Жемчужина коллекции

— Я для тебя просто экспонат твоей коллекции, — проворчал Алтан, выкапывая очередной росток из земли и аккуратно перемещая его в подготовленный мешок. Перепачканный в земле, со смотанными в узел волосами и с совком в руках он выглядел совершенно бесподобно. Лучше этого зрелища был только Алтан обнаженный, с рассыпанными кудрями, извивающийся под Вадимом на их общем ложе в их общем поместье. Вопрос, впрочем, изрядно Вадима озадачил. Он поднялся с плетеного летнего кресла, в котором полулежал, созерцая работу Алтана в саду, подошел ближе и присел рядом. — Почему ты так решил, золотце? — Сидишь и смотришь на меня, — буркнул Алтан и повернул к Вадиму испачканное лицо. Глаза его, впрочем, смеялись. Вадим облегченно выдохнул, стер землю с его подбородка и подыграл: — Для чего же еще нужны сокровища, если их не разглядывать, м-м? — Нечего разглядывать, давай помогай. Держи вот так. Вадим подхватил мешок, помогая переселить в него нечто зеленое и вьющееся, чье название он не мог припомнить. Увлечение Алтана он не разделял в полной мере — но любил наблюдать за ним: копался ли он в саду, читал или крутился перед зеркалом. Они жили в поместье Вадима уже два месяца, и это созерцание пока что было одним из любимых его занятий. Два месяца назад они вернулись в Хенгфорс и рассказали Юме о случившемся. Юма пришла в ярость и сказала, что этого так не оставит. Десять дней спустя после этого разговора войска Голополья были отброшены обратно за Браа с помощью войска Маллеоры. А еще через неделю пришло письмо от Петра Хазина, и Вадим снова попросил аудиенции Юмы. На этот раз — без Алтана. *** — Я хочу рассказать тебе одну историю, княгиня. Юма приняла его в кабинете, как и всех прочих посетителей. Точно так же, как принимал их здесь Баатар — в конце концов оказалось, что внучка похожа на деда куда сильнее, чем кто-либо мог предполагать. Было, однако, и отличие: у Юмы не было этого панического и тщательно контролируемого страха, что Вадим заберет Алтана. Этого Юма не боялась. — Я слушаю. Впрочем, назвать ее совершенно спокойной тоже было нельзя. Она смотрела настороженно и не скрывала недоверия. Собственно, это был их первый разговор с глазу на глаз — разговор, который должен был состояться еще полгода назад, после смерти Баатара, и который тем не менее не состоялся. — Прошлой осенью, на Саовину, в Маллеору прибыл некий алхимик, — начал Вадим. — Тяжело больной и оставивший в Каингорне свою семью. Он узнал, что князь Мервин нуждается в помощи… из-за болезни сына. Ты знала, что сын Мервина болен, княгиня? — И чем же? — Юма насмешливо изогнула губы, теперь напоминая Вадиму Алтана. Поистине, генетика была изумительной штукой. — Зависимостью от фисштеха. — Весьма неприятная болезнь, — заметила Юма без тени сочувствия в голосе. И — без нотки удивления. — О да. Алхимик пустил слух, что знает лекарство от этого недуга, и добился аудиенции Мервина. Юма слушала с непроницаемым лицом. Вадим продолжил: — Месяц спустя появился в Маллеоре еще один путник. И вот совпадение: тоже тяжело больной и тоже оставивший в Каингорне семью. Он рассказывал еще более интересные вещи. Будто Каингорнский принц — дитя-неожиданность золотого дракона, и о том ему рассказал гвардеец князя много лет назад. А знаешь, что произошло с гвардейцами князя, которые могли об этом знать? Юма молчала, хотя Вадим готов был спорить, что она знает. — Они погибли, все до одного, вскоре после встречи с золотым драконом. Крайне неприятная стычка с одной хорошо организованной бандой. Что ж, такое бывает, когда знаешь тайну князя… или княгини. На этот раз Юма улыбнулась и сказала: — Или дракона? — Или дракона, — не стал спорить Вадим. — Дальше происходили еще более интересные вещи. В Маллеоре была открыта охота на драконов. Небезуспешная, смею заметить: один дракон, зеленый, был пойман и доставлен в княжескую лабораторию, где из него изготовили лекарство от недуга принца. Юма посмотрела на него испытующе, но если Вадима чему и научили годы — так это держать лицо и голос. Что же касается драконов… их и без того было катастрофически мало. После охоты стало еще меньше, но это была та рана, с которой он должен был разобраться сам. Или, по крайней мере, без участия Юмы. — Принц Маллеоры принял лекарство. А через неделю снова сбежал и вынюхал столько фисштеха, что придворные чародеи едва привели его в чувство. Однако тот алхимик, что заявил о чудесном лекарстве из драконьих мозгов, сказал, что, возможно, нужен другой дракон. И отцовское сердце Мервина, измученное болезнью наследника, вынудило его искать дракона золотого. Кто знает, что было бы, если бы Мервин взялся за дело сам… Но искать поручили княжескому советнику, тестю главнокомандующего армией. Кажется, Юма удивилась — таких подробностей она не знала, и теперь впитывала гораздо внимательнее. — Вернемся к драконам зеленым: после убийства одного из них — точнее, одной, — на шахтерские деревни стал нападать другой. Как ты можешь догадаться, это был самец, потерявший самку. Советник Мервина решил, что это отличная возможность заполучить золотого дракона. Вероятно, тебе будет интересно знать, княгиня, что советник не так глуп — он просто желает подвинуть Мервина. Оставалось только попросить у тебя помощи — или потребовать услугу за услугу. Нападение Голополья случилось тогда, когда советник почти отчаялся и хотел просить тебя прислать принца без веского повода и рискуя получить отказ. — Занимательная история, — кивнула Юма. — Наверняка ты рассказал мне ее с какой-то целью. — У этой истории есть еще одна деталь. Семьи тех умирающих, которые принесли Мервину ценные сведения, остались в Каингорне и чудесным образом разбогатели. Я еще не выяснял источник их богатства, но почти уверен в том, что узнаю. Вряд ли у меня будут прямые доказательства… но я также уверен, что Алтану хватит и этой информации. Я знаю твою слабость, княгиня. Ты слишком любишь брата. Слишком боишься испортить с ним отношения. Слишком боишься, что он сочтет тебя такой же, как ваш дед. Слишком хочешь, чтобы и он тебя любил. Юма отлично держала удар, но ее выдала мгновенная бледность. Тем не менее, она спросила прежним ровным тоном: — И чего же ты от меня хочешь? — Вот это деловой разговор, — обрадовался Вадим, а Юма только прищурилась: — Не испытывай мое терпение, дракон, и не считай себя неуязвимым. Если не получилось у Мервина, не значит, что не получится у меня. — Допускаю, что так и есть, — согласился Вадим. — А хочу я от тебя всего одну вещь: ты не станешь заставлять Алтана жениться. Вот теперь она удивилась по-настоящему. — Как я могу заставить его жениться, если ты воспользовался Правом Неожиданности? — Да брось, — усмехнулся Вадим. — Ты же знаешь, что Алтан живет у меня по своей воле и в любой момент может вернуться домой. — То есть ты хочешь, чтобы я не заставляла его жениться даже в этом случае? — Юма посмотрела на него с любопытством, явно делая выводы о силе его привязанности и прикидывая, как использовать полученную информацию. — Именно так. — Хорошо. Но у меня тоже есть условие. В этом Вадим даже не сомневался. Юма продолжила: — Как ты знаешь, в Каингорне, как и на всем Севере, кудель не наследует. Наследует исключительно меч. — Знаю, — кивнул Вадим. — И, признаться честно, восхищен тем, как ты разделалась с дворянами. Насколько мне известно, одних ты купила, других припугнула. А один бедолага, считающий мужские причиндалы необходимыми для политики, случайно и скоропостижно скончался на охоте. — Верно, — согласилась Юма, — но для некоторых дел княжеству по-прежнему нужен носитель, как ты выразился, мужских причиндалов. Алтан может сколько угодно желать закопаться в книги и реторты, но он не может перестать быть принцем. Думаю, ты это понимаешь. А из тебя вышел отличный телохранитель для него. Поэтому княжеству время от времени будете нужны вы двое. Вадим ожидал чего-то подобного. И на этот случай у него было заготовлено ответное условие. — Тогда ты примешь закон, приравнивающий убийство дракона к убийству человека. — В Каингорне нет других драконов, — Юма насмешливо изогнула бровь. — Для чего тебе это? — Ну, во-первых, всё меняется, во-вторых, мне дорога моя шкура, а в-третьих, ты, кажется, нацелилась на соседние княжества. Я прав? Юма покачала головой: — Баатар был прав, когда держал тебя подальше от Хенгфорса… Тогда пусть драконы обязуются соблюдать зоны охоты. — По рукам, княгиня. У Алтана могут быть свои условия, так что, думаю, нам нужно будет еще раз обсудить это втроем. Юма кивнула, а Вадим устроился в кресле поудобнее и спросил: — Чисто для интереса… чем я тебе так насолил? — Ничего личного, — Юма поморщилась. — Но терпеть неопределенность, которой ты пичкал Баатара, я не собиралась. Если хочешь знать, я бы поставила на тебя против Мервина, но меня бы устроил любой исход. — А если бы мы вернулись, но всё осталось так же, как было? Юма пожала плечами. — Я бы получила оружие против Мервина. А с тобой придумала бы что-нибудь еще. Но я была почти уверена, что совместная работа подтолкнет Алтана к некоему решению, — она усмехнулась и добавила: — Юля говорила, что ты сразу не оставил его равнодушным. И, раз уж мы всё выяснили, будь добр, расскажи мне подробнее, что там происходит у Мервина и его советника. Кто бы ни был твоим информатором, он отлично постарался. *** Сад в поместье цвел и благоухал — хотя Алтан не переставал жаловаться, что посадкой некоторых цветов и деревьев стоило бы заняться раньше. Вадим вернулся от Юмы, когда солнце перевалило за полдень и покатилось к западу, а в нагретом воздухе особенно остро и пряно разливались ароматы земли и цветущих деревьев. Алтан нашелся в саду, в любимой беседке, совершенно по-плебейски уплетающий что-то за чтением — вероятно, вместо полноценного обеда в столовой. Судя по одежде, он сбежал сюда после урока фехтования, заскочив только на кухню, где повара не посмели отказать принцу в желании поесть всухомятку и снабдили его корзинкой для пикника. При виде Вадима он заулыбался и махнул рукой, приглашая присоединиться. О результатах расследования Алтан, разумеется, знал — за исключением пары деталей, указывающих на участие Юмы. На Юму Вадим не держал зла. Более того, он вполне понимал ее. Но полагал, что Алтан не поймет, что это знание сделает Алтану больно и заберет у него единственного родного человека. Он долго раздумывал, что выбрать: на одной чаше весов была искренность, на другой — счастье Алтана и возможность поторговаться с Юмой за его судьбу. В конце концов выбрал второе, и теперь собирался преподнести Алтану еще один подарок, самый лучший и самый дорогой. — Эй, золотко. Если ты покушал, предлагаю прогуляться. Расскажу тебе, как прошла встреча с твоей сестрицей. Алтан отсалютовал ему флягой, торопливо дожевал булочку и слизал с пальцев крошки, немного рисуясь перед Вадимом. Закрыл книгу, заложив страницу каким-то письмом, аккуратно убрал в сумку. Откинул с плеч кудри, не забранные в «беличий хвост», и, наконец, поднялся. — Я готов. Идем. Вадим видел его каждый божий день на протяжении последних недель, но не мог перестать любоваться. В общем-то, это было нормально для медового месяца, но последний раз с ним такое случалось довольно давно, и он изрядно отвык. Оказалось, он по-прежнему может вот так смотреть на кого-то ежедневно и даже ежечасно, и так же ежечасно наслаждаться каждой чертой. Алтан сегодняшний был по-особенному прекрасным и домашним в простых потертых сапогах, бриджах, обхватывающих узкие бедра и талию, и рубашке, обрисовывающей острые плечи. Еще Алтан отлично считал во взгляде Вадима это восхищение, взмахнул ресницами и улыбнулся соблазнительно и порочно, провоцируя сдернуть с него чертовы бриджи и вонзиться между упругих округлостей, прямо здесь, в этой беседке. Но это могло и должно было подождать, поэтому Вадим ограничился тем, что шутливо погрозил ему пальцем, погладил упомянутые округлости и почти невинно поцеловал ухмыляющийся вишневый рот. Они шли рука об руку по их общему саду, и Вадим рассказывал заранее заготовленную историю о том, как ему удалось убедить Юму отказаться от матримониальных планов на Алтана. По правде говоря, это была самая узкая часть его лжи. — …так что, золотко, она согласилась. Потребовала, чтобы мы с тобой были ее представителями в некоторых делах, и пообещала, что не заставит тебя жениться. От этого ты свободен, малыш. Алтан стиснул его руку, остановился, посмотрел на Вадима пьяным взглядом. А потом поцеловал так, что Вадим всерьез решил, что он собирается отдаться ему прямо под ближайшим деревом. Когда они разорвали поцелуй, на прекрасном раскрасневшемся лице Алтана было написано настоящее, ничем не омраченное счастье, и Вадим подумал, что это счастье стоит любых жертв. Алтан поцеловал его еще раз, уже более скромно, и слегка нахмурился. Сказал: — Вадим. Я должен тебе кое в чем признаться. — Я весь внимание, золотце. Алтан вынул из сумки книгу и письмо, и Вадим с изумлением узнал заковыристый почерк Петра Хазина. — Я нашел и прочитал твои бумаги. Прости, пожалуйста. Мне не стоило этого делать. Алтан покаянно повесил голову, но не выглядел расстроенным. Он казался сосредоточенным и самую малость — виноватым. Вадим вздохнул. — Что ж… Кажется, это мне нужно просить прощения. Как видишь, я тоже был не совсем честным. И что ты думаешь? — Думаю, что это была Юма, а не дедовы гвардейцы. И что ты припугнул ее тем, что расскажешь обо всем мне. — Я всегда говорил твоему деду, что у тебя золотая голова, — снова вздохнул Вадим. — В свое оправдание скажу, что я боялся, что ты слишком расстроишься и потеряешь добрые отношения с сестрицей. — Я расстроился, — кивнул Алтан, убирая письмо и снова переплетаясь пальцами с Вадимом. — Поначалу. А потом понял, что в этом была и моя вина. Я не был с ней до конца откровенным насчет тебя. Но это неважно. Я хочу тебя попросить: больше никогда не решай за меня. Он смотрел спокойно и серьезно, и Вадим вдруг понял отчетливо: за последние недели Алтан перешагнул еще один рубеж. Из его взгляда исчезли последние крупицы того детского выражения, которое мелькало в глазах и интонациях еще совсем недавно. — Обещаю, золотце. — Вадим поцеловал его пальцы. — Так что мы будем делать с твоей сестрой? Настал черед Алтана вздыхать. — Ну, если твой шантаж так хорошо сработал, думаю, мы ей не скажем. Нашим с ней добрым отношениям это не угрожает. А что касается представительства в ее делах… если ты будешь меня сопровождать, то я согласен. Но у меня тоже есть условие: помилование одного магика, который неосторожно использовал магию огня. Как считаешь, она согласится? Алтан снова улыбался ему, счастливо и расслабленно, и казался таким прекрасным, каким не был никогда прежде. Вадим поцеловал его и сказал: — Уверен, что согласится, и тем осчастливит не только магика и ведьмака, но и их друзей, старого и нового. Алтан кивнул и потянул его дальше по аллее. — Пока ты разговаривал с Юмой, драконово дерево в оранжерее выпустило новую ветку! Ты должен это увидеть. «Я должен увидеть, как это видишь ты, — подумал Вадим. — Как загораются огнем твои прекрасные рубиновые глаза и как увлеченно ты рассказываешь: о новом ростке, о новом открытии, о новом друге. Ты и правда жемчужина моей коллекции, но это не значит, что я не могу любить тебя так сильно, как вообще одно разумное существо способно любить другое.» Вслух он произнес почти то же самое: — Веди, золотко. Конец Июль-октябрь 2022 г.