс мурчит, очарованный, — Мамочка такой мокрый. Минхо задыхается в стоне, сжимая бедра назад, в сторону Феликса: — Малыш. Феликс капает больше смазки меж булочек, юбка попала под обстрел. Минхо чувствует как жижа холодным потоком капает вниз, бежит по его яйцам, по члену, пачкая рюши, на которые он уже просочился. Еще один палец проникает в него, немного грубее чем обычно, достаточно чтобы заставить его скулить. Он может чувствовать это, когда Феликс двигается — каждый дюйм четырех пальцев Феликса. Если они так и продолжат, он знает, Феликс протиснет свой большой палец тоже, весь его кулак, оставляя Минхо лежать на кухонной раковине, истекающего спермой, просто потому что он такой заполненный– Но это не то чего он хочет сегодня. Минхо потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, он дрожит. Он расправил свои плечи и наклонился еще ниже: — Ну же, детка. Дай мамочке свой член. Испуганный стон, бедра сами собой вдавливаются в задницу Минхо и вдавливают пальцы Феликса еще глубже в него. — Пожалуйста — Минхо задыхается для большей убедительности. Это занимает всего секунду, Феликс, вероятно, борется со своими штанами, если судить по его слабым звукам, но все это стоит того, когда Минхо ощущает влажную головку его члена, трущуюся меж булок. Тогда Феликс вытаскивает свои пальцы, оставляя Минхо сжиматься вокруг ничего лишь на один момент, прежде чем стремительно вжаться в него. У него открылся рот от жара. То как Феликс вжимается в него вкупе с высокой скоростью, заставляет его громко простонать. Это настолько легкое скольжение, Феликс не делает пауз, пока не зарывается до самого основания, его бедра встречаются с задницей. Они оба останавливаются, шумно пыхтя в маленьком пространстве их кухни. Момент передышки. Феликс облокачивается на спину Минхо, нежно прикладываясь губами к его шее, когда его руки вновь ищут карман фартука. Тем временем, Минхо не чувствует как тот находит, но вытирает и сушит руки о белое белье, обвязанное вокруг талии Минхо. Ожидаемого от Минхо вздоха не последовало, лишь тихая мысленная пометка, что позже придется затеять стирку, и осознание, что смазка протекает сквозь ткань, добавилось в конце. Он совсем не возражает, когда они вот так. Когда он принадлежит Феликсу. Феликс не спрашивает прежде чем начать двигаться, просто оттянул бедра назад на мгновение, а затем снова вошел, подавив стон. Это так и продолжается, ритм Феликса медленно нарастает, он приглушенно стонет в кожу Минхо. — Черт, детка, — постанывает Минхо — Вот так, да, заставь мамочку чувствовать себя хорошо. Феликс скулит, его дыхание сбито. Он скользит своими руками по телу Минхо, задерживается на его груди, сжимает так сильно, почти до синяков. Он оставляет одну руку поглаживать Минхо через блузку, пока вторая рука продолжает скользить вверх, огибая подбородок, пальцы оттягивают его нижнюю губу. Рот Минхо с легкостью открывается, позволяя Феликсу проскользить двумя пальцами по его языку, прежде чем он разводит их, заставляя Минхо лизать каждый дюйм. Неприятный вкус смазки, смешанный с легким ароматом мускуса, омывает его рот. Дрожь пробегает по позвоночнику Минхо, когда он осознает что пробует себя на коже Феликса, очищая пальцы, которыми Феликс растягивал его. Минхо смыкает губы вокруг пальцев и продолжает обсасывать их. Феликс вколачивается в него сильнее, заставляя скулить, его глаза закатываются назад на мгновение. Феликс беспощадно продолжает вбиваться в него, сильно, глубоко и так хорошо, что Минхо хнычет от каждого толчка. Его руки скользят по склизкой поверхности раковины от силы толчков Феликса, и он пытается лучше ухватиться за столешницу, размазывая по ней мыло и с рук. — Мамочка, — он слышит тяжелое дыхание Феликса, этот звук почти похож на вой, — Ты навел беспорядок. Тебе придется все убрать. Я не позволю тебе кончить, пока ты не сделаешь этого. Несмотря на свои слова, Феликс толкнулся внутри него еще несколько раз, как будто не мог остановиться в погоне за собственным удовольствием. Кончиком своего языка Минхо мягко вытолкнул пальцы из своего рта, слюна потекла вниз по его подбородку, пока Феликс двигался. — Окей, — заверяет его Минхо, потрясываясь, — Мамочка уберет беспорядок. Эти слова заставили трясущиеся бёдра Феликса остановиться, и Минхо наклонился подобрать тряпку у раковины. Он тщательно вымыл руки, чувствуя как член Феликса пульсирует в нем, сопротивляется желанию толкнуться на нем, а затем аккуратно вытирает мыльную пену со столешницы. В момент когда он закончил, Феликс сжал его бедра и резко врезался в него со звуком шлепка кожи о кожу. Раскалывающийся стон вырывается из глотки Минхо, когда Феликс устанавливает карательный темп, втрахиваясь в Минхо без всякой заботы. Ощущение будто он использует тело Минхо для достижения своего собственного удовольствия, безразлично к самому Минхо. — Мамочка, — Феликс скулит. — Мне так хорошо, крошка, — Минхо выпаливает на одном дыхании, — Мамочке так хорошо. — Мамочка, я не могу… — Все в порядке, малыш, ты можешь кончить. Глубокий урчащий стон вырывается из груди Феликса, превращаясь в вой к концу. Он сбивается с ритма, двигается внутри быстро и глубоко, прежде чем опять лечь сверху на спину Минхо и прикусить его плечо, сильно. Минхо шипит от боли, но Феликс не отпускает, просто стонет ему в кожу, когда входит в него, небрежно беспорядочно толкаясь. Они оба дрожат, когда Феликс наконец разжимает челюсть, и Минхо чувствует, как его передергивает, на секунду задумываясь, не прокусил ли Феликс ему кожу. Минхо с дрожью вздыхает, мучительно тяжело, не собираясь просить о большем. Когда они делают это — это больше о желаниях Феликса, его потребностях. Его застает врасплох то, что руки Феликса проникают под юбку, приподнимая ее настолько, чтобы обхватить его яйца одной рукой и провести вокруг его члена второй рукой. Там довольно сухо, слюни и смазка уже высохли с его рук, но независимо от этого движения Феликса все равно заставили Минхо застонать, почувствовать как его пальцы на ногах сжимаются. — Т-ттебе-е не о-обязат-тельно, — попытался Минхо. — Я хочу заставить мамочку кончить, — промурчал Феликс, — Я хочу чувствовать это. От одних только этих слов Минхо начал задыхаться, чувствуя как быстро нарастает его оргазм. Ничего не стоит ему опрокинуться через край, кончая с разбитым стоном и сжимаясь вокруг обмякшего члена Феликса в его заднице. Феликс издал звук от этого чувства, но быстро переместил ладонь на головку члена Минхо, чтобы поймать его сперму, прежде чем она еще больше испачкает юбку. Когда наслаждение Минхо ослабевает и наступает послевкусие, он чувствует благодарность за предусмотрительность Феликса. Меньше уборки для него. Он наблюдает как руки Феликса появляются из-под его юбки и поднимаются выше и выше. На мгновение Минхо думает, что он собирается стряхнуть это в раковину, еще больше заморать чистоту, но тут Феликс прижимает ладонь к нижней губе Минхо. — Открой. Так просто сделать это, легкий стон слетает с его губ, когда он вылизывает ладонь Феликса, глотая свое собственное горьковатое освобождение. Феликс одобрительно хмыкнул, убирая руку и вытирая ее о фартук Минхо, прежде чем полностью отойти. Минхо сжимается вокруг ничего, внезапная пустота почти шокирует. Он чувствует, как сперма Феликса вытекает из него небольшими ручейками, стекая по внутренней стороне бедер. — Спасибо, мамочка, — Феликс говорит сияя, — Я нуждался в этом. Когда Минхо оборачивается, Феликс улыбается так просто, будто он не кормил Минхо его собственной спермой только что и не оставил ее вытекать из него. — Дашь мне знать когда ужин будет готов, хорошо? Минхо ласково вздыхает, качает головой. — Хорошо, детка. Иди отдохни, угу? Феликс кивает, уже отворачиваясь от него и выходя в гостиную. Минхо делает глубокий вдох и встает на шаткие ноги. Он поднимает тарелку со дна раковины и возвращается к работе.