Жемчужина коллекции

Стражники здесь вряд ли несли службу — скорее отдыхали. Трое толпились у стойки, еще двое сидели за столом, пока что пустым. Сейчас все обернулись к тому, который сказал про князя Каингорна. — У них княгиня, придурок, — шикнул на него другой. — Ну не князь, а принц, — огрызнулся первый так же тихо, но не сводя глаз с Алтана. Скрываться дальше было нельзя. Точнее, недостаточно дипломатично, что в данном случае означало одно и то же. Алтан быстро сунул руку в карман и нащупал кольцо Баатара, а потом откинул капюшон и расправил плечи, обведя стражников нарочито надменным, «княжеским» взглядом. От вечернего спокойствия, каким корчма встретила их, не осталось и следа. Гости зашептались, слуги забегали, стражники склонились в церемонном поклоне. Вадим ухмыльнулся с самым невозмутимым видом. Алтан прочистил горло и сказал тем же надменным тоном: — Передайте моему дядюшке, Его Высочеству князю Мервину, что прибыл его племянник. Стражники, не разгибаясь, переглянулись. Один из них — тот, что узнал его, — осмелился спросить: — Позволите сопроводить вас ко двору, Ваше Высочество? — Если Его Высочеству будет угодно, — встрял корчмарь, подобострастно и с надеждой глядя на Алтана, — в этом скромном заведении подают лучшую уху во всей Маллеоре, а то и на всем Севере! Корчмаря Алтан проигнорировал. Угощениями в забегаловках он был сыт по горло, не говоря уже о том, что это по-прежнему было недостаточно дипломатично. Дипломатично в данном случае было следующее: немедленно отправиться во дворец. Он еще раз обвел стражников взглядом и коротко кивнул: — Валяйте. Через несколько минут суматохи Алтан снова втиснул натруженный зад в седло — от предложенного экипажа он отказался с хорошо скрытым сожалением. Один из стражников карьером вылетел из ворот — доложить о приезде высокого гостя. Остальные верхом расположились в десятке футов впереди и позади них с Вадимом. Вадим все это время хранил молчание, и только присматривался цепким взглядом к страже, которая по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, явно не обрадованная внезапной честью вместо спокойного вечера за кружечкой пойла, но не имеющая возможности отвертеться и наверняка поносящая не в меру глазастого соратника. Плана на случай раскрытия инкогнито у них не было, с сожалением осознал Алтан. Оставалось надеяться, что сюрпризы не начнутся прямо с порога, и он успеет как минимум поговорить с Мервином. Вадим, который явно думал о том же, подъехал ближе к Алтану, так, что теперь они почти соприкасались коленями, и сказал негромко: — Стараемся держаться вместе, мой принц. — Ты — мой сопровождающий, — так же тихо сказал Алтан. — И можешь присутствовать на всех княжеских приемах, садиться за княжеский стол и так далее. Вадим отвесил шутовской поклон. — Благодарю за оказанное доверие, Ваше Высочество. *** Мервин встретил их едва не у порога. Слуги помогли спешиться, увели лошадей. Камергер — тот же, которого Алтан запомнил с прошлого посещения — привел их во внутренний двор замка, где уже ждал Мервин в сопровождении чародея. Чародей, в отличие от камергера, был новый: худосочный долговязый тип в обычной чародейской робе. Мервин, такой же улыбчивый, широколицый и бородатый, как и четыре года назад, приветственно раскинул руки при виде Алтана. Алтан приблизился и поклонился. — Здравствуй, дядюшка. — Алтан, мой мальчик! — Мервин стиснул его в объятиях, отстранился и оглядел. — Как ты возмужал! — Мне восемнадцать, — скромно улыбнулся Алтан. — И приехал верхом, как простолюдин, — пожурил Мервин, не вдаваясь в подробности того, где Алтана обнаружила стража. — Ты же знаешь, я не люблю пышные приемы. — Как и твой дед, как и твой дед! А это… — Мервин наконец обратил внимание на Вадима. — Вадим, мой сопровождающий и близкий друг. — Ваше Высочество, — Вадим склонился в безупречном поклоне — непривычно серьезный, с нечитаемым выражением лица. Мервин же, напротив, разглядывал его с жадным любопытством — и Алтану показалось, что слова про близкого друга Мервину не понравились. — Приветствую в Маллеоре, — радушно сказал Мервин. — Ну, вам нужно отдохнуть с дороги, а все разговоры после. *** Покои Алтана и Вадима оказались в одном крыле, но до Алтановых они и сопровождающие их слуги добрались раньше. Наконец-то это была не тесная грязная комнатенка, а целых две комнаты, разделенные аркой. Здесь пахло благовониями и вином со специями, в ближней комнате обнаружился камин, винный шкаф, стол с фруктами и два кресла, окна выходили на дворцовый парк — Алтан усилием воли отвел взгляд, машинально выискивающий знакомые и незнакомые виды деревьев. В конце концов, время на разглядывание парка у него еще наверняка будет, успокоил себя он. Во второй комнате угадывалась здоровенная кровать с балдахином и ажурная ширма, отделяющая угол комнаты — вероятно, там размещалась ванна. Ванна здесь была даже более желанным предметом, чем кровать — по большей части потому, что кровать, увы, нельзя было разделить с Вадимом. У некоторых здешних комнат наверняка были тайные проходы, но надеяться на это он бы не стал. Куда более реалистичной была возможность побыстрее разобраться с делами и отправиться домой. Точнее, домой к Вадиму, понравится это Юме или нет. Не далее как сегодня утром он по просьбе Алтана научил его оральным ласкам: до виртуозного уровня самого Вадима ему было далеко, но тот явно остался доволен, и воспоминания снова начали заводить Алтана. Возможно, все-таки стоило навестить его — исключительно посмотреть, как он устроился. Но для начала нужно было вымыться. Он успел снять плащ, когда за ширмой раздался шум, шаги, и к Алтану вышла служанка. Впрочем, наряд ее был куда более откровенным, чем у обычных слуг. Женщины не привлекали его сексуально, но он мог оценить их красоту эстетически — и здесь был явный простор для подобной оценки, потому что таких совершенных грудей, как у этой служанки, он не видел ни у одной каингорнской красавицы. Волосы, лицо, талия и все прочее, что позволяла рассмотреть одежда, также было выше всяких похвал. Настолько, что Алтан засмотрелся и на секунду забыл, зачем, собственно, шел. Служанка мягко улыбнулась и присела в поклоне. — Ваше Высочество, позвольте помочь вам принять ванну. Ну конечно. Помочь ему принять ванну и заодно ублажить с дороги. Это было весьма странно, потому что, насколько Алтан знал, Мервин никогда не путал собственный дворец с борделем. Он хотел уже отправить служанку прочь, когда почувствовал, как на груди, под рубашкой, нагревается медальон. Вадим, который только что ушел в свои покои в сопровождении слуг, зачем-то превратился в дракона. Алтан почувствовал, как его охватывает ужас. Он подскочил к служанке, испуганно отпрянувшей назад, и схватил ее за плечи: — Куда увели Вадима? Быстро! Служанка продолжала хлопать кукольными ресницами, и Алтан торопливо пояснил: — Человек, который прибыл со мной! Ну? — Я не… — она запнулась, и Алтан, еле сдерживаясь, встряхнул ее и рыкнул: — Веди! Служанка залилась слезами, но наконец кивнула, подхватила юбки и бросилась из комнаты. Алтан поспешил за ней. Покои Вадима оказались недалеко. Около дверей стояли два стражника, которые при виде Алтана переглянулись, но не двинулись с места. Алтан развернул служанку, которая продолжала стоять рядом и трястись, и придал ей небольшое ускорение со словами: — Беги и прячься. А потом выхватил меч. Вероятно, у стражников был приказ его не трогать, потому что они только вытаращили глаза и продолжили переминаться с ноги на ногу. За дверью раздался шум и крики, и Алтан двинулся на стражников: — Я племянник Мервина и приказываю меня впустить! Это подействовало. Они переглянулись и отступили, не торопясь, впрочем, открыть перед ним дверь, но с этим Алтан справился и сам. *** Дракон был золотым с ног до головы, он сверкал чешуей, крыльями и глазами, притягивал взгляд, не уступая по красоте недавней служанке. Его окружали шестеро стражников в тяжелой броне с высокими, в полный рост, щитами. Еще несколько страховали из другой комнаты. В руках у двоих была сеть из голубоватого металла — двимерит, догадался Алтан. Двимерит блокировал любую магию. Размеры помещения не позволяли дракону — нет, Вадиму, все-таки это по-прежнему был он — взлететь или как следует развернуться, и, когда Алтан забежал внутрь, тот вдохнул и выдохнул на стражников огнем, но стражники успели заслониться и продолжили наступать со всех сторон. Вадим ухитрился вывернуться и хлестнул хвостом, вынуждая стражников отпрянуть, и тут же в голове Алтана зазвучал голос. «Отвлеки тех, что слева, и быстро прыгай вправо». Его появление не осталось незамеченным. Окружившие Вадима стражники развернулись вполоборота к нему, впрочем, не спеша напасть, но из второй комнаты выскочили другие. На счастье Алтана им всем не хватало проворства из-за тяжелой брони и щитов, кроме того, они мешали друг другу — это позволило ему атаковать сразу пару противников слева от него и отскочить прямо под ноги остальным. Это было крайне рискованно, но Алтан сделал ставку на то, что у этих стражников тот же приказ, что и у предыдущих: не убивать его. А в следующий миг в то место, где он только что стоял, ударила струя пламени. Один из атакованных не успел заслониться, заорал так, что Алтана заложило уши, и выскочил за дверь живым факелом. На несколько секунд возникла суматоха. Стражники явно не знали, что делать с Алтаном, который им мешал, и Вадим воспользовался заминкой, отправив ему следующий телепатический приказ. «Теперь двоих рядом с тобой — и влево». Это было нечестно, потому что стражники не могли полноценно обороняться, боясь причинить ему вред. Но этот бой не был честным с самого начала, и Алтан снова вынудил двоих развернуться к нему — впрочем, один, выбирая меньшее из зол, позволил ему подобраться со спины, и Алтан впервые в жизни почувствовал, как острие меча вошло в живую плоть между пластин доспеха. Стражник захрипел и начал медленно, как во сне, заваливаться на бок. «ВЛЕВО». Беззвучный приказ вывел его из ступора, и Алтан перекатился влево, позволяя Вадиму выдохнуть еще струю пламени. В этот раз, однако, стражники успели его окружить, и Вадим, ударом крыла отпихнув одного, который разделял их, скомандовал: «А теперь — ко мне на спину и держись крепче». Алтан отбросил меч — окровавленный, мешающий и ставший теперь бесполезным — и торопливо забрался на спину Вадима, цепляясь за отростки гребня. Едва он устроился, Вадим еще раз дохнул пламенем на стражников, пытавшихся подобраться ближе, а потом ударом крыла разбил окно. Еще один удар — и рама вылетела наружу. Третий удар — и Вадим, обдирая остатки стекол, выбрался за окно с Алтаном на спине, оттолкнулся, расправил крылья — и полетел. Алтан орал так, как не орал, должно быть, даже в раннем детстве. Спина Вадима под ним ходила ходуном, гребень впивался в зад, колени затекли и дрожали — впрочем, в форме дракона Вадим оказался крупнее лошади, и удержаться на нем с помощью ног было практически невозможно, поэтому Алтан хватался за отростки гребня на шее изо всех сил. В ушах свистел ветер, крылья ритмично хлопали. Внизу проплывал подсвеченный закатным солнцем княжеский сад и башни донжона, городские кварталы и кварталы бедняков, городская стена — и, наконец, поле и лес. «Снижаемся», — сказал Вадим у него в голове. Алтан только успел перехватить гребень поудобнее — и Вадим действительно начал спуск, выбрав для приземления опушку леса. Алтан скатился с его спины, едва они коснулись земли, и теперь стоял на четвереньках, пытаясь отдышаться и не выблевать остатки обеда. Что ж, когда Вадим говорил, что ему не понравится полет верхом, он был чертовски прав… Сзади послышались шаги — обычные, человеческие. Вадим снова был в человеческой форме, в той одежде, в какой Алтан его видел до всего произошедшего, и даже с мечами под плащом. Вадим помог ему подняться и прижал к себе, а Алтан стиснул его поперек туловища и уткнулся ему в плечо. — Ну что, золотко, можем считать просьбу твоей сестрицы выполненной. *** Солнце наконец село. Разведенный Вадимом костер разгонял лесную тьму и ночную стылость. Плащ Алтана вместе с сумками и лошадью остался в Маллеоре, поэтому он устроился между колен Вадима, прислонившись спиной к его груди и кутаясь в полы его плаща. Спать им сегодня предстояло здесь же, в лесу. Но, по крайней мере, здесь не было клопов и крыс, которыми изобиловали иные трактиры, а Вадим поймал им на ужин какого-то зверька. Мясо у зверька было жестким и, кажется, немного непрожаренным, но Алтан съел свою порцию в считанные минуты и начисто обглодал кости. — Что мы будем делать теперь? Язык ворочался плохо, хотелось уронить голову Вадиму на плечо и отключиться. Но сначала нужно было понять план действий. У них осталось оружие, не считая Алтанова полуторного меча, и примерно половина всего золота — все еще достаточно, чтобы купить лошадей и добраться до Хенгфорса. За ними, судя по всему, не было погони — впрочем, Вадим мог быстро, хоть и без комфорта, перенести их в любое другое место и повторять этот маневр столько раз, сколько понадобится. Их задачу действительно можно было считать выполненной — вряд ли после нападения на Вадима Мервин мог претендовать на их помощь. Похоже, нужно было возвращаться домой и рассказать обо всем Юме. Но у Вадима могли быть другие соображения. Вадим выбросил в костер кость, вытер руки неизвестно откуда взявшимся платком (Алтан в очередной раз позавидовал драконьей способности сохранять при превращении всю одежду и экипировку), обнял Алтана и поцеловал в висок. — Ну, главное мы выяснили: Мервину был нужен я. Но у меня еще куча вопросов. Например, откуда он узнал обо мне. Поэтому я должен тебя спросить, золотко: желаешь ли ты заняться расследованием вместе со мной? — Расследованием? Сейчас?! — с Алтана слетели остатки сна. Он развернулся к Вадиму и встретил его взгляд — снова веселый и невозмутимый, будто не на него пару часов назад напала княжеская стража. Что же до его вопроса, сейчас Алтану хотелось добраться до дома — желательно, с комфортом, но уже хоть как-нибудь. — Именно, — подтвердил Вадим. — Только уже в статусе принца и с полномочиями представителя княгини. — Но Мервин… — Не посмеет напасть на нас открыто. Так же как он не мог напасть на меня в моем доме, где у него не было бы против меня шансов. Едва ли не единственной его возможностью было заманить меня в ловушку. Но, как видишь, что-то пошло не так. Возможно, наше внезапное появление помешало ему как следует подготовиться. — Но мне придется предъявить ему обвинения! — Вовсе не обязательно. Ты можешь сделать вид, что произошел досадный казус, в котором ни в коем случае не винишь самого Мервина, а обвинения оставить сестрице. Уверен, она сумеет ими воспользоваться. — Сначала я должен с ней поговорить, — твердо сказал Алтан. Помолчал и признался: — И я хочу домой. Я не хочу ничего расследовать. От мысли, что Вадим отправит его в Каингорн, а сам займется поисками ответов, сделалось тоскливо. Особенно когда Вадим поцеловал его и сказал: — Твое желание — закон, мой принц. — Это значит, что ты меня оставляешь и отправляешься в Маллеору? — Как я могу сделать подобную глупость и оставить без внимания моего юного и пылкого возлюбленного? — Вадим усмехнулся и поцеловал его снова. — Что касается расследования, его можно делегировать. Мне показалось, господин Хазин за хорошее вознаграждение способен распутать это сложное дельце. И привлечь господина Грома, который вряд ли по своей воле возьмется за нечто политически окрашенное. Но — да, для этого нам придется посетить Маллеору еще раз. После этого, обещаю, мы отправимся в Хенгфорс, и нам больше не придется скрываться и экономить на твоем комфорте. — Ладно, — проворчал Алтан, стараясь не выдать охватившую его радость. — А ты покажешь мне еще раз свою… э-э… драконью форму? Вадим улыбнулся самодовольно и сказал: — Конечно, золотко. Драконья форма, впрочем, понадобилась довольно скоро. Ветер переменился, подул с севера, с Драконьих гор, и принес с собой холод. Алтан, который безуспешно пытался согреться между костром и Вадимом, все ворочался и ворочался, пока Вадим не поймал его заледеневшие пальцы и не вздохнул: — Золотце, ты чего не говоришь, что замерз? — А что ты сделаешь? — вяло огрызнулся Алтан, отогревая руки в горячих Вадимовых ладонях — без которых, правда, холодно стало животу, на котором эти ладони покоились пару секунд назад. — Встань-ка. Алтан поднялся. И едва успел моргнуть, как за его спиной взметнулась тень, бросившая золотые отсветы костра на деревья. «В таком виде я куда теплее, а главное — больше», — пронеслось в голове. Алтан резко развернулся и увидел совсем рядом драконью морду. Красота Вадима-дракона, которая бросилась в глаза еще там, в замке Мервина, не уступала красоте Вадима-человека, и теперь Алтан мог полюбоваться на него как следует. Каждая чешуйка отражала свет костра, точно начищенная золотая монета, и при каждом движении голова и шея вспыхивали огнями. Изящная треугольная морда удивительным образом напоминала лицо Вадима — как чертами, так и мимикой, и сейчас он явно улыбался и выглядел весьма довольным собой, особенно когда Алтан восхищенно вздохнул и погладил сияющую скулу. На ощупь он был горячим, хотя, согласно алхимическим трактатам, рептилиям полагалось иметь температуру окружающей среды. Алтан бы обратил на это внимание еще во время их безумного полета, но тогда ему было не до того, и теперь он понял замысел Вадима, решившего согреть его драконьим телом. Вадим выдохнул струйку горячего воздуха, зажмурился и по-кошачьи потерся о его ладонь. Глаза у него были такие же золотые, как и тело, с вертикальными зрачками, и совершенно завораживающие. Увидев эти глаза, Алтан невольно подумал: если они настолько больше человеческих, что насчет остальных частей тела?.. Несмотря на недавние ласки, которыми оба одарили друг друга перед сном, эта мысль вызвала новую волну возбуждения. Кажется, Вадим заметил его румянец, потому что совершенно по-человечески усмехнулся и расправил крылья, красуясь перед ним, прежде чем улечься и вытянуть крыло, приглашая присоединиться. Лежать на крыле, рядом с горячей вздымающейся драконьей грудью, было так же тепло, как в кровати, куда слуги приносили нагретые и обернутые материей кирпичи. Алтан еще раз погладил морду Вадима, устроился поудобнее и почти сразу уснул — впервые за многие дни по-настоящему спокойно и без сновидений.